double arrow

Апреля, суббота. Понимает ли он, как понимаю я, к чему может привести наше первое настоящее свидание?


Понимает ли он, как понимаю я, к чему может привести наше первое настоящее свидание? Без Муры, без писклявой певицы, без голубого официанта и Ежика в тумане?…

Думает ли он с самого утра, как думаю я, что мы с ним будем совершенно одни, не считая, конечно, Льва Евгеньича, Саввы и Гантенбайна?

Понимает ли он, как понимаю я, что Савву можно отправить гулять, Гантенбайна поставить на беговую дорожку, а Льва Евгеньича запереть в кухне наедине с холодильником?

И наконец, покупает ли он сейчас сексуальное белье, как покупаю я (нахожусь в магазине «Дикая орхидея»)?

Хотя что это я… у такого мужчины (высокий, стройный, мужественное лицо, легкая вчерашняя небритость, низкий голос, etc) нет никакой необходимости в сексуальном белье. Он, разумеется, сотни раз бывал в таких ситуациях, и сотни женщин сами вешались ему на шею и висят там до сих пор… и так далее.

Но мне‑то совершенно необходимо настоящее сексуальное белье (просто на всякий случай, чтобы чувствовать себя спокойней)!

Вспомним печальный опыт – Роману нравились комплекты. Мне остается только выбрать комплект. Банты, стразы, бусинки и прочие излишества я отмела сразу. Белье должно быть красивое, но скромное, чтобы он не подумал, что я нарядилась в перья и стразы специально для него и каждый день хожу в перьях, как петух.




В белом подсознательно ощущаешь себя невестой; черные с красным трусики и лифчик наводят на мысли о простодушном публичном доме времен «Ямы»; желтый цвет неприятно оттеняет бледную кожу и вообще годится только для идеальной фигуры, а голубой и розовый напоминают трогательное детсадовское бельишко советских времен…

Черный? Хм, черный… Решено, в черных кружевах я буду смотреться настоящей женщиной, по‑взрослому страстной и в то же время скромненькой и со вкусом.

Нашла очень красивый черный комплект с серебристыми кружевами. Может быть, это слишком?… Нет, не слишком, не слишком, в самый раз!

… Кажется, все‑таки слишком – очень дорого, вся моя зарплата… Что это за социальная справедливость – человек весь месяц без устали несет в народ разумное, доброе, вечное, а в конце месяца может купить себе за это трусики и лифчик с серебристыми кружевами, а после этого у него даже не хватает на чулки?

Купила в турецком магазинчике напротив «Дикой орхидеи» симпатичный комплект в три раза дешевле и ничуть не хуже, очень довольна.

Я пришла домой и, нарядившись в новые трусики и лифчик, позвонила Алене. Спросила, чем бы удивить Андрея в смысле еды.

– Если ты хочешь его удивить, навари ему пельменей «Дарья», его, наверное, так еще никто не принимал, – сказала Алена.

Поклялась Алене, что на этот раз я очень серьезно настроена в кулинарном плане.



– Тогда приготовь эротический испанский супчик, – хихикнула Алена. – Говорят, эффект потрясающий.

(Алена уже испытывала на Никите эротический супчик, но Никита не в счет – заел супчик макаронами по‑флотски и весь эффект смазал.)

– Рецепт элементарный, даже ты сможешь. – В словах Алены мне почудился неприятный подтекст. – Слушай.

1. Растереть 100 г сосновых орешков (у меня есть надорванный пакетик кешью) с тремя яичными желтками.

2. Добавить стакан куриного бульона (у меня есть бульонные кубики «Магги») и стакан сливок (сливки или молоко, не вижу разницы).

3. Нагревать на медленном огне (не отходить ни на минуту, помнить про все сожженные кастрюли, но ведь всех не упомнишь), приправить шафраном (у меня есть соль и перец).

4. Влить пару ложек испанской анисовки (у меня как раз имеется мартини).

Решила, супчик варить не буду.

Или сварить? Тем более у меня уже все для этого есть.

Сварила супчик и испекла шарлотку.

Услышав звонок в дверь, я быстро натянула чулки. (Чулки купила просто на всякий случай, телесного цвета с широкой кружевной резинкой. Продавщица сказала, что это совершенно новая, улучшенная модель, которая может изменить мир, – кружевная резинка на два сантиметра шире, чем была на предыдущих моделях.)



…В чулках я уж точно настоящая женщина!

***

У меня однажды была одна знакомая дама легкого поведения, то есть я сначала не знала, что она проститутка, а думала, что она просто любит каждый вечер сидеть одна в очень дорогих отелях и уходить оттуда с разными кавалерами. Как‑то раз я попала под дождь рядом с ее домом и забежала к ней попросить сухие носочки – переодеться.

– В моем гардеробе нет такого предмета, как носки, – сказала дама, и с тех пор я думаю – что же она носит под брюки, неужели рейтузы?

Теперь, изучив жизнь проституток по литературе (всему, что я знаю, я обязана книгам в отличие от Ольги, она всем обязана кино), я знаю, что эта дама носила под брюки не рейтузы или гамаши, а чулки. Это страшно неудобно, потому что чулки спадают, но любая профессия требует своих жертв. Я, например, на экзамене должна быть Строгим Преподавателем, а ведь мне так хочется поскорей отпустить всех домой с четверками. Но делать нечего, и я притворяюсь С. П. Хорошо, что мне хотя бы приходится притворяться С. П. в носках, а не в чулках.

Мы с Андреем вошли в кухню. Андрей – высокий, стройный, мужественное лицо, легкая вчерашняя небритость, низкий голос, etc, я – в серебристых кружевах и чулках.

– Ах, черт, я же оставила шарлотку на столе! Наверняка, Лев Евгеньич ее слопал! – закричала я и тут же увидела шарлотку – вот она, моя шарлоточка, красуется на краю стола подгоревшим боком. Хм… почему Лев Евгеньич побрезговал моей шарлоткой?

Андрей спокойно ел супчик, и я все время ждала – вот сейчас он проглотит еще одну ложку, и…

Никакого эффекта, только попросил к эротическому супчику хлеба.

Дала ему мамины тефтели с гречневой кашей и картофельную запеканку, все ностальгически‑советское. Не удержалась, съела две тефтели и небольшой кусок запеканки. Ужасно вкусно и душевно, как на обеде в детском саду.

После тефтелей и картофельной запеканки Андрей выпил две чашки чаю и, кажется, мечтает о третьей. Это наше первое настоящее свидание, мы одни уже больше часа…

И тут у меня созрел настоящий Соблазнительский План.

Я подошла к окну, но не просто так, а в рамках Плана, отвернулась и принялась ждать. По всем законам жанра Андрей должен приблизиться ко мне и, сделав вид, что это он просто так, тоже хочет посмотреть в окно, – обнять меня сзади, пока я прикидываюсь, что никак не могу оторваться от чего‑то очень интересного во дворе.

Тогда он должен осторожно привлечь меня к себе и спросить: «Ты когда‑нибудь видела столько звезд?» и поцеловать на фоне неба, усеянного мириадами алмазов… а затем любить меня на шкуре, брошенной перед камином в золотистом свете пламени…

***

…Не подходит, пьет чай, хрустит сушкой (а шарлотка, как же моя шарлотка? На них с Львом Евгеньичем не угодишь)… Вот если бы у меня были звезды, камин и шкура…

Тут‑то и произошло самое ужасное из всего, что может случиться с настоящей женщиной в чулках – чулки поползли вниз. Почему? У других же как‑то держатся. Я никогда не замечала бредущих по улице женщин с чулками гармошкой у щиколоток, а у меня сейчас именно так и будет… Что делать?

Не подходит. Сидит за столом, пьет чай.

– Нет ли у тебя лимона? – спросил Андрей как ни в чем не бывало, как будто и не ел эротического супчика.

Черт, ну какой лимон, когда чулки уже сползли до колен! Я не могу отойти от окна, не могу, чулки свалятся. Тем более что у меня нет лимона.

Мне очень нужно, чтобы он подошел поближе! На небольшом расстоянии он сможет увидеть только мое лицо, а не ноги со сползшими чулками.

– Посмотри, какой… дождь, – призывно сказала я.

Пьет чай. Так…

– Посмотри, какая огромная машина стоит в нашем дворе! Что это за модель?

Андрей мгновенно вскочил и пулей подлетел к окну.

– Это обычный «фольксваген», размером с «жигули», – разочарованно сказал он.

– Значит, показалось.

Сейчас наконец он меня обнимет, сейчас, сейчас! Только я не смогу обнять его в ответ, руки‑то у меня заняты – придерживаю чулки на уровне колен.

– У тебя кран течет, – сказал Андрей и так резво бросился к раковине, как будто там тонет кто‑то из его близких. Кран действительно течет, ну и что? Он уже года два течет, и это никак не влияет на мою жизнь.

С полчаса Андрей важно чинил кран, покрикивая на меня и употребляя незнакомые мне слова вроде «пассатижи», и у меня создалось впечатление, что он наконец‑то нашел себя.

Закрутив наконец кран намертво, Андрей принялся испуганно озираться в поисках что бы еще починить.

И тут мне на ум пришла одна псих, гипотеза, (неожиданная, спорная гипотеза, но все новое с трудом пробивает себе путь).

А вдруг ОН ТОЖЕ БОИТСЯ? КАК И Я?

Мужчины только кажутся такими, как будто они все сами решают и ничего не стесняются. А вдруг у них такие же комплексы, как у нас, и даже хуже? Мы‑то всегда точно знаем, что худо‑бедно как‑нибудь справимся с этим «первым сексуальным контактом», а они – нет, не знают.

Возможно ли, что мужчины думают – а мало ли что, опозорюсь?… Или слишком быстро или вообще… ужас! И ситуация усугубляется тем. что многие женщины (знаю из литературы, а также от своих друзей‑мужчин) почему‑то относятся к сексу, особенно к первому контакту, как к мероприятию вроде эстрадного концерта – а ну‑ка покажи, что ты умеешь и как ты меня сейчас развлечешь!

Конечно, к мальчишкам (начиная с юнцов вроде Тещи‑Сережки Плетнева и лет до двадцати девяти) все это не относится, а вот среди мужчин за тридцать (Андрею приблизительно лет тридцать восемь, где прописан, не знаю, женат ли, тоже не знаю) уже встречается довольно много полуимпотентов (это тоже известно мне из литературы).

Исходя из всего сказанного, на месте мужчин за тридцать я бы вообще предпочла сразу же отказываться от секса, чтобы потом не было никакого взаимного непонимания и псих, проблем.

Но моя гипотеза может оказаться и неверной – так сплошь и рядом случается в науке. Например, Андрей ничего не боится, а просто равнодушен ко мне. Тем более что мне‑то как раз есть чего бояться – у меня складка на животе… С тех пор как я рассталась с Романом (звучит значительно лучше, чем «Роман меня бросил». Это такой псих, прием – называть вещи не своими именами, а как нам больше нравится)… Так вот, с тех пор я прибавила три килограмма… если честно, четыре (шоколад помогает выстоять в беде, повышая количество эндорфина в моем мозгу. Не будь я психологом, я бы этого и не знала, но «многая знания – многая печали», в данном случае килограммы).

Я размышляла о своей гипотезе и прикидывала, не оформить ли мне ее в научную статью, и не заметила, что Андрей уже некоторое время обнимает меня и безуспешно ищет застежку лифчика на спине. А ее там вовсе нет, потому что мой новый лифчик, черный в серебристых кружевах, застегивается на груди!

К сожалению, не смогла полностью расслабиться.

1. В голову лезли отнюдь не лирические мысли – думала о безопасном сексе.

Казалось бы, такой несложный вопрос для духовных людей, но что мне конкретно делать? Мы с ним современные люди, вокруг которых бушует СПИД и всякое такое… Следовательно, необходим презерватив, далее – Изделие.

Но тут могут возникнуть разные спорные вопросы – кто должен надеть Изделие и когда именно, и вдруг Изделие велико или мало, или вообще застрянет?

– Ты… Ты?… – проблеяла я что‑то невразумительное, и Андрей меня немного не понял. Может подумал, что у меня неожиданно заболела голова?

Возможно, у него есть с собой Изделие. Но вдруг он… рассмотрим несколько вариантов:

а) думает, что я обижусь, и тогда получается, он специально взял Изделие с собой, зная, что у нас сегодня ВСЕ произойдет – после супчика, тефтелей с гречневой кашей, картофельной запеканки, трех чашек чая и починки крана;

б) думает, что я обижусь на то, что он всегда носит с собой Изделие, как человек, ведущий беспорядочную половую жизнь;

в) думает, что я обижусь, что он хочет использовать Изделие, – значит, не доверяет мне.

***

Сказать ему, что у меня есть Изделие, означает показать себя совсем не романтической особой, а слишком предусмотрительной. И может быть даже распущенной – что значит «у меня есть»? Выходит, я неразборчива в связях. И не доверяю ему (см. предыдущие варианты, только наоборот, когда он – это я, а я – это он).

Приняла разумное решение: придется рискнуть.

2. Беспокоилась о том, как я выгляжу. Вид сбоку – складка на животе, вид сверху – целлюлит, вид снизу – двойной подбородок.

Томная поза на боку – красиво и минимум складок, если не забыть втянуть живот. Но если лежать на боку неподвижно, он подумает, что я холодная.

Подумала, что наверное, хорошо быть зверем. Какие есть толстые звери? У Алениных мальчишек раньше были хомяки, так у них было сколько детей! Почти уверена, что упитанный хомяк не думает, что у него двойной подбородок или целлюлит в области хвоста и не стесняется поворачиваться хвостом к партнеру, а просто получает удовольствие от жизни.

А у него тоже есть небольшая складка, но она не вызывает у меня неприятных эмоций, скорее, наоборот… ведь я и сама далека от совершенства.

***

3. Все просто замечательно, но почему, почему я не могу отделаться от мысли – а вдруг он как раз… как те, из литературы, кому за тридцать?

…Ох, слава Богу, нет!

Алена говорит (начиталась книги о сексе и теперь постоянно передает свои новообретенные знания по эстафете мне и Ольге, что мужчины всегда так стараются с новой партнершей, что получают мало удовольствия.

Я очень беспокоилась за Андрея в этом смысле, но, очевидно, Андрей тоже читал эту книгу о сексе, потому что он сделал все, что мог, – и вскоре мы были не новыми партнерами, а вполне старыми.

У бедных современных людей одни сплошные проблемы! Как, к примеру, было раньше (знаю из литературы):

– Ах, вы завладели единственным сокровищем, которое есть у честной девушки! – это в случае потери невинности.

Или:

– Ах, вы завладели единственным сокровищем, которое есть у честной женщины! – это в случае потери чести.

И партнеру понятно, что это отнюдь не ерунда и надо дать какой‑то ответ – жениться или сказать «отстань».

А сейчас?!

Сейчас принято после секса делать вид, что ничего особенного не произошло, поэтому я очень старалась показать Андрею, что все это не очень‑то важно для меня, и сейчас мы будем разговаривать на самые общие темы, и никаких «Ах, вы завладели единственным сокровищем, которое есть у честной женщины!» не будет.

Мы долго, часов до четырех утра, разговаривали обо всем на свете. То есть, я разговаривала на всякие общие темы – о политике, литературе и искусстве. Конечно, мне невыносимо хотелось спросить, женат ли он, но Андрей мог подумать, что я предъявляю на него какие‑то права (всего лишь из‑за одной несчастной ночи), поэтому я не задала ни одного личного вопроса (адрес, номер приписного свидетельства, др.).

Единственное, что мне удалось выяснить (да и то больше для Алены), это его род занятий. Вовсе Андрей никакой не медиамагнат, просто он что‑то строит в Ленобласти (почему бы все‑таки не называть это Питерской губернией?), кажется, линии электропередач (не уверена, что правильно его поняла, но точно что‑то связанное с электричеством).

Так мы разговаривали (я), много раз пили чай и даже доели шарлотку (больше ничего не было), а в шесть утра Андрей внезапно вскочил.

– Черт, черт!… Мне нужно было уйти не позже пяти! А лучше вообще в четыре! – кричал он, одеваясь быстро, как солдат по тревоге, и убежал. Куда убежал?… От лифта закричал, что позвонит, когда вернется. Откуда вернется?

***

Интересно, бывает ли работа в шесть утра, а лучше вообще в четыре? У меня, например, не бывает.

Может быть, ему надо не на работу, а к жене, любовнице, старенькой бабушке?





Сейчас читают про: