double arrow

Глава 46. В течение первой недели после рождения ребенка Бренна каждый раз просыпалась в страхе и никак не могла отрешиться от дурных предчувствий


В течение первой недели после рождения ребенка Бренна каждый раз просыпалась в страхе и никак не могла отрешиться от дурных предчувствий, пока наконец не убедилась, что малыш здоров. Тетка рассказала какую-то невероятную историю о том, как Гаррик спас жизнь ее сыну, но она не могла заставить себя поверить этому. Будь все правдой, испытывай Гаррик хоть какие-то чувства к сыну, уж наверное, пришел бы посмотреть на него. Но он ни разу не появился.

Бренна поправлялась очень медленно, зато Селиг быстро набирал вес. Для нее было огромным разочарованием сознавать, что не она вернула сыну цветущее здоровье. Бренна так хотела дать малышу все, что ему необходимо, но по какой-то причине: то ли из-за преждевременных родов, то ли потому, что в первые месяцы беременности ей пришлось перенести много бед, – через две недели молоко у нее пропало.

Девушка винила себя и не могла успокоиться, когда Элоиза настояла на том, чтобы привести кормилицу, женщину, потерявшую недавно ребенка, но вскоре поняла, что другого выхода нет. Кормилица только несколько раз в день брала ребенка, чтобы кормить его грудью, все же остальное время Бренна занималась им сама.




Она отдавала ему столько сил и энергии, что тетка даже ругала ее за это. Бренна очень боялась, что кто-то попытается отнять у нее малыша. Но, к счастью, это состояние длилось недолго, и Бренна поняла, что следует прислушиваться к советам старших. Она стала спокойнее чувствовать себя в присутствии сына и осознала, что не стоит мучить его слишком требовательной любовью. Бренна радовалась тому, что сама может заботиться о своем малыше: купать его, пеленать и одевать. И когда Селиг впервые улыбнулся ей, она почувствовала, он знает, что она его любит.

Наконец Бренна решила, что настало время вернуться домой, она и так пробыла у Гаррика слишком долго, почти три месяца. Может, потому, что за все это время ни разу не видела его. Бренна не знала, где он спит и обедает, но не могла заставить себя спросить о нем, даже Джейни и Модью.

Ее старые подруги ворковали над Селигом каждый раз, когда приносили Бренне обед, и много раз говорили ей о том, как улучшилась их жизнь, с тех пор как родился малыш. Бренна не спрашивала их, с чем это связано, решив лишь, что с Гарриком. Очевидно, он ушел жить куда-то, скорее всего к Морне, поскольку Бренна пребывает в его доме и он не хотел ее видеть.

Когда она сказала тете, что настало время вернуться домой, та не возразила.

– Ты ведь будешь жить со мной? – с надеждой спросила Бренна.

– Пока, да. Но потом снова уйду к Ансельму.

– Ты ведь теперь свободная женщина, – запротестовала Бренна. – Зачем тебе жить с чужими?

– У меня там много друзей.

– И ты скучаешь по Элоизе? – вздохнула Бренна.



– Да.

– И отцу Гаррика?

– Мне не стыдно делить с ним постель, пусть и нечасто! – вскинулась Линнет.

– Я не судья тебе, тетя. Если ты этого хочешь, как я могу запрещать?

– Конечно, Ансельм по-настоящему любит лишь Элоизу, но и ко мне неравнодушен. Кроме того, я тоже хорошо отношусь к Элоизе. Она истинный и верный друг. Странные у нас отношения. – Линнет засмеялась. – Однако я счастлива и довольна.

– Ты могла бы жить и лучше.

– Нет, Бренна, мне хорошо. Я знаю, что ты ненавидишь Ансельма, но…

– Нет, во мне не осталось ненависти, – перебила Бренна. – Когда Ансельм впервые взял на руки моего сына, я вспомнила, как он напал на наше поместье и какая ярость горела в его глазах. Однако стоило ему прижать к груди внука, лицо его озарилось такой любовью и нежностью. Он многое сделал для меня, и я благодарна ему за это. Правда, не знаю, смогу ли до конца простить его за содеянное зло, но ненависть никогда больше не встанет между нами.

– Я рада, – улыбнулась Линнет. – Думаю, ты наконец стала взрослой, Бренна.

Бренна вернулась к себе за день до первого зимнего бурана. Пробираясь через сугробы в поисках дичи, она чувствовала, что в самом деле привыкла к этой стране и ее суровому климату.

Шло время, однако Гаррик так и не приходил повидать сына. После празднования зимнего солнцестояния Линнет вернулась в дом Ансельма. Бренна скучала по тетке, но на этот раз не оставалась в одиночестве. Лила, кормилица Селига заменила Илейн и теперь жила вместе с Бренной. Корделла часто приезжала навестить сестру и привозила маленького Этола.



Бренна возвратилась с охоты раньше обычного, поскольку израсходовала все стрелы: долго не могла попасть в какого-то жалкого кролика. Увидев во дворе лошадь Гаррика, она застыла. Смешанные чувства боролись в душе, однако победил гнев. Как посмел он явиться сюда через семь месяцев после рождения сына?!

Бренна быстро вошла в дом и остановилась как вкопанная при виде открывшегося глазам зрелища:

Селиг сидел на коленях у отца, возле очага, и, громко смеясь, играл с застежками на плаще Гаррика. Гаррик удивился ее появлению, но Бренна ничего не замечала – она видела лишь счастливого, радостного сына и не смогла больше сдержать ярость, зная, что Селиг был лишен отцовской любви из-за ненависти к ней Гаррика.

– Тебе нравится имя, которое я дал ему? – неловко пробормотал Гаррик.

– Я приняла его, поскольку это единственное, что Селиг получил и получит от отца.

Гаррик осторожно опустил малыша на пол, и родители молча наблюдали, как он медленно ползет по соломенным подстилкам к игрушке, валявшейся под столом. Наконец малыш ухватил ее крошечными пальчиками, не сознавая, какое напряжение воцарилось в комнате.

Глаза молодых людей встретились, впервые за долгое время.

– Жаль, что ты застала меня здесь, Бренна. Больше этого не случится.

– Почему ты приехал?

– Посмотреть на сына.

– После стольких месяцев?

– Неужели ты действительно считаешь, что до этого дня я не видел его? Я бывал здесь не меньше раза в неделю, с тех пор как ты вернулась, стоило тебе отправиться на охоту. А пока ты жила в моем доме, я приходил к нему каждый день.

– Что?!

– Как только Селига накормят, я брал его на руки, прежде чем вновь отдать Лиле.

В глазах Бренны сверкнуло бешенство.

– И все скрывали это от меня?!

– Ты считала, что я могу причинить зло малышу, поэтому я старался видеться с ним втайне. Не хотел тебя расстраивать.

– Почему ты не сказала, что отец Селига приходит сюда?! – Бренна повернулась к кормилице, скорчившейся в углу и явно напуганной непонятными криками.

– Но у него есть на это право, госпожа. Хозяин не должен был скрывать любовь к мальчику.

Не успев задать вопрос, Бренна смертельно побледнела. Ответа она уже не слышала. Тщательно скрываемый секрет, что Бренна знает норвежский, был известен только Лиле, поскольку им приходилось как-то объясняться. Теперь же, из-за ее неразумного гнева, Гаррик все узнал.

– Я пойду, Бренна.

Она испуганно взглянула на него. Гаррик собирается оставить без внимания роковой промах, но ей необходимо все выяснить!

– Ты слышал, как я говорила на твоем языке! Почему не обвинишь меня в том, что я скрыла это от тебя?!

Гаррик пожал плечами:

– Ты достаточно долго пробыла в этой стране, чтобы понимать наш язык, Бренна.

Сегодня его почему-то никак нельзя было вывести из себя, и Бренна не могла больше выдержать этого:

– Меня обучили вашему языку еще до того, как привезли сюда. Знание оказалось моим тайным оружием против тебя, Гаррик, единственным, которого ты не смог отнять, хотя я им так и не воспользовалась.

– Знаю.

– Знаешь?! – От неожиданности Бренна широко раскрыла глаза.

– Твоя тетя рассказала мне давным-давно. Я хотел получше понять тебя, и она поведала многое из того, что пригодилось потом. Кроме того, когда ты болела, то в бреду говорила на обоих языках.

– Но почему никак и никогда не показал, что тебе все известно?

– Хотел, чтобы ты сама призналась, – не повышая голоса, ответил Гаррик. – И, как видишь, так и случилось.

– Только теперь это не имеет значения.

– Имеет.

Бренна была потрясена неожиданной нежностью этого всегда резковатого голоса. Гаррик шагнул вперед и оказался прямо перед ней. Взгляды их снова встретились, и в его глазах не было ни гнева, ни ненависти… Его руки обвились вокруг нее, притягивая все ближе… и сердце Бренны на мгновение замерло, словно перестало биться. Горячие губы прижались к ее губам, и обоих охватило жгучее желание. Все эти бесконечные месяцы разлуки Бренна старалась не думать о Гаррике, хотя вот уже почти год, как между ними выросла стена обид, непонимания и недоверия. Однако, Бренна так сильно хотела его, хоть и притворялась перед собой и другими, что совершенно равнодушна.?.

Гаррик продолжал прижимать ее к себе, не осмеливаясь пойти дальше из-за того, что Лила с нескрываемым любопытством глазела на них. Бренна хотела, чтобы это мгновение продолжалось вечно, но какой-то неотвязный дьявол я мозгу не давал забыть прошлое. Происходящее казалось сном, коротким сном…

Бренна уставилась на Гаррика затуманенными серыми глазами, пытаясь понять, откуда такая перемена.

– Что все это значит?

– Весна не за горами, Бренна. Отец дал слово, что отвезет тебя домой. – Он поколебался, пытаясь подавить свою неуместную в этот момент гордость. – Но я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Тогда чего же ты хочешь? – Слабый огонек надежды загорелся в душе Бренны.

– Будь моей женой. Давай забудем прошлое и начнем все сначала.

Слова Гаррика звучали сладкой музыкой. Стать его женой… разве не этого она так страстно добивалась раньше… и даже уже готова была отказаться от своей мечты, так как Гаррик и слышать не желал об этом. Что произошло? Почему он так изменился?!

– Я нужна тебе, Гаррик, или ты предлагаешь мне это, зная, что я увезу с собой Селига?

– Я люблю сына и не стану этого отрицать.

– А меня?

– Я не стал бы просить тебя стать моей женой только из-за того, чтобы быть рядом с сыном. И хочу тебя, как никакую другую женщину на земле. – Он чуть крепче сжал ее руки. – Тысячу раз я пожалел о поспешном решении расстаться с тобой. Без тебя жизнь моя превратилась в кошмар.

– Ты любишь меня?

– Как ты можешь сомневаться… после того, что я сказал?

Радость и счастье Бренны не знали границ. Он любит ее и верит!

– Значит, ты наконец понял, что я говорю правду и что не пыталась убежать от тебя второй раз?

– Я готов забыть прошлое.

– Готов забыть?! Значит, все еще не веришь мне? – возмутилась Бренна.

– Ты клялась, что убила Седрика Боргсена, однако он жив, Бренна.

– Не может быть!

– Я сам его видел.

– Но… но он упал на мой кинжал, тот самый, что ты подарил мне. И не шевелился! Как он мог выжить после такого?

– Брось притворяться, Бренна! – резко оборвал Гаррик. – Я уже сказал, что согласен похоронить прошлое!

– Но ты не веришь мне! – вскричала она.

– Я знаю, почему ты ушла, Бренна, почему нарушила клятву. Тогда, в последний раз, я принудил тебя, взял силой, и такого простить нельзя. Я сорвал свой гнев на тебе и кругом виноват. Поэтому ты и скрылась, а потом вернулась, но не пожелала рассказать правду. Однако все это больше не имеет значения. Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы простить.

– Но недостаточно, чтобы доверять? Гаррик отвернулся, одним лишь этим красноречивым жестом давая ответ. Селиг неожиданно заплакал, и Лила поспешила к нему. Бренна мрачно взглянула на сына, вновь с острой тоской сознавая, что тот никогда не будет знать отца. Надежда, только что так ярко загоревшаяся, теперь безжалостно потушена.

Но ничего не могло сравниться с тем чувством горькой утраты, когда она подняла голову и встретилась с горящим, исполненным желания взглядом Гаррика. Несмотря на жестокие слова, он готов был на все, чтобы вернуть ее. Но как он мог? Неужели считал, что эта пропасть между ними ничего не значит?

– Уходи, Гаррик, – устало, без всякого выражения выдохнула Бренна, не пряча боли. – Я не могу стать твоей женой, зная, что ты никогда не удостоишь меня своим доверием.

– Может, со временем…

– Нет, это всегда будет стоять между нами. Как бы я хотела, чтобы все было иначе, потому что вечно буду любить тебя.

– Но, Бренна, прошу, хотя бы останься здесь. Не увози Селига так далеко от меня.

Бренна задохнулась, не в силах вымолвить ни слова. Господи, как тяжело и страшно видеть его страдания!

– Ты считаешь меня бессердечной, но я просто не выдержу от сознания, что ты близко, Гаррик. Быть рядом, любить тебя и знать, что нет никакой надежды соединиться… это слишком мучительно.

– У тебя еще есть время передумать, Бренна, и прийти ко мне.

Гаррик почти выбежал из комнаты, оставив Бренну рыдать на груди Лилы. Но слезы не помогли. Только время и огромное расстояние между ними когда-нибудь, может быть, приглушат боль потери.







Сейчас читают про: