Ч. Т. Стадд

Наверное, самым знаменитым из всех студентов-добровольцев был Ч. Т. Стадд, талантливый атлет и сын богатого англичанина. Чарли Стад являл собой поразительный пример готовности студентов смело жертвовать богатством и карьерой, чтобы посвятить себя полностью задаче евангелизации мира. Он обладал поистине фанатичным рвением - особенно в зрелые годы - рвением, которое позволило ему не принимать в расчет собственное благополучие и благополучие своей семьи в стремлении расширить границы царства Божьего. Неослабная дисциплина в сочетании с необходимыми личностными качествами сделала его одной из наиболее загадочных фигур в мире миссионерских лидеров евангелической церкви современности. Его роль основателя и директора Всемирной евангелизационной кампании демонстрирует чрезвычайную важность хорошего знания потенциальным миссионером особенностей деятельности миссионерского Совета и его руководителя.

Богатство и роскошь окружали юного Ч. Т. Стадда в 1870-е гг., когда он жил в Тедуорте, фамильном поместье в Уилтшире. Эдвард Стадд, отец Чарлза, сделал состояние на плантациях в Индии, а затем вернулся в Англию, чтобы пожить в свое удовольствие. Его страстью были скачки, и великим праздником для него стал тот день, когда его собственная лошадь выиграла Большой приз на национальных скачках. Естественно, общественность испытала шок, услышав, что человек с такой репутацией обратился на одном из евангелических собраний Д. Л. Мооди. Результат его обращения последовал незамедлительно. Он продал своих лошадей, перестал посещать скачки, начал созывать евангелические собрания в Тедуорте и вложил всю свою энергию в спасение человеческих душ, проповедуя друзьям и родственникам. Трое сыновей стали излюбленными мишенями его беспрестанных свидетельств и, согласно Чарлзу, "все в доме жили собачьей жизнью, пока не обратились".

Все три сына обратились к Христу еще за два года до безвременной кончины отца, но только приблизительно шесть лет спустя, после серьезной болезни младшего брата, чуть не закончившейся трагически, Чарлз пошел на встречу с Мооди по собственной воле и там посвятил свою жизнь Богу и миссионерскому служению. Его решение произвело сенсацию. И в Итоне, и в Кембридже он сумел затмить даже своих талантливых братьев как игрок в крикет, и как капитан, и как лучший игрок из знаменитой "Команды одиннадцати" из Кембриджа, считаясь "величайшим крикетистом

Англии". Сенсационное решение Стадда вызвало отклик еще шести блестящих и талантливых кембриджских студентов, которые также посвятили себя служению. "Кембриджская семерка", как их теперь называли, поклялась вместе отплыть в Китай, чтобы служить под эгидой КВМ. "Никогда раньше в истории миссионерского движения, - писал газетный репортер, - не отправлялась трудиться на миссионерской ниве такая уникальная группа". Многие люди, включая членов семьи Стадда, считали решение университетской семерки торопливым и необдуманным, неоправданной тратой интеллектуальных способностей.

Стадд пребывал в Китае менее десяти лет, но эти годы были заполнены активной деятельностью. Вскоре после своего приезда он женился на Прискилле Стюард, которая служила в Китае в Армии спасения; в Китае у них родились четыре дочери. Годы труда в глубинных областях этой страны были сопряжены с трудностями. "В течение пяти лет, - писал Стадд, - мы ни разу не выходили за порог нашего дома, чтобы не услышать потоки проклятий из уст наших соседей". Несмотря на это, они расширили свое служение - Прискилла вела благовестническую работу с женщинами, а Ч. Т. Стадд работал с наркоманами. Хотя Стадд получил значительное наследство (по современным меркам более половины миллиона долларов), он отказался от него, предпочтя жить жизнью только по вере, как остальные миссионеры КВМ, и испытывал часто гнетущие финансовые затруднения. Плохое здоровье вынудило Стадда с семьей вернуться в 1894 г. в Англию. Следующие шесть лет он посвятил встречам с аудиторией в Соединенных Штатах и Англии, где говорил о нуждах миссионеров от имени Студенческого добровольческого движения. По словам Дж. Герберта Кейна, "...студенты шли на его собрания толпами, и иногда он проводил до шести встреч в день, а добровольцы сотнями записывались на миссионерское служение, увлеченные движением пробуждения". В 1900 г. Стадд приехал вместе с семьей в Индию на шесть лет, чтобы служить плантаторам и англоговорящему населению, но эти годы, лишенные непосредственного миссионерского благовестия, не принесли ему удовлетворения. Вернувшись в Англию, опять по причине болезни, Стадд продолжил свои встречи с людьми в разных городах, где говорил о миссиях, но ему не хватало убеждения в том, что он исполняет волю Божью.

Жизнь Стадда коренным образом изменило знамение, явившееся ему написанным на дверях и гласившее: "Каннибалы хотят миссионеров". Затем он узнал о сотнях тысяч людей из различных племен в Центральной Африке, которые никогда прежде не слышали Благой вести, потому что "ни один христианин никогда не приходил к ним, чтобы рассказать об Иисусе". Стыд, по словам самого Стадда, "глубоко пронзил" его душу. "Я сказал: "Почему христиане не идут туда?" Бог ответил: "А почему ты не идешь?" "Доктора не разрешат", - произнес я. Ответ был следующий: "А Я разве не хороший врач? Разве Я не проведу тебя через это? Разве Я не сохраню тебя там?" Оправданий не было, я должен был ехать".

Решение Стадда ехать в Африку принесло отчаяние Прискилле, страдавшей от изнуряющей болезни сердца. Как мог он так просто оставить ее и преследовать какую-то дикую цель? Ему было пятьдесят лет, он постоянно болел и не имел какой бы то ни было финансовой поддержки. Она твердо возражала, но Стадд, убежденный в своем призыве, в 1910 г. уехал в исследовательскую поездку, вернувшись на следующий год, чтобы составить новый план миссионерской работы в Африке, организовав "Сердце африканской миссии". В 1913 г. с одним помощником, Альфредом Бакстоном (Alfred Buxton), который впоследствии стал мужем его дочери, Стадд начал восемнадцатилетнее служение в бельгийском Конго, в "сердце Африки". Хотя он получил известие о том, что у Прискиллы обострилась болезнь сердца, он отказался вернуться обратно. Труд Божий, он твердо верил в это, должен быть превыше всех семейных проблем. Когда он вернулся домой в 1916 г. (его единственный отпуск), чтобы увезти в Африку новых добровольцев, Прискилла уже не была инвалидом, напротив, она стала намного активнее, чем раньше, успешно справляясь с домашней работой и с домашним офисом. В последующие годы в Африку приехало еше больше добровольцев, а среди них - его дочь Эдит, вышедшая замуж за Альфреда Бакстона, и дочь Полина, приехавшая вместе со своим мужем, Норманом Граббом. Но по мере прибытия новых миссионеров личностные и доктринальные различия все больше омрачали жизнь новорожденной миссии. Даже дочери Стадда и их мужья считали, что с ним очень тяжело ладить. Он пожертвовал всем для Африки и ожидал, что другие миссионеры поступят так же. Он работал по восемнадцать часов в сутки и, по словам Нормана Грабба, "...не было оправданий... не было различий между ними, не было выходных, не было отпусков". Предполагалось, что миссионеры будут жить по-африкански, избегая любых намеков на образ жизни европейцев.

Между Стаддом и другими миссионерами, как было сказано выше, также возникали разногласия доктринального характера, особенно между ним и новыми миссионерами, прибывавшими в Африку на служение. Стада рассказывал в письмах домой о крупных достижениях в своей миссионерской деятельности. В 1918 г., всего лишь через пять лет пребывания в Африке, он писал: "Прогресс воистину чудесный; люди приходят к нам отовсюду и очень издалека. У нас крещения происходят почти каждую неделю. Новообращенные сами ведут работу по проповеди Евангелия и в отдаленных местах, и поблизости". Но когда приехали новые миссионеры, они увидели совершенно иную картину. "Но что потрясло нас более всего, - писал Норман Грабб, - так это его отношение к африканцам, исповедующим христианство. Каждое воскресное утро пятьсот африканцев-христиан собирались на богослужения. Мы предполагали увидеть сияющих святых Божьих, но Чарлз говорил им, что грех царит во всем и никто, погрязший в грехе, не увидит царства Божьего, независимо от того, насколько он возродился заново; и, поднимая пальцы обеих рук, он сказал, что сомневается, что хотя бы десять человек из присутствующих пятисот попадут на Небеса. Мы были в ужасе. По нашему богословию... мы считали, что если человек возрожден... он уже не может погибнуть. Чарлз не принимал такого подхода в расчет Его позиция заключалась в следующем: "без святости никто не увидит Бога"".

Стадд считал грехом не только серьезные аморальные проступки, но и мелкие недочеты и недостатки. Его понимание греховной жизни включало в себя широкий спектр грехов, в том числе отношение к работе. "Одним из тягчайших грехов этих людей, - писал Стадд, - является их ужасная леность. Каждый готов просто сидеть на стуле и болтать. Работа для них - это глупость". Обычный рабочий день Стадда начинался в 6 утра, и он хотел бы, чтобы и африканцы, и другие миссионеры брали с него пример. Частные молитвы в те дни отошли на задний план, чтобы не было препятствий для своевременного начала рабочего дня. Когда однажды Грабб предложил, чтобы миссионеры и африканцы собирались для специальной молитвы во имя наступления пробуждения среди африканцев, Чарлз ответил: "Я не верю в молитву, которую творят в рабочие часы. Давайте соберемся в 4 утра". Когда Грабб поднялся в 4 утра, чтобы помолиться самому, в утренней тишине миссионерского поселка он услышал звуки банджо старика. Он собрал молитвенную группу из нескольких африканцев, чтобы помолиться в 4 утра.

Такая напряженная христианская жизнь оказалась не по силам ни африканцам, ни миссионерам, но у Стадда не хватало времени для тех людей, которые, по его мнению, не были полностью преданы своей вере, даже если дело доходило до увольнения собственной дочери и ее мужа, Эдит и Альфреда Бакстонов. Для них это явилось очень тяжелым ударом, особенно для Альфреда, который пожертвовал многим только для того, чтобы начать миссионерскую деятельность с Чарлзом Стадном в Африке. Стадд за несколько лет до этого писал: "Заботам и уходу Альфреда я обязан... своей жизнью; воистину ни одна мать не ухаживала за своим ребенком с такой нежностью и так успешно, как ухаживал за мной он".

Другие близкие связи также обрывались, и к концу 1920-х гг., несмотря на напряженный труд и безотчетную преданность делу, Стадд быстро терял поддержку своих сторонников на родине, особенно после смерти Прискиллы в 1929 г. Его жесткие требования к миссионерам и отрицательное отношение к африканцам были хорошо известны комитету его организации на родине, но вслед за этими возникли и другие разногласия. Во-первых, относительно брошюры, которую написал Ч. Т. Стадд. Она была озаглавлена "D. С. D." и написана по поводу пребывания многих христиан, как казалось Стадду, в летаргическом состоянии. Стадд говорил: "Я хочу быть среди тех, кому наплевать на все, кроме одного - отдать жизнь за Иисуса и за души заблудшие". "D. С. D." явилось выражением его преданности христианскому учению, но фраза, употребленная им, привела в ужас и обидела многих христиан, включая самых ярых его сторонников на родине". ["D. С D." - аббревиатура англ. "Don't Саге a Damn" (что означает "наплевать") - Примеч. пер.]

Но если этого памфлета было недостаточно, чтобы комитет предпринял решительные действия против него, то слухи о том, что он стал принимать морфий, переполнили чашу терпения. Слабое здоровье Стадда и его восемнадцатичасовой рабочий день оказали свое воздействие на физическое и эмоциональное состояние этого человека. Обнаружив, какое облегчение приносит ему одна доза морфия, он стал принимать таблетки, которые распространял доктор из Уганды и которые миссионеры провозили тайком, не декларируя, на всякий случай. "Когда новости об этом дошли до родины... комитет, - по словам Грабба, - решил, что единственным выходом было отправить его из Африки". То, что последовало, по воспоминаниям Грабба, "явилось одной из самых мрачных страниц в истории миссии". Когда комитет собирался реорганизовать свою деятельность, основав новую миссию без Стадда, Грабб (уволенный из миссии вместе со Стаддом) и Дей-вид Манро (David Munro), муж еще одной дочери Стадда, оказали ужасное сопротивление, отправившись в штаб миссии и забрав с собой архивные записи.

Но даже с архивом на руках миссия распадалась на части, не существовало никакой надежды восстановить полностью утраченное. Можно ли было хоть как-то вдохнуть жизнь в работу неоперившейся еще ВЕК ("Сердце африканской миссии" теперь превратилось во Всемирную евангелизационную кампанию)? Да. Очень скоро, буквально через несколько недель, Стадд умер. Эра хаоса пришла к концу, и под смелым руководством Нормана Грабба миссия совершила новый качественный скачок вперед, но она никогда не забывала неустанного и бескорыстного служения своего основателя, Ч. Т. Стадда.

Что же случилось? Как мог один из наиболее талантливых молодых миссионеров Британии прийти к такому концу? Несомненно, существует множество скрытых факторов, которые оказали воздействие на течение жизни Стадда, но определенно то, что на его падение повлияла интенсивность его устремлений. Величайшее напряжение сил было характерно для многих студентов-добровольцев. "Нам действительно важно быть настойчивыми, - писал Стадд, - и наша настойчивость должна все время возрастать". Но именно такая напористость, являвшаяся, по мнению многих, фанатизмом, привела его к падению. Ч. Т. Стадд часто называл себя "игроком ради Бога". Можно сказать, что он играл и проиграл.

За годы после смерти Стадда ВЕК численно возрастала и набирала силу, а к 1970-м гг. она охватила весь мир стараниями более пятисот миссионеров, среди них - смелая доктор Хелен Роузвиер, начавшая свое служение в Ибамби, где работал неутомимый Стадд. Анализируя феноменальное возрождение ВЕК, трудно не заметить выдающуюся роль ее лидера Нормана Грабба (Norman Grubb), человека, обладавшего редким умением честно говорить о собственных ошибках, и несгибаемого защитника своего тестя, достаточно мудрого, чтобы признать его недостатки и учиться на них.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: