double arrow

Глава I С чего все началось


Ряд происшествий, описанных в этой небольшой книге, представляет собой либо самую изощренную и искусную мистификацию, какой от начала времен подвергалась публика, либо же историческое событие, которое рано или поздно будет признано эпохальным. Разум человека не в силах осознать, к чему приведет истинное доказательство существования на нашей планете народца, не менее многочисленного, возможно, чем сам человеческий род — народца, что неведомо для нас ведет свою чуждую жизнь и отделяется от людей лишь ничтожным различием в вибрациях. Мы видим объекты в пределах, очерченных нашим цветовым спектром, тогда как по обе стороны данного спектра остается бесконечное количество незримых вибраций. Представим себе расу существ, сотканных из материи, испускающей более короткие или более длинные волны: существа эти останутся невидимыми, разве что нам удастся приспособить к ним свое зрение или сделать их вибрации доступными для восприятия. Именно такое умение распознать иные вибрации и приспособиться к ним отличает ясновидящих; насколько я могу судить, с позиций науки нет ничего невозможного в том, что одни люди прозревают невидимое для других. Если подобные объекты действительно существуют и на решение задачи будет направлена вся изобретательная мощь человеческого гения, мы сумеем, вероятно, адаптироваться к новым условиям бытия, придумав своего рода духовидческие очки, о которых сейчас даже помыслить не можем. И если наши механические устройства способны обратить высокое напряжение электричества в низкое и направить его на полезные нужды, сложно понять, отчего аналогичный процесс не может быть применен к вибрациям эфира и световых волн.

Все сказанное, впрочем, не более чем умозрительные рассуждения; они приводят меня к фактам: в мае 1920 года из разговора с моим другом мистером Гоу, редактором журнала «Light»[1], я узнал о предполагаемых фотографиях фей. Сам он их не видел, но направил меня к мисс Скатчерд [2], даме, чьи познания и суждения я ценю достаточно высоко. Я обратился к ней и выяснил, что фотографии видела ее подруга, мисс Гарднер. 13 мая мисс Скатчерд сообщила мне, что напала на след, и привела отрывок из письма мисс Гарднер, который я печатаю ниже. Здесь и далее я цитирую подлинные документы, ибо полагаю, что многие желали бы составить цельное впечатление о столь знаменательных событиях и увидеть их подоплеку глазами самих участников. Рассказывая о своем брате, мистере Гарднере, она писала:

«Ты знаешь, конечно, что Эдвард вот уже много лет теософ, а в настоящее время занят чтением лекций и прочими трудами на благо Теософского общества — и хотя долгие годы я считала, что он погряз в заблуждениях и даже мои молитвы едва ли смогут ему помочь, беседы с Эдвардом ныне воодушевляют и вдохновляют меня. Я благодарна небесам за то, что оказалась в Уиллесдене, когда его постигла тяжкая утрата, ибо я никогда не забуду, как вера и убеждения чудесным образом поддерживали и утешали Эдварда. Думаю, теперь он станет посвящать все больше времени и сил путешествиям по стране с лекциями и т. д.

Как жаль, что ты не можешь увидеть замечательную фотографию, найденную Эдвардом! Он верит в фей, пикси, гоблинов и тому подобных созданий — дети часто и впрямь видят их и играют с ними. Эдвард свел знакомство с одной семьей из Бредфорда; у них есть маленькая дочь, Элси, которая вместе со своей кузиной Френсис все время гуляет в лесах и играет с феями. Отец и мать настроены скептически и совсем не расположены выслушивать девичью чепуху, как они это называют, но тетя, с которой удалось побеседовать Эдварду, склонна верить девочкам. Как-то раз Элси призналась, что мечтает заснять фей, и стала упрашивать отца одолжить ей фотоаппарат. Тот все отказывался, но наконец сдался, разрешив ей воспользоваться камерой и дав одну пластинку. И вот они с Френсис отправились в лес, к водопаду. Френсис, по словам девочек, «подманивала» фей, а Элси стояла с камерой наготове. Вскоре появились три феи и одна пикси и принялись танцевать в ауре Френсис. Элси щелкнула затвором — оставалось только надеяться на удачу. Отец долго не проявлял негатив, но в конечном итоге сделал это и, к своему несказанному удивлению, увидел прелестное изображение четырех нежных крошечных фигурок!

Эдвард получил негатив и показал его специалисту по фотографии, который без труда разоблачил бы подделку. Не успел знаток рассмотреть снимок, как все его сомнения улетучились, и он тут же предложил за негатив 100 фунтов наличными. Он заявил, что снимок безусловно подлинный и совершенно восхитительный. Эдвард велел его увеличить и повесил на стену в холле. Он очень увлечен феями и при первой же возможности намеревается посетить Бредфорд и поговорить с детьми. Что ты обо всем этом думаешь? Феи, говорит Эдвард, располагаются на одной эволюционной ветви с крылатыми насекомыми и т. д. и т. п. Боюсь, не смогу изложить весь ход его рассуждений, но уверена, что история с феями тебя очень заинтересует. О, если бы ты видела ту фотографию — и еще один снимок, где девочки играют с самым занятным гоблином, какого ты только можешь вообразить!»

Это письмо обнадежило меня, и я возобновил поиск снимков. Я узнал, что фотографий было две и что обе они были отправлены для изучения мисс Бломфилд, дружившей с этой семьей.

Итак, мое расследование приняло новое направление. Обратившись с письмом к мисс Бломфилд, я получил следующий ответ:

Миртлс, Бекингем

21 июня 1920.

Дорогой сэр,

Посылаю Вам обе фотографии фей; они в самом деле необычны, не находите?

Уверена, мой кузен будет рад тому, что Вы их увидите. Но он говорил (и позднее еще раз подчеркнул в письме), что в настоящее время не хотел бы предавать их гласности. Я думаю, у него имеются на фотографии собственные планы, и вдобавок сейчас он регистрирует авторские права на эти снимки. Мне кажется, права на фотографии будут принадлежать другим людям. Кузен еще не завершил свои исследования. Я спросила, можно ли мне снять копии с фотографий, чтобы дать их нескольким друзьям, проявившим к ним интерес, но пока что не получила от него разрешения.

Если не ошибаюсь, кузен сейчас в отъезде. Его зовут Эдвард Л. Гарднер, он президент одного из отделений Теософского общества (ложа Блаватской) [3] и часто выступает с лекциями в зале заседаний общества (Мортимер-холл, Мортимер-сквер W.). Несколько недель назад он читал там лекцию, показывал снимки фей на экране и рассказывал о них.

Искренне Ваша,

Э. Бломфилд.

К письму были приложены две удивительные фотографии, воспроизведенные в настоящем издании — танцующий гоблин и хоровод лесных эльфов. Репродукции сопровождались объяснительной запиской, где приводились основные сведения о каждой из фотографий. Эти поразительные снимки заворожили меня; я тотчас написал мисс Бломфилд, поблагодарил ее за любезность и предложил провести расследование, которое убедило бы меня в подлинности фотографий. Если будут получены неопровержимые доказательства, писал я, для меня будет честью оказать помощь мистеру Гарднеру в публикации данного открытия. В ответ я получил следующее письмо:

Миртлс, Бекингем

23 июня 1920.

Дорогой сэр Артур,

Я так рада, что вам понравились феи! Я с удовольствием помогла бы Вам, чем возможно, однако мало что могу сделать. Будь фотографии моими (я имею в виду негативы), я была бы счастлива, что такие прекрасные новости поведает обществу человек с Вашей репутацией. Но дело обстоит так, что необходимо заручиться разрешением кузена. Мне кажется, он хотел бы сообщить об этих фотографиях публике, однако планы его, как я писала ранее, мне неизвестны, и я не уверена, что он к этому готов.

Отправив Вам первое письмо, я сообразила, что правильней всего было бы переслать Вам адрес его сестры. Она очень рассудительна и практична, много занимается социальной работой и благодаря своей сноровке и отзывчивому характеру весьма в ней преуспела.

Она убеждена, что фотографии фей подлинные. Эдвард человек умный — и добропорядочный. Уверяю Вас, что любой из знакомых Эдварда сочтет его суждения о тех или иных житейских вопросах достойными доверия, поскольку рассуждает кузен трезво и обоснованно. Надеюсь, я не утомила Вас этими подробностями: мне показалось, что некоторое знакомство с людьми, которые, так сказать, «открыли» эти фотографии, позволит Вам хотя бы на один шаг приблизиться к истине. Я не считаю, что в этом случае следует опасаться подделки или розыгрыша. Не скрою, впервые увидев отпечатки, я подумала и о такой возможности, вовсе не принимая в расчет самое простое объяснение: эти снимки являются именно тем, чем кажутся. Они были слишком уж хороши! Но с тех пор всякая мельчайшая деталь, о которой я узнавала, вновь и вновь доказывала мне подлинность снимков; правда, мне приходится полагаться только на то, что рассказывает Эдвард. Он надеется получить от девочек еще несколько фотографий.

Искренне Ваша,

Э. Бломфилд

Примерно в то же время я получил письмо от другой дамы, до которой дошли известия о фотографиях. В нем говорилось:

29 Крофтдаун-роуд, Хайгейт-роуд N.W.

24 июня 1920.

Дорогой сэр Артур,

Рада слышать, что Вас заинтересовали феи. Если фотографии настоящие, в чем, похоже, нет особых причин сомневаться, событие это будет означать открытие нового мира. Между прочим, я рассматривала снимки под увеличительным стеклом и, будучи художницей, сразу заметила, что ручки фей отличаются от наших. Хотя во всем остальном их миниатюрные фигурки имеют человеческие очертания, ручки показались мне вот такими (далее следовал набросок руки, напоминающей плавник рыбы). Борода у малютки-гнома скорее похожа на хоботок насекомого — впрочем, разглядев этого гнома, ясновидящий вне всякого сомнения назовет ее бородой. Мне кажется, феи такие бледные оттого, что не отбрасывают тени, и поэтому, вероятно, они выглядят такими плоскими и искусственными.

Искренне ваша,

Мэй Боули[4].

Теперь я ощутил прилив уверенности: ведь я не только видел фотографии, но и узнал, что мистер Гарднер является человеком достойным, здравомыслящим и рассудительным. Поэтому я напрямую обратился к нему, упомянув, каким образом и от кого именно получил его адрес; в письме говорилось, что я чрезвычайно заинтригован вопросом о феях и считаю необходимым сообщить публике все связанные с ним факты — что позволит, пока еще не поздно, провести независимое расследование[5]. Я получил нижеследующий ответ:

5 Крейвен-роуд, Харлесден N.W.10

25 июня, 1920.

Дорогой сэр,

Ваше любопытное письмо от 22 числа только что было доставлено сюда. Буду рад оказать Вам любую посильную помощь.

История с фотографиями — довольно запутанная, и мне удалось разузнать подробности только потому, что я вел себя осторожно. Должен сказать, что дети, о которых идет речь, очень стеснительны и замкнуты… Они из семьи йоркширского механика; говорят, дети с младенчества играли с феями и эльфами в лесу близ деревни. Я не смогу изложить в письме все детали. Полагаю, нам стоило бы побеседовать с глазу на глаз. Во всяком случае, когда мне наконец удалось посмотреть отпечатки, кстати говоря, достаточно невзрачные, они произвели на меня такое впечатление, что я попросил предоставить мне негативы. Я передал их двум первоклассным экспертам по фотографическому делу; один из них живет в Лондоне, другой в Лидсе. Первый, совершенно незнакомый с такого рода явлениями, объявил пластинки абсолютно подлинными; он не выявил ни малейших следов фальсификации, но и объяснения никакого не нашел! Второй, который имеет некоторое представление о предмете и успел разоблачить ряд подделок «психического» свойства[6], также не выдвинул никаких возражений. Соответственно, я решил продолжать свои исследования.

Я надеюсь получить еще несколько фотографий. Сложность в том, что для этого девочки должны встретиться. Им по 16 или 17 лет, они не так давно начали работать и живут в нескольких милях друг от друга. Может быть, нам удастся устроить их встречу и мы получим снимки других видов помимо тех, что уже представлены на фотографиях. Эти духи природы не обособлены, а составляют целую иерархию существ. Мне не терпится увидеть снимки их высших разрядов. Но дети, подобные этим девочкам, встречаются редко, и я побаиваюсь, что мы опоздали: очень скоро, надо полагать, случится неизбежное, одна из девочек «влюбится» и тогда — все пропало!!

Кроме того, мне очень не хотелось бы столкнуться с денежными требованиями[7]. Рано или поздно это может произойти, но было бы куда предпочтительней вовсе не касаться данной темы. Мы ищем Истину — и ничто не способно так непоправимо запятнать наши поиски. Со своей стороны готов заверить Вас, что любые доступные мне сведения будут полностью Вам предоставлены.

(Подписано)

Эдв. Л. Гарднер

& М-р Э. Л. Гарднер &

Член Исполнительного комитета Теософского общества (Англия)

Это письмо побудило меня отправиться в Лондон и встретиться с мистером Гарднером. Он оказался спокойным, уравновешенным и сдержанным человеком, ничуть не напоминавшим безумца или визионера. Мистер Гарднер показал мне превосходные увеличенные копии двух чудесных фотографий и поделился со мною многим из того, что далее изложено в книге. Мы еще не встречались с девочками и потому договорились, что мистер Гарднер лично займется расследованием, а я подвергну результаты критической проверке и придам им литературную форму. Мы также решили, что он при первой возможности отправится в деревню и познакомится со всеми действующими лицами. Тем временем, я показал позитивы и в ряде случаев негативы нескольким друзьям, с чьим мнением в психических материях я считался.

В первую очередь следует упомянуть сэра Оливера Лоджа [8]. Вспоминаю, с каким изумленным и внимательным видом он разглядывал снимки, которые я разложил перед ним в холле клуба «Атенеум»[9]. С присущей ему осторожностью, сэр Оливер не стал объявлять их настоящими: напротив, он выдвинул теорию, что кто-то сфотографировал танцовщиц Калифорнийского классического балета и наложил полученное изображение на английский сельский пейзаж. Я возражал, указывая, что мы тщательно изучили происхождение снимков и что они были сделаны детьми из рабочего класса[10], которых едва ли можно заподозрить в фотографическом трюкачестве, однако не сумел его переубедить. Даже сейчас я не уверен, что сэр Оливер окончательно принял аргументы той или другой стороны.

Самыми пылкими критиками оказались спиритуалисты, для которых мысль о наличии еще одного вида существ, так же отличающихся от духов, как последние от людей, была совершенно внове; они опасались, и не без оснований, что их появление лишь усугубит столь значимые для многих из нас спиритические дебаты. Одним из них был джентльмен, которого я назову мистером Ланкастером; располагая значительными психическими способностями, включая ясновидение и яснослышание[11], он в то же время успешно трудился на ниве своей весьма прозаической профессии, что, как ни парадоксально, встречается довольно часто. Он утверждал, что нередко собственными глазами наблюдал маленький народец, и поэтому я придавал его мнению особую важность. У этого джентльмена имелся дух-наставник (воочию вижу скептические улыбки); к нему мистер Ланкастер и обратился за разъяснениями. Полученный ответ, о котором он сообщил мне в июле 1920 года, отразил всю силу и одновременно всю слабость подобных психических изысканий. Мистер Ланкастер писал:

«О фотографиях, чем больше я о них размышляю, тем меньше мне все это нравится (подразумеваю фей с парижскими прическами). Мой наставник говорит, что снимки были сделаны невысоким человеком со светлыми, зачесанными назад волосами; у него есть студия с большим количеством фотографических камер, причем некоторые из них «снабжены рукоятками». Он сделал эти фотографии отнюдь не для того, чтобы заставить спиритуалистов «проглотить наживку», но для развлечения маленькой девочки, изображенной на снимке — она сочиняла сказки о феях, а он их таким образом иллюстрировал. Сам он не спиритуалист и очень смеялся бы, если бы кто-то принял эти фотографии за подлинные. Он живет далеко от нас, и это место выглядит непривычно, т. к. там нет прямых улиц и дома беспорядочно разбросаны по всей округе. Насколько можно судить, он не англичанин. По описанию, мне кажется, местность похожа на Данию или Лoc Анжелес, но это лишь мои догадки.

Сказать по правде, я с удовольствием приобрел бы объектив, который позволяет снимать людей в быстром движении с той же четкостью, с какой они изображены на упомянутой фотографии. У этого объектива должна быть F 4.5, такой стоит около пятидесяти гиней или чуть меньше — вряд ли у детей из рабочей семьи может оказаться на ручном фотоаппарате подобный объектив. И все же, учитывая скорость затвора, водопад на заднем плане сильно размыт и это заставляет предположить по меньшей мере секундную выдержку. Каков Фома неверующий! Вчера мне сказали, что если я когда-нибудь попаду на небеса, а это крайне сомнительно, я должен (а) настоять на том, чтобы все ангелы были внесены в картотеку, и (б) обустроить стрельбище для подготовки к возможному вторжению из Ада. Такова уж моя прискорбная репутация, и люди, считающие себя моими друзьями, неизбежно воспринимают мои критические ремарки как брюзжание — во всяком случае, до определенного момента».

Психические впечатления и послания зачастую напоминают картину мира, видимого сквозь темное стекло — так курьезно истинное в них смешивается с ошибочным. Когда я переслал это письмо мистеру Гарднеру, он заверил меня, что приведенное описание в целом достаточно точно соответствует мистеру Снеллингу и окружающей его обстановке; речь идет о джентльмене, который и в самом деле работал с негативами, в частности провел некоторые исследования и напечатал увеличенные позитивы. Как можно заключить, именно этот вторичный эпизод, а не исходное событие нашей истории, воспринял и передал нам наставник мистера Ланкастера. Рядовой читатель, разумеется, едва ли сочтет все это надежным свидетельством, но я честно выкладываю на стол все документы.

Поскольку мы придавали большое значение мнению мистера Ланкастера и были полны решимости преодолеть любые трудности во имя достижения истины, мы вновь отправили пластинки на экспертизу, детали которой изложены в следующем письме:

5 Крейвен-роуд, Харлесден N.W.10

12 июля, 1920.

Дорогой сэр Артур,

Пишу вкратце, чтобы сообщить о последних новостях и поблагодарить Вас за теплые письма и вложение из «Кодака».

Неделю назад, узнав от Вас о мнении мистера Ланкастера, я решил, что следует более тщательно исследовать негативы, несмотря на всю скрупулезность изначальной проверки. Я посетил мистера Снеллинга в Харроу, долго беседовал с ним и вновь подчеркнул, что в данном вопросе нам необходима полная уверенность. Кажется, я уже рассказывал Вам, что мистер Снеллинг, являясь экспертом в данной области, уже тридцать лет тесно сотрудничает с «Autotype Company» и с большим фотографическим предприятием Иллингворта [12], да и сам создал немало великолепных этюдов, включая натурные и студийные. Недавно он открыл собственную студию в Уэлдстоуне (Харроу) и дела у него идут хорошо.

Выводы мистера Снеллинга относительно двух негативов положительны и не оставляют места для сомнений. Он говорит, что осмотр негативов полностью убедил его в двух вещах, а именно:

1. Имела место только одна экспозиция;

2. Все фигурки фей двигались во время экспозиции и она была «моментальной».

Я продолжал настойчиво задавать ему вопросы о бумажных и картонных фигурках, задниках, живописном фоне и прочих ухищрениях современных фотографических студий, но он показал мне другие негативы и отпечатки, которые подтверждали его точку зрения. Мистер Снеллинг добавил, что любой опытный фотограф немедленно разглядел бы на негативе темный фон или следы двойной экспозиции. Так же легко было бы заметить неправильности в движениях, что он и доказал на примере большого количества фотографий аэропланов, которые нашел в своих закромах. Не стану утверждать, что понял все его доказательства, но обязан сказать, что мистер Снеллинг окончательно убедил меня в отношении двух упомянутых пунктов. Мне кажется, что эти доводы, рассматриваемые вместе, полностью отметают все выдвинутые до сих пор возражения! Мистер С. готов сделать любое заявление касательно того, что сказано выше, и без колебаний ручается своей репутацией, что снимки подлинные.

Меня не будет в Лондоне со следующей среды и до 28-го числа, когда я отправлюсь в Бингли, чтобы провести день или два в расследовании на месте. Предлагаю Вам на протяжении этих двух-трех недель держать оба негатива у себя. Они тщательно упакованы и могут быть безопасно отправлены по почте. Если Вам не хотелось бы брать на себя такую ответственность, я пошлю их мистеру Уэсту из «Кодака» или распоряжусь отвезти их к нему и попрошу и его высказать свое мнение: я согласен с Вами в том, что оно может оказаться нелишним, так как мистер Уэст обладает богатейшим и непосредственным практическим опытом.

Я страстно желаю довести наше предприятие до конца — если я и раньше был вполне уверен в подлинности фотографий, то теперь, после вчерашней беседы, я в этом более чем убежден.

Искренне ваш,

Эдв. Л. Гарднер

& А. ФРЕНСИС И ФЕИ &

Фотография сделана Элси. Ясный солнечный день в июле 1917 г. Камера «Мидж». Расстояние 4 фт. Выдержка 1/50 сек. Как установили эксперты в фотографическом деле, на оригинальном негативе нет ни малейших следов комбинирования, ретуширования или иной обработки, которая могла бы поставить под сомнение тот факт, что перед нами обычная фотография, сделанная с одной экспозицией на открытом воздухе в естественных условиях. Негатив достаточно выдержан и даже несколько передержан. Водопад и скалы находятся примерно в 20 фт. позади Френсис, которая стоит на берегу ручья. Между двумя феями справа и чуть позади них можно разглядеть пятую фею. Девочки описали цвета фей как блеклые оттенки зеленого, розового, розоватого и розовато-лилового, наиболее ярко выраженные на крыльях и переходящие почти в чистый белый на руках, ногах и накидках. Каждая из фей была окрашена по-своему.

Получив это послание и негативы, я лично отвез их в представительство компании «Кодак» в Кингсвее, где встретился с мистером Уэстом и еще одним экспертом компании. Они внимательно осмотрели пластинки, но ни один из них не сумел обнаружить наложения изображений или какой-либо иной хитрости. С другой стороны, они рассудили, что смогли бы, использовав все богатство своих знаний и технических средств, получить такие изображения обычным путем, и потому не осмелились объявить их сверхъестественными. Такой подход, спору нет, вполне разумен, если рассматривать фотографии только как технический продукт, но он попахивает аргументом, что давно дискредитировал себя в спорах с учением спиритуализма: дескать, если искушенный фокусник может в контролируемых им условиях воспроизвести определенный эффект, женщина или ребенок, которые демонстрируют такой же эффект, наверняка используют методы фокусников. Было ясно, что на этой стадии расследование должно обратиться не столько к самим фотографиям, сколько к характерам и окружению детей. Я уже предпринял попытку завязать отношения со старшей из девочек, послав ей книгу[13], и в ответ получил следующую краткую записку от ее отца:

31 Мэйн стрит, Коттингли, Бингли

12 июля, 1920.

Дорогой сэр,

Надеюсь, Вы простите нас за то, что мы не смогли сразу ответить на Ваше письмо и поблагодарить Вас за чудесную книгу, которую Вы так любезно прислали Элси. Она в восхищении от книги. Могу уверить Вас, что мы ценим оказанную ей Вами честь. Книгу доставили утром минувшей субботы, сцустя час после того, как мы отправились на побережье, где провели выходные, и лишь прошлым вечером мы смогли получить посылку. Одновременно нами было получено письмо от мистера Гарднера, который хотел бы посетить нас в конце июля. Не откажетесь ли Вы подождать до тех пор, и тогда мы расскажем все, что нам известно?

Остаюсь благодарный Вам,

Артур Райт.

Было ясно, что пришло время ближе познакомиться с нашими героями; с этой целью мистер Гарднер отправился на север. Он побеседовал со всеми членами семьи, внимательно изучив на месте обстоятельства дела. Результаты его поездки полностью изложены в статье, опубликованной мною в «Strand Magazine»[14]. Приведу лишь письмо, которое он написал мне по возвращении из Йоркшира:

5 Крейвен-роуд, Харлесден N.W.10

31 июля, 1920.

Мой дорогой Конан Дойль,

Ваше письмо только что пришло. Я успел привести свои дела в порядок и спешу незамедлительно написать Вам, чтобы Вы как можно скорее получили мой отчет. Должно быть, Вы очень заняты, и поэтому постараюсь изложить события по возможности кратко, предоставляя Вам право воспользоваться этим сообщением по Вашему усмотрению. Проявленные негативы, отпечатки в четверть и половину пластинки, увеличенные копии и картины для волшебного фонаря — все у меня.

Во вторник также будут готовы мои собственные снимки видов долины, включая два пейзажа, которые изображены на фотографиях с феями, а также снимки девочек, сделанные в 1917 году, когда они без туфель и чулок плескались в ручье позади дома. У меня есть еще снимок Элси, где она показывает свою руку[15].

& В. ЭЛСИ и гном &

Фотография сделана Френсис. Довольно ясный день в сентябре 1917 г. Камера «Мидж». Расстояние 8 фт. Выдержка 1/50 сек. Оригинальный негатив был увеличен, исследован и проанализирован так же тщательно, как и фот. А. Пластинка была сильно недодержана. Элси играла с гномом и приглашала его взобраться к ней на колени.

Относительно упомянутых Вами вопросов:

1. Я получил полное и недвусмысленное дозволение распоряжаться этими фотографиями так, как сочту наилучшим.

Снимки могут быть опубликованы, условие одно — имена и адреса должны быть скрыты.

2. Копии для публикации в Англии и США уже изготовлены.

3. … Представители фирмы «Кодак» и компалии «Иллингворт» отказываются выступить в роли экспертов. Решение первых, конечно же, Вам и без меня было известно. Иллингворты говорят, что с помощью искусно сработанных студийных задников и макетирования сумели бы получить похожие негативы[16]. Другой эксперт из той же компании высказал некоторые предположения относительно способов изготовления «декораций»: теперь, увидев местность своими глазами, я нахожу их совершенно ошибочными! Как бы то ни было, нам запрещено цитировать их в печати. В результате эксперты, за вычетом Снеллинга, сходятся на том, что фотографии могли быть сделаны в студии, однако безусловных признаков студийной работы цри осмотре негативов не наблюдается. (Могу добавить, что Снеллинг, с которым мы снова встречались накануне вечером, с презрением отвергает любую мысль о подделке негативов. Он утверждает, что тотчас распознал бы фальшивку!).

4. Мой отчет прилагается, Вы можете свободно им распоряжаться.

Отец девочек, мистер Артур Райт, произвел на меня самое благоприятное впечатление. Он был очень искренен и открыто высказал свое мнение о нашем деле. По его словам, он не понимает, как именно были сфотографированы феи, зато абсолютно убежден в том, что пластинка, которую он достал из камеры «Мидж»[17], была той же, что он зарядил в фотоаппарат утром. Он работает электриком в соседнем поместье. Мыслит он трезво, весьма умен и в целом кажется человеком откровенным и честным. Я узнал, почему семья так тепло ко мне отнеслась. Несколько лет назад миссис Райт соприкоснулась с теософским учением[18]; она говорит, что это пошло ей на пользу. Она знала, что я и сам связан с Теософским обществом, так что они не испытывали в отношении меня ни малейших подозрений. Отсюда тот сердечный прием, который меня несколько озадачил.

Кстати, мне кажется, что портрет, который набросал для нас Л, напоминает ни в чем не повинного Снеллинга! Прошлым вечером я внезапно осознал, что он довольно точно подходит под это описание. Он ведь и впрямь подготовил новые негативы[19], с которых были сделаны полученные Вами отпечатки, а его студия загромождена непонятными механизмами с рукоятками и разного рода фотографическими приспособлениями…

Искренне ваш,

Эдв. Л. Гарднер

& ЭЛСИ И ФРЕНСИС &

Моментальный снимок, сделанный м-ром Райтом в июне 1917 г. с помощью только что приобретенной фотографической камеры «Мидж» — его первой и единственной камеры.

Полагаю, читатель согласится, что вплоть до этого этапа мы старались избегать чрезмерной торопливости или доверчивости, что мы предприняли все диктуемые здравым смыслом шаги в целях расследования дела и, будучи непредвзятыми искателями истины, не имели иного выбора, кроме как представить полученные нами результаты на суд публики, чтобы другие могли указать на возможные ошибки, невольно допущенные нами. Заранее приношу свои извинения читателям, которые могут обнаружить, что напечатанная далее статья из «Стрэнда» частично повторяет содержание вступительной главы.


Сейчас читают про: