double arrow

Визуальные субмодальности, или Нарисуйте мне дом


Я вспоминаю,

Тебя вспоминаю,

А радость шальная

Взошла, как заря…

Антонов

Возьмем любой предмет.

Например, пятитысячную купюру. То, что это купюра, это уже домысел. Фактически это кусок плотной бумаги небольшого размера, желто-розовый, бледный. Это не «купюра». Это набор наблюдаемых характеристик.

Аналогичная история с любым человеком. Обобщенное восприятие — это то, чему человек учится с детств а. Как правило, люди не помнят тот период своей жизни, когда мир воспринимался как набор цветов их переходов друг в друга. Но, тем не менее, воспринимаем-то мы мир именно так!

Перечислим характеристики, в которых мы воспринимаем мир, — визуальные субмодальности .

Цветность

Яркость

Направление

Объем

Форма-бесформенность

Движение

Размер

Контраст или резкость

Есть еще один элемент, который все различают на уровне понимания, но не все различают на уровне осмысления: ассоциация — диссоциация .

Что это такое? Дело в том, что у человека есть два вида воспоминаний. Бывает, мы вспоминаем себя как бы со стороны. Я — это он, который где-то там идет. Это называется диссоциированным восприятием. Я вижу как со стороны, как через экран. Я здесь, а оно где-то там, не здесь. Ассоциированное восприятие — здесь и сейчас. Даже если это воображение. Если здесь я воображаю, что пахнет жареной рыбой и у меня выделяется слюна, это ассоциированное восприятие. Диссоциирование восприятия — я себе представляю, что когда-то где-то пахнет рыбой, но не здесь и не сейчас. На практике при этом запаха я не чувствую. Это скорее знание. Вообще кинестетика не бывает диссоциированной. Иначе говоря, при ассоциации кинестетика включена в образ. При диссоциации — нет.

Чаще всего при ассоциированном восприятии человек все вокруг тоже видит— «здесь и сейчас». А при диссоциированном — только в каком-то направлении. Достаточно ограниченном.

Если вы погружаетесь в «когда-то», и это становится для вас здесь и сейчас, то это ассоциация. Можете вспомнить, помня одновременно, что вы находитесь здесь в комнате, что когда-то вы катались на коньках (можно при этом не отрываться от чтения)? Удается? Это диссоциация. Теперь постарайтесь погрузиться в это воспоминание так, как будто катание на коньках происходит прямо сейчас. Воздух, люди вокруг, коньки на ногах. А комната — расплывчата и нереальна. Это ассоциация. И чем больше вы в «той» реальности, тем больше ассоциация.

Между полюсами ассоциации и диссоциации — множество переходных состояний. Правильно было бы говорить — «более ассоциированных» и «более диссоциированных». Полная ассоциация в прошлое или воображение — это гипнотическая галлюцинация. Полная диссоциация — простое формальное знание.

Составляющие опыта, о которых мы говорим, традиционно называются субмодальности — то есть кусочки, модальностей.

Когда-то, в дотициановские еще времена, было принято писать картины так: каждый объект сначала углем наносился со всеми контурами, прорисовывалось расположение, перспективы — как полагается. А уже потом начиналось закрашивание. Раскраска.

К старости Тициан начал делать по тем временам нечто невообразимое. Он пытался привить своим ученикам другой тип восприятия. «Это не формы и границы, это переходы цветов». В поздних картинах Тициана нет четких границ между предметами. Там есть перетекание цвета, света и тени. А границ нет. Тициан старался в живописи приблизиться к тому, как человек на самом деле видит мир.

Если я говорю: «Сигизмунд — Противный человек», это искренне, и мне трудно что-то с этим сделать. Но если я понимаю, что в моей внутренней кодировке противный человек отличается тем, что в воображении я его вижу ближе, ярче и в более зеленоватой гамме, а более приятного человека вижу дальше, левее, меньше и в коричневатой гамме, то можно заняться перепрограммированием. Перекрасить и передвинуть в воображении .

Потом берем этого же Сигизмунда — содержание то же! — и наше доброе бессознательное, обнаруживая другие коды, предлагает нам другую реакцию. Мы по-прежнему умом помним, что мы его недолюбливаем, но дыхание уже не перехватывает.

Так можно делать и сложные вещи. Можно смягчать образы умерших людей, чтобы уменьшить боль. Можно смягчать образы тех, в кого вы влюблялись.


Сейчас читают про: