Ужасы ГУЛАГа

Писатель Николай Кочин, автор романа «Девки», просидел десять лет. Был в Средней Азии, где-то на медных рудниках. Лагерь средний - тысяч двести (большие - миллиона полтора).

Юрий Борее. «Краткий курс истории XX века»

Главное управление лагерей придумал не Берия и не Ежов. Это нововведение относится еще ко временам Менжинского, а именно к 1930 году. ГУЛАГ был создан тогда, когда в нем появилась необходимость.

Откуда же эта необходимость взялась? На 1 января 1930 года число содержавшихся в лагерях, колониях и тюрьмах, было невелико - всего 179 тысяч человек. Да и потом их количество росло не слишком-то быстро: к 1 января 1931 года - 212 тысяч, еще через год - чуть меньше 269 тысяч. Для такой огромной страны это вообще не цифра, и вполне хватило бы Главного тюремного управления, незачем создавать отдельную контору.

Собственно говоря, ГУЛАГ начинался как ведомство для управления не лагерями, а спецпоселениями, или трудпоселениями, в которые отправляли кулаков в ходе коллективизации. На 1 января 1932 года в них числилось 1317 тысяч человек. Это была экономическая работа, отличавшаяся от работы по исполнению наказаний (так это звучит в современной терминологии). Именно ради этих поселков и создавалось новое управление.

Однажды созданное, оно продолжало существовать, вбирая в себя лагеря, и скоро превратилось в значительную экономическую силу. Зак-

люченных на тот момент было не так много, как говорят: около полутора миллионов в самый пик существования ГУЛАГа - не намного больше, чем теперь в России, при примерном равенстве численности населения. (Ай-ай-ай, что же это получается: у нас сейчас тоже репрессии?)

К началу массового притока людей, осужденных в 1937 году, лагеря, естественно, оказались не готовы. Пока расследовались и слушались дела, пока выносились приговоры, пока заключенных готовили к этапу - в общем, пик заполнения лагерей пришелся на 1938 год. Отсюда и пик смертности, которая в 1938 году составила около 90 тысяч человек, или примерно 8 % всех заключенных. Кстати, многочисленные авторы, рассказывая в своих воспоминаниях об ужасах голода, невероятной скученности, имеют в виду именно начало своего заключения.

Естественно, так и должно быть. Ведь волна репрессий не была никем запланирована, все получилось спонтанно. Стало быть, никто и не предупреждал Управление лагерей о том, что надо приготовить дополнительные места, позаботиться о дополнительном снабжении. Чекистское начальство в пьяном угаре запустило, развалило всю работу - всю, кроме поиска «заговорщиков», и о таких приземленных вещах, как существование заключенных после вынесения приговора, уже не думало. А сотрудники лагерей, работающие еще со времен Ягоды, разгильдяи, алкаши и коррупционеры, не смогли справиться с чрезвычайной ситуацией, а то и просто махнули рукой: чего их беречь, контриков-то? Чем больше передохнет, тем воздух чище! Особенно пострадали дальние лагеря на севере и востоке, оторванные от Большой Земли, - 8 % смертности, это ведь «в среднем», а в реальности же... куда-нибудь на Каму или в Среднюю Азию продовольствие можно завезти и в разгар зимы, а на Колыму как завезешь, если так нет другого сообщения, кроме как по морю?

Вот только Берия тут ни при чем! Как раз наоборот: после его прихода в наркомат смертность в лагерях снизилась более чем в два раза и держалась на таком уровне до самого начала войны. Правда, все равно она была примерно в два раза выше, нежели в среднем по стране. Но, во-первых, данные в среднем по стране - это все равно что знаменитая «средняя температура по больнице». В дальних суровых районах, где и были расположены лагеря, смертность всегда была выше, чем в более благоприятных местах. Пневмонией на Баме и на Колыме болели не только зеки, но и вольные, а медикаментов равно не хватало ни для тех, ни для других. Хотя,

надо полагать, непривычные к суровому климату и тяжелому труду горожане платили ей большую дань, а также больше калечились на производстве. Но сие вовсе не результат работы той «системы уничтожения», что описана в многочисленных мемуарах.

Теперь насчет лагерного голода. Как обстояло дело с пайками?

И снова цифры*. До войны на одного заключенного в день полагалось 670 г ржаной и пшеничной муки, 56 г крупы, 280 г овощей, 14, 3 г мяса, 78 г рыбы, 8 г сахара, 8 г жиров. Мука - это, естественно, хлеб. Учитывая припек, хлеба на день выходило примерно 800 г. Что такое 56 г крупы -любой может провести эксперимент, отмерив означенное количество и сварив кашу. Остальные цифры переведем в месячные, более привычные нормы потребления. Умножив все данные на тридцать, получим: 8,5 кг овощей, примерно полкило мяса, 2,5 кг рыбы, 250 г сахара, 250 г жиров в месяц. Иными словами, основу питания составлял хлеб, крупа и овощи. Ну и плюс подсобное хозяйство, лагерный ларек, какие-то посылки...

Не санаторий, конечно. Но и не Освенцим. Иначе и быть не могло -ведь эти люди должны были не просто существовать, а работать, причем работать продуктивно. Во время войны, например, на рабочую карточку на Урале, где с продовольствием было не так уж плохо, выдавали те же 800 г хлеба, и люди на таком пайке не только жили, но и по 12 часов в смену работали на производстве. А на Урале в войну голода не было! Голод был в Ленинграде - 250 г хлеба на рабочую карточку. И ленинградцы тоже работали!

С медицинским обслуживанием в лагерях было не хуже, чем на воле. Даже авторы мемуаров вспоминают, что во всех мало-мальски крупных лагерных пунктах был хотя бы фельдшер, а то и врач. Имелись и больницы - кстати, об организации этих самых больниц много пишет Варлам Шаламов, который сам работал фельдшером. В лагерях один врач приходился на 750 заключенных, тогда как в той же Грузии - один на 806 человек. По довоенным данным, общее число коек в больницах было 35 тысяч. Кроме того, в лагпунктах имелось 519 амбулаторий и 2174 фельдшерских пункта. Хуже было с медикаментами, но с медикаментами в отдаленных районах было плохо и на воле... Плохо и сейчас.

Рабочий день в лагерях был длиннее, чем на свободе, хотя и короче, чем за двадцать пять лет до того на абсолютном большинстве российских фабрик. Длился он 10 часов, без выходных, за исключением общегосударствен-

* Данные приводятся по: Топтыгин А. Неизвестный Берия. СПб., 2002. С. 63-64.

ных праздников. Работать обязаны были все, кроме нетрудоспособных. А нетрудоспособных в 1940 году насчитывалось 73 тысячи человек - около 5 % всех заключенных. Их содержание обходилось в 144 рубля в месяц.

...Конечно, везде было по-разному. Во-первых, тюрьма - не воля. А во-вторых, все зависело от бессовестности начальников лагерей и прочих власть имущих. Учитывая, кого туда посылали, особой совестливости от них ждать не приходилось и, чем дальше от начальства, тем более ярким махровым цветом цвели воровство и произвол. Но той вседозволенности, что при Ежове, уже не было. Вот бы что опубликовать - текучесть кадров среди персонала тюрем и лагерей! Сколько снято, сколько посажено, сколько расстреляно и за что именно.

Для пресечения злоупотреблений был придуман простой, но гениальный ход. Обычно письма заключенных сдавались в незапечатанном виде и проверялись лагерной цензурой. Но письма, адресованные наркому внутренних дел, Генеральному прокурору, «всесоюзному старосте» Калинину, членам Политбюро и, само собой, Сталину, должны были быть запечатаны, и лагерному начальству категорически, под страхом уголовного наказания, запрещалось их вскрывать. Так что зеки всегда имели возможность пожаловаться, если в их содержании был непорядок.

Какой-то результат это, безусловно, давало. Могли, конечно, наплевать на все запреты и продолжать перлюстрацию. Но тут были свои опасности. Во-первых, заключенные переводились из лагеря в лагерь, и не было никакой гарантии, что с нового места не уйдет жалоба в центр. А во-вторых, в НКВД, как и позднее в КГБ, зело была развита система доносительства. Она, конечно, не достигала уровня иных творческих союзов, однако была достаточно сильна, чтобы начальник лагеря трижды подумал: а стоит ли нарушать закон?

...Естественно, труд заключенных использовался в первую очередь на тех работах и в тех районах, где был дефицит рабочих рук - в горнодобыче, на лесоповале; на Севере и Дальнем Востоке. Хотя не только. Ей-богу, по карте ГУЛАГа можно географию изучать. Самым большим лагерем был БАМлаг, трасса Бама (железнодорожное строительство) - на 1 января 1939 г. там работало 262 тысячи заключенных. Следующим идет Севвостлаг, «солнечный Магадан» (освоение региона, добыча золота и олова) - 138 тысяч человек. Потом Белбалтлаг, Карелия (лесоповал) - 86 тысяч человек. И так далее...

Чем занимался ГУЛАГ? Его основными отраслями были горнодобывающая промышленность и строительство. Норильский комбинат, «Севе-

роникель», Актюбинский (хром), Джезказганский (медь) комбинаты, Волгострой (Угличская и Рыбинская гидроэлектростанции), строительство гидроэлектростанции под Соликамском, на Верхней Каме. Крупнейший сельскохозяйственный лагерь находился под Карагандой. Было несколько огромных швейных производств - это в женских лагерях. Кстати, что бы ни говорили о том, будто репрессии не разбирали ни пола, ни возраста: на то же 1 января 1939 года в лагерях находилось 1180 тысяч мужчин и всего 107 тысяч женщин - менее 10 процентов. Так что сыплется и легенда о «ЧСИР», о женах и дочерях, которых забирали всех подчистую, а также о голодных крестьянках, получавших по 10 лет за «колоски». Сыплется, как и прочие мифы о том времени.

Так что, как видим, лагеря были хоть и не курортом, но и не фабриками смерти. Жили там трудно и не слишком сытно, работали много и тяжело - но в тот период все жили трудно и все тяжело работали. Конец 30-х годов отнюдь не был беззаботной житухой для советского народа - ни для кого... кроме отдельных элементов. Впрочем, эти отдельные элементы быстро перекочевывали на нары - и оказывались в те двух третях заключенных, которые не относились к политическим.

Кстати, в завершение темы, об «указниках». В одной из книг, посвященных лагерям (к сожалению, не помню, в какой именно) попались мне проникновенные страницы о заключенных женского лагеря где-то на севере, молоденьких девочках-«указницах», которых за опоздание на работу бросили в лагерный ад. К сведению тех, кто верит подобной «липе»: по пресловутому «указу» от 6 июня 1940 года, самая строгая кара - тюремное заключение от 2 до 4 месяцев - предусматривалась за самовольный уход с места работы (в смысле увольнения, а не прогула). Даже эти люди ни при каких обстоятельствах не могли попасть в лагеря, поскольку в ту систему с такими сроками не отправляли. За прогул же без уважительной причины, а также неоднократные опоздания или опоздания больше 20 минут нарушитель дисциплины наказывался исправительно-трудовыми работами по месту работы. То есть он делал все то же, что и раньше, но в течение всего срока из его заработка удерживалось 25 %. Вот и весь страшный «указ». А пресловутые юные девочки, если существовали, то были, скорей всего, какими-нибудь воровками, выдававшими себя за «указниц», либо автор мемуаров добавил их в текст с чужих слов - для полноты картины «ужасов ГУЛАГа». Бумага - она не краснеет...

А теперь поговорим о «шарашках».

«Шарашки»

«Была изобретена особая форма использования специалистов, в чьей лояльности Советская власть могла усомниться. Оказалось, что академиков и конструкторов можно использовать не просто на лесоповале или железнодорожном строительстве... Лучше за каждым сидящим у микроскопа или стоящим за кульманом поставить охранника, на окна повесить решетки, а самим творцам за их "преступления " дать лет по 10-15 строгой изоляции - и пусть себе творят».

А. Топтыгин. «Неизвестный Берия»

Среди арестованных находилась масса людей не просто полезных, но буквально-таки необходимых стране, и в их числе немало ученых, технических специалистов, конструкторов... Вообще донос был самым обычным средством решения споров, сведения счетов и карьерного роста в «прослойке интеллигенции». Менее удачливые попадали в «ежовые рукавицы», более удачливые занимали освободившееся место на ученом и творческом Олимпе.

Масштаб репрессий в той среде - тема особая. Кто и при каких обстоятельствах сажал разработчиков военной техники в условиях надвигающейся войны, почему наркомы безропотно «сдавали» их, какую роль в этом сыграли военные... Вопрос: «Глупость или измена?» - тут отнюдь не риторический, и тема саботажа в армии и оборонном комплексе накануне войны еще ждет своего исследователя.

Но, как бы то ни было, приняв наркомат, Берия столкнулся с фактом: в его ведомстве находились сотни ученых, и использовать их на общих работах - государственное преступление.

...Историю конструктора Туполева Серго Берия знал, по-видимому, из двух источников - от отца и от самого Туполева. Вот что он пишет:

«Так называемое "Дело Туполева" от начала до конца было выдумано. Отец это понял. Но было признание самого осужденного. Какими способами в тридцать седьмом году получали такие признания, известно...

Когда мой отец вызвал его на беседу, был потрясен. Туполев находился в тяжелейшем физическом и психическом состоянии.

- Я был буквально ошеломлен тем, что говорил мне Лаврентий Павлович, - рассказывал мне позднее сам Туполев. - Откажитесь, сказал, от своего признания. Вас ведь заставили это подписать...

По его же словам, он просто не поверил новому наркому и расценил все это как очередную провокацию НКВД. Он уже отчаялся ждать, что кто-то когда-то попытается разобраться в его судьбе. Три месяца Туполев упорно настаивал на том, что он понес заслуженное наказание за свои преступления. Окончательно, рассказывал мне, поверил отцу лишь тогда, когда услышал:

- Ну, хорошо, ну, не признавайтесь, что вы честный человек... Назовите мне лишь тех людей, которые нужны вам для работы, и скажите, что вам еще нужно.

По приказу отца собрали всех его ведущих сотрудников, осужденных, как и сам Туполев, по таким же вздорным обвинениям, и создали более-менее приличные условия для работы. Жили эти люди в общежитии, хотя и под охраной, а работали с теми специалистами, которым удалось избежать репрессий».

Так появились «шарашки».

Как теперь модно говорить: почувствуйте себя наркомом!

Перед вами лежит явно дутое дело. Что делать? Писать на нем: «Освободить!», - показывая подчиненным пример беззакония обратного свойства? Но вы не имеете права самовольно взять и выпустить арестованного. Фактически, по каждому делу надо проводить повторное следствие - а половина следователей только вчера получили удостоверения и не умеют даже толком заполнить протокол, вторую же половину надо проверять и проверять на предмет запачканности кровью. Если речь идет об уже осужденном, надо еще и добиться отмены приговора, а у судейских собственная гордость. А время идет...

Не все так просто, правда?

Почувствуйте себя наркомом!

У вас есть шкаф, в котором шестьсот тысяч дел. Половина из них липовые - а может быть, четверть, а может быть, три четверти. Вы этого не знаете. С кого начать? С ученых? С военных? С собственного ведомства -работников НКВД? А время идет...

Время идет, ученые, элита, золотой фонд страны, сидят по камерам, дрессируя тараканов, или валят лес, немцы спешно разрабатывают новые танки, самолеты, война все ближе...

Так «шарашки» - это хорошо или плохо?

Надо сказать, сориентировался Берия быстро. Уже 10 января 1939 года он подписывает приказ об организации Особого технического бюро при

наркоме внутренних дел и под его руководством. Тематика - чисто военная. В состав бюро входят следующие группы:

а) группа самолетостроения и авиационных винтов;

б) группа авиационных моторов и дизелей;

в) группа военно-морского судостроения;

г) группа порохов;

д) группа артиллерии снарядов и взрывателей;

е) группа броневых сталей;

ж) группа боевых отравляющих веществ и противохимической защиты;

з) группа по внедрению в серию авиадизеля АН-1 (при заводе № 82). Как видим: авиация, военно-морской флот, боеприпасы, химзащита...

сколько народу из важнейших оборонных отраслей вместо того, чтобы работать, сидит. Не каждый враг сумеет нанести такое опустошение.

Но вернемся к Туполеву. Осенью 1938 года его перевели в бывшую трудовую колонию в поселке Болшево, и вскоре последовало задание от Берии: разработать четырехмоторный пикирующий бомбардировщик. Задача была технически невыполнимой, о чем Туполев и сообщил наркому. После он рассказывал своим товарищам:

«Мой доклад вызвал у Берии раздражение. Когда я закончил, он взглянул на меня откровенно злобно. Видимо, про ПБ-4 он наговорил Сталину достаточно много, а может быть, и убедил его. Меня это удивляло, из прошлых приемов у Сталина я вынес впечатление, что он в авиации если не разбирается, как конструктор, то все же имеет здравый смысл и точку зрения. Берия сказал, что они со Сталиным разберутся. Сутки я волновался в одиночке, затем был вызван вновь. "Так вот, мы с товарищем Сталиным еще раз ознакомились с материалами. Решение таково: сейчас и срочно делать двухмоторный. Как только кончите, приступайте к ПБ-4, он нам очень нужен". Затем между нами состоялся такой диалог:

Берия: Какая у вас скорость?

Я: Шестьсот.

Он: Мало, надо семьсот! Какая дальность?

Я: Две тысячи.

Он: Не годится, надо три тысячи. Какая нагрузка?

Я: Три тонны.

Он: Мало. Надо четыре. Все! (Обращаясь к Давыдову): Прикажите военным составить требования к двухмоторному пикировщику. Параметры, заявленные гражданином Туполевым, уточните в духе моих указаний».

Тут, конечно, много вопросов. У кого и при каких обстоятельствах родилась идея четырехмоторного пикировщика? Что это за материалы, с которыми знакомились Берия со Сталиным? Вероятнее всего, материалы разведки, иначе, если эту работу уже вел кто-то в Союзе, то какой смысл поручать ее другим?

Вскоре Туполева и его группу перевели из Болшева в Москву, в здание конструкторского отдела сектора опытного самолетостроения ЦАГИ. Кроме них, там работали группы Петлякова и Мясищева. В этой «шарашке» родились такие самолеты, как пикировщик Пе-2, дальний высотный бомбардировщик ДВБ-1, Ту-2. Работали над ними как заключенные, так и вольные специалисты. Отдельным пунктом в приказе об организации «шарашек» говорилось: «Особое техническое бюро привлекает для работы в группах вольнонаемных специалистов, в первую очередь, из числа молодых специалистов». Это особое попечение о молодых было всегда характерно для Берии.

...Между тем, дела арестованных конструкторов двигались своим загадочным путем. 28 мая 1940 года Туполеву объявили приговор - 15 лет лагерей. (Интересно, отказался ли он, в конце концов, от своего признания?) 2 июня 10 лет получил Петляков. Примерно в течение двух недель все их работники узнали свои приговоры - от 5 до 15 лет.

Через полтора месяца - 25 июля - Петляков был амнистирован по ходатайству НКВД, подписанному Берией, и в январе 1941 года уже удостоен Сталинской премии. Вместе с ним были освобождены еще 18 человек, в том числе и конструктор Мясищев.

Летом 1940 года вышел на свободу и Туполев, а с ним еще 32 человека. Из прочих большая часть была освобождена в 1943 году, остальные получали свободу с 1944 по 1948 годы. По-видимому, через амнистию провести все это было проще. Тем более, что, как показывает пример того же академика Сахарова, научная работа никоим образом не препятствует тому, чтобы лезть в политику. Скорее, наоборот...

«Туполев, Королев, Мясищев, Минц, многие другие люди, ставшие жертвами репрессий, рассказывали мне о роли моего отца в освобождении советских ученых... и до моего ареста, и позднее, когда отца уже не было в живых, - говорит Серго Берия. - Какая нужда была этим людям что-то приукрашивать? Они считали, что их спас мой отец. Двурушничать передо мной в той обстановке им не было никакого смысла. Напротив, их заставляли давать показания на отца...

Возьмите любое "дело" тех лет. В каждом непременно найдете визу наркома, другого ответственного работника. Скажем, если ученый был из наркомата авиационной промышленности, резолюцию накладывал нарком этой отрасли. Знаю, что единственным человеком, не завизировавшим своей подписью ни один подобный документ, был Серго Орджоникидзе...

Никто не может опровергнуть такой факт: во время войны в тех отраслях, которыми руководил Берия, не было ни одного ареста, ни одного снятия с должности... И совсем не потому, что не пытались это делать. Пытались. Но отец санкции не давал, требуя у органов реального обоснования обвинения. Другие поступали иначе. Когда с такими предложениями приходили к Ворошилову, тот подписывал тут же или сам садился писать... И не он, к сожалению, один.

- Дайте мне факты, что этот ученый действительно сотрудничает с разведкой, а не рассказывайте, что он английский шпион, - говорил отец...

Почитайте материалы Пленума ЦК, где его обвиняли в том, что он прикрывал политически не преданных людей. Такие обвинения звучали и раньше, но отец был последователен:

- То, что этот ученый считает, что мы сволочи, это его личное дело, но ведь работает он честно?

Эти принципы он исповедовал на протяжении всей жизни...»


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: