double arrow
Верховный суд США: дело W. Marbury v. J. Madison

Считается, что данное дело положило начало институту конституционного контроля в США и впоследствии в других странах. Впрочем, еще в 1796 г. Верховный суд высказался о соответствии федерального закона Конституции в деле Хилтона против Соединенных Штатов. Основной закон США прямо не предусматривает права Верховного суда отменять акты законодательной власти страны, хотя идея проверки соответствия актов парламента Конституции не была нова в 1803 г.; до этого судами штатов было вынесено более 20 решений о признании недействительными законов своих легислатур.

Дело У. Мэрбери против Дж. Мэдисона возникло, казалось бы, из заурядной ситуации, но приобрело выдающееся значение в силу сложившихся в тот период политических причин. Это было первое дело председателя Верховного суда Дж. Маршалла; впервые в американской доктрине объявлялось, что федеральная Конституция является высшим законом страны и что судебная власть имеет право квалифицировать любой закон Конгресса и штатов как неконституционный и недействительный в случае его противоречия Основному закону.

Суть дела состояла в следующем. На, выборах осенью 1800 г. федералисты потерпели поражение, но продолжали оставаться у власти до марта следующего года. Они вознамерились провести реформу федеральных судов путем изменения Акта о судоустройстве 1789 г., и 13 февраля 1801 г. был принят Акт о судах. Им Верховный суд освобождался от обязанностей окружного суда, его состав был уменьшен с шести до пяти членов и созданы новые судебные округа. 27 февраля 1801 г., за несколько дней до ухода, федералисты провели через Конгресс акт, предоставляющий Президенту страны право назначать мировых судей в округе Колумбия. Таким образом, за несколько недель до прихода к власти республиканцев и Президента Т. Джефферсона федералисты стали «насыщать» суды своими сторонниками. В это же время на пост главного судьи Верховного суда и был назначен Дж. Маршалл, который занимал должность государственного секретаря в правительстве Дж. Адамса.




Накануне ухода в отставку, 3 марта 1801 г., Дж. Адаме назначил на пятилетний срок 42 мировых судьи в округ Колумбия и в графство Александрия, входившее в округ Колумбия. Патенты судьям были оформлены в ведомстве государственного секретаря Дж. Маршалла, все еще остававшегося в прежней должности по просьбе Президента, подписаны Дж. Адамсом и отправлены их обладателям. Но четыре документа не были посланы; среди них находился и патент У. Мэрбери; патенты были надлежащим образом оформлены, и Дж. Маршалл приложил к ним государственную печать.



На следующий день приступивший к своим обязанностям Т. Джефферсон распорядился не отправлять патенты, а назначения аннулировать. Республиканцы, придя к власти, провели через Конгресс Акт об отмене закона 1801 г. и вернули Верховному суду прежний юридический статус.

В декабре 1801 г. У. Мэрбери, представленный Ч. Ли, бывшим генеральным атторнеем США при Дж. Адамсе, подал в Верховный суд иск с требованием выдачи ему патента мирового судьи в графстве Александрия.

Дело У. Мэрбери против Дж. Мэдисона, назначенного государственным секретарем, приобрело отчетливую политическую окраску, поскольку Т. Джефферсон твердо заявил, что не намерен назначать У. Мэрбери мировым судьей, даже если Верховный суд прикажет ему это сделать. Усугубляло обстановку и то обстоятельство, что до назначения Дж. Маршалла главным судьей Верховный суд на основании Акта о судоустройстве 1789 г. дважды по аналогичным делам выдавал мандамус (мандамус — судебный приказ, обязывающий должностное лицо совершить действие или издать акт в пределах компетенции данного должностного лица).

В феврале 1803 г. по делу У. Мэрбери против Дж. Мэдисона выносится решение, в котором поставлены и разрешены три вопроса. Суд подтвердил право истца быть назначенным на должность, которой он добивался. Суд также ответил утвердительной на вопрос о том, что в случае нарушения этого права закон предоставляет истцу возможность правовой защиту. Третий вопрос имел следующую формулировку: «Если законы дают ему (истцу) средства правовой защиты, то может ли быть выдан мандамус о выполнении требований истца» Дж. Маршалл и этого не отрицал: закон разрешает Верховному суду выдавать приказ об исполнении требований истца. Акт, устанавливающий судебную систему Соединенных Штатов, уполномочивает Верховный суд «выдавать мандамус какому-либо из судов или должностному лицу, находящемуся на службе Соединенных Штатов, представляющему права в делах в соответствии с принципами и обычаями права. Государственный секретарь, являясь должностным лицом, находящимся на службе Соединенных Штатов, точно соответствует этим положениям, и если этот суд не разрешает выдачу мандамуса такому должностному лицу, то это может происходить потому, что закон является неконституционным и, следовательно, неспособным предоставлять власть и устанавливать обязанности». Далее Дж. Маршалл, обосновав необходимость конституционного контроля, постановил, что положения раздела 13 Акта о судоустройстве, предусматривающие возможность выдачи приказа мандамуса, не соответствуют Конституции США. Таким образом, У. Мэрбери было отказано в выдаче патента.

Сопоставление раздела 13 Акта о судоустройстве 1789 г. со ст. III Конституции США, в которой указывается юрисдикция Верховного суда, привело Дж. Маршалла к выводу, что названный раздел расширяет компетенцию суда по сравнению со статьей Основного закона. При выдаче мандамуса Верховный суд может действовать только как апелляционная инстанция, но не как суд первой инстанции (ниже приводится текст раздела 13 Акта о судоустройстве 1789 г., который читатели могут сопоставить по объему регулирования с разделом 2 ст. III Конституции США 1787 г.: «Постановлено, что Верховный суд будет иметь исключительную юрисдикцию по всем спорам гражданского характера, в которых штат является стороной, за исключением споров между штатом и его гражданами; исключая также споры между штатом и гражданами других штатов или иностранными гражданами, в последнем случае суд обладает первоначальной, но не исключительной юрисдикцией. Суд будет иметь такую исключительную юрисдикцию по судебным делам или искам в отношении послов и других дипломатических агентов, членов их семей или домашних слуг как судебный орган, действующий по нормам статутного права, осуществляющий компетенцию согласно положениям федерального права, и первоначальную, но не исключительную компетенцию по всем судебным делам, возбужденным послами и другими дипломатическими агентами, а также по делам, в которых консул или вице-консул являются одной из сторон. Судебные дела по спору о факте в Верховном суде по всем искам в отношении граждан Соединенных Штатов будут рассматриваться с участием присяжных. Верховный суд будет также иметь апелляционную юрисдикцию по делам, рассмотренным окружными судами и судами штатов в случаях, специально предусмотренных в будущем: он будет иметь полномочия издавать приказы о запрещении производства по делу окружным судом, при разбирательстве в качестве судов по адмиралтейским и другим морским делам и направлять мандамус какому-либо из окружных судов или должностному лицу, находящемуся на службе Соединенных Штатов, по делам, предоставляющим права на основании норм права и практики права»), в который обратился У. Мэрбери.

Конституция США устанавливает (статья VI), что она и законы США, изданные в ее исполнение, равно как и все договоры, которые заключены или будут заключены Соединенными Штатами, являются высшими законами страны, и судьи каждого штата обязаны их исполнять, даже если в Конституции и законах какого-либо штата встречаются противоречащие друг другу положения. Очевидно, что в этой статье содержится намек на возможность проверки соответствия конституций и законов отдельных штатов федеральной Конституции и федеральным законам, хотя прямо об этом ничего не говорится и не упоминается Верховный суд США. Кроме того, Дж. Маршалл не дал толкования второго абзаца (особенно его второго предложения) раздела 2 статьи 111 Конституции. Смысл этого раздела может быть понят по-разному.

Ниже приводится аргументация из решения по делу У. Мэрбери против Дж. Мэдисона, которой Дж. Маршалл попытался обосновать существование конституционного контроля.

«4... Вопрос о противоречии какого-либо акта Конституции может стать применяемым правилом в стране, и он является вопросом первостепенного значения в Соединенных Штатах; к счастью, этот вопрос не является запутанным, если учесть его , важность. Думается, что для решения спора необходимо лишь признать некоторые долгое время допускавшиеся и хорошо сформулированные принципы.

Признание того, что народ имеет изначальное право учреждать для своего будущего управления такие принципы, какие, по его мнению, должны лучше всего способствовать обеспечению его счастья, является первоосновой всей американской структуры. Применение этого первоначального права имеет давнюю историю, но это право не должно слишком часто применяться. Следовательно, принципы, таким образом установленные, считаются фундаментальными. И так как власть, от которой они исходят, является высшей властью, действующей редко, то эти принципы предполагаются существующими в качестве постоянных.

Эта первоначальная и высшая воля определяет организацию управления и наделяет различные правительственные органы соответствующими полномочиями. Эта воля может не действовать или может установить известные пределы, которые эти органы не должны преступать.

Управление Соединенными Штатами подпадает под действие второго случая. Полномочия законодательной власти установлены и ограничены; эти ограничения не могут быть неправильно истолкованы или забыты: Конституция является писаным документом. Следует ли из ограниченного характера полномочий и фиксации этих ограничений в письменном виде, что последние могут быть в любое время нарушены теми, кто намеревается их изменить? Различий между управлением с ограниченными и неограниченными полномочиями не существует, если эти ограничения не сдерживают тех лиц, для которых они введены, и если запрещаемые и разрешаемые акты ставятся на равную основу. Это утверждение слишком очевидно, чтобы отрицать то, что конституция главенствует по отношению к любому законодательному акту, противоречащему ей; в противном случае законодательный орган мог бы изменить конституцию путем издания простого закона.

Вышеприведенная альтернатива исключает какое-либо третье, промежуточное решение. Любая конституция обладает верховенством по отношению к закону, и ее нельзя изменять тем же способом, каким изменяются обычные законы, либо конституция находится на том же уровне, что и обычные законодательные акты, и подобно этим актам она изменяется в тех случаях, когда законодательный орган пожелает ее изменить.

Если первая из названных альтернатив верна, то законодательный акт, противоречащий конституции, не является законом; если признать верной вторую альтернативу, то в этом случае писаные конституции являются абсурдной попыткой со стороны народа ограничить власть, которая по своей природе ограничена быть не может.

Конечно, те, кто вырабатывал писаные конституции, задумывали эти акты как основные и высшие законы нации, и, следовательно, основой установленного способа правления должно быть то, что акт законодательного органа, противоречащий конституции, является недействительным.

Эта теория, таким образом, применима к писаной конституции и, стало быть, рассматривается настоящим судом в качестве одного из основных принципов нашего общества, следовательно, эту теорию нельзя упускать из виду при рассмотрении данного дела.

Если нарушающий конституцию акт законодательного органа недействителен, то должен ли он в этом случае связывать суды и обязывать их приводить такой акт в исполнение? Или, иначе говоря, несмотря на то, что такой акт не является законом, должен ли он создавать действующую норму и возводить ее в ранг закона? Допустить такое значило бы фактически отрицать то, что установлено в теории; и на первый взгляд могло бы показаться слишком нелепым, чтобы на этом настаивать. Тем не менее этому утверждению уделим несколько большее внимание.

Совершенно определенно, что в компетенцию и обязанности судебной власти входит разъяснение того, что такое закон. Те, кто применяет нормы к конкретным делам, обязательно должны разъяснять и истолковывать каждую норму. Если два закона противоречат друг другу, то суды должны решить вопрос о применении каждого из них.

Если закон противоречит конституции и в конкретном деле применяются и закон, и конституция, то суд должен решить, следует ли применять закон, игнорируя конституцию, либо следует применять конституцию, игнорируя закон; суд должен установить, какая из находящихся в противоречии норм должна быть применена в конкретном деле. Такой подход составляет главную задачу судебной власти.

Если суды принимают во внимание конституцию и конституция обладает верховенством по отношению к какому-либо акту законодательного органа, то конституция, а не обычный акт, должна применяться в деле, к которому применимы оба акта — и конституция, и обычный акт.

Те, кто оспаривает принцип, по которому конституция должна рассматриваться в суде как высший закон, должны признать, что суды должны закрывать глаза на конституцию и видеть только закон.

Такая доктрина подрывает сами основы всех писаных конституций. В соответствии с ней акт, который согласно принципам и теории нашего правления является полностью недействительным, на практике носит обязательный характер. Доктрина также признает, что если законодательный орган будет делать то, что точно запрещено, то им изданный акт, несмотря на специальное запрещение, в действительности будет иметь силу. Это утверждение ведет к предоставлению законодательному органу фактического и реального могущества, что по своему характеру соприкасается с проблемой ограничения его полномочий в узких границах. Эта доктрина устанавливает границы и признает, что они по желанию могут нарушаться.

Указанная доктрина ведет к упразднению того, что мы считаем самым большим достижением в политических институтах — писаной конституции, необходимость которой очевидна для Америки, где к писаным конституциям относятся настолько благоговейно, что иное толкование не допускается. Но особая выразительность Конституции Соединенных Штатов предоставляет дополнительный аргумент для такого суждения.

Судебная власть Соединенных Штатов распространяется на все дела, возникающие на основании Конституции...».






Сейчас читают про: