double arrow

ОПЕРАЦИЯ «МОСТ»


– Товарищи, – начал министр обороны, – в новом, 1967 году Советской Армии предстоит решить ряд чрезвычайно сложных и ответственных задач и их выполнением ознаменовать пятидесятую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции.

Первой и наиболее сложной задачей является окончательное решение ближневосточной проблемы. Эта задача целиком и полностью ложится на Советскую Армию. Пятидесятый год существования Советского государства станет последним годом существования Израиля. Мы готовы выполнить эту почетную задачу, нас сдерживает только присутствие войск ООН между арабскими и израильскими войсками.

После урегулирования ближневосточной проблемы все силы будут брошены для урегулирования европейских проблем. Это задача не только дипломатов. Советской Армии предстоит и тут решить немало проблем. Советская Армия в соответствии с решением Политбюро «продемонстрирует оскал». Под этим мы понимаем ряд мероприятий. Проведение небывалого в истории воздушного парада в Домодедово. Сразу после победы на Ближнем Востоке будут проведены грандиозные маневры флота в Черном, Средиземном, Баренцевом, Северном, Норвежском и Балтийском морях. После этого мы проведем колоссальные по размаху учения «Днепр» и завершим наши демонстрации 7 ноября на грандиозном параде на Красной площади. На фоне этих демонстраций и побед на Ближнем Востоке мы под любым предлогом потребуем от арабских стран прекращения на недельку-другую всех поставок нефти в Европу и в Америку. Я думаю, – улыбнулся министр, – Европа после всего этого будет более сговорчива в подписании тех документов, которые мы предложим.

– Будут ли проведены демонстрации в космосе? – задал вопрос первый заместитель Главнокомандующего Сухопутными войсками.

Министр обороны нахмурился:

– К сожалению, нет. В период волюнтаризма были допущены грубейшие просчеты в этой области. Сейчас мы должны расплачиваться за них. В ближайшие 10, а может быть, и 15 лет мы не сможем сделать чего-либо принципиально нового в космосе, будет только повторение старого с небольшими улучшениями.

– Что будет предпринято в отношении Вьетнама? – задал вопрос командующий войсками Дальневосточного военного округа.

– Мы сможем успешно решать европейские проблемы только в тот период, когда американцы по уши увязнут во Вьетнаме. Я думаю, нам не следует очень спешить с победой во Вьетнаме.

Зал оживился, демонстрируя явное одобрение.

– И, заканчивая с общими вопросами, – продолжал маршал Гречко, – я просил бы всех вас подумать вот над чем. Во время всех наших демонстраций мощи, помимо количества войск и их выучки, было бы неплохо продемонстрировать нечто такое, ранее невиданное, ошеломляющее и потрясающее. Если у кого из вас, товарищи генералы, возникнет какая-либо оригинальная мысль, прошу немедленно обратиться ко мне или к начальнику Генерального штаба. Заранее прошу не предлагать увеличить количество танков, орудий и самолетов, их будет столько, что вы даже не можете себе представить, – все соберем, что есть, и покажем. Не следует, конечно, предлагать показывать новинки техники; все, что можно, – все покажем: и БМП, и Т-64, и МиГ-23, и МиГ-25, а возможно, и все экспериментальные машины; это, конечно, опасно, но показывать надо. Повторяю, что нам нужна оригинальная идея чего-то необычного.

Все присутствующие истолковали последние слова министра обороны как обещание высокой награды за оригинальную идею. Так оно и было. И военная мысль заработала. Только что ведь придумаешь, кроме количества и качества?

* * *

И все же оригинальная идея была найдена. Принадлежала она генерал-полковнику Огаркову, бывшему офицеру саперных войск.

Огарков предлагал не только демонстрировать мощь армии, но и показать, что вся эта мощь твердо стоит на гранитной основе столь же мощного тыла и военной промышленности. Он, конечно, не собирался раскрывать всю систему снабжения, это и не было нужно. Чтобы убедить гостей в своем богатстве, хозяину дома совсем необязательно демонстрировать все свои сокровища, достаточно показать одну подлинную картину Рембрандта.

Огарков тоже хотел показать лишь один элемент, но достаточно убедительный. По его замыслу необходимо было в рекордный срок, за один час например, построить железнодорожный мост через Днепр и пустить по нему железнодорожные эшелоны, груженные боевой техникой, и колонны танков. Такой мост не только символизировал бы мощь тыла, но и наглядно демонстрировал Европе, что никакой Рейн ее не спасет.

Идея Огаркова была встречена с восторгом в Министерстве обороны и в Генеральном штабе. Это было именно то, что требовалось. Конечно, у Советской Армии не было такого моста, и времени до начала учений оставалось совсем мало. Это, однако, никого не смущало – главное, желанная идея была найдена.

Генерал-полковник Огарков был наделен абсолютными полномочиями, не меньшими, чем Генеральный конструктор перед запуском первого космонавта. Сам Огарков не только блестящий эрудит и опытный инженер-мостовик, он еще и небывало требовательный и волевой командир, каким до него был только Жуков. Это, конечно, облегчало выполнение задачи. Под его непосредственное руководство были переведены все научно-исследовательские учреждения инженерных и железнодорожных войск, а также все промышленные предприятия, производящие армейскую инженерную технику. На этих заводах было остановлено все производство в ожидании того момента, когда поступит приказ производить что-то небывалое.

Тем временем, пока конструкторы делали первые наброски и эскизы будущего моста, который предстояло использовать всего лишь один раз, в железнодорожных и инженерных войсках начался отбор самых молодых, здоровых и крепких офицеров, а также наиболее грамотных и опытных инженеров. Кроме того, прошли конкурсы среди курсантов-выпускников, практически уже офицеров, железнодорожного и инженерных училищ Советской Армии. Тысячи лучших офицеров и курсантов-выпускников переодели в солдатскую форму и со всех концов Союза собрали в Киев. Тут была сформирована 1-я гвардейская железнодорожная мостостроительная дивизия.

* * *

Пока не было ясно, каким будет мост, дивизия приступила к небывало тяжелым тренировкам – каким бы мост ни был, а все, кто будет его собирать, должны работать, как акробаты под куполом цирка.

Тем временем идея сверхскоростной сборки железнодорожного моста продолжала развиваться и углубляться. Было предложено сразу после завершения сборки пропустить через него путеукладчик и несколько эшелонов с рельсами и столь же скоростными темпами проложить отрезок железнодорожной магистрали на правом берегу, а уж после этого пустить через мост эшелоны с войсками и боевой техникой. Эта идея тоже была принята и одобрена.

Между тем все КБ, которые независимо друг от друга вели разработку моста, заявили, что построить наплавной мост, даже грузоподъемностью 1500 тонн, за такой короткий срок невозможно.

Огарков вскипел. Его репутация и будущее были поставлены на карту. Он реагировал быстро и точно. Во-первых, он обратился в ЦК и добился заверения, что конструктору, которому все же удастся создать такой мост, будет присуждена Ленинская премия. Во-вторых, он собрал всех конструкторов на совещание и, сообщив им о решении ЦК, предложил обсудить все детали еще раз. На этом совещании была отвергнута возможность переправить путеукладчик и эшелоны с рельсами. Было решено также не переправлять колонны танков одновременно с железнодорожными эшелонами. Кроме того, все вагоны решили переправлять только пустыми, а рядом с поездом пустить не колонну танков, а колонну грузовых машин, тоже пустых. Оставалась лишь одна проблема: как переправить локомотив, весящий 300 тонн. Естественно, возникла идея снизить вес локомотива, насколько это возможно.

Два локомотива, основной и дублирующий, срочно переделали. Все, какие только можно, стальные детали были заменены алюминиевыми. Были сменены паровые котлы и топки. Тендеры паровозов были совершенно пустыми, ни угля, ни воды, только по очень маленькой бочке предельно калорийного топлива, возможно, авиационного бензина или керосина.

* * *

А время летело как никогда. Проект моста заканчивали уже прямо на заводе. Туда же, на заводы, прислали большую часть офицеров 1-й гвардейской железнодорожной знакомиться с его конструкцией прямо в ходе изготовления. Заводы, не работавшие до того несколько месяцев в ожидании проекта, были переведены на военный режим. 24 часа работы из 24. Все рабочие получали бешеные деньги, и всем пообещали, в случае если они успеют вовремя, небывалые премии лично от министра обороны.

Первые элементы моста поступили тем временем в дивизию, и начались тренировки. Каждую неделю прибывали все новые элементы моста, и в ходе каждой тренировочной сборки он становился все длиннее и длиннее. Теоретические расчеты показывали, что он должен выдержать пустой эшелон. Как это будет на практике, никто, конечно, не знал. Самое опасное было то, что при сильном прогибе моста под локомотивом состав может перевернуться в воду. Экипажи локомотивов и водителей машин, переодетые офицеры автомобильных войск, которым предстояло двигаться по мосту одновременно с эшелоном, начали спешно учиться пользоваться спасательными средствами, которые применяются танкистами при вождении под водой.

Дать же им практическую тренировку в переправе по мосту было невозможно: все еще не хватало нескольких элементов моста, чтобы соединить два берега.

В тот день, когда в дивизию пришли два последних понтона, начались самые мощные в истории человечества войсковые маневры под кодовым наименованием «Днепр».

* * *

Железнодорожный наплавной мост через Днепр был построен в рекордно короткий срок, и, когда на правом берегу вбивали последние сваи, с левого берега на мост плавно вошел локомотив и медленно потянул за собой длинный железнодорожный состав. Одновременно с эшелоном на мост вступила колонна военных машин.

Руководители партии и правительства и многочисленные иностранные гости, наблюдавшие за строительством гигантского моста, просто не ожидали, что он строится для железнодорожного сообщения, и, когда локомотив вступил на мост, на правительственной трибуне дружно зааплодировали.

Между тем, по мере того как паровоз все дальше и дальше удалялся от берега, прогиб моста под ним угрожающе увеличивался. От прогиба моста к двум берегам реки пошли тяжелые медленные волны и, отразившись от берегов, вернулись к мосту, плавно закачав его из стороны в сторону. На крыше паровоза мгновенно появились три фигуры испуганных машинистов.

Никто из иностранных гостей дотоле не обратил внимания на странный факт, что над паровозной трубой нет дыма, но появление машинистов на крыше было замечено сразу всеми и встречено снисходительными улыбками.

Впоследствии со всех фотографий и фильмов о знаменитой переправе эти перепуганные машинисты были мастерски убраны, но в тот момент надо было спасать авторитет. Самый рискованный трюк мог превратиться в комедию.

Паровоз тем временем, медленно раскачиваясь с машинистами на крыше, продолжал свой нелегкий путь.

– Что это там на крыше? – сквозь зубы процедил маршал Гречко.

Советские маршалы и генералы затихли.

Вперед выступил генерал-полковник Огарков и громко отчеканил:

– Товарищ Маршал Советского Союза! Нами всесторонне учтен опыт недавней арабо-израильской войны, где авиация играла решающую роль. Нами принимаются меры по защите тыловых коммуникаций от воздушных налетов противника. В случае войны на каждом локомотиве мы планируем иметь, кроме машинистов, дополнительно три человека с автоматическими зенитными гранатометами «Стрела-2». Гранатомет еще не поступил на вооружение войск, но мы уже приступили к тренировкам расчетов. Сейчас машинисты находятся внутри кабины паровоза, а зенитный расчет – сверху: наблюдает за воздухом.

Зарубежные гости были сражены такой оперативностью советского Генерального штаба и молниеносной реакцией на все изменения в практике ведения войны.

А министр обороны был сражен способностью Огаркова так быстро, убедительно, красиво и вовремя соврать не моргнув глазом.

Сразу после учений «Днепр» знаменитый мост был отправлен на переплавку, мостостроительная дивизия – расформирована за ненадобностью. Все участники создания и наведения моста были щедро вознаграждены. А генерал-полковнику Огаркову было поручено и впредь руководить подобного рода операциями. Так родилось Главное управление стратегической маскировки. Первый глава этой мощной организации генерал-полковник Огарков через несколько месяцев получил четвертую звезду и стал генералом армии.

ГУСМ подчинило себе сначала военную, а потом и государственную цензуру, а затем и большую часть организаций и учреждений, производящих ложную информацию. Далее щупальца ГУСМ протянулись ко всем органам армии: а как вы скрываете от противника действительное положение вещей? А потом и к военной промышленности лапа Огаркова протянулась. А промышленность у нас практически вся военная. Хочешь строить завод, сначала докажи, что ты сумел скрыть от супостата его настоящее назначение. Вот и потянулись министры к Николаю Васильевичу за подписью. А мощь ГУСМ все возрастала. Есть ли в нашей жизни что-нибудь, чего не надо скрывать? Есть ли в нашей жизни такая область, в которой противника дурачить не надо? Нет таких областей. Сколько водки выпустили, сколько самоубийств по стране, сколько народу по тюрьмам – все это государственные секреты, и в каждом вопросе нужно скрывать, ловчить, все шиворот-навыворот переставлять. А Николай Васильевич над этими проблемами главный контролер. Другим жизни не дает и сам в поте лица работает. Надо американцев на стратегических переговорах обмануть, Николай Васильевич своего первого заместителя шлет – генерал-полковника Трусова. А как до подписания дошло – он и сам в делегацию вошел. Хорошо работал, обманул американского доверчивого президента. Николаю Васильевичу – хвала и почет: звание маршальское и должность начальника Генерального штаба. Хитер Николай Васильевич. Далеко пойдет… если соперники не сожрут.


Сейчас читают про: