double arrow

Спонсорство или меценатство?

3

Четыре есть приметы

у доблестных людей.

Коль их в душе отыщешь,

найдешь и доблесть в ней.

Одна зовется — щедрость.

Когда разбогател,

Умей дарить без меры

и в меру жить умей!

А. Анвари, XII в. н. э.

Начиная с римского патриция Мецената, своим именем, собственно, и давшего название этому явлению, меценатство являлось прерогативой исключительно богатых, скорее даже очень богатых людей. Судя по обилию дорогих иномарок на улицах наших городов, потенциальных меценатов у нас — пруд пруди. Вот только жертвовать на науку и искусство никто особо не спешит. Раньше новоявленное сословие капиталистов подсознательно в быту и поведении хотело быть таким же й даже лучше предыдущего правящего сословия — дворянства. Поэтому и старалось «переплюнуть» аристократию как в быту, так и в благородных поступках. Нынешним же олигархам и «новым русским» брать пример не с кого — предыдущих номенклатурных хозяев жизни образцом благородства и аристократичности не назовешь. Да и сегодняшние «денежные мешки» в основном из тех самых партийных и комсомольских боссов и происходят. Они вряд ли способны поделиться своими доходами ради приумножения культурного и исторического достояния своей страны. Скорее наоборот. Достаточно вспомнить, как «совершенно случайно» уничтожаются археологические или архитектурные памятники, если они мешают возведению какого-нибудь элитного дома или казино.




Можно лишь поражаться широте взглядов и разносторонности наших предшественников — «отцов» провинциальных губернских городов и некоторых русских капиталистов. В суматохе ежедневных хозяйственных забот они могли посмотреть в будущее и не нуждались в лекциях о значении культуры или науки. Они действительно любили свою малую родину и стремились сделать ее более привлекательной. Немало я повидал музеев, рожденных инициативой крупных промышленников, чиновников или меценатов прошлого века. Они навсегда вписали себя в историю родных городов. Ведь имена Павла Михайловича Третьякова, Алексея Александровича Бахрушина или Саввы Ивановича Мамонтова вошли в русскую историю не в качестве богатых и успешных предпринимателей, а в первую очередь как бескорыстных меценатов и патриотов своей страны.

Куда же они пропали в конце XX столетия? Почему современные временщики у власти не задумываются, что человеческая жизнь быстротечна, а все украденное в могилу не заберешь? Воруют, суетятся, покупают супердорогие виллы и строят безвкусные «замки», в которых никогда не живут, принимают законы, чтобы украденное не пришлось возвращать, и совсем не думают о том, какую оставят о себе память. Прав был Дмитрий Сергеевич Лихачев, когда писал: «Если мы верим, что не оставим по себе памяти, тогда и делать можно что угодно, живя мгновением. А нам необходимо ощущать себя в истории, понимать свое значение в современной жизни… Хранить память о других — это оставлять добрую память о себе. Если человек равнодушен к памятникам истории своей страны, значит, он равнодушен к своей стране». К сожалению, эти слова особенно актуальны сегодня.



Нужный «Закон о меценатстве» не изменит кардинально ситуацию. В его основе должны быть заложены экономические рычаги, позволяющие потенциальному благотворителю экономить на налогообложении. Это вполне здравая, но далеко не бескорыстная идея. Поэтому спонсорство и меценатство — качественно различные понятия. Ведь меценатство — это состояние души, когда благотворительность приносит человеку искреннюю радость и моральное удовлетворение, не нуждающееся в какой-либо рекламе. В России есть «физические лица», которые подобно Дж. Соросу уже заработали больше, чем смогут потратить. Но где же они?

К сожалению, интерес к науке и культуре, желание оказать посильную помощь образованию, мягко говоря, не очень характерны для доморощенных олигархов и современного политического «бомонда». По моему глубокому убеждению, именно равнодушие к своим корням и прошлому своего народа самой короткой дорогой ведет к деградации любого, даже самого благополучного общества. Отсутствие государственной идеологии, презрение к собственной истории и национальному достоянию лишают нас какой-либо исторической перспективы. И все разговоры о том, что уже «виден свет в конце туннеля», действительно соответствуют истине. Только этот свет от мчащегося нам навстречу локомотива истории и технического прогресса, который окончательно сметет страну на обочину цивилизации.



Не стоит государству уповать на отечественных толстосумов и пытаться переложить на них свои обязанности. Не хотят они решать эти проблемы. Покупка очередного самолета или зарубежного футбольного клуба приносит им гораздо больше морального удовлетворения, чем финансирование какой-нибудь научной программы или строительство музея, пусть даже своего имени. Они самодостаточны в своей ограниченности и не нуждаются в хорошей памяти о себе.

В то же время определенный перелом наступает. Может, это заблуждение, но мне кажется, что в СНГ уже появилась плеяда руководителей высшего ранга, которые отдают себе отчет в этих вопросах. Посещение В. В. Путиным археологических раскопок в старинных русских городах произошло впервые после аналогичных визитов российских императоров.

Но многие нужные решения тормозятся на исполнительском уровне. «Реформаторы» не только хотят резко сократить расходы государства в области научного и культурного строительства, но и вообще не прочь переложить их на другие плечи, наивно уповая на спонсоров и меценатов. Но они должны понимать, что государство существует для человека, а не человек для государства. Преступно перекладывать на народ заботы о театрах и музеях, бросать университеты, институты и лицеи на самофинансирование, планируя при этом резко сократить их количество. Большинство из них просто не выживет в рыночной стихии. В этом случае возникает закономерный вопрос: на что будет тратиться государственный бюджет, если он не пойдет на социальные нужды, на поддержание науки, технического прогресса, искусства и образования?

Хорошо, если у нас когда-нибудь появятся настоящие меценаты — образованные люди, болеющие за свою страну и желающие оставить свой след в ее истории. Но они должны лишь поддерживать и помогать соответствующим государственным структурам в их работе в этом направлении. Вопросами сохранения культурного наследия в первую очередь должно заниматься государство, которое не будет перекладывать свои заботы на редких спонсоров и пока еще не родившихся меценатов.

«Дерзость, что нарушает линию равнин»

Держитесь,

милые мои холмы, курганы!

Не великаны и не исполины,

корнями зацепитесь и держитесь…

И я, ваш гордый сын,

хочу оставить внукам

и вашу невозделанность,

и дерзость,

что нарушает линию равнин.

Л. Левчев, 1985

После окончания раскопок не раз ловил себя на мысли, что прекрасный природный ландшафт теряет частицу своей души и очарования, когда на месте курганной насыпи остается ровное и унылое поле. Обветренные и омытые бесчисленными дождями, просевшие под тяжестью столетий, курганы устояли перед временем, но оказались бессильными перед потомками своих строителей. Они стали неотъемлемой частью культуры, сменявших друг друга народов. За прошедшие столетия они превратились в составную часть пейзажа России и соседних стран. Ровесники древнейших мировых цивилизаций, курганы являются реальным и осязаемым звеном в духовной связи поколений, они способны остановить человека и заставить его хотя бы на миг представить свою жизнь в пространстве и вечности.

В Европе не так много мест, где еще сохранилось столь значительное число самых различных археологических памятников, включая и тысячи курганов. Длительное время они возвышались в первозданном виде, но в последние два столетия стали подвергаться постепенному и неуклонному уничтожению. Ежегодные распашки приводят к нивелировке рукотворных насыпей, а различное строительство еще несколько лет назад заставляло археологов исследовать все попадающие в его зону исторические объекты. В первую очередь раскопкам подвергались курганы. При этом не учитывалось, что они являются неотъемлемой, а нередко и единственной частью сохранившегося исторического ландшафта. В настоящее время повсеместно происходят процессы, ведущие в итоге к полному уничтожению окружающей нас не только экологической, но и исторической среды. Этот процесс нарастает не только в старинных городах и других населенных пунктах, но и далеко за их пределами.

Мне приходилось видеть в Болгарии и Румынии огромные курганные насыпи, которых ни разу не касался плуг. Их специально оставляют посреди полей как необходимую часть исторического ландшафта. В Скандинавских странах и в Германии после раскопок немногочисленных сохранившихся курганов их восстанавливают вновь. Причем нередко эту работу совместно с учеными проводит и местное население, которое не представляет, чтобы эти археологические памятники бесследно исчезли из их жизни. Наиболее ценные памятники в Англии и Швейцарии после раскопок специально консервируют и на их месте сооружают современные павильоны, предохраняющие эти объекты от разрушения. Как правило, они становятся центрами туризма и приносят местным властям немалый доход. Подобных туристических центров немало сегодня и в других странах. Вслед за Западной Европой они стали появляться и на Востоке.

В Румынии я несколько раз посещал археологический комплекс в селе Никулицел, где ведутся исследования одной из наиболее ранних в Восточной Европе христианских гробниц. Ее перекрыли специальным зданием, внутри которого вот уже не один год продолжаются раскопки. Одновременно этот комплекс является и известным маршрутом, куда возят своих и зарубежных туристов. В марте 1974 года в уезде Линьтун в Китае местные крестьяне случайно обнаружили уникальную гробницу Цинь Ши Хуанди — первого императора, объединившего страну. В ней оказалось более 8 тысяч глиняных воинов, вылепленных в натуральный рост. Китайские власти превратили гробницу в национальный музей, который получил мировую известность. В огромном архитектурном комплексе, перекрывшем этот выдающийся памятник, до сих пор продолжаются археологические исследования и реставрационные работы.

В Италии известен случай, когда было решено перенести в другое место строительство крупной электростанции только потому, что на строительной площадке был найден маленький этрусский могильник. До этого же никакие протесты местного населения во внимание не принимались. Во Франции специально изменяют трассы скоростных автомагистралей, если в зону строительства попадает важный археологический объект, требующий многолетних исследований. Наконец, в Греции или Египте невозможно представить, чтобы велись земляные работы без согласования с археологическими службами. Мало того, в Греции без заключения археологов нельзя даже достроить второй или третий этаж в собственном доме. По мнению властей, новое строительство может изменить сложившийся исторический пейзаж.

Возможно ли такое отношение к историческим памятникам в России? В настоящее время это маловероятно, хотя и необходимо. Для этого надо приложить немало усилий для изменения нашего менталитета к собственному прошлому. Ведь дух его разрушения родился не при советской власти. Так, известный писатель и переводчик, член Российской академии наук И. М. Муравьев-Апостол еще в 1820 году писал о греческой колонии Ольвия: «Все изрыто здесь! Все ископано! Увы! Нет покоя и праху бедных ольвиополитанцев от потомства угнетавших некогда их варваров. Вместо того чтобы, следуя методе, систематически делать ископания, здесь мужик с заступом идет куда ему заблагорассудится добывать денежек и горшков. Разроют ли где могилу и найдут ли основание здания; тут берут камень на строение, мрамор на известь… Нельзя в этой картине без ужаса видеть, что то, чего не успело и все разрушающее время, то довершается теперь рукою невежества!»

В 1825 году А. С. Грибоедов, побывав на руинах Феодосии, с горечью отметил варварское отношение к памятникам древности в Крыму: «…ни одного здания не уцелело, ни одного участка древнего города не взрытого, не перекопанного. — Что ж? Сами указываем будущим народам, которые после нас придут… как им поступать с бренными остатками нашего бытия».

На открытии первого заседания Московского археологического общества один из его основателей граф А. С. Уваров, в частности, заявил, что к 1864 году русская археология «не сложилась еще в стройную, правильную науку… не от недостатка материалов, а от какого-то векового равнодушия к отечественным древностям. Не только мы, — подчеркивал он, — но и наши предки не умели ценить важности родных памятников, они не понимали, что каждый раз вырывали страницу из народной летописи. Такое равнодушие и доселе часто проявляется в русской жизни и вредит, к несчастью, не одной археологии».

Последние раскопки в недавно сгоревшем Манеже в Москве отразили более глубокие корни этого, мягко говоря, своеобразного отношения наших предков к своим предшественникам. Здесь была обнаружена деревянная мостовая Тверской дороги. Выяснилось, что ее проложили в XVII веке через более древний погост прямо по костям. Сваи для дороги шли по кладбищу, и, что поразительно, мостовая, как кольями, была укреплена берцовыми и бедренными костями москвичей. Эта страшная деталь не только характеризует нравы времен Смуты, но и лишний раз показывает наше традиционное отношение к своим же предкам. Вот от таких традиций и необходимо избавляться в первую очередь!

Крупный русский археолог Н. И. Веселовский как-то заметил, что «в России можно найти древности почти всех времен, почти всех народов — от примитивных орудий каменного века до изделий неподражаемого по изяществу и технике художественного творчества классического мира, от древней клинописи Ассирийского царства до писанцев, уцелевших на утесах сибирских гор…». Нам наконец надо обратить самое пристальное внимание на сохранение уникального исторического ландшафта южных регионов страны и Сибири. Его своеобразие в значительной степени определяется большими и малыми курганными насыпями, которые до сих пор хранят сотни тысяч изделий древнего ремесла и искусства. Не приходится уже говорить об их исторической ценности.

Именно поэтому в настоящее время необходимо пересмотреть свое отношение к этим архитектурным сооружениям древности. Недостаточно лишь декларировать, что все курганы находятся под государственной охраной. Наиболее крупные из них, никогда не подвергавшиеся из-за своих размеров распашке, необходимо оставлять нетронутыми. Возле них желательно установить не только охранную зону, но и мемориальный знак с краткой исторической информацией и условиями охраны. Тем самым мы, хотя бы частично, сохраним своеобразие собственной страны. В противном случае мы рискуем получить однообразный урбанистический ландшафт, лишенный каких-либо исторических ориентиров.

Убежден, что последующие поколения более разумно разберутся с этими памятниками. Преступно уничтожать бесплатно доставшиеся нам памятники археологии и культуры. Не стоит также торопиться и со сплошным исследованием всех курганов, даже если они и попадают в зоны современного строительства. Пусть сердца прошедших поколений продолжают биться в наших степях!



3




Сейчас читают про: