double arrow

ФЕОДАЛИЗМ


стью считается (в нормальных условиях) и феодал, признающий в крестьянине, при всей его зависимости, юридич. лицо. 3) Специфич. структура феодальной зем. собственности, выражающаяся в сочетании прав на зем­лю с политич. властью; феод. собственность условна: феодал «держит» землю на правах феода (лена, фьефа), полученного от вышестоящего сеньора, к-рый в свою очередь чей-то вассал. 4) Между сеньором и вассалом существуют отношения взаимности: невыполнение вас­сальных обязательств лишает вассала прав на феод. от­каз сеньора оказывать покровительство вассалу осво­бождает последнего от необходимости ему служить и повиноваться; для феодальных обществ. отношений характерны всеобщие связи зависимости между людь­ми, выражающиеся во взаимном ограничении прав и в неразрывном соединении прав с обязанностями. 5) По­литич. господство воен. сословия, организованного в иерархию, связанную отношениями личного служения и покровительства. 6) Религия выступает при Ф. в ка­честве «...наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции...» социального порядка (Маркс К. и Эн­гельс Ф., Соч., т. 7, с. 361); философия, право, мо­раль, образование, иск-во, лит-pa в большей или мень­шей мере пронизаны религ. мировоззрением; политич. партикуляризм и разобщённость обществ. и экономич. жизни восполняются универсализмом религии и вселен­ским характером церкви; духовенство доминирует в идеологич. жизни общества, контролируя все отрасли духовного произ-ва и подчиняя его интересам церкви и господств. класса, частью к-рого высшее духовенство является.




Наряду с «вертикальными» отношениями господства и подчинения социальные связи выражались в «гори­зонтальных» отношениях корпоративного типа (сел. об­щины и гор. коммуны, союзы городов, курии васса­лов, социально-юридич. сословия, монашеские и ры­царские ордена, ремесл. цехи, религ. и купеч. гильдии и т. п.). Первый тип связей придаёт особый характер свободе человека при Ф., не признающем состояния независимости: свободен не тот, кто ни от кого не зави­сит, а тот, кто по своей воле выбрал себе господина и вступил с ним в феод. договор. В отличие от такого свободного вассала серв, виллан — несвободны, т. к. родились в состоянии зависимости и не вольны из него выйти. Поскольку человек, наряду с «вертикальной» связью с господином, одновременно включался и в «го­ризонтальную» связь с членами корпорации, у него раз­вивалось сознание равенства и необходимости взаим­ного уважения прав. Социальные связи между людьми при Ф. не были фетишизированы, т. е. не были опосре­дованы отношениями вещей, товаров и в этом смысле имели характер преим. межличных связей. Однако под­час они были мистифицированы религией и получали специфич. юридич. окраску. В отличие от рабовла-дельч. общества, строившегося на отрицании человеч. достоинства рабов, и язычества, противопоставлявшего людей своего племени или народа всем «чужим», феод. общество и всемирно-историч. религии, в нём господст­вовавшие (прежде всего христианство), исходят — в идеале — из принципа духовного равенства всех людей и отвергают социальные, нац. и политич. барьеры. Бу­дучи религиями классового общества и освящая его высшим авторитетом, эти религ. системы вместе с тем объективно знаменуют важную ступень в осознании со­циальных отношений как отношений между людьми. Наделяя свободой бога, человек эпохи Ф. тем самым осо­знавал важность свободы и для себя: отношения между людьми поэтому понимались как отношения между соз­нательными личностями.



Неправомерно отождествлять феод. зависимость и крепостничество, ибо прикрепление крестьян к зем­ле — явление, широко наблюдаемое в поздней Рим. им­перии (колонат), т. е. задолго до возникновения Ф.,— распространяется в Вост. и Центр. Европе лишь в пе­риод кризиса Ф., когда в условиях растущей товар-

ности сельского х-ва крупные землевладельцы при под­держке абс. монархии перешли в наступление на кре­стьян, лишая их всяких прав и превращая n придаток к земле. Между тем в период становления и расцвета Ф. в Зап. Европе крест. зависимость носила преим. личный характер: крестьянин считался прикреплён­ным лично к сеньору, а не к земле поместья, уход кре­стьянина от господина редко был полностью воспрещён.



Во всемирно-историч. процессе Ф. представляет со­бой социально-экономич. формацию, прогрессивную по сравнению с рабовладельч. строем, ибо она, заменяя рабство менее жёсткими формами зависимости, откры­вает больший простор для развития производит. сил и создаёт более благоприятные условия для развития лич­ности. Ф. возникает не только из разложения рабовла­дельческого, но также и общинно-родового строя у вар­варов, завоевавших цивилизованные гос-ва антич. или азиат. типа, либо живших на периферии таких гос-в. Под воздействием социальных порядков и культуры этих более развитых обществ у варваров усиливается распад традиц. родовых связей; возникают замкнутые социальные ячейки, возглавляемые сеньорами. Про­исходит разделение социальных функций между клас­сом, сосредоточивающим в своих руках управление, суд, воен. дело, законодательство, образование, рели­гию, и классом трудящихся — крестьянами и ремес­ленниками, к-рые, будучи оттеснены от обществ. уп­равления, оказываются под властью военного и ду­ховного сословий и вынуждены содержать их своим трудом. В зтом процессе в завоёванных варварами стра­нах древней высокой культуры принимает участие и местное население, включающееся во вновь создавае­мые классы феод. общества. На первой стадии Ф. от­личается от рабовладельч. общества более примитивны­ми производит. силами, возвратом к господству нату­рального х-ва, упадком средств сообщения, снижением уровня культуры. Экономич. и культурный подъём характерен лишь для стадии развитого Ф. (в Зап. Ев­ропе начиная с 11 в.).

Феод. общество представляло собой иерархию насле­дуемых социально-юридич. статусов. Право при Ф. вы­полняло роль всеобщего регулятора отношений между людьми. Каждый человек, группа, корпорация, сосло­вие характеризуются особым юридич. статусом. Пра­вом пользуются и неодушевлённые предметы и институ­ты — земли, владения, города, рынки, церкви, монас­тыри. Но право не унифицировано: это местное или личное право, бесконечно варьируемое, подчас неписан­ное и существующее в виде обычая. Право мыслится как исконное, старинное и потому «доброе»; его не соз­даёт государь и оно выше его; все подвластны праву и обязаны защищать его от нарушений; в случае необхо­димости подданные должны принудить монарха соблю­дать право. Идея права сочетается с идеей нравствен­ности, и все права и обязанности рассматривались при Ф. также и в моральном плане (служба, повиновение, как и покровительство,— моральный долг). В Зап. Ев­ропе тем не менее "разграничивали «божеств. право» и «человеч. право», тогда как в исламе право вообще сос­тавляет часть религии и правовая и религ. община сов­падают, поэтому мусульм. право, сложившееся вмес­те с религ. догмой, затем не развивалось.

Решающим фактором духовной жизни при переходе от антич. общества к Ф. является коренное переосмыс­ление всех обществ. ценностей: от преобладания интере­са к земному и материальному общество обращается к системе морали и религии. Высшей реальностью стали считать потусторонний мир, в земном же существова­нии — видеть лишь подготовит. ступень к царству небес­ному. Такая смена духовной ориентации с наибольшей ясностью выявилась в христианстве и повлияла на все стороны практич. деятельности людей: материальное произ-во не рассматривалось как самоцель и не находи­ло оправдания в богатстве; производств. идеал - само­обеспечение, создание условий .для «достойного» с сос-

ловной т. зр. существования человека, и в этих преде­лах трудовая активность оправдывалась и даже возво­дилась в этич. ценность. Тем не менее в труде видели преим. средство самообуздания, подавления греховно­сти, сопряжённой с праздностью. Торг. и особенно рос-товщич. прибыль осуждалась (учение о «справедливой цене»). Установки христианства относительно богат­ства и собственности не вытекали из природы Ф. и воз­никли ещё в древности, но находили широкое соответ­ствие в феод. действительности. Это связано с присущей феод. обществу тенденцией к символич. интерпретации всех отношений, явлений и предметов. В частности, и богатства ценились прежде всего благодаря своей зна­ковой функции; их следовало тратить, дарить при­ближённым и вассалам, жертвовать на постройку церк­вей и т. д. Богатство становилось знаком щедрости, широты натуры, гостеприимства и доблести феодала, престиж и влияние к-рого повышались. Так поддержи­валась рыцарская честь — гл. ценность в моральном кодексе господств. класса. Соответственно и обладание обширными зем. владениями позволяло раздавать феоды вассалам, большое число к-рых свидетельствовало о мо­гуществе и влиянии их сеньоров. Высокая «знаковость» феод. практики проявляется в ритуалах, клятвах, сим­волах, к-рыми сопровождались все договоры, сделки. собрания и без к-рых они не имели бы силы. Предельно символизированная и ритуализованная социальная практика Ф. подчиняла отд. человека нормам и требо­ваниям группы.

Установка на старину, на освящённые временем тра­диции и враждебность или недоверие ко всему новому характерны для Ф., как и для всякого общества, име­ющего тенденцию воспроизводить себя на прежней ос­нове. Поэтому и угнетённые крестьяне в борьбе против феодалов нередко преследовали цель возвратиться к старине: они добивались сохранения повинностей на ус­тановленном уровне, стремясь защитить свои вольности, выступали против «несправедливости» — нарушения обычая. Борьба между крестьянами и феодалами из-за земли и ренты проходит через всю эпоху Ф. Но задача ниспровержения эксплуататорских порядков и освобож­дения от Ф. ставилась крестьянами редко и на сравни­тельно поздней стадии Ф. В этом отношении сами по се­бе крест. восстания, неорганизованные и разобщённые, были безуспешными, хотя их накал в период кризиса Ф. (в Европе в 14—16 вв.) резко возрос. Больших ре­зультатов достигли бюргеры: после упорной борьбы города Зап. Европы завоевали независимость и самоуп­равление (в этом — одно из наиболее существенных и чреватых последствиями отличий зап.-европ. Ф. от ви­зантийского и вообще восточного). В рамках свободных городов развивались новые средства произ-ва, требо­вавшие непосредств. производителя, избавленного от личной зависимости и сословного неравенства. В го­родах менялся стиль и ритм обществ. жизни, росли сво­бодомыслие и идеологич. сопротивление Ф. и засилью церкви. Возрастание значения денег и торговли, пред-. принимат. деятельности подрывало систему Ф., выдви­гая на первый план вещные, коммерч. отношения. Гор. общество постепенно переориентировалось на новые ценности: знатности происхождения и «героич. лени» феодалов противопоставлялись индивидуальные спо­собности и предприимчивость, традиции — новатор­ское поведение, землевладению — опоре политич. влас­ти— деньги, движимое богатство, условному держа- нию — безусловная частная собственность, вере в ав­торитеты и букву Писания — исследоват. пытливость, ортодоксальной церкви — боевая ересь. Созревание элементов бурж. общества в недрах Ф. занимает в ис­тории Европы эпоху «первонач. накопления капитала», к-рая завершается бурж. революциями, более или ме­нее радикально покончившими с Ф.







Сейчас читают про: