double arrow

Сентября, пятница. В два часа (сегодня две лекции – на первом курсе и на пятом) встречаемся с Романом под часами в университете


В два часа (сегодня две лекции – на первом курсе и на пятом) встречаемся с Романом под часами в университете! Идти нам некуда – утром у меня лекции, вечером дома Мура, а у него с утра до вечера – жена и теща. Ничего, погуляем в Летнем саду.

Гуляли с Романом в Летнем саду. Поцеловались под Нимфой, как два школьника, а когда я открыла глаза, то заметила двух моих студентов – очень внимательно меня рассматривали и смеялись, вышло неловко.

Быстренько посчитали с Романом – если я читаю на первом, втором и пятом курсах потокам по сто человек, плюс вечерники и заочники – получается, что меня всегда подстерегает опасность случайно встретить в городе пятьсот‑шестьсот человек, при которых я должна хорошо себя вести – не целоваться, не курить, не нарушать правил дорожного движения. Считаю, несправедливо. Что я, не человек, что ли?! Вообще уже жизни нет!

Уже собирались печально разойтись по машинам, но Роман вдруг предложил:

– Поедем гулять на залив.

С Романом всегда есть ощущение – что‑то может случиться, и он ужасно нравится мне своей неожиданностью!

Оставили мою машину у Летнего сада и поехали в Ольгино. Погода была совсем летняя, под ногами скрипел серый песок, хотелось присесть с совочком и формочками. С трудом нашли местечко и уселись среди фантиков, пакетов от чипсов и огрызков.




Роман рассказывал про работу. У него есть проект – пакет новых программ, которые он будет предлагать на разные каналы телевидения и на радио. Роман – продюсер, и на его визитке написано – «Продюсерский центр "Авангард". Генеральный директор».

Я раньше никогда не видела живого продюсера, только в титрах голливудских фильмов, и влюбилась в него потому, что он из совершенно другого мира. Невзирая на то, что внешне он совсем не тот тип, который мне обычно нравится.

Я сама бывшего стандартного роста метр шестьдесят пять (теперь по сравнению со своими студентками оказалась просто Дюймовочкой) и очень худенькая, то есть все время забываю – раньше была очень худенькая. У меня почему‑то особенно плохая память на мой вес, и в магазинах я сначала радостно кидаюсь к вешалке с 42‑м размером, потом озадаченно перехожу к 44‑му, и только потом к 46‑му, да еще производители одежды ужасно подло норовят меня обжулить и сшить 46‑й размер таким маленьким, что приходится обращаться в 48‑й, а это уже чревато психологической травмой.

Итак, поскольку я бывшая Дюймовочка, мне всегда нравились мужчины начиная с метра восьмидесяти пяти, в крайнем случае восьмидесяти трех, и такие… с мощным разворотом плеч, крупными руками и подчеркнуто мужественными лицами. А Роман невысокий, узкоплечий, с тонким интеллигентным лицом и даже в очках. Зато продюсер. И самое главное (не для него, для меня), что Роман каждую неделю появляется на голубом экране!



Сейчас, конечно, не 50‑е годы, и телевидение давно уже вошло в каждый дом, поэтому этот его телевизионный имидж подействовал на меня совсем не так, как на героиню фильма «Москва слезам не верит», когда она сразу же отдалась какому‑то проходимцу с телевидения. Но я тоже раньше никогда не видела живого телеведущего в режиме реального времени! Роман ведет передачу «Музыка и не только», про музыку и не только.

Роман сказал, что ему со мной очень хорошо, потому что мы не просто спим вместе, а я живо интересуюсь его проблемами, а вот его жена безразлична к его проектам. Я очень мечтаю работать на телевидении и встречаться со всеми этими интересными людьми (уверена, что у них там тоже есть псих, проблемы, и я бы им пригодилась), а жене Романа, наверное, неохота работать на телевидении, и в этом все дело.

– Давай снимем номер в мотеле! – говорит Роман.

О‑о! В мотеле!… Как в кино! Никогда еще не снимала номер на час в придорожном мотеле. Мне очень понравилось это предложение!

Когда мы подошли к мотелю, я вдруг вспомнила, что не собиралась сегодня ТАК встречаться с Романом, а думала, мы просто погуляем, и все… Что же делать? Неужели теперь, когда у меня появилась потрясающая возможность впервые почувствовать себя проституткой из американского фильма, все рухнет только из‑за того, что на мне белые хлопковые трусики?!



Трусики белые, лифчик не помню какой, может быть, черный, а может, и бежевый… А вот что касается моих ног, то эпиляцию я еще не сделала. И очень вероятно, что гольфы у меня чуть‑чуть разные – один черный, а другой прозрачный. Точно сказать не могла, потому что на мне были брюки и ботинки с носами.

– Как ты думаешь, хозяйка мотеля думает, что мы гонимые всем миром любовники? Или что ты снял меня на час? – спросила я.

Роман сказал, что я себе льщу и уже вышла из того возраста, когда снимают на час…

В номере в шутку немножко подрались и помирились…

Как раз вчера вечером Алена спросила меня: «Тебе с этим твоим Романом хорошо?» (Она в последнее время слишком волнуется насчет секса). Я сказала, хорошо. Но ведь все зависит от того, что такое хорошо и что такое плохо. Мне хорошо, когда меня любят и нежничают со мной.

И, между прочим, я знаю от клиенток, которые специально приходят ко мне обсудить свою интимную жизнь, что слухи о женском оргазме сильно преувеличены. Очень многие начали испытывать что‑то похожее на страсть только после тридцати, и далее тогда никто‑никто не может быть уверен до конца, что это он и есть – тот самый хваленый оргазм. А одна знаменитая художница призналась в своих мемуарах (мемуары были написаны по‑французски), что в ее в постели побывали чуть ли не все поэты Серебряного века, и что же?! Оказалось, что от поэтов не было никакого толку, и свой первый оргазм дама испытала в семьдесят шесть лет! Хорошо, что меня с детства учили иностранным языкам, а то бы мне никогда не пришло в голову читать по‑французски и я не узнала бы о таком интересном, вселяющем надежду факте.

Роман и не заметил, что трусики белые, а лифчик черный, только потом сказал, что ему больше нравятся цветные комплекты. Но я же не виновата! Попробовал бы Роман пожить с Мурой! Мурка страстно клептоманит все мое, особенно она вороватая на носки и колготки! Что мне остается, то и приходится носить… Но в мире есть вещи, которых я не могу понять, – зачем, к примеру, Муре мои трусики на два размера больше, чем ее? Если честно, на четыре.

Вечером решила, что сегодня был слишком тяжелый, эмоционально и сексуально насыщенный день, чтобы читать «Постижение истории», поэтому читала новую Маринину. Удивилась, что она теперь пишет не детективы, а очень трогательно старается быть писателем. Только почему ее так страстно интересуют мельчайшие бытовые подробности – сколько раз героиня помешала борщ, куда замела мусор, в совок или на газетку?

Несмотря на борщи и мусор, дочитала. Если человек так старается для нас, то мы со всей нашей благодарностью завсегда готовы прочитать.

Провела псих, анализ автора по его тексту – решила, что писательница всю жизнь грезила о том, чтобы стать домохозяйкой, а не настоящим полковником. Хотя мне почему‑то было интересно, сколько раз героиня помешала борщ и куда замела мусор, в совок или на газетку.







Сейчас читают про: