double arrow

Бонусная сцена: Утро после


Пенелопа Дуглас. Соперник. Бонусные материалы

Перевод:Анна Ailin Ли

Редактирование: Наталья Павлова

Переведено для групп: https://vk.com/book_in_style и https://vk.com/penelope_douglas

Любое копирование без ссылки на переводчика и группы ЗАПРЕЩЕНО!


Бонусные и удаленные сцены

Бонусная сцена: Утро после.

Я завожу руку за спину, подхватываю простыни, собравшиеся у меня на талии, накидываю их поверх наших голов, блокируя бледный свет луны, падающий на ее лицо. Она такая красивая.

– Зачем ты это сделал? – спрашивает Фэллон; явное беспокойство слышится в ее слабом голосе.

– Чтобы ты видела только меня.

Не дав ей шанса ответить, накрываю ее тело своим, целую в губы. Она стонет и крепче сжимает бедрами мою талию. Я дышу ею, ощущаю ее запах и вкус. Мы все еще в джинсах, но мне безразлично, насколько далеко зайдет дело, лишь бы Фэллон не прекратила то, что происходит сейчас. Даже если мы больше ничего не сделаем сегодня.

Безумие просто. Поверить не могу, что все происходит в действительности. Более того? Поверить не могу, что это настолько приятно. Фэллон смотрит на меня по-другому, и мне это нравится.




Она то и дело оглядывается по сторонам, ее обеспокоенные глаза и поверхностные вздохи, вероятно, спровоцированы тысячей разных голосов, утверждающих, что то, чем мы занимаемся – неправильно, но это не так. Нет ощущения, будто мы поступаем неправильно. Поэтому я укрыл нас простыней.

Мы не в ее спальне. Моя комната не находится через коридор напротив. Спальня наших гребанных родителей не расположена шестью дверями дальше. Мы просто узнаем друг друга в первый раз. Без их дерьма. Она и я. Фэллон и Мэдок. Больше никого.

Я прислоняюсь лбом к ее лбу, обхватываю ее лицо ладонями, провожу пальцем по кольцу в губе.

Грудь Фэллон резко вздымается и опадает.

– Мэдок, – сдавленно произносит она. – Я…

– Шшш. – Я приподнимаю голову и опираюсь на одну руку. – Смотри на меня, ладно?

Ее тревожный взгляд встречается с моим, она обхватывает руками мою талию.

– Это ощущается правильно, разве не так? – спрашиваю, стараясь успокоить Фэллон, и провожу тыльной поверхностью пальцев по ее обнаженному животу. – Так хорошо?

Ее тело дрожит под моей рукой. Я запускаю ладонь под ее задницу, крепко прижимаю к себе.

– Не останавливай нас, – шепчу я, снова прислоняясь лбом к ее лбу. – Ты это начала. Пожалуйста, не останавливайся теперь.

– Я… – Она сглатывает. – Мэдок, я… Я боюсь.

Улыбаюсь сам себе.

– Я тоже, – признаюсь. – Но сейчас хочу быть только здесь, больше нигде.

Упираясь обеими руками в подушку по сторонам от головы Фэллон, припадаю к ее губам, держу ее как можно ближе к себе, ощущая каждый сантиметр пылающей кожи. Ее губы двигаются вместе с моими, она целует меня в ответ. Знаю, нам положено бояться стольких вещей, но мне все равно. Вот, чего я хочу. Впервые в жизни это ощущается правильно.



– Я не хочу быть в другом месте, Фэллон, – говорю, легко прижимаясь бедрами ей между ног.

Она стонет; ее веки, дрогнув, опускаются.

– Я тоже, – шепчет Фэллон.

***

Обернув полотенце вокруг талии, я подошел к зеркалу в ванной, стер с него конденсат. От нервного напряжения в животе все сжалось. Я пытался проигнорировать звуки открывавшихся и закрывавшихся в доме дверей.

Наши родители проснулись.

Прошлой ночью я оставил Фэллон после того, как она уснула, и сейчас чувствовал себя дерьмово из-за этого. Не знал, следовало ли мне остаться; не хотел, чтобы она проснулась в одиночестве после того, что мы сделали, но в то же время боялся уснуть, на случай, если Эдди войдет в комнату.

Поэтому вернулся к себе и пролежал всю ночь в кровати, не смыкая глаз, когда на самом деле мне хотелось вернуться в ее постель.

Но я не мог.

Мы не могли снова повторить это. Родители никогда не позволят такого. И то, что вчера она проявила толерантность, не означало, будто Фэллон подобрела по отношению ко мне.

Мы ко всему прочему не использовали презерватив. Хоть оба и были девственниками, но не глупцами. О чем мы только думали?

Я проглотил пару таблеток "Эдвил", чтобы заглушить головную боль, спровоцированную дешевым пивом, после чего вернулся в свою комнату, надел свежие вещи. Сегодня пятница, нам в школу через час.



– Привет, дружище.

Резко обернувшись, увидел переступившего через порог Джареда. Он выглядел так, словно ему требовались двадцать четыре часа беспробудного сна и горячий душ. Не обязательно в таком порядке. Должно быть, он остался ночевать после вчерашней вечеринки.

Войдя в комнату, Джаред поплелся к моему шкафу.

– Можно, я у тебя одолжу кое-что из одежды?

– Да, валяй. – Я натянул футболку с V-образным вырезом и засунул бумажник в карман джинсов. – Ты в настроении для школы? – спросил, заметив его нетвердую походку. Судя по виду, создавалось впечатление, будто он все еще был пьян.

– Лучше туда, чем домой, – пробубнил Джаред, скрывшись в гардеробной.

Застегнув ремешок часов, вошел в ванную, нанес гель и спрей на волосы. Едва не поддался соблазну обойтись без продуктов для укладки, ведь Фэллон всегда говорила, что моя голова похожа на напыщенного павлина. Или утиную задницу. Или мужскую челку, указывающую на север.

Моя грудь сотряслась от смеха; я покачал головой. Она явно была само очарование. Как я этого не заметил?

– Так что с тобой случилось прошлой ночью? – окликнул Джаред.

Я сжал зубы; мозг внезапно отключился. Вернувшись в спальню, подхватил обувь и носки.

Мэдок… дверь заперта? О, Боже. Не останавливайся.

С трудом сглотнул.

– Эээ, ничего. Просто устал. Пошел спать. Вот и все.

Я чувствовал его взгляд на себе, пока он снимал одну из моих толстовок с вешалки.

Но затем услышал звук открывшейся двери. Когда резко поднял голову вверх, мое сердце провалилось в желудок от вида вышедшей из своей комнаты Фэллон. Она остановилась. Я заглянул ей в глаза, скрытые за очками, и мгновенно напрягся.

При свете дня ничего не изменилось. Выветрившийся из крови алкоголь тоже не помог. Я хотел ее снова.

Фэллон опустила взгляд, скрестила руки на груди и торопливо прошмыгнула в ванную, подальше от меня.

Господи. Лоб покрылся холодной испариной. Мне потребовалась минута, чтобы сообразить, что Джаред до сих пор находился рядом и пялился на меня.

Он посмотрел в коридор, затем обратно на меня. В его глазах явно читалась подозрительность.

– На ней футболка Bears, в которой вчера был ты, – подметил Джаред.

Чееееерт!

Проклятье! Я надел на нее футболку, прежде чем она уснула, и даже не заметил этого. Дерьмо!

– Спать пошел, да? – поддразнил он, надевая толстовку. – Ладно, как скажешь. Увидимся в школе.

Джаред двинулся к двери, но я прочистил горло, остановив его.

– Нам нужно разобраться с Дитрихом, – сказал, сменив тему.

Обернувшись, он прищурился.

– Зачем?

– Он вчера к Фэллон приставал. Не принимал "нет" в качестве ответа, – пояснил. – И вокруг Тэйт тоже разнюхивал. Пусть она тебе не нравится, но я знаю, что ты ненавидишь подобные вещи.

Джаред закрыл глаза, провел рукой по волосам и горько хохотнул.

– Ага, ну, мы избавились от Тэйт, Мэдок. Ты разве не слышал? – с издевкой спросил он. – Она уезжает в Европу на год. Поэтому через несколько месяцев ее тут не будет.

Слова прозвучали так, словно это изначально являлось нашей целью, однако я уловил выражение его лица. Явно указывавшее на то, что в ближайшем будущем он станет очень недовольным парнем. А недовольный Джаред – дело серьезное.

Я проводил его взглядом, когда он вышел из спальни, и вздохнул.

– Черт.

Подхватил свои ключи и телефон, после чего спустился вниз; проходя мимо ванной, проигнорировал шум воды. Я должен поговорить с ней. Мне нужно было узнать, что творилось у нее в голове. Хотел убедиться, что она в порядке.

Но я не остановился. Удары сердца отдавались в ушах отбойным молотком. Войдя в кухню, открыл холодильник и достал бутылку Гаторэйда.

Родители сидели за столиком для завтрака. Мой отец уткнулся носом в свою утреннюю газету, а мать Фэллон, Патриция, одетая в спортивный костюм, выгребала ложкой мякоть из половинки грейпфрута. Дома спортивная одежда практически была ее униформой.

Она швырнула ложку на стол и поднесла к губам чашку кофе.

– Ну, я не представляю, какой телефонный звонок мог быть настолько важен, что тебе пришлось пропустить почти половину представления прошлым вечером, – огрызнулась Патриция на отца. – Ты оставил меня там одну, Джейсон. На час.

Раздраженно выдохнув, он сложил газету.

– Извини, – услышал его ответ, занявшись приготовлением порции хлопьев. – Я тебе возмещу, – пообещал папа, после чего обратился ко мне, вероятно, чтобы заткнуть ее: – Доброе утро. Как прошла вечеринка?

Я поднял взгляд, упрямо изогнув бровь. Отец использовал меня, чтобы отвлечь Патрицию, поэтому я проигнорировал его.

Развернувшись, убрал молоко обратно в холодильник. Из-за спины послышался голос матери Фэллон:

– Они снова добрались до твоей выпивки, – сообщила она папе.

Я едва не рассмеялся. Патриция тратила мое наследство на долбанные дамские сумочки и вдруг решила, что отца обеспокоят несколько бутылок алкоголя?

– Они были дома, – успокоил он мачеху, – за руль не садились. Эдди за ними приглядывала. Я доверяю Мэдоку до тех пор, пока он мое доверие не потеряет.

Я стоял у кухонного островка, позволяя им обмениваться взаимными упреками. Отношения между нашими родителями становились все холоднее день ото дня. Вдруг меня обдало жаром, под кожу словно иголки вонзились.

Фэллон вошла в кухню. Я чуть не задохнулся, потому что проглотил хлопья не жуя.

Твою мать.

Ее волосы все еще были влажными после душа. Она поставила свой рюкзак на стул, потом достала что-то из буфета.

Волоски на моей шее встали дыбом. Я наблюдал, как она подошла к островку, остановилась в нескольких футах от меня, не отрывая взгляда от своей задачи – распаковывания батончика-мюсли.

– Ну, мне не нравится, что все эти мальчишки ошиваются тут, – резко заявила Патриция. – Около Фэллон. Это небезопасно.

Я заметил, как Фэллон моргнула и едва не подняла глаза, но затем передумала. Почему она не смотрела на меня? Тысячи различных страхов закружились в голове. Она разозлилась? Боялась?

Или хуже. Сожалела?

Поставив миску на стол, подошел к ней. Мне было нужно, чтобы Фэллон на меня посмотрела. Ее спина напряглась, однако я все равно приблизился, задев ее руку своей. Сегодня она выглядела иначе. На Фэллон была та же самая одежда, минимум макияжа – я не мог сообразить, как именно, но она изменилась.

Сегодня все было по-другому.

До меня донесся голос отца.

– Мэдок не позволит никому из своих друзей и близко к ней подойти, – сказал он Патриции. – Верно?

Даже не глядя, знал, что последнее слово папы было обращено ко мне. Я посмотрел на него, но при этом незаметно положил руку на спину Фэллон, провел ладонью по ее талии.

– Кроме меня никто не приблизится к Фэллон. – Я улыбнулся.

Она судорожно вздохнула. Моя рука проскользнула под ее футболку, пальцы коснулись нежной кожи спины.

Отец поднялся.

– Что ж, мне пора в дорогу, – сказал он, кинув салфетку на стол.

Фэллон подняла голову, заглянула мне в глаза. Она так нервничала, что мне захотелось вновь накрыть нас простыней.

– Я сегодня переночую в Чикаго, – сказал отец, в то время как мы с Фэллон смотрели друг на друга. – У меня завтра рано утром назначено несколько встреч…

– А что я должна делать? – возразила Патриция, последовав за ним из кухни.

Когда они оба скрылись за дверью, Фэллон покачала головой.

– Мэдок, – произнесла она предупреждающе, только я больше не мог терпеть.

Схватив за руку, потянул ее к двери, ведущей в подвал. После того, как мы ступили на лестницу, захлопнул дверь.

Развернувшись, обхватил рукой талию Фэллон, притянул спиной к своей груди и припал губами к ее шее.

– Мэдок, перестань! Наши род… – Приподняв ее подбородок, завладел губами. Прижался к ней своим стояком, уже бушевавшим в штанах.

Просто вспомни, Фэллон. Мне необходимо знать, что ей понравилось. Что все случившееся между нами прошлой ночью было по-настоящему.

Я провел ладонью вверх и вниз по ее телу, лаская бедра, которые не могли насытиться мной всего шесть часов назад.

Моя рука проскользнула Фэллон между ног, поверх джинсов. Она застонала, прижавшись ко мне.

Да, это было по-настоящему.

– Мэдок, остановись, – взмолилась Фэллон, однако отстраняться не стала.

– Я хочу еще. – Сильнее надавил ладонью ей промеж ног. – Ты до сих пор меня чувствуешь? – прошептал. – Я был здесь, Фэллон, и ты не можешь этого изменить. Я был здесь. – Начал поглаживать ее. Хоть она и застонала, все равно оттолкнула меня.

– Хватит. – Развернувшись, Фэллон уперлась руками мне в грудь. – Нас застукают, Мэдок. Мы не можем опять это сделать.

– К черту их, – прорычал я. – Мы ненавидим наших родителей. И позволили этой ненависти встать между нами. Вчера ты впервые действительно меня увидела, а я впервые обратил на тебя внимание. Я хочу вновь это почувствовать, – признался. У меня во рту пересохло. Фэллон – словно наркотик. Я хотел погрузиться еще глубже. Хотел больше времени проводить с ней, когда она не злилась на меня, а я не злился на нее.

– Останься со мной сегодня, – настоял я.

– Что ты имеешь в виду?

– На хрен школу, – выпалил. – Останься со мной. Давай сядем в мою машину и просто поедем кататься или… – Я обхватил ладонями ее щеки, продолжив шепотом: – Или спрячемся в одной из гостевых спален наверху, где Эдди нас никогда не найдет. Мне без разницы. Лишь бы я мог прикоснуться к тебе в любой момент, когда вздумается.

Я наклонился, поцеловал ее, поглотив тихий стон. Начал покрывать шею Фэллон поцелуями, как только она дала мне доступ.

– Что тебе нравится во мне? – спросила она тихо. Я замер.

Подняв голову, увидел, как Фэллон смотрела вниз, где стоял мой старый рояль. Я не знал, каким образом ответить на данный вопрос. Полагаю, я не был толком знаком с ней. Но она мне нравилась.

Черт. Да, в этом не было никакого смысла.

Развернувшись, Фэллон посмотрела на меня и поинтересовалась:

– Почему ты не хочешь идти в школу? Потому что не можешь открыто общаться со мной там?

Я покачал головой.

Я не стыдился ее. Пусть мы и не настоящая семья, но она ведь все-таки моя сводная сестра, черт возьми. Разумеется, я не мог прикасаться к ней в школе.

– Я как рояль, – подметила Фэллон, указав в сторону подвала. – Лучше, если спрятана, да?

– Все совсем не так, – возразил я. – Прошлой ночью были только ты и я. Только ты и я. Только мы, и это было чертовски здорово. Не анализируй сверх меры.

Она отвернулась. Страх явно читался в выражении ее лица, когда Фэллон поспешно вышла обратно в кухню. Эдди загружала посудомоечную машину и, скорее всего, предположила, что мы занимались чем-то безобидным в подвале.

Фэллон подняла свой рюкзак.

– Эдди, я готова ехать в школу, – протараторила она, натянув лямки на плечи.

Но вмешался я.

– Я ее подвезу, – сказал, заметив удивленное выражение Эдди.

Никогда не возил Фэллон в школу, однако сегодня определенно хотел это сделать.

– Серьезно? – уточнила Эдди, обрадовавшись.

– Нет, – выкрикнула Фэллон, хмуро глядя на меня. – Я хочу, чтобы меня отвезла Эдди. Как обычно. Мне не нравится, как ты водишь, – заявила она, сжимая лямки рюкзака.

– Он хочет подвезти тебя, – начала убеждать Эдди. – Позволь ему.

– Нет, – Фэллон двинулась к двери. – Я подожду в машине.

Эдди вытерла руки, а я сжал кулаки. Если продолжу настаивать, это покажется подозрительным. Но я не мог отступиться.

Попытаюсь дать ей несколько дней, пусть успокоится. Только я хотел, чтобы Фэллон снова оказалась у меня в руках.

Подойдя ко мне, Эдди похлопала ладонью по моей груди.

– Ну, спасибо, что предложил подвезти ее, Мэдок. Приятно видеть, что ты наконец-то ведешь себя, как хороший брат.

Запрокинув голову назад, протяжно выдохнул.

Отличный способ убить эрекцию.







Сейчас читают про: