double arrow

Марта, пятница


Очень волновалась, что до сих пор не заключен договор, но сама звонить не буду. Помнила, что никогда не надо ни о чем просить, сами придут и все предложат.

Позвонила в издательство ровно в двенадцать. Мне кажется, что в двенадцать уже можно звонить.

– Позовите, пожалуйста, Аркадия.

– Кто его спрашивает?

Ненавижу, когда интересуются, кто спрашивает. Кажется, что сейчас пойдут, пошепчутся и скажут: «Его нет на месте», хотя на самом деле он есть, и сейчас они все вместе смеются надо мной.

Так и есть:

– Его нет на месте.

Догадалась – Аркадий передумал и не хочет печатать мою книгу! Прячется от меня! Не буду перезванивать ни за что, слишком унизительно.

Перезвонила через двадцать три минуты.

…Позовите… Кто спрашивает?… Его нет.

…В течение дня позвонила еще несколько раз и наконец разозлилась. Ну, погодите! Значит, сначала: «Ваш Дневник замечательный, мы заработаем на нем много денег!», а теперь вот как!

Позвонила Аркадию на мобильный (никогда не знаешь, удобно ли звонить на мобильный, а вдруг тебе его дали просто из вежливости, а не затем, чтобы ты звонила?) и небрежным, чуть ленивым голосом, как будто я только что случайно вспомнила, а вовсе не названивала в издательство каждые десять минут, сказала:




– Да, кстати… когда мне приехать заключать договор?

– Ну… э‑э… завтра во второй половине дня.

Ура!

Позвонила Ольге (она мой консультант в этом новом для меня мире), рассказала, что ужасно волнуюсь из‑за всего, особенно из‑за гонорара, и вообще.

– Звони прямо сейчас и говори жестко: «Почему я должна волноваться до завтра?! Обычно стандартный договор посылают по электронной почте. Какой сюрприз вы приготовили для меня в договоре, чтобы его нельзя было выслать?» Вот что значит профессионал!

А ведь Ольга права. Я – взрослая женщина, кандидат наук, психолог, лектор и писатель, а боюсь всего…

Записала Ольгин текст на бумажку и повторила вслух, вращая глазами и прищелкивая зубами: «Почему я должна ждать?! Какой такой сюрприз вы для меня приготовили?! А?!»

– Э‑э… Извините пожалуйста, Аркадий, а может быть, если вам, конечно, не очень неудобно… может быть, можно… э‑э… завтра в половине дня?… А‑а, нельзя, ну, тогда извините, до свидания…

Перед сном читала дневник Чуковского: «Жил‑был крокодил, он по Невскому ходил, папиросы курил, по‑турецки говорил…» Кажется, увлеклась.

Так вот, даже автор «Крокодила», очень светлый счастливый человек, оказывается таким же «счастливым», как все остальные, и пишет: «… я нищий, бегаю по издательствам… моя жизнь клочковатая, я – страдалец, банкрот, раздавленный сапогом неудачник…»

Поняла, что даже такой успешный писатель, как я, тоже может встретить на своем триумфальном пути к славе разные тернии и колючки вроде Аркадия с его нежеланием подписывать договор…







Сейчас читают про: