Мушкетер Сен-Мар

Именно ему, бывшему мушкетеру Сен-Мару, был поручен загадочный узник. В течение трех де­сятков лет Сен-Мар неотлучно находился при нем, перевозя таинственного узника в новые и новые тюрьмы и неизменно становясь начальником тюрьмы, куда он доставлял несчастного. Именно Сен-Мар, стороживший узника днем и ночью, по каким-то причинам придумал надеть на него зло­счастную маску. Как я уже говорил, маска никогда не была железной. Она была из нежнейшего тон­кого черного бархата и крепилась на лице осо­быми застежками, открывавшимися перед едой. Вскоре после смерти таинственного узника отпра­вился к Господу и Сен-Мар.

Итак, граф встретился с внуком Сен-Мара. Но оказалось, он не знает ничего, хотя много раз пы­тался выведать тайну. Отец никогда не разрешал ни ему, ни его сестре посещать камеру, где сидел таинственный узник.

Самого узника он увидел лишь однажды, в Ба­стилии, когда по просьбе матери должен был что-то передать отцу. Он ждал отца за дверью камеры, где сидел узник. Отец вышел, и на мгновенье через открытую дверь он увидел сидевшего за столом че­ловека. Человек был в черной маске, закрывавшей все лицо... Отец сурово прерывал всякие рас­спросы об узнике. Даже будучи на смертном одре, Сен-Мар остался неумолим. Несмотря на мольбы сына, он не открыл тайну. Он лишь сказал: «Клятва на Библии, которую я дал своему королю, свя­щенна».

Единственное, что узнал граф Сен-Жермен после разговора с сыном Сен-Мара, – место, где по­хоронили узника. Это была церковь Сен-Пол.

Граф отправился к церкви. Он провел у могилы целый день.

В его «Записках» об этом сказано очень кратко. Однако много позже граф сделал интересную за­пись. Он пишет, что «покойники долгое время про­должают «жить», точнее, живет их сознание (если употреблять наши примитивные земные понятия), несмотря на непрекращающийся процесс разло­жения тела». Причем у тех людей, которые не при­готовились к смерти, чья жизнь была прервана на­сильственно и внезапно, эта «жизнь во гробе» протекает достаточно долгое время... В своем со­знании они продолжают жить и даже исполнять то, что прервало убийство». Какое отношение имеет эта запись графа к его посещению могилы, мы можем только догадываться. Но достоверно известно лишь одно: вернувшись с кладбища, граф затворился в своем доме у Люксембургского двор­ца. – Здесь месье Антуан понизил голос. – Он расставил масонские символы на столе и двое суток просидел в кабинете.

На третий день он отправился к Марии-Антуа­нетте. Он был очень печален. Он сообщил ей, что по-прежнему не может сказать, кто скрывался под бархатной маской.

– Не можете... или не хотите? – спросила Ан­туанетта.

В ответ граф только молча поклонился. Но по­том продолжил:

– Но я точно знаю, Ваше королевское Высо­чество: умирая, этот узник проклял род Бурбонов. К сожалению, проклятые дни наступают, и Господь сподобил вас жить в эти дни. Будьте осторожны... очень осторожны.

Здесь месье Антуан усмехнулся и добавил:

– Граф Сен-Жермен видел будущее так же яс­но... как прошлое.

За окном стемнело. Зажглись фонари на пло­щади. Все тот же слуга принес бронзовый канде­лябр, поставил на клавесин и зажег свечи. В их ко­леблющемся свете лицо месье Антуана стало зыбким. Я все больше испытывал ощущение, что мне все это снится! Но он продолжал рассказывать глуховатым голосом:

– Перепуганная Антуанетта рассказала мужу о проклятии. Дофин, этакий милый, аморфный теленок, успокоил ее. Но она потребовала, чтобы он еще раз поговорил с королем и узнал наконец правду, кто был этим грозным узником. Но глав­ное – почему он проклял Бурбонов. Дофин опять заговорил с королем. Простодушно рассказал о визите Сен-Жермена и о проклятии. Но вновь спросить деда о том, кто был этой Железной Мас­кой, дофин не смог. Король неожиданно пришел в бешенство. Он прервал его и повелел дофину «впредь никогда не затевать разговор об узнике... и немедля перестать принимать мерзавца графа Сен-Жермена».

То, чего не сумел сделать своими доносами ми­нистр Шуазель, случилось в одно мгновение.

После ухода дофина король немедленно вызвал герцога Шуазеля. Он попросил его вновь повторить доказательства, что граф Сен-Жермен – шпион и еретик. Когда Шуазель только начал говорить, ко­роль нетерпеливо прервал его:

– Я всецело согласен с вами, – сказал Людовик. И повелел немедленно арестовать графа Сен-Жер­мена. Было приказано утром без суда и следствия отправить графа в Бастилию.

Но уже на рассвете карета Сен-Жермена вы­ехала из роскошного особняка у Люксембурского дворца, который арендовал граф. Карета в сумер­ках наступавшего осеннего дня миновала заставу Сен-Дени.

В полдень, когда к дому графа подъехали дра­гуны с арестантской каретой, граф Сен-Жермен был далеко от Парижа.

Сен-Жермен, как я уже много раз вам говорил, знал будущее.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: