double arrow

Трудности становления


После становления ТВ в крупнейших странах остальному миру было достаточно воспользоваться накопленным опытом и начать передачи у себя по разработанным технологиям. Телевидение приходит в Европу, Латинскую Америку и Австралию в 50-е годы, в Азию и Африку – в 60-е. В 1950 году начинают телевещание Куба и Бразилия, в 1951 – Голландия и Аргентина, в 1963 – Филиппины и Таиланд, в 1954 – Дания, в 1955 –Люксембург, Финляндия и Австрия, в 1956 – Италия, Испания, Австралия, Алжир и Иран, в 1957 – Югославия и Португалия, в 1958 – Румыния, КНР, Кипр, в 1959 – Болгария, Индия и Ливан, в 1960 – Египет, Новая Зеландия... Если в конце 50-х годов по числу телевизоров США вдвое обгоняли весь остальной мир, то в конце 60-х соотношение стало прямо противоположным. Но выравнивание в одной сфере (насыщение телевизорами) сопровождается отставанием от лидеров в других областях (цветном вещании, а позднее – кабельном ТВ и видео).

Помимо экономических условий, на срок начала телевещания часто влияли политические и даже субъективные обстоятельства. Так, в Израиле против ТВ выступали наиболее ортодоксально настроенные религиозные деятели, и передачи здесь начались (1968) как чисто учебные. Открытие вещания в Непале (1985) было приурочено ко дню рождения короля. Как известно, ислам не допускает изображения человека. Этот щекотливый момент в странах мусульманского Востока был обойден ссылками на то, что, в отличие от живописи, телевидение репродуцирует реальность как она есть, не нарушая религиозных догматов. В Африке ТВ спешно открывали по престижным соображениям как символ обретенной Государственной независимости. В отдельных случаях (ЮАР, 1976) передачи сразу пошли в цвете, хотя еще в десятках стран «третьего мира» ТВ оставалось монохромным. Пионерами телевидения в Африке стали англоязычные страны, где раньше возникло движение за независимость, – Кения, Гана, Нигерия. Впрочем, телефикация Африки южнее Сахары началась открытием телецентра во франкоязычном Конго (Браззавиль) в 1962 году и закончилась в 1987-м, когда заработал телецентр в Чаде.




Период от начала вещания до превращения его в более или менее заметный фактор общественной жизни сокращался или затягивался в зависимости от конкретных особенностей той или иной страны. Ученые, исследующие «социологию развития», полагали, что темпы телефикации будут определяться прежде всего уровнем грамотности и удельным весом в обществе городского населения. Однако сегодня можно с уверенностью сказать, что главным фактором здесь является такой показатель, как доходы на душу населения. Исследования показывают, что о широком приобретении телевизоров можно говорить лишь тогда, когда ВНП на душу населения в стране превышает 200 долларов, причем ТВ развивается быстро, если эта цифра выше 1400 долларов в год. С уровнем доходов связано и распространение грамотности – в Африке, например, в конце 60-х годов насчитывалось 50 процентов неграмотных. Там, где экономические условия не позволяют широким слоям населения приобретать телевизоры, а передачи остаются лишь источником развлечений местной элиты, телевидение годами влачит полунищенское существование, его становление затягивается на десятилетия. Быстрее всего ТВ распространяется в городских зонах, где завершилась электрификация, где выше грамотность и материальный достаток.



С каждым десятилетием телевидение развивалось все более высокими темпами. Если в 1965 году во всем мире насчитывалось 186 млн. телевизоров, в 1985-м – 661 млн., то в 1990-м – 1,2 млрд. при населении 5,5 млрд. человек. Однако распределение телевизоров по странам очень неравномерно. В развитых государствах на тысячу жителей сегодня приходится свыше 500 приемников, в развивающихся – не более 50.

Еще в середине 60-х годов ЮНЕСКО определила минимум информационных средств, которыми следует располагать развивающимся странам: на каждую тысячу человек не менее 100 экземпляров газет, 50 радиоприемников и 20 телевизоров. Когда предлагался этот стандарт, почти сто стран Африки, Азии и Латинской Америки не дотягивали до него по всем трем показателям. За последовавшие затем годы наибольшего успеха добилось радио – главное средство массовой информации в «третьем мире». Сегодня лишь четыре африканские страны (Буркина-Фасо, Гвинея, Мозамбик и Танзания), а также Йемен имеют меньше 50 радиоприемников на тысячу жителей. До телевизионного минимума не дотягивают более двадцати стран. Если в конце прошлого десятилетия США имели на тысячу человек 812 телевизоров, Западная Германия – 759, Япония – 589, КНР – 175, то Заир, Танзания, Мозамбик, Лесото и Чад – один, а Сомали, Мали, Коморские острова, Бурунди – менее одного!



Положение меняется очень медленно. По данным ЮНЕСКО, за 80-е годы числотелевизоров в Африке, например, выросло на 48 процентов, но этот континент все равно имеет самые низкие показатели – в среднем 36,3 телевизора на тысячу человек, по сравнению со 140 в Латинской Америке и 150 в Азии. 90-е годы принесли телебум только одному континенту Азии. В то время как США и Европа уже вступили в эпоху кабельно-спутникового изобилия и узко специализированного вещания, в «третьем мире» еще не закончился период формирования массовой аудитории, т.е. он отстает от развитых стран на целую фазу.

Обретя политическую независимость, страны «третьего мира» взяли курс на использование ТВ и других средств массовой информации для распространения знаний, интеграции нации, социального и экономического развития. С учетом этих целей предпочтение отдается государственной системе вещания. К тому же исторически сложилось так, что в этих странах пресса находится в руках частных компаний и лиц. Правительства постарались поставить ТВ под свой контроль, мотивируя это тем, что государственная монополия будет способствовать повышению благосостояния нации, ликвидации неграмотности и решению других социальных проблем. Однако дальнейшее развитие событий показало, что, существуя на скромную абонентную плату и мизерные государственные дотации, ТВ развивается слишком медленно и не выполняет поставленные перед ним задачи хотя бы потому, что не охватывает широкие слои беднейшего населения.

Правительственная опека, казалось бы, призванная обеспечивать соответствие передач целям национального развития, на практике означает, что во главе телеслужб оказываются администраторы, заботящиеся не столько о творческой стороне дела, сколько о возможной реакции на передачи со стороны тех, кому они подчинены. В результате вещание ведется на удручающе низком профессиональном уровне, ТВ превращается в орудие пропаганды в руках правительств, а роль журналистов сводится к сопровождению министров и глав государств в их поездках и освещению высказанных ими идей. Ситуация улучшается в тех странах, где допускается многопартийность, где начинают понимать, что для создания солидной финансовой основы вещанию требуется коммерческая реклама и что необходимо в той или иной форме допустить в эфир частное ТВ, которое своими развлекательными передачами создает массовую аудиторию.

Преимущества, связанные с частным вещанием, перечеркиваются, когда предпринимательская мощь концентрируется в немногих руках. Как и государственное давление, это может привести к пагубному влиянию на политику вещательных станций. В Мексике, например, в эфире безраздельно господствовала одна компания – «Телевиса». Тесно связанная с Институциональной партией, десятилетиями удерживавшей власть, она поддерживала правительственную линию практически по всем вопросам. В Чили, напротив, телекомпании принадлежат разным владельцам (самый рейтинговый «Канал-13» – Католическому университету), поэтому их точки зрения нередко расходятся, что обеспечивает плюрализм в эфире и демократическое развитие страны. Образцом наиболее автократического регулирования вещания может служить Южная Корея. Здесь только две национальные программы и обе подконтрольны правительству. Они выходят исключительно по вечерам (предполагается, что днем все работают), импортные передачи квотируются и подвергаются цензуре, а японские вообще запрещены.







Сейчас читают про: