Основная часть

РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ»

_______________________________________________________________________________________________________

Кафедра Богословия

На правах рукописи

Курсовая работа

Учение о Монашестве, как о Таинстве.

Предмет: Догматическое богословие

Автор: /студент 3 курса Пастырско-богословского отделения

Прокопьев Дмитрий/

Научный руководитель: /игумен Адриан (Пашин)/

г. Сергиев Посад, 2015

Оглавление

Введение3

Основная часть4

Глава 1 4

1. Таинства и обряды. 4

2. 7 – примерное число Таинств. 6

2.1. Таинства 2. 6

2.2. Таинства 3. 7

2.3. Таинств 6. 7

2.4. Таинств 7, но не официальный список. 8

2.5. Таинств 8. 8

2.6. Таинств 10. 10

2.7. Таинств 7 официальных. 10

Глава 2 12

1. Основания монашества в Святом Писании. 12

2. Одежда, устав и образ жизни монашеские. 13

3. Монашество похоже на другие Таинства. 15

3.1. Монашество, Покаяние, Соборование. 16

3.2. Монашество, Покаяние. 16

3.3. Монашество, Крещение. 17

4. Постриг должен совершаться на Литургии. 17

5. Тайносовершительный Постриг. 18

5.1. Божественные дары. 18

5.2. Богослужебные книги. 19

5.3. Монашеская одежда. 19

5.4. Стихира «Познаем, братья, Таинства силу». 20

5.5. Текст чинопоследования пострига. 20

5.6. Статус монахов. 23

6. Особый Монашеский образ. 23

7. Рукоположение на административные церковные должности. 25

8. Особое значение и способности епископа. 26

9. Монахи исповедовали. 28

10. Монашеская аскеза питается благодатью. 29

Заключение31

1. Хоть и не официально, но факт. 31

2. Благодатная радость Таинства. 32

Список литературы 34

Введение

Эта работа посвящена проблеме исчисления Таинств, а в частности – доказательству того, что Монашество является Таинством.

Такая проблема стоит, на мой взгляд, потому, что в Предании Церкви существуют мнения святых отцов и христианских богословов о разном числе Таинств, и, в частности, многие из них причисляют Монашество к Таинствам[1], но официально в православной Церкви считается, что церковных Таинств только семь, и Монашество в это число не входит.

Для исследования этого вопроса мы обратимся к Преданию Православной Церкви, в частности, к истории формирования Таинств, к творениям святых отцов и богословов, а также к чину Пострига, каковым сохранило его Предание Церкви.

Мы определим систему понятий, сказав прежде всего, что такое Обряд и Таинство, и обозначим их различия. Затем мы постараемся найти мнения отцов по теме численности Таинств, отличные от официального определения семи. Далее рассмотрим основания и аргументы в пользу того, чтобы считать Монашество Таинством. В заключении, исходя из этого, сделаем вывод, является ли в действительности Монашество Таинством.


Основная часть

Глава 1.

Для понимания того, о чём пойдёт речь, мы определим термины Обряда и Таинства так, как представляет их нам Предание Церкви, а также рассмотрим различные взгляды на число Таинств святых отцов Церкви и богословов.

1. Таинства и обряды.

Первые века христиане жили церковной жизнью, как собственной. Обряды и Таинства были естественным воплощением их веры. Постепенно Таинства стали группировать, разделять, структурировать, считать и в наше время нам уже предлагается строгая система из семи Таинств и большого количества обрядов. Но так ли она однозначна и проста? Что вообще такое Таинства, а что такое обряды?

Катанский рассматривает историю развития таинств и говорит о обобщениях святыми отцами некоторых таинств и разделяет их на группы, но ни слова не упоминает о монашестве. Между тем задаётся вопросом, почему отцами не формировалось понятие конкретно семи Таинств «почету» и не сводилось к формуле: «таинств церковных семь». Отвечая на этот вопрос, он говорит, что нет литературы, которая помогла бы ответить.[2]

Катанский пишет в своём «Догматическом учении о семи церковных таинствах» о Таинствах, что 1) в них низводятся на верующих определённые дары благодати, 2) благодать в таинстве тесно соединена с видимой его стороной, 3) они установлены Богом и совершаются священнослужителями, и 4) таких способов низведения благодати «только семь, не более и не менее», а об обрядах, что 1,2) они - только знаки благодати Божией, благодать не сопряжена с ними обязательно и не имеет определённого вида, 3) далеко не все они установлены самим Христом Спасителем и Апостолами, и 4) их много.[3] По определению Катехизиса святителя Филарета Московского: «Таинство есть священное действие, через которое тайным образом действует на человека благодать, или спасительная сила Божия».[4] А обрядам святитель не даёт чёткого определения, так что главным образом, по Катанскому и святителю Филарету, Таинство – благодать, обряд – благодатный знак.

Но, как говорит другой катехизис, трудно провести грань между таинствами и обрядами, через которые на самом деле также преподаются благодатные дары.[5]

Действительно, как можно увидеть из нашей церковной жизни, обряды обладают благодатными свойствами, как то похоронные обряды (хотя, это также ещё спорный вопрос – погребение – Таинство или Обряд): литургические обряды для смерти, похороны усопших, служба на разрешение души от тела, Панихида, Лития, Парастас, и т.д.[6]

В то же время, Обряд – это какое-то подготовительное к Таинству действие, например, Обряд приготовления (к Таинству Крещения) (Оглашение) – это соборный акт Церкви, который делает возможным последующее возрождение в Таинстве.[7]

В общем мы условимся так, что Таинство – безусловно благодатное действие Бога, Обряд – некое действие, которое лишь способствует лучшему усвоению благодати.

2. 7 – примерное число Таинств.

Как уже говорилось, изначально никто не ставил своей целью посчитать Таинства, и святые отцы по-разному Их группировали.

2.1. Таинства 2.

Одни говорили о двух главных – Причастии и Крещении, например, святитель Григорий Палама (XIV в.): «На этих двух Таинствах основывается все наше спасение; все дело Богомужного домостроительства сосредоточивается в этих двух (таинствах)».[8]

«Конечно, Палама не отвергает остальных таинств, он пишет о присущей им освящающей силе. Например, он говорит, что через таинство миропомазания Божия благодать вливается в сердце человека и запечатлевает его в день искупления. Григорий Палама также советует верующим иметь духовного отца, с верой и смирением обращаться к нему и исповедоваться для получения прощения грехов. Схоластическая же теория семи таинств, неизвестная в святоотеческом предании, чужда и Григорию Паламе, хотя позже она была принята в Православии».[9]

О тех же двух Таинствах говорит святитель Иоанн Златоуст, рассуждая о пронзенных воином ребрах Христа: «А вместе с тем, тут совершилось и неизреченное таинство: «тотчас истекла кровь и вода» (Ин.19:34). Не без значения и не случайно истекли эти источники, но — потому, что из того и другого составлена Церковь. Это знают посвященные в таинства: водою они возрождаются, а кровью и плотью питаются. Так, отсюда получают свое начало таинства».[10]

Святой Иоанн Дамаскин тоже говорил о двух главных таинствах: Крещении и Евхаристии.[11]

2.2. Таинства 3.

Другие отцы писали о трёх Таинствах, такие как Дионисий Ареопагит. В «Церковной иерархии» говорится главным образом о Крещении, Таинстве Мира и Евхаристии, однако далее таинствами названы также рукоположение, пострижение в монашество и чин погребения[12], однако они являются второстепенными и поэтому могут не считаться здесь в итоговом счислении. Но есть и другая точка зрения, которую мы рассмотрим уже в следующем подпункте.

(XV в.) Николай Кавасила в «Жизни во Христе» называет только три Таинства: Крещение, Миропомазание и Евхаристия.[13]

А также многие другие ранние авторы — например, св. Кирилл Иерусалимский, св. Амвросий, Феодор Мопсуестийский и св. Кирилл Александрийский.[14]

Однако этот перечень из трех пунктов не обязательно следует рассматривать как исчерпывающий. Св. Николай Кавасила в своем сочинении "О жизни во Христе" указывает на те же три "Таинства", но затем говорит и об освящении престола как иной форме Таинства Миропомазания.[15]

2.3. Таинств 6.

Отдельная группа святых отцов придерживалась мнения о шести Таинствах Церкви, так, в (IX в.) Феодор Студит, ссылаясь на Дионисия Ареопагита, пишет: «Монашеский образ есть обет девства и таинство монашеского совершенства, по выражению божественного и премудрого Дионисия. Спрашивать: откуда предано отрекаться от мира и делаться монахом, есть не что иное, как спрашивать: откуда предано делаться кому-либо христианином? Кто установил первое по апостольскому преданию, тот установил и второе, изложив шесть таинств: первое — о просвещении, второе — о собрании или причащении, третье — об освящении мира, четвертое — о священнических посвящениях, пятое — о монашеском совершенстве, шестое — о свято скончавшихся».[16]

Действительно, если считать Таинства в изложении Церковной Иерархии Дионисием Ареопагитом, не разделяя на главные и второстепенные, получится список из 6 Таинств: это Крещение, Евхаристия, Миропомазание, Рукоположение, монашеский постриг и погребение, на который и ссылался Фёдор Студит. Это и есть другая точка зрения на счисление Таинств Дионисием Ареопагитом.

2.4. Таинств 7, но не официальный список.

Монах Иов (XIII в.), автор диссертации о церковных таинствах, насчитывает семь таинств, но они не вполне соответствуют западному счислению: он включает в свой список пострижение в монахи, как это было в перечне Феодора Студита, но соединяет в одном Таинстве покаяние и помазание болящих.[17] Он также говорит о трёх других священнодействиях, рассматривая освящение храма как распространение Миропомазания, великое освящение воды — как распространение Крещения, и возношение хлеба в честь Матери Божией — как распространение Евхаристии. [18]

2.5. Таинств 8.

В XV веке святой Симеон Солунский говорит о традиционных семи таинствах, добавляя Монашество, как распространение Таинства Покаяния.

«К этому дару (покаяния) особенно приближается чин монахов, как постоянный залог покаяния.[19]

Тайна покаяния обнимает собою и монашескую жизнь.

Она называется также одеждой покаяния.[20]

А о существовании монашеского обряда и священнодействия от начала и при апостолах свидетельствует великий Дионисий, который описывает, наряду с другими священными действиями, и монашеское посвящение.[21]

Сам Христос Бог нам преподал это[22],

а также и ученики Его. По преданию, от них существуют и само священнодействие монашеского посвящения, и особые одежды, отличающие монахов от мирян. Об этом также упоминает божественный Дионисий.[23]»

Епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский) в «Православном катехизисе» пишет о трудности различения Таинств и Обрядов.[24] «В настоящее время принято считать, что в Православной Церкви имеется семь таинств, но не всегда Церковь принимала это исчисление, и оно условно, так как трудно провести грань между таинствами и обрядами, через которые также преподаются благодатные дары. К тому же условия их совершения бывают те же, что и для святых таинств. Это можно сказать, например, про великое и даже малое освящение воды, освящение храма, антиминса и святого мира, пострижение в монашество, посвящение в церковнослужители. А также знамением Креста, особенно если благословляет епископ или священник, несомненно преподается благодатная сила.»

Он упоминает Монашество среди списка Таинств и называет Постриг тайносовершительным священнодействием: «Каждое отдельное священнодействие сопровождается особыми тайносовершительными словами постригающего.»[25]

2.6. Таинств 10.

В XV веке митрополит Иоасаф Эфесский в ответ на вопрос: «Какия суть семь таинств церковных?», - пишет: «Я считаю, что церковных таинств не семь, но больше», – и дает список из десяти таинств, включив в их число монашеское пострижение, чин погребения и чин освящения храма: «Таинств Церкви, пожалуй, и не семь, как я думаю, но более, - и слушай: 1) таинство просвещения; 2) святаго причащения честнаго тела и крови Христа; 3) помазания святым миром; 4) священных степеней; 5) освящение храма; 6) брак о Господе; 7) творимое относительно священно-упокоившихся; 8) елеопомазания; 9) таинство монашеское; 10) исповеди. Это суть таинства Церкви.»[26]

2.7. Таинств 7 официальных.

В настоящее время в Православной Церкви принято считать таинствами только 7 священнодействий, как пишет Катехизис митрополита Филарета: «Таинств — семь. 1. Крещение. 2. Миропомазание. 3. Причащение. 4. Покаяние. 5. Священство. 6. Брак. 7. Елеосвящение.»[27], - все остальные относят к числу обрядов.

Однако, как мы заметили, Восточное богословие, в отличие от латинского не делало различий между Таинствами и Обрядами, обозначало Их одним термином, не интересовалось числом Таинств и не ставило перед собой задачи подсчитывать их. Впервые учение о семи Таинствах сформулировал император Михаил Палеолог в своем «Исповедании веры», подготовленном латинскими богословами и представленном папе Клименту IV в 1267 г.[28]

Мейендорф пишет об этом: «Явно западное происхождение этого скупого перечня таинств не помешало его широкому принятию восточными христианами, начиная с XIII в. Список таинств приняли даже те, кто яростно сопротивлялся попыткам примириться с Римом. Похоже, что это быстрое перенятие стало результатом не только влияния латинского богословия, но и средневекового восхищения Византии символическими числами: число «семь» вызывало особенно богатые ассоциации, наводя на мысль, скажем, о семи дарах Духа у Исайи (11:2—4). <…> Но Византийская Церковь формально никогда не признала какого–то конкретного перечня. <…> У византийских авторов, принявших «семь таинств», обнаруживаются разные конкурирующие списки.»

Так, «Сами византийские богословы испытывали неуверенность в определении точного статуса покаяния в ряду mysteria (таинств) Церкви, и нередко помещали его в своем списке таинств вместе с пострижением в монахи и елеопомазанием болящего.

К XV столетию, однако, личная исповедь священнику, за которой следовала разрешительная молитва, стала у мирян общепринятым обычаем, а в монастырях продолжала существовать в качестве альтернативы исповедь нерукоположенным монахам».[29]

Но, как говорит митрополит Каллист (Уэр): «Все же в XVII в. латинский список из семи таинств стал для Православной Церкви стандартным: этому пониманию следуют, например, патриарх Иеремия II, Гавриил Север, Митрофан Критопулос и соборы в Яссах (1642) и Иерусалиме (1672). Как бы то ни было, представление о семи таинствах никогда не имело строго догматического значения в православном учении, но было принято в основном в силу удобства для преподавания. Более широкое понимание, характерное для более ранней патристической эпохи, никогда не предавалось полному забвению».[30]

О том же говорит и А. И. Алмазов: «Очевидно, хотя определённая Формула седмиричнаго числа таинства на Востоке встречается еще в XIII веке, и хотя в XV веке даже в специальных произведениях особо отличается это число таинств[31], однако, и при таких исторических несомненных Фактах, даже XV век нельзя еще назвать моментом, когда бы седмеричное число понималось здесь как аксиома. Даже самый порядок исчисления общепринятых таинств — и тот в то время был еще весьма далёк от устойчи­вости».[32]

Глава 2.

1. Основания монашества в Святом Писании.

Как и любое Таинство, монашество имеет основания и указания в Святом Писании.

Так, Монах исполняет слова Христа: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу ради Меня, тот обретет ее» (Мф.16:24-25), (Лк. 9:23), а также ответ Христа, на слова Петра: «Мы оставили все и последовали за Тобою» (Лк. 18:28), - «Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф. 19:28), и добавление, прямо указывающее на жизнь монашескую: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19:29), а также: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10:37); - «Кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк. 14:33). Монах исполняет также сказанное богатому юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21), - это относится, конечно, не ко всем людям. Для этого богатого юноши это было необходимо, а также подобает исполнять монахам. И ещё Христос говорит: «Другой же из учеников Его сказал Ему: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф. 8:21-22), «А ты иди, благовествуй Царствие Божие» (Лк. 9:60); - и монах идёт и благовествует.

При этом благовествовании: «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха» (Мф. 10:9-10), - Господь говорит о подобающем бедном образе жизни монахов и всецелом уповании на промысел и волю Бога.

Монах любит Христа так, как сказано в апостола Павла послании к римлянам, 8:35: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» и, как сказано в послании апостола Павла к филиппийцам, 1:23, желает: «Разрешиться и быть со Христом».

Избирающие безбрачную и девственную жизнь как бы предвосхищают образ жизни будущего века, в котором, по словам Господа: "Ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах" (Мф.22:30).

Но монах помнит, что: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62), - и поэтому строго верен своим обетам.

Христос сам был образцом монашеской жизни: «Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою» (2 Кор. 8:9). Он не женат, свободен от родственных привязанностей, не имеет крыши над головой, странствует, живет в добровольной нищете, постится, подвизается в молитве, и послушен Отцу даже до смерти крестной.

Однако путь безбрачной жизни доступен немногим, по слову Христову: "Не все вмещают слово сие, но кому дано", и "Кто может вместить, да вместит" (Мф.19:11-12).

2. Одежда, устав и образ жизни монашесткие.

Помимо того, что Сам Христос заповедал нам образ монашеской жизни, одежда, устав и образ жизни монашеские – переданы нам были после Христа апостолами и ангелом.

Как пишет Н. Примогенов, описывая быт монастырей Пахомия Великого: «Одежда иноков была самая простая и состояла из льняного хитона без рукавов, сшитого вроде мешка, достигавшего до колен, и из милоти (кожаной одежды), которую иноки накидывали поверх своих хитонов по примеру Илии и Иоанна Крестителя».[33]

Симеон Солунский при толковании последования пострижения в монахи также упоминает о подражании Илие и Иоанну Крестителю: «Монах называется в молитве подражателем Илии и Крестителя, как на­чальников отшельнической жизни».[34]

Преподобный Иосиф Волоцкий доказывает, что явление Пахомию Великому Ангела, который дал ему устав монашеской жизни, истинно. И среди прочего пишет о предании апостолов: «Каждый, кто проходил иноческое житие по преданию святых апостолов, носил одеяние малого образа».[35] Далее он описывает само явление: «К нему пришел ангел, посланный от Господа Бога Вседержителя, в одеянии великого образа, то есть в схиме, и сказал ему: «Пахомий, ты уже управил себя и напрасно сидишь в пещере своей. Пойди и собери юных иноков и живи с ними по образцу, который я дам тебе». И установил им закон, и подал ему медную дощечку, на которой было записано все для примера тем, кто желал у него учиться». [36] Этим Ангел добавил к малой схиме из предания апостольского схиму великую. Помимо схимы Ангел дал Пахомию устав, описывающий разные стороны монастырской жизни. Об этом случае подробно повествуется в житии святого Пахомия,[37],[38] и в его уставе.[39]

И эти одежды, конечно же, символичны: «Всего принадлежностей монашеского оде­яния семь, как и одежд архиерея, и своим числом они свидетельствуют о совершен­нейшей жизни, по числу даров Святого Духа».[40]

Таково историческое формирование монашества. Оно формировалось одновременно с другими Таинствами, и, конечно, было похоже на них.

3. Монашество похоже на другие Таинства.

Митрополит Илларион (Алфеев) пишет об этом: «Подобно Крещению, пострижение в монашество является умиранием для прежней жизни и возрождением в новое бытие; подобно Миропомазанию, оно является печатью избранничества; подобно Браку, оно есть обручение Небесному Жениху – Христу; подобно Священству, оно – посвящение на служение Богу; подобно Евхаристии, оно – соединение со Христом. Как при Крещении, при пострижении человек получает новое имя и ему прощаются все грехи, он отрекается от греховной жизни и произносит обеты верности Христу, сбрасывает с себя мирскую одежду и облачается в новое одеяние. Заново рождаясь, он добровольно становится младенцем, чтобы возрастать «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4:13)».[41]

3.1. Покаяние, Монашество, Соборование.

По статусу Монашество находится на ряду с другими Таинствами. Как уже было сказано, «Сами византийские богословы испытывали неуверенность в определении точного статуса покаяния в ряду mysteria (таинств) Церкви, и нередко помещали его в своем списке таинств вместе с пострижением в монахи и елеопомазанием болящего.»[42]

3.2. Монашество, Покаяние.

Особенно Монашество близко к Покаянию.

Симеон Солунский: «К этому дару (покаяния) особенно приближается чин монахов, как постоянный залог покаяния.[43] <…> Тайна покаяния обнимает собою и монашескую жизнь. <…> Она называется также одеждой покаяния.[44] <…> Иерей внушает ему удалиться от прекословия, непослушания, превозношения и всех других порочных наклонностей, преуспевать же в смирении, покорности, братолюбии, должном прилежании, чтении Божественного слова, соблюдении сердца от скверных помыслов и, кроме того, в посильном делании внешнем и в исповедании сокровенных движений сердца, как внушают священные и Божественные заветы. <…>

Отсюда видно, как верно сказано, что святой образ монашеский состоит в покаянии». [45]

3.3. Монашество, Крещение.

Симеон Солунский: «Становясь монахом, он принимает второе крещение, очищается от грехов и делается сыном света».[46]

Епископ Александр Семенов-Тянь-Шанский: «монашеские обеты, по духу своему, соответствуют крещальным обетам».[47]

4. Постриг должен совершаться на литургии.

Ещё одной особенностью пострига, оттеняющей его особое значение и сближающей его с остальными Таинствами, является то, что изначально постриг совершался на литургии, как и Венчание, как и рукоположение священно- и церковнослужителей. Теперь его совершают отдельно, но иногда также, как раньше, на литургии.

Святитель Симеон Солунский описывает постриг на Литургии: «Он останавливается перед вратами, так как ещё не принадлежит к числу Ангелов и лю­дей равноангельных, но как кающийся сто­ит пред раем и Небом, умоляя о входе. И как скоро начнется священное Тайноводство литургии, тогда после первого входа во свя­тое святых, указывающего на введение нас, людей по естеству, в горний мир, приводит­ся и он в этот мир, как погибавшая и обре­тенная Господом овца, которую принял Он и принёс на раменах в Своё стадо.[48] <…> Наконец, после целования, совершается священнодействие Живаго Тельца и по чину читается зачало Апостола и Божественного Евангелия. Принявший монашеский об­раз идет со свечой перед тем, кто несет Евангелие и Святые Дары, так как он стал воином и слугой Христовым и в прошени­ях удостаивается упоминания, ибо имя его написано на Небесах, и он причтён к лику братий. <…> Затем он сподобляется причащения Божественнейших Даров, так как сделался общником пренебесной и живой Трапезы».[49]

Святитель Иоасаф Эфесский описывает то же: «При произведении же монаха, бывшему малому входу, выводится он, держимый двумя монахами, одетый только в рубашку, и босый, и поющим предстоящим – «Объятия отча», сам тотчас преклоняется и находясь на средине храма снова творит поклонение пред святыми дверьми. И так начинает духовник вопрошать его».[50]

И епископ Александр Семенов-Тянь-Шанский тоже говорит об этом. «Постриг в древности совершался на Божественной Литургии, на которой для сего случая положено чтение особых Апостола и Евангелия».[51]

5. Тайносовершительный Постриг.

Сам монашеский постриг своим последованием и молитвами свидетельствует о своей Таинственности.

5.1. Божественные дары.

О том, что в Таинстве пострига подаются все Божественные дары, пишет святитель Симеон Солунский: «Во-первых, иерей молится, чтобы Всещедрый Бог принял посвящаемого как обратившегося и обнял его, как блудного, и защитил от присно ратующих врагов, и пребывал с ним всегда, веселя и услаждая сердце его утешением Божественного Духа, сподобляя его и части преподобных, в образ которых он облекается. И чтобы постригаемый, как и они, унаследовал Царство Небесное в Самом Христе, во имя Которого, со Отцом и Святым Духом, иерей благословляет по­свящаемого. Такое призывание подает ему все Божественные дары и освящает его».[52]

5.2. Богослужебные книги.

Далее мы видим в ходе Таинства использование богослужебных книг. «Затем в возглашении славословит Троицу, Которая нам подаёт всякий совершенный дар. И когда священник возгласит: «Мир всем», а также: «Преклоните главы», все преклоняют их в знак подчинения вместе с посвящае­мым монахом, на котором во время чтения священных молитв рука иерарха не про­стёрта (так как он не хиротонию прини­мает), но на главе его лежит только молит­вослов».[53]

И: «В заключение таинства на голову больного священник полагает раскрытое святое Евангелие, буквами вниз, и читает разрешительную молитву».[54]

На самом деле лежащий на голове посвящаемого молитвослов, а потом и Евангелие ассоциируется с лежащим на голове рукополагаемого архиерея Евангелием и с Евангелием, возлагаемым на голову врачующегося в Таинстве Соборования.

5.3. Монашеская одежда.

Здесь и одежда монаха св. Симеоном называется священносовершительной. «И наконец, одевается в мантию, в которую облекается весь, причём иерей громогласно произносит: «Брат наш (имя рек) прият ве­ликий и ангельский образ во имя Отца и Сына и Святого Духа», так как мантия есть одежда священносовершительная».[55]

5.4. Стихира «Познаем, братья, Таинства силу».

О пении стихиры он говорит так: «А все братия вместе с отцом-настоятелем, держа в руках свечи в знак веселья, и Божией благо­дати, и радости Ангелов, отходят и, пооче­редно целуя священное Евангелие и иерея, носящего образ Христа, и крест Его, и целуя принявшего монашеский образ, в веселии воспевают: «Познаим, братие, таинства силу».

В чём же эта сила? В том, что от греха к Отеческому дому востекшаго преблагий Отец предусрет лобызает и, возвратив ему прежнее достоинство, радуется и ликует с вышними Силами, заклав тельца упитанного».[56]

5.5. Текст чинопоследования пострига.

Здесь постриг тоже назван таинством.

«Настоятель: «Святой Милосердный Сын Милосердного Отца, пресекающий гордость и делающий безуспешными нападения — диавола, изливающий славу смирения на головы святых и венчающий их неувядаемыми и нетленными венцами жизни и бессмертия, наставляющий на тесный путь, идя которым святые отцы достигли места истинного покоя. Ты, Владыка, Господи Боже наш, всели Божественную силу и благодать Твоего Божества в дух, душу и тело пришедшего к Тебе Твоего раба (имя) и Твоим могущественным и милосердным именем Сам освяти его, как полагающего начало монашеской жизни во имя Твое, все освящающее, ибо Свят Ты, Боже наш, и Тебе мы воссылаем славу, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и всегда и во веки веков»[57], - «Всели Божественную силу и благодать Твоего Божества».

И далее, стихира, которую мы упоминали, прекрасный текст: «Стихира на 1 гл.: Познаем, братия, силу таинства: Милосердный Отец, вышедши навстречу блудному сыну, возвращавшемуся от греховной жизни в отцовский дом, целует сына и снова возвращает ему прежнюю часть и, закалая откормленного теленка, устраивает веселие, изображающее радость на небесах, где бы и нам удостоиться общения с Человеколюбивым Отцом, пожертвовавшим Своим Сыном, Спасителем наших душ, преславно отдавшим Себя на заклание» [58], - Таинство возвращения постригающегося к Богу.

А в чине пострига в схиму, который является аналогичным пострижению в малый образ, «Настоятель наставляет: «Как сказал Господь: «<…> Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною» (Мф. 16:24) <…> Радуйся же совершенною радостью и веселись веселием, что Господь Бог сегодня избрал тебя, отвлек от мирской жизни и поставил тебя пред лицем Своим в служении монашеского чина, в воинстве живущих подобно ангелам, на высоту подражания небесной жизни, чтобы ангельски служить Ему, всецело работать Ему, о небесном помышлять, небесного искать, так как по слову Апостола «наше жительство на небесах». О, новое звание! О, таинственный дар!», - прошу здесь обратить внимание: «О, таинственный дар!», - и далее: «Сегодня, брат, ты принимаешь второе крещение», - вот, опять, то, о чём мы говорили, сравнение с Крещением, и дальше: «Обогащаешься даром Человеколюбивого Бога, очищаешься от своих грехов, становишься сыном света и Сам Христос Бог наш радуется вместе с ангелами о твоем покаянии, закалая для тебя откормленного теленка. <…> «Никто, возложивший свою руку на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царства Небесного». Помни, что тебя, как обещавшегося хранить все перечисленное, ожидает великое бедствие, если ты не будешь заботиться о своих обетах и будешь или возвращаться к прежней жизни, или порывать общение с духовным отцом и с подвизающейся братией, или же бесплодно, в нерадении, будешь проводить дни твоей жизни, а потому, поскольку ты теперь удостаиваешься большей благодати», - посмотрите: «Удостаиваешься большей благодати», - «Постольку строже первых будешь судим на страшном и безпристрастном суде Христовом, и поэтому лучше было бы тебе, по слову Священного Писания, совсем не обещаться, нежели обещавшись, не исполнять (ср. 2 Пет. 2:20). <…> Братия: «Аминь» и стихиру 1 гл. «Познаем, братья, силу таинства…» (стр. 187)»[59], - опять та же светлая стихира, рассказывающая нам, насколько мы можем усвоить, тайну монашества.

Cвященномученик архиепископ Иларион Троицкий пишет в письме другу о монашеском постриге так: «Но на чин монашеских обетов я хочу, друг, посмотреть и еще с одной стороны. Ведь чин пострижения - церковная служба и церковная молитва, которая совершается, конечно, не напрасно. Постригаемому испрашивается благодатная Божия помощь. Какие здесь замечательные молитвы! "Всещедрый убо Бог, и многомилостивый, Пречистыя утробы Своея неизследимьм благости отверзаяй всякому приходящему к Нему с желанием и любовию теплою, рекий: аще бы и жена забыла исчадие свое, Аз же не забуду тебе и твое ведый желание, и к предложению твоему прилагая сущую от Него силу ко исполнению своих заповедей, да восприимет, и обыймет, и защитит, и да будет ти стена тверда от лица вражия, камень терпения, утешения вина, крепости податель, благодушия снискание, мужеству сподвижник, лягая и востая с тобою, услаждая и веселя сердце твое, утешением Святаго Своего Духа <...> Огради его силою Святаго Ти Духа, во еже не мощи действовати над ним всякой сопротивной козни терпение ему даруя к благоугождению Твоему <…> Отъими от него всякую плотскую похоть, и безсловесная приимания, яко да отложением нечувственных власов соотложит и безсловесныя мысли же и деяния, и сподобится прияти иго Твое благое, и легкое Ти бремя, и взяти крест, и последовати Тебе Владыце". О постригаемом вставляются особые прошения в ектении: "О брате нашем (имярек) и еже от Бога покрова и помощи его, Господу помолимся <…> О еже без порока неосужденно, и непреткновенно, исправити его намерение монашеского образа, Господу помолимся <…> О еже пребыти ему во всяком благочестии, и благоговении и чистоте, Господу помолимся <…> О еже отложити ему ветхаго человека, и облещися в новаго, по Бозе созданного, Господу помолимся <…> О оставлении и прощении грехов его, Господу помолимся" Не напрасны эти молитвы Церкви! Господь подает благодать Свою, которая монаху делает путь спасения более успешным, нежели это было бы без пострижения».[60]

5.6. Статус монахов.

А также в совершении монашеского пострига Дионисий Ареопагит видит особое положение монахов среди других чинов служителей Бога, как наиболее приближенное к священным, выше всех церковных. Сравнивая с ними, он говорит: «Иерарх, приводимый к посвящению иераршескому, преклонив оба колена пред жертвенником, имеет на главе своей богопреданное слово Божие и иераршескую руку и таким образом посвящается через всесвященные призывания от посвящающего его иерарха. А иерей, преклоняя пред божественным жертвенником оба колена, имеет на голове десницу иераршую и в таком положении освящается священнодейственными призываниями посвящающего его иерарха. Диакон, наконец, преклонив пред божественным жертвенником одно из колен, имеет на голове десницу посвящающего его архиерея и посвящается от него через совершительные для чина служителей призывания. На каждого из них возлагается от посвящающего иерарха крестовидное знамение, над каждым совершается священное возглашение имени и заключительное лобзание, которое всякое из присутствующих священных лиц и посвятивший иерарх дают посвященному на какую-либо из упомянутых священных степеней.[61] <…> Что монах при посвящении не преклоняет ни одного колена и не имеет на голове своей богопреданного слова Божия, а просто предстоит иерею, священнословящему молитвословие, это означает, что чин монашеский не есть чин, руководственный для других, а сам по себе пребывает в уединенном и священном состоянии, следует за священнослужебными чинами и через них, как ближайший к ним, возводится в благопослушании к божественному ведению доступных ему святынь.[62]»

6. Особый Монашеский образ.

Образ монашеский имеет особое положение, является образом Ангельским, и ценится в некотором контексте выше епископского.

Дионисий Ареопагит, как обозначено, особенное положение монашества среди других степеней священства видит, в самом совершении монашеского пострига: «Что монах при посвящении не преклоняет ни одного колена и не имеет на голове своей богопреданного слова Божия, а просто предстоит иерею, священнословящему молитвословие, это означает, что чин монашеский не есть чин, руководственный для других, а сам по себе пребывает в уединенном и священном состоянии, следует за священнослужебными чинами и через них, как ближайший к ним, возводится в благопослушании к божественному ведению доступных ему святынь».[63] И говорит он об этом особом положении в строении «Церковной иерархии», где рассуждает о главных Таинствах Крещении, Таинстве Мира и Евхаристии[64], по числу названных главных Таинств, выделяет в святых тайнодействиях очищение, просвещение и совершение[65], в структуре церковной иерархии трехстепенный состав «посвящающих» (епископы, священники, диаконы) и трехстепенный же состав посвящаемых (монахи, миряне и оглашенные). Монахов он относит к высшей степени посвящаемых[66] и пишет о них, что: «Священное законоположение даровало им совершительную благодать и удостоило их некоторого рода посвятительного молитвословия не иераршеского исключительно, которое неотменно совершается только над одними священнослужебными чинами, но священнослужительского, священносовершаемого и преподобными иереями в священноначальственном тайнодействий второстепенного достоинства».[67]

Много раз в рассмотрении последования пострига монашеский чин был назван Ангельским, на это обращает внимание и Симеон Солунский, объясняя вместе с тем точку зрения Ареопагита: «Видите? Вот подобие образа ангельского и даже Самого Иисуса Христа, молившегося Отцу: «не Моя воля, но Твоя да будет». Посему-то Дионисий и говорит, что этот образ по чи­стоте выше жизни и епископов, живущих в мире».[68] И дальше об Ангельском образе: «И наконец, одевается в мантию, в которую облекается весь, причём иерей громогласно произносит: «Брат наш (имя рек) прият ве­ликий и ангельский образ во имя Отца и Сына и Святого Духа»».[69]

Протоиерей Иоанн Мейендорф пишет о статусе монашестве так: «Претерпев суровые гонения иконоборческого периода, византийское монашество приобрело славу мученичества, и в православных кругах его авторитет часто был намного выше авторитета колеблющегося священноначалия».[70]

7. Рукоположение на административные церковные должности.

Ещё в 15 веке существовали административные церковные должности, на которые также рукополагали, и в этом рукоположении давалась благодать Святого Духа.

О статусе церковных чинов можно сказать следующее. Симеон Солунский: «О протэкдике. Должность протэкдика состоит в том, чтобы принимать в лоно Церкви вновь обращающихся к вере после отречения от неё. Он защищает Божественные и священные законы, испытывая впавших в преступление убийства или совершивших какой-либо другой проступок, заботится о том, что могло бы послужить для помощи им или помилования. Протэкдики и рукополагаются в судии особым образом, принимая в руки Божественное Евангелие, которое есть лучшее руководство. Они являются приближенными архиерея и первыми его помощниками. <…> О прочих клириках. Кроме названных, весьма много и других, из которых один несёт одно, а другой — другое священное служение. Все они действуют не просто и как случилось, но получая благодать Духа, дабы через благодать иметь и благословение иерарха, и освящение, и дарование, и силу исполнять служение, потому что и это от апостолов. Сказано, например, о Варнаве и Павле, что апостолы, помолившись, возложили на них руки и послали на служения (Деян. 13:3). <…> Когда рукополагаемый по указанию хартофилакса преклонит голову, причём обнажённую, в знак того, что он приемлет рукоположение через архиерея от Самого Христа и что покоряется Ему, хартофилакс произносит: «повелите». Тогда встаёт иерарх, как являющий пред всеми дело Божие и как сообщающий дар, и, простирая руку, говорит: Благодать Всесвятого Духа проручествует тебя или в иконома, или в другой как-либо чин нашей святейшей Церкви. И затем тотчас знаменует его крестным знамением. <…> Затем, остановившись и поклонившись архиерею в благодарность за сообщение ему Божественного дара, отходит на свое ме­сто, на которое рукоположен». Но: «Подобное служение должно принадлежать освящённым — диаконам и пресвитерам, но не лицам мирским и не имеющим свя­щенства, потому что оно священно и со­вершается посредством архиерейского знаменования и благодати Духа. Поэтому не получившим рукоположения не должно ис­полнять церковного служения, как это делается в Трапезундской митрополии». [71] И это ещё раз доказывает благодатность рукоположения церковнослужителей, а поэтому, тем более, благодатность пострижения монахов.

8. Особое значение и способности епископа.

Монашеский образ – Ангельский, но епископы имеют особенные способности в священном служении. Мейендорф пишет: «Богословски церковное таинство есть знак и реальность эсхатологического предвкушения Царства Божиего, а епископат — необходимый центр этой реальности — виделся прежде всего в его сакраментальной функции, с прочими аспектами его служения (пастырство, наставничество), опирающимися на эту основополагающую «высокосвященническую» («архиерейскую», на греческий манер) функцию в местной общине. Епископ был, первым делом, образом Христовым в таинстве Евхаристии. «Господи Боже наш, — говорится в молитве рукоположения в епископы, — Ты, Который провидением Своим учредил для нас учителей, природой нам подобных, дабы укрепить Алтарь Твой, чтобы они могли предлагать жертву Тебе и причастие всем людям Твоим; сотвори же, Тот Самый и Единственный, Господи, и этого человека таким, чтобы и он был провозглашен распорядителем епископской благодати, чтобы быть подражателем Тебе, истинному Пастырю…».

Итак, по Псевдо–Дионисию, «верховный священник» (архиерей) обладает «первым» и «последним» рангами в иерархии и «исполняет всякое иерархическое посвящение». Симеон Фессалоникский также определяет епископское достоинство в категориях его сакраментальной функции; епископ для него — это тот, кто выполняет все церковные таинства — Крещение, Миропомазание, Евхаристию, рукоположение; он — тот, «чрез которого все церковные деяния совершаются». Евхаристия есть высшее Божие проявление во Христе; и поэтому не бывает более высокого и решающего служения. Центральное место Евхаристии — сознание того, что полнота Христова Тела в ней пребывает и что назначение епископа есть высочайшее в Церкви, станет первейшим основанием византийского противления любой богословской интерпретации сверхъепископского первенства: не бывает, считали византийцы, никакой власти «по божественному праву» выше Евхаристии и епископа, возглавляющего Евхаристическое собрание.

Практика Византийской Церкви не всегда соответствовала внутренней логике этой евхаристической экклезиологии. Историческое развитие епископских функций — епископы, с одной стороны, с IV в. полностью передали совершение на постоянной основе Евхаристии священникам, а, с другой стороны, епископский сан de facto стал частью более обширных административных структур (провинции, патриархаты) — привело к утрате ряда исключительных и прямых связей епископского сана с сакраментальной стороной жизни Церкви. Но существенно важные богословские и экклезиологические нормы вновь подтверждались всякий раз, когда их напрямую оспаривали, и поэтому они сохранились в качестве существенной составляющей того, что для византийцев было преданием Вселенской Церкви».[72]

Значит, поставление епископа имело особое, таинственное значение. И, хотя раньше «Епископ должен быть непорочен, одной жены муж (1 Тим, 3:2)», к 15 веку быть монахом епископу являлось нормой, как пишет Симеон Солунский: «Почему возводимые ныне в епископство должны быть из монахов. Церковь Христова большую часть возводи­мых в епископство ещё прежде посвяще­ния украшает божественным монашеским образом и только потом поставляет еписко­пами, ограждая великое и святое святых этим всесвятым и священным образом. <…> Посмотри, как совершается во Христе бо­жественное священнодействие посвящения в монашеский образ»,[73] и в то же время епископ сохраняет за собой особые права: «О том, что не должно поставлять духовниками простых монахов. Точно так же и служение духовных отцов не должно вверять простым монахам, вовсе не имеющим рукоположения. Ибо это служе­ние столь священно, что принадлежит од­ним епископам и пресвитерам, как говорят церковные правила. Даже если его исполня­ют пресвитеры, то это бывает только по не­обходимости, с разрешения епископа, когда он в отсутствии. Также большую часть проступков и пре­ступлений, каковы: отречение от веры, грех убийства, грехопадения лиц священ­ных, должно представлять на суд еписко­па (а сколько разного рода других грехов ускользает от ведения выслушивающего их!) — и всё следует делать с согласия епи­скопа, потому что это собственно его дело.»[74]

Итак, если взять образ епископа, как имеющего особые способности, как сочетание единственного совершителя Евхаристии, хоть и только до 4 века, и монаха, хоть и только с 15 века, и к тому же добавить то, что архиереи и теперь сохраняют особое значение в системе церковного служения, а само архиерейство – это таинство, а большая часть монахов в наше время становятся архиереями, получится, что в монашестве человек получает особые права и способности. Права быть епископом, права совершать то, к чему у не монахов нет доступа. И это делает монашество особым и благодатным таинством.

9. Монахи исповедовали

А также приведённые выше слова Симеона Солунского свидетельствуют о том, что существовала практика исповеди простым монахам. Ведь против неё пишет он в этом пункте: «О том, что не должно поставлять духовниками простых монахов. Точно так же и служение духовных отцов не должно вверять простым монахам, вовсе не имеющим рукоположения. Ибо это служе­ние столь священно, что принадлежит од­ним епископам и пресвитерам, как говорят церковные правила». [75]

Мейендорф пишет, что исповедь до 15 века не была уделена совершению только пресвитерами, и даже после того, что пишет Симеон Солунский, всё равно кое-где остаётся практика исповеди монахам: «К XV столетию, однако, личная исповедь священнику, за которой следовала разрешительная молитва, стала у мирян общепринятым обычаем, а в монастырях продолжала существовать в качестве альтернативы исповедь нерукоположенным монахам».[76]

Отсюда можно заключить, что постриг является б о льшим священнодействием, чем просто обряд.

10. Монашеская аскеза питается благодатью.

Монашеская аскеза предусматривает участие благодати на пути духовного совершенствования.

«Исходя из мысли о всеобщей греховности человеческого рода, святитель Амвросий, предвосхищая блаженного Августина, приходит к идее о невозможности искупления греха без божественной помощи. Спасение души, таким образом, по св. Амвросию, достигается посредством веры при содействии божественной благодати, а конечной целью аскезы, в сочетании с другими тремя практическими добродетелями, становится посредством подавления греховных страстей и действия благодати очищение от греха и возвышение до уровня теоретической добродетели — созерцания Бога».[77]

То есть по Амвросию суть аскезы – получение добродетели на пути к спасению души. Аскеза – путь к духовному совершенству, включает в себя помимо умервщления плоти, действие благодати, значит эту благодать испрашивает монах, вступая на этот путь. И она подаётся ему в Таинстве.



Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: