double arrow

Значение физиологических показателей


В настоящее время во многих психологических исследованиях, часто в неявной форме, продолжает существовать исследовательская парадигма придания физиологическим данным статуса "объективных". Понятие “объективные” имеет множество значений. В данном контексте такие данные воспринимаются как более надежные и достоверные в сравнении с психологическими, как имеющие большую значимость, подтвержденную практикой. Допускается, что на них можно опираться, проверяя правильность психологических интерпретаций и выводов, используя их как основу доказательств. При этом упускается из вида, что такая парадигма полностью противоречит многим проверенным принципам и теориям: теории управления, теории систем, кибернетическим принципам, основным принципам биологии.

В целостной психофизиологической организации человека психика занимает верхние уровни регуляции. Иначе природа человека, как существа социального, и не может быть устроена. Эта позиция в основе тех подходов, которые разрабатывал Б.Г.Ананьев и другие выдающиеся ученые-психологи.

Субъективный характер психической реальности не превращает ее в реальность "второго сорта". Изучение этой реальности в психологических исследованиях может и должно быть, при возможности, сопоставлено с данными биохимических, физиологических, медицинских, социологических, педагогических и др. исследований. Парадигма междисциплинарного подхода достаточно утвердилась в современной науке. Однако эта парадигма не содержит оснований принимать данные какой-либо из перечисленных дисциплин как критерий объективности по отношению к другой дисциплине.

T.Cox (1985), рассматривая современные теории стресса пришел к выводу, что прямая физиологическая оценка стресса невозможна; возможно лишь выявление его физиологических коррелятов. В центре определения понятия стресс должно находиться психологическое состояние индивида с учетом восприятия им своего окружения и эмоциональных реакций по отношению к этому окружению.

Обсуждаемый взгляд на психофизиологические показатели вполне характерен для ряда исследований психических состояний. Подходы, в которых используются один или несколько физиологических индикаторов состояния и устанавливаются психофизиологические корреляты поведения и состояния, нередко страдают недооценкой зависимости состояний от особенностей личности, сознательного характера процессов саморегуляции (Наенко, 1973). С другой стороны, влияние парадигмы "объективности" физиологических показателей сказывается в том, что считается недопустимым изучать психологические регуляторы состояния без привлечения психофизиологических параметров. Вероятно, данная асимметрия в методологическом взгляде является следствием длительное время существующего рассмотрения психологии как ветви философии, как науки, которой не нужны (или даже чужды) методы, процедуры и критерии естественных наук.

Экспериментально установлено, что в некоторых пределах существует обратное отношение между вегетативным возбуждением (измеряемым при помощи КГР) и возбуждением, выражающимся в поведении: более сильным проявлениям возбуждения в поведении у многих лиц соответствует более слабая вегетативная реактивность, и наоборот. Замечено, что изменения в деятельности различных внутренних органов и систем (кровообращения, дыхания, пищеварения) при эмоциональном возбуждении не одинаковы по величине; в определенных условиях изменения в одних органах бывают более значительными, чем в других (Рейковский, 1979).

В эксперименте Randall T., Crabtree D., Antrim L. (1989) изучалась связь между личностными и физиологическими изменениями при стрессе. Личностные характеристики оценивались с помощью опросника, физиологические — при помощи заданий на слежение. Выявлено, что эти два вида данных несут противоречивую информацию. Благополучные физиологические показатели могут маскировать снижение эффективности в достижении конечного результата (Завалова, Пономаренко, 1983). Сложны и неоднозначны отношения между успешностью выполнения деятельности и мобилизованностью, оцениваемой по различным физиологическим и психологическим параметрам (Марищук, 1974; Одерышев, 1981; Рапохин, 1981; Хилова, 1974).

Изучая взаимосвязи физиологических и психологических показателей в стрессовых состояниях Л.Леви (1970) пришел к выводу, что физические характеристики стрессовой ситуации (шум, свет, задача, которую необходимо решить) меньше влияют на уровни выделения катехоламинов (широко используемый физиологических индикатор степени эмоционального возбуждения), чем отношение испытуемого к экспериментальной или жизненной ситуации во всей ее полноте.

Разнообразие и сложность психических явлений больше, чем физиологических. Психическая активность — более высокий (по сложности) уровень движения материи. В нем переплетаются экономические, политические, этические, эстетические... и, наконец, собственно социальные факторы в их более узком значении как влияние общества, различных групп, отдельных личностей и отношений между ними.

Г.Н.Хилова (1974) приводит данные, доказывающие значительно большую диагностическую ценность психологических методов в экстремальных условиях по сравнению с физиологическими. В ряде исследований такими тонкими индикаторами переносимости экстремальных воздействий оказались показатели эмоциональной сферы, самооценка, показатели памяти.

Для того чтобы физиологические показатели можно было взять как критерий для различения вариаций психологических параметров, должны быть изучены более основательно проявления индивидуальности в физиологических реакциях. Например, стресс, вызванный психологическими причинами, в отличие от физиологических, не всегда приводит к стереотипным, ожидаемым реакциям. В центре внимания физиологов довольно долгое время находятся низкие корреляции различных индикаторов стрессовых реакций, например, таких, как частота пульса и электропроводимость кожи. Учитывая низкие корреляции между показателями реакций автономной нервной системы, были предложены на обсуждение понятия специфичности стимула и реакции. Термин "специфический стимул" выражает идею, возникшую в психосоматической медицине — идею, по которой каждый тип угрозы порождает свою собственную характерную совокупность симптомов (Лазарус, 1970). Специфичность реакции имеет место тогда, например, когда при наличии угрожающей ситуации у одного индивидуума постоянно повышается кровяное давление и не учащается пульс, у другого учащается пульс и падает кровяное давление. "Эту специфичность реакции, может быть, более целесообразно назвать индивидуальным реактивным стереотипом, особенно в том случае, если мы предположим, что в основе этого стереотипа лежат не только конституционные физиологически, но и психологически факторы" (Лазарус, 1970, С.202). Значение понятия реактивного стереотипа в том, что у любого индивидуума важно знать его наиболее чувствительный или реактивный физиологический индикатор для того, чтобы сравнивать интенсивность его стрессовой реакции с реакцией другого индивидуума.

Стоит прислушаться к словам одного из наиболее авторитетных современных исследователей эмоций и стресса Р.Лазаруса: "анализ физиологического стресса не ведет к пониманию психологического" (Лазарус, 1970, С.206).

Эти выводы вполне созвучны оценкам сложной и противоречивой природы эмоций, без участия которых невозможно представить ни одно психическое состояние. Schwartz G.E. (1982), обобщая проведенные им и его сотрудниками многие эксперименты, утверждает, что нельзя назвать отдельный субъективный, физиологический или поведенческий показатель, который можно было бы рассматривать как "чистую" меру определенной эмоции. Любая эмоция представляет собой сложную интегрированную психобиологическую систему, включающую специфические проявления подсистем. Как правило, эмоции проявляются в различных комбинациях и у разных индивидов степень проявления этих подсистем значительно варьирует.

Итак, нет оснований рассматривать физиологические индикаторы как достаточно простые и объективные, поскольку их внутренняя картина не менее сложна, чем у психологических показателей. Важно подчеркнуть, что сами они в свою очередь зависимы от психологических факторов. Это не опровергается ни психологами, ни физиологами, но, тем не менее, без развернутых обсуждений и явно выраженных оценок, молчаливо принимается, что физиологические индикаторы более надежны при исследовании многих сторон человеческого поведения, деятельности, состояния, резервов человека и т.д. Данная ситуация интересна и многозначна, вероятно, она станет в будущем предметом обстоятельного методологического и историко-психологического анализа для многих ученых.

Сказанное в этом разделе не ставит под сомнение необходимость и значение психофизиологических исследований. Разумеется, функционирование нейрофизиологического субстрата не может не обусловливать всю психическую активность. Моим намерением было лишь привлечь внимание к необходимости постоянного учета взаимовлиянияпроцессов, протекающих на разных уровнях, в разных плоскостях жизни человека.

Духовное, душевное (психическое, ментальное) и телесное бытие человека неразрывно. Слияние этих трех миров в человеческом существе создает его уникальность как космического явления. Любой значимый процесс индивидуального бытия имеет свои проявления в каждой из трех сфер. Например, экзистенциальный вакуум (термин Виктора Франкла), душевная (психическая) опустошенность и тягостные телесные ощущения (витальная тоска) — могут быть одним и тем же явлением, но раскрытым с разных сторон и по-разному описанным. Какое проявление поставить в центр внимания, а какое рассматривать как связанное с ним (как “коррелят”) — зависит от выбора предмета и целей исследования. Ошибочно оценивать какое-то из них как более значимое или более достоверное, чем другие.



Сейчас читают про: