double arrow

Вопросы 1 страница


1. Чем отличается ошибка 1-го рода от ошибки 2-го рода при принятии решения?

2. Каковы ограничения генерализации выводов и результатов экспериментальной работы?

3. Какой должна быть примерная структура научной статьи?

4. Какие требования к оформлению научной публикации предъявляет редакция «Психологического журнала»?

5. Как интерпретируется «отрицательный» результат эксперимента?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Психолог, который занимается экспериментальной работой, вряд ли почерпнет что-то новое в этой книге. По своему содержанию она мало чем отличает­ся от многочисленных, в первую очередь зарубежных, учебников, посвященных ме­тодам психологического исследования. Но для студентов-психологов, а также спе­циалистов других областей она может быть полезной.

Сегодня наука находится в обороне: слишком велик напор адептов околонаучно­го и псевдонаучного знания, претендующих на истину в последней инстанции. Дли­тельный и кропотливый поиск истины в эксперименте непрестижен, плохо оплачи­вается, а главное — экспериментальная критика недостоверного знания, фантазий и мифов не прощается.

Психолог-экспериментатор может найти утешение в следовании морали стоиков или же в словах великого Макса Нордау, которые я приведу в завершение этой ра­боты:

«Конечно, тот, кто требует от науки, чтобы она с непоколебимою уверенностью отвечала на все вопросы праздных или беспокойных умов, терпит разочарование, потому что она не хочет и не может удовлетворять этому требованию. Всякого рода метафизика облегчает себе задачу: она сочинит какую-нибудь побасенку и расска­зывает ее вполне серьезно. Когда люди ей не верят, сочинители бранятся и угрожа­ют; но они ничего не могут доказать, они не могут заставить людей принимать их фантасмагории за чистую монету. Это их, однако, не смущает: им ничего не стоит прибавлять к словам новые слова, к недоказанным положениям — новые недока­занные положения, воздвигать на одном догмате новые догматы. Серьезный и нор­мальный ум, жаждущий и алчущий точного знания, не будет обращаться к метафи­зике: к ней обращаются только те, кого может удовлетворить убаюкивающая сказка старой няни.

Наука не соперничает ни с метафизикой, ни с богословием. Если последние рас­крывают тайну мироздания, то это их дело. Наука же скромно говорит: "Вот —факт, вот — гипотеза, вот — предположение. Я не могу дать больше без обмана". За сто­лом науки есть место для всех, и всякий может присоединить свои наблюдения к наблюдениям других» (М. Нордау. Вырождение. М., 1995).

Часть II

Структура и логика психологического исследования

ПРЕДИСЛОВИЕ

Психологи свыклись с мыслью о том, что их наука находится на до-парадигмальном уровне. Бурные (или имевшие видимость бурных) дискуссии, ко­торые проводились в психологии начала и середины XX века, касались в первую оче­редь проблем обоснования психологических предмета и метода. Глубинная пси­хология, бихевиоризм и необихевиоризм, гуманистическая психология, когнитивизм — все направления в той или иной мере пытаются решить эти проблемы.




В психологии известны два пути формирования предметного образа: первый ха­рактеризуется тем, что человек манипулирует объектом. Второй связан с тем, что человек применяет стратегию «обхода». Но невозможно сформировать адекватный образ объекта, не разделив себя и объект, разве что мысленно, представив систему «я — объект» в искусственной внешней системе координат. Однако и в этом случае исследователь будет в плену сконструированной модели. Так и в науке: нельзя по­нять парадигму науки, находясь в жесткой связи с наукой, пользуясь средствами, выработанными в ней самой.

Отсюда вытекает совершенно очевидное следствие: необходимость рассмотре­ния предмета, метода и принципов науки (в данном случае — психологии) в контек­сте общеметодологических подходов.

Когда отечественный психолог-исследователь встречает понятие «методология психологии», ему приходит на ум бесконечная череда монографий, сборников, ста­тей, посвященных марксистской психологии, «философской» психологии и т.д. и т.п.

В особо тяжелом положении находятся исследователи, искренне интересующи­еся проблемами оснований психологического метода. Согласно принципу, сформу­лированному еще в 1970-е годы, каждая непротиворечивая универсальная система понятий (в том числе — методологических) специфична относительно определений познавательной задачи. Иными словами, предметная универсальность теории свя­зана с ее конкретностью — применимостью для решения вполне определенного класса познавательных задач. Следовательно, может быть создано какое угодно ко­личество универсальных (применительно к любым мыслимым объектам и предме­там) всеобщих методологических теорий, не конкурирующих, а взаимно дополняю­щих друг друга в том смысле, что каждая из них предназначена для решения опре­деленной познавательной задачи (класса задач) и не может с тем же успехом использоваться в других случаях. Не вдаваясь в идеологическую дискуссию, тем более — ныне безопасную, можно заметить, что марксистская методология, кото­рая применяется для решения определенного класса познавательных задач (если таковой может быть выделен), не является единственно возможной.



Кроме того, используемая автором система понятий также не универсальна в смысле единственности и применимости для решения всех методологических задач психологии. Именно эта мысль и подвигла автора на подготовку книги, в чем-то схо­жей по содержанию с целым рядом ранее вышедших работ (Ганзен В. А., 1984; Готтсданкер Р., 1982; Ломов Б. Ф., 1984; Пономарев Я. А., 1983; Роговин М. С., 1983 и 1988), поскольку, следуя той же логике, подходы, сформулированные в этих рабо­тах, не могут охватить весь спектр методологических проблем психологии.

1. ПРЕДМЕТНАЯ СПЕЦИФИКА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ


1.1. Логические предпосылки структурного описания психологического исследования

В отечественной психологической литературе мало внимания уде­ляется изложению зарубежных логических моделей психологического исследова­ния, а тем более материалам отечественных работ.

Наиболее общими основаниями логики общественно-научного описания психо­логического исследования можно было бы считать системологическую сетку поня­тий. Поскольку в естественнонаучном психологическом исследовании материалом является поведение, то так называемая модель логики действия, или логическое опи­сание поведения, служит языком, который может быть использован при описании самого психологического исследования.

В психологической традиции (достаточно упомянуть работы Рубинштейна С. Л., 1973, 1959, Пономарева Я. А., 1976, 1983, Брушлинского А. В., 1990) в качестве гло­бальных понятийных конструктов используются: среда (Е), система (S) и взаимодей­ствие среды и системы, которое будем обозначать R. Оппозиции: «человек и мир», «индивид и среда», «активный субъект —окружение», «личность —ситуация», —яв­ляются конкретизацией общего отношения — взаимодействия системы и среды.

В психологии личности эта оппозиция по традиции рассматривается в рамках изучения отношений личности с окружением (персонологический, интеракциони-стский и ситуационный подходы), эта традиция связана в первую очередь с именем К. Левина [Lewin К.,1935,1936].

Однако за исключением работ того же К. Левина, в психологии практически не было попыток разработать логический метод внешнего описания поведения. По­скольку модель К. Левина достаточно известна и относится к частной предметной области, а именно — психологии мотивации личности, — в дальнейшем мы будем использовать ее при изложении материала, но не будем подробно анализировать.

В социальной психологии проблемой логики поведения занимался Т. Парсонс. Однако его теория социального действия не выходит на уровень формализации, что должно быть одним из необходимых условий для строгого сопоставления ее с други­ми моделями.

Таблица 1.1

Логические модели действия, как это ни удивительно, легче найти в трудах фи­лософов, логиков, семиотиков, лингвистов, нежели в работах психологов.

К числу таких работ относится исследование Ч. Филмора [Fillmore Ch., 1968], посвященное падежной грамматике. Автор, претендуя на создание универсальной психолингвистической теории, выделил латентные элементы, которые являются универсальным семантическим кодом, используемым субъектом при построении высказываний.

Основное понятие, используемое в этой работе, — S — «агент», трактуется Ч. Филмором как нечто живое, активное, действующее. Агент производит намерен­ное действие. Ч. Филмор использует ряд понятий, которые можно свести к проявле­ниям скрытой модели («язык» третьего уровня) Основные составляющие скрытой модели: система (S), среда (E), действие (=>) и соответственно взаимодействие ( ), а также время. Системы бывают двух видов: субъекты (агенты) и объекты (О).

Весь процесс взаимодействия двух систем в среде можно описать как обмен воз­действиями [Дружинин В. Н., 1985].

Приведем понятия падежной грамматики Ч. Филмора и ее интерпретацию в тер­минах логики взаимодействия. При этом само понятие будем обозначать на схеме символом (а) (табл. 1.1).

Нетрудно заметить, что перевод понятий, вводимых Ч. Филмором, на универ­сальный язык логики позволяет рассматривать их как отражение на уровне семан­тики объективного процесса речевого взаимодействия, который, в свою очередь, мо­жет быть описан в терминах логики взаимодействия систем.

Возможно, что наиболее разработанным вариантом логики действия является модель, предложенная Г. X. фон Врихтом [Wright G. Н. von, 1967; Врихт Г. X. фон, 1986]. Она и называется «логикой действия». В отечественных психологических исследованиях она использовалась лишь Г. А. Баллом [Балл Г. А., 1974] в теорети­ческой работе, посвященной определению понятий теории деятельности (воздей­ствие, действие, операция).

Рассмотрим более подробно логику действия в варианте Г. X. фон Врихта. В ка­честве исходной модели (метаязыка) фон Врихт использует модель «мир по Витгет-штейну», которую последний изложил в своем «Логико-философском трактате» [Витгенштейн Л., 1958].

Фон Врихт полагает, что общее состояние мира может быть описано конечным числом п состояний р... рn, которые могут существовать или не существовать. Чис­ло тотальных состояний S1, равно 2n, если число элементарных равно п.

Время считается дискретным линейно-упорядоченным множеством моментов.

Само понятие «состояние» не определяется, но выделяется его общий и индиви­дуальный смысл: индивидуальное состояние уникально, единично, это проявление общего состояния в данный момент времени и в данном месте; общее состояние — класс индивидуальных состояний, выделенный на основе общих признаков. Вводит­ся также понятие «изменение» как возникновение и прекращение состояния. Для этого используется логическая связка «и далее» (Т), иначе — «функция истинного состояния». Соответственно тотальный переход мира из состояния «сейчас» Si к состоянию «потом» Sj обозначается как Si TnSj'.

Если взять т последовательных событий, то, определив тотальное состояние мира, можно получить полное описание изменения (п — изменение мира) — исто­рию мира длиной т. Соответственно число возможных историй равно 2mn. Словарь логики фон Врихта — это словарь пропозициональной логики, обогащенной опера­цией T. Аксиомы этой логики совпадают с аксиомами пропозициональной логики с добавлением четырех новых аксиом.

Приведем их и дадим обыденную интерпретацию.

1) (PvgTrvs)®(pTr)^(pTs)v(gTr)v(gTs).

Аксиома: если было ветрено или солнечно, то будет пасмурно и дождливо. Естественно, что в этой логике, если было ветрено, то будет пасмурно; если было солнечно, то будет пасмурно и т.д.

2) (pTg)&(pTs)®(pTg&s).

Подача заявления в ЗАГС предшествует регистрации брака и подача заявления в ЗАГС предшествует разводу, следовательно, после подачи заявления в ЗАГС будет свадьба и развод.

3) p®(pTgÚ~g).

Бабушка гадала, надвое сказала... После бабушкиного гадания или будет снег, или не будет снега.

4) -(pTg&~g).

Соответственно после бабушкиного гадания снег не может пойти и не пойти од­новременно.

С точки зрения фон Врихта, эта логика является достаточной для описания из­менений, но не действий.

Предполагается, что в мире существует один агент, т.е. абсолютно активная си­стема, которая может производить действия. Для описания действия в рассматри­ваемой логике необходимо:

а) назвать состояние мира перед совершением действия агентом;

б) назвать состояние мира после совершения действия агентом;

в) назвать состояние, в котором мир был бы независим от агента.

Тем самым действие определяется спектром возможностей и результатом. Фон Врихт вводит символ J, обозначающий в позиции справа, что истинным являет­ся мир, в котором есть агент, а в позиции слева — истинность мира, в котором аген­та нет. Связи J и Т являются основными координатами мира, а логическое вычисле­ние с применением этих связок называется «TJ-исчислением».

Существует только 8 возможных вариантов действия и воздержания от действий:

действие, позволяющее состоянию мира оставаться прежним; действие, предотвра­щающее исчезновение состояния, и т.д.

Тем самым возможно 23n тотальных действий для определенного агента в опреде­ленном случае (для п = 1 число форм равно 8). Следуя предложенной логике, вво­дится понятие «жизнь» как последовательность действий и определяется их число. Поскольку число возможных «историй» равно 2mn, то число «тотальных жизней» равно 2(2m–l)n. Естественно, что при т = 1 ничего не происходит, «жизни нет», нет места для действий; для т = 2 (2 момента времени) возможное число «жизней» 8 (число элементарных форм действия) и т.д.

В дальнейшем фон Врихт расширяет свою теорию на случай 2, 3 и более агентов, во-первых, рассматривает взаимодействие агентов; во-вторых, вводит модальный оператор М, обозначающий «возможно, что...». Возможность зависит от способно­стей агента и от ситуации действия. И все состояния из 2п делятся на два класса: ситуации, когда действие возможно, и ситуации, когда действие невозможно.

Существуют два крайних варианта деления на классы. Первый вариант состоит в том, что субъект имеет максимум возможностей и приводит мир в соответствие со своими желаниями. Во втором случае возможно только 1 состояние, и в этом случае агент бессилен и выбирает либо пассивность (если таково целевое состояние Sj), либо или (если возможное состояние отлично от Sj) вынужденный жизненный путь. Отношение состояний М (1 < М £ 2п), удовлетворяющих функции M[SiT(tJSj)] (чи­тается: «возможно, что после состояния Si активность субъекта переведет мир в со­стояние Sj из допустимого множества состояний t») и всего множества состояний, выраженного дробью (М-1)/(2п-1), рассматривается как мера степеней свободы агента.

Если первое состояние удовлетворяет функции возможности, то субъект макси­мально несвободен (мир детерминирован), но если М = 2п, то агент имеет макси­мум свободы (и в мире — полный индетерминизм).

Логика действия фон Врихта — довольно разработанная система. По ходу изло­жения своей концепции он вводит все новые и новые основания: контролируемость мира; возможность нормативного порядка Р, т. е. мораль, право и др. Тем самым логика действия становится вариантом деонтической логики, в которой обсуждает­ся проблема высказываний и действий типа: «допустимо действовать так, что состо­яние вещи получается как результат действия».

На основании предметного формального языка фон Врихт строит систему тео­рем и их доказательств, рассматривает понятие «дерево жизни» и т.д.

Здесь нет необходимости рассматривать в подробностях всю модель фон Врихта. Для нас важно то, как он определяет субъекта и среду и в каких терминах рассмат­ривает их взаимодействие.

Во-первых, очевидно, что среда у него изменчива и пассивна, т.е. не оказывает воздействия на агента. Хотя в среде могут быть другие агенты. Во-вторых, агент из­начально активен (что, собственно, и вытекает из значения термина) и может со­вершать 3 вида действий: 1) продуктивное, т.е. изменять мир; 2) препятствующее, т.е. не давать совершаться событию; или же 3) воздерживаться от действия, т. е. позволять событиям идти своим чередом. Последняя возможность подробно не рас­сматривается фон Врихтом. Вообще, по фон Врихту, действовать — это значит на­меренно вызывать или предотвращать изменения в мире. Хотя субъект самим своим присутствием воздействует на мир, под действиями понимаются только те, за кото­рые он ответствен: так называемые «намеренные воздействия». Следовательно, не­явно вводится психологическая детерминация действий. Более того, эта детермина­ция телеологическая: субъект действует в соответствии с намерением, целью и пр.

И несмотря на то что модель, предложенная фон Врихтом, является, может быть, наиболее полной и завершенной моделью такого рода, ряд ее посылок не оправдан, система ограничена по отношению к описанию действия, психологически детерми­нированного.

Автор охарактеризовал агента и среду (мир) и наделил их качественно разными свойствами, но тем самым отказал агенту в развитии, так как не предусмотрел мно­жество состояний агента. Соответственно мир не воздействует на агента, точнее, эти воздействия осуществляются введением оператора возможности: мир только предоставляет или не предоставляет возможность для активности человека (точ­нее, агента!). Разумеется, кирпич, свалившийся на голову агента, может быть рас­смотрен как спонтанное изменение мира, приведшее к сужению возможностей его действия до нуля, но без воздействия на агента это ограничение осталось бы «воз­можностью в себе». Проще говоря, не только физические воздействия, но и отраже­ние агентом состояния мира (как результат некоторого класса воздействий) оста­лось за пределами внимания фон Врихта, что сужает применимость результатов его исследования в психологии. Наконец, определение агента как абсолютно активной системы дает возможность психологу учесть только функциональную, целевую сторону поведения, а не выявить внешние средовые причины этого поведения (и даже внутренние, поскольку у агента нет своей истории). Подход фон Врихта теле­ологический, а не каузальный. Любопытно, что трактовки понятия «агент» фон Врихтом и Ч. Филмором почти идентичны. В обеих работах это понятие рас­сматривается как базовое. Очевидно, за философской интуицией фон Врихта и се­мантическим анализом Ч. Филмора скрывается общая детерминанта, принципиаль­ное отличие обладающей психикой системы от всех прочих систем. Когда А. В. Брушлинский выдвигает программу исследования активного субъекта [Брушлинский А. В., 1990], несмотря на тавтологичность понятия (субъект всегда акти­вен), в этой программе заложен глубинный смысл: принципиальное отличие субъек­та (человека и вообще системы — носителя психики) от других систем состоит в активности. Активность при этом понимается как спонтанность, независимость дей­ствий от влияний среды.

Другое дело, что само понятие активности нуждается либо в определении с ис­пользованием некоторого метаязыка, либо в индуктивной трактовке (через опреде­ление класса объектов, обладающих этим свойством, или иным образом).

Попытку дать иное, отличное от сформулированного в модели фон Врихта, опи­сание поведения, точнее взаимодействия системы с миром (средой), есть в одной из работ автора этой книги [Дружинин В. Н., 1985], но в отличие от предыдущей моде­ли в ней не предусмотрено спонтанное изменение состояний системы и среды. То есть логика построена без использования понятия «состояние».

Еще одно существенное ограничение модели фон Врихта состоит в том, что его логика описывает теоретический план исследования и не связана с уровнем непо­средственной данности. Поясним это замечание. Когда мы наблюдаем действия аген­та в мире, у нас есть возможность зарегистрировать тем или иным способом началь­ное состояние мира, конечное состояние мира, время действия, но мы не можем на­блюдать состояние мира, которое возникло бы при отсутствии действия.

Конечно, можно наблюдать мир в другой момент времени, когда агент отсутству­ет или не действует (например, состояние в квартире, когда детей нет дома), но это будет уже иной период времени. В нашем примере: пожар в квартире может возник­нуть не только из-за шалостей детей со спичками, но и спонтанно — из-за неисправ­ности электропроводки.

Эта проблема является камнем преткновения для историков: изменился бы ход истории, если бы нос Клеопатры был короче?

Тем самым рассуждения фон Врихта относятся к сфере возможного, а не к сфере действительного.

Психологи в своих эмпирических исследованиях вынуждены для преодоления этой трудности либо сравнивать наблюдения разных агентов, полагая среду стабиль­ной и абстрагируясь от неодновременности наблюдения, или же сравнивать дей­ствие агента в разных средах, также абстрагируясь от неодновременности наблюде­ний.

Положение усложняется еще и тем, что сам агент изменяется спонтанно по внут­ренним законам развития.

Для преодоления этих трудностей и создаются психологические эксперимен­тальные планы.

Подводя итоги, отметим, что логика действия фон Врихта нуждается в модифи­кации применительно к задачам естественнонаучного эмпирического исследования в психологии.

Аналоги формального логического языка описания поведения можно встретить в различных психологических работах, и в первую очередь — в исследованиях по психологии мотивации, проводимых на основе теории К. Левина. К их числу отно­сится теория Ж. Ньюттена [Ньюттен Ж., 1975]. Он выделяет систему S, ее окруже­ние (Е или М — множество объектов). В окружении выделяются отдельные объек­ты — т. Все множество объектов делится на 3 подмножества: предпочитаемые, от­вергаемые (здесь же — препятствия) и нейтральные. При этом разделение осуществляется на основе типа отношения системы и объекта R (S, т). Объект никогда непосредственно не дан субъекту (отсюда возникает компенсация объекта в форме продуктов воображения). Поведение же продолжается до тех пор, пока объект не будет достигнут либо отвергнут и не будет восстановлено равновесие субъекта и среды. Тем самым мотивированное поведение рассматривается как на­стойчивый поиск объекта (изменение своего положения среди объектов в мире). При этом такое поведение характеризуется: 1) активной, длительной, избиратель­ной направленностью ® некоторым вектором, направленным от системы к объек­там среды; 2) скаляром, характеризующим уровень активности системы, действую­щей в течение определенного времени.

Для нас важно, что здесь введена неоднородность мира и предусмотрена возмож­ность поведения (в этой концепции — единственная возможность), которое не свя­зано с преобразованием мира, а связано только с изменением своего места в нем (изменением наблюдаемого состояния системы = положению в пространстве и вре­мени). Это поведение можно определить как поисковую активность. Исполнитель­скую часть действия — преобразование мира — модель не рассматривает.

В итоге модель мотивированного поведения считает человека (или особь) изна­чально активной системой.

Итак, можно сделать некоторые выводы. Основными понятиями, которыми опе­рируют создатели различных версий логического описания поведения, являются:

система (агент, субъект и т.д.), среда (мир, окружение, множество объектов и т.д.), действие (операция, поведение, акт и пр.), взаимодействие.

Система признается изначально активной. Базовым понятием являются поня­тия «состояние» и «время».

При разработке новой версии модели для логического описания наблюдаемого поведения человека в среде необходимо:

1. Руководствоваться принципом действительности, т.е. различать наблюдаемые и ненаблюдаемые переменные и их отношения. Строить логику исходя из пер­вичности принципа наблюдаемости.

2. Учитывать как изменение состояний мира, так и изменчивость состояний субъек­та (человека, системы и т.д.). Предусматривать описания взаимодействия сис­темы и среды, а не только действия системы на среду.

3. Выделить 2 формы поведения: направленное на среду (исполнительское дей­ствие, преобразование и т.д.) и характеризующееся только сменой простран­ственно-временных состояний системы (локомоции, поисковая активность).

4. Предусмотреть возможность двух вариантов описания поведения: активное це­лесообразное поведение и реактивное поведение. В соответствии с этим опреде­лить два типа объяснения поведения: телеологическое и каузальное. Разумеется, существуют и другие, не рассмотренные здесь описания поведения. Полный обзор существующих моделей не входит в задачу этого исследования.

Мне казалось, что важнее на примерах некоторых моделей показать ограничен­ность существующих подходов, а с другой стороны — их эвристичность. Перевод интуитивных представлений на формальный логический язык позволяет по-новому взглянуть на реальность. Содержательная прибавка в этом случае гораздо больше, чем при переводе научной статьи с английского языка на русский.

1.2. Умозрительные психологические предпосылки

По укоренившейся традиции психологи связывают попытки логи­ческого анализа действия с традицией бихевиоризма и необихевиоризма. Схема «стимул—реакция» ни в коей мере не может претендовать на идентичность с моде­лями взаимодействия системы и среды. Среда в необихевиористской схеме выно­сится за скобки (стимул можно трактовать и как воздействие, и как элемент среды), а система, обладающая психикой, представлена своим внутренним состоянием (или же — психическим состоянием) и внешним проявлением — реакцией, которое само нуждается в расшифровке.

Необихевиористская модель является моделью «каузальной», предусматриваю­щей один вид детерминации событий: прошедшее — настоящее.

Еще Н. А. Бернштейн [Бернштейн Н. А., 1966] отмечал, что в психике формиру­ется две модели мира: первая — «прошедшее—настоящее», вторая — «будущее». В результате поведенческой активности вторая модель преобразуется в первую. Тем самым каузальные и телеологические а) модели психической реальности, б) психи­ческие образы мира и в) модели объяснения поведения — не являются паритетны­ми и просто взаимодополнительными. Телеологическая модель имеет приоритет, яв­ляется первичной.

Центральным для естественнонаучной психологии стал постулат о непосред­ственной ненаблюдаемости психики, поскольку психика всегда понимается как пси­хика, принадлежащая другому, как психика объекта.

Отсюда закономерен вывод: если психика как явление ненаблюдаема прямо, если мы отказываемся от интроспективного метода познания психических явлений и не признаем его объективность, то мы должны найти ему какую-то замену. И мы нахо­дим эту замену в том, что начинаем изучать объективную наблюдаемую реальность:

«...если широко понимать этот принцип — движение, поведение всех обладающих психикой организмов» [Забродин Ю. М., 1982].

Отсюда вся совокупность принципов «советской психологии»: единство созна­ния и деятельности, единство психики и поведения и т.д.

В естественнонаучной психологии психика является объяснительным принци­пом, т.е. психология изучает взаимодействие со средой таких систем, для объясне­ния поведения которых необходимо понятие «психика». Продолжим цитирование рассуждений Ю. М. Забродина: «За всей феноменальной реальностью психологии как опытной экспериментальной науки лежит фундаментальный постулат: если организм действует, т.е. как-то иначе ведет себя, нежели обычное физическое тело, то существует "нечто", что заставляет его действовать иначе — вот это "нечто", что заставляет его действовать иначе, и есть психическая реальность» [Забро­дин Ю. М., 1982, с. 8].

В этом рассуждении поставлена исследовательская проблема и дано ее функци­ональное решение: действие, чем-то отличное от движения косного тела, определя­ет нечто — психика. Попытка ответа на вопрос об отличии движения живого тела (системы, обладающей психикой) от движения косного тела содержится в работе В. В. Давыдова и В. П. Зинченко: «Движение — это свойство мыслящего тела. Значит, наша задача состоит в том, чтобы тщательно исследовать способ действия тако­го тела в отличие от немыслящего. Кардинальное отличие заключено в способности мыслящего тела активно строить траекторию своего движения в пространстве сооб­разно с формой траектории любого другого тела» [Давыдов В. В., Зинченко В. П., 1982, с. 93]. И авторы видят специфику в том, что «для существа, имеющего психи­ку, характерен именно поиск, обладающий внутренней противоречивостью» [Давы­дов В. В., Зинченко В. П., 1982, с. 91]. Человек предвидит будущее, строит образ будущего, который детерминирует настоящее, определяет собой реальное поведе­ние. Специфика человеческого действия в том, что активное движение имеет не только исполнительскую, но также исследовательскую функцию. Более того, отра­жение реальности человеком не пассивно, а активно в том смысле, что человек (и вообще — любая система, обладающая психикой) ведет поиск — совершает дей­ствия, направленные на сбор сведений об окружающей среде. Тем самым активные действия человека — спонтанные изменения его положения в пространстве и вре­мени — не определяются наличием цели (модели будущего) и никак не обусловли­ваются воздействием среды, однако детерминированы психикой. Следовательно, можно выделить как минимум 4 класса поведения:

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: