double arrow

Поэзия мантр


Планы сознания характеризуются не только различной интенсивностью светящихся вибраций, но и различными звуковыми вибрациями или ритмами, которые можно услышать, имея "ухо ушей", о котором говорится в Ведах. Звуки или образы, светы или силы, или существа -- это различные аспекты одного и того же Существования, которое проявляет себя по-разному и с различной интенсивностью в зависимости от плана. Чем ниже нисходишь по лестнице сознания, тем более фрагментарными становятся звуковые вибрации, а вслед за ними и свет, и существа, и силы. На витальном плане, например, мы можем слышать нестройные и дребезжащие вибрации Жизни, подобные некоторым музыкальным произведениям, исходящим из этого плана, или некоторым видам витальной живописи, или поэзии, в которых отражается изломанный и многокрасочный ритм витального. Чем выше поднимаешься, тем более гармоничными, согласованными и обтекаемыми становятся вибрации, что-то похожее слышится иногда в струнных квартетах Бетховена, которые, кажется, уносят нас единым духом ввысь, к сверкающим вершинам чистого света. Энергия музыки передается уже количеством используемых средств, не ярко окрашенными вспышками, но высоким внутренним напряжением. Сама частота вибрации превращает радугу цветов в чистую белизну, в единую ноту, такую высокую, что она кажется недвижимой, как бы замершей в вечности -- в одну-единственную звуко-цвето-силу, которая, может быть, как раз и есть священный слог индусов ОМ -- Слово, сокрытое в пламени горнем . "В начале было Слово", -- гласит Писание.




В Индии существует эзотерическое знание, основанное на изучении звуков и различия вибраций в зависимости от плана сознания. Когда мы произносим, например, звук ОМ, то мы четко ощущаем его вибрации вокруг головных центров, тогда как звук РАМ воздействует на пупочный центр. А поскольку каждый из наших центров сознания непосредственно связан с каким-нибудь планов сознания, то повторением (джапа) определенных звуков мы можем войти в контакт с соответствующим планом. *)

*) На диаграмме планов сознания (см. рисунок ) можно заметить, что каждый центр содержит санскритскую букву: Лам, Вам, Рам, Ям, Хам, Ом -- в восходящем порядке. Эти сущностные звуки представляют собой особые вибрации, которые управляют силами каждого из этих планов (см. книгу А.Авалона "Змеиная сила" -- Avalon A. The Serpent Power. Madras, 1913).

-На этом основана целая духовная дисциплина, которую называют тантрической, потому что свое начало она берет в священных текстах, называемых тантра. Основные, или сущностные звуки, которые обладают силой установить такой контакт, называются мантрами. Мантры -- это всегда тайна, они передаются ученику его Гуру *)



*) Можно вычитать мантры из книги и повторять их до бесконечности, но если они не были даны Учителем, или Гуру, то они не будут обладать энергией или "активной силой".

-и могут быть самого разного рода (внутри каждого плана сознания есть много уровней) и служить самым разнообразным целям. Комбинацией определенных звуков можно войти в контакт на низших уровнях сознания, обычно на витальном уровне, с соответствующими силами и добиться многих необыкновенных эффектов: есть мантры, которые могут убить (в течение пяти минут, причем умирание сопровождается ужасной рвотой), мантры, которые могут лечить, мантры, способные вызвать пожар, защитить или околдовать. В основе этого вида магии, или химии вибраций, лежит сознательное овладевание низшими вибрациями. Но существует и высшая магия, в основе которой лежит овладевание вибрациями на высших планах сознания. Это -- поэзия, музыка, духовные мантры Упанишад и Вед, мантры, данные Гуру своему ученику, чтобы помочь ему сознательно войти в непосредственный контакт с тем или иным планом сознания, силой или божественным существом. В этом случае звук в самом себе содержит энергию, приобретаемую опытом и реализацией, -- это звук, который делает человека зрячим. Подобным же образом поэзия и музыка -- которые есть не что иное, как неосознанный процесс овладевания этими тайными вибрациями -- могут стать могущественными средствами открытия сознания. Если бы мы могли сознательно сочинять стихи или музыку путем сознательного обращения с этими высшими вибрациями, то это были бы великие произведения, наделенные приближающей к соответствующим планам, посвящающей силой. Вместо поэзии, которая является игрой интеллекта и баядерой ума , по выражению Шри Ауробиндо, мы создавали бы мантрическую музыку и поэзию так, чтобы боги сходили в нашу жизнь . Ибо подлинная поэзия -- это действие, она буравит сознание -- ведь мы так сильно замурованы, забаррикадированы! -- и через отверстия в нас входит Реальное. Такова мантра Реального , посвящение. Именно этого добивались риши Вед и пророки Упанишад своими мантрами, обладавшими силой сообщить озарение тому, кто готов, *)



*) К сожалению, эти тексты приходят к нам в переводе -- т.е. при этом теряется магия звука. Однако примечательно то, что когда слышишь оригинальный санскритский текст, который поет человек, обладающий знанием, можно получить озарение не понимая ни слова из того, что было сказано.

-и именно это изложил в своей работе "Поэзия будущего" Шри Ауробиндо и осуществил в "Савитри".

Мантры, великая поэзия, великая музыка или священное Слово -- все это приходит из Глобального Разума. Он -- источник всякой творческой или духовной деятельности (их невозможно разделить: категорические подразделения интеллекта растворяются в этой прозрачности, где все священно, духовное и мирское). Теперь мы можем попытаться описать особую вибрацию или ритм, присущие Глобальному Разуму. Прежде всего каждому, кто обладает способностью входить более или менее сознательно в контакт с высшими планами -- поэтам, писателям или художникам -- хорошо известно, что за пределами определенного уровня сознания перестаешь видеть идеи, которые пытаешься передать, -- начинаешь слышать. Вибрации, волны или ритмы обрушиваются буквально потоком и завладевают ищущим, а затем, по мере своего нисхождения облачаются в слова и идеи, в музыку или в цвета. Но слово или идея, музыка или цвет -- это следствие, вторичный результат; они лишь придают форму первичной, мощно-повелительной вибрации. И если поэт, истинный поэт, исправляет, правит вновь и вновь свое произведение, то это не для того, чтобы усовершенствовать форму, как говорится, или найти лучшее выражение, но для того, чтобы лучше поймать эту запредельную вибрацию, и если истинная вибрация отсутствует, то вся магия рушится, как и в том случае, когда жрец-индус неправильно произносит мантру жертвоприношения. Когда сознание ищущего ясно, прозрачно, он может отчетливо слышать определенный звук, как бы видимый звук, звук-образ или звук-идею, который связует неразделимой связью слышание с видением и мыслью внутри одной и той же лучащейся сущности. Все заключено там, внутри единой вибрации. На всех промежуточных планах (Высший Разум, Озаренный или Интуитивный Разум) вибрации, как правило, отрывисты, разбиты -- это вспышки, импульсы, взрывы -- тогда как в Глобальном Разуме они широки, непрерывны и светятся своим светом, как великие пассажи Бетховена. Они не имеют ни начала, ни конца, кажется, что они рождаются из Бесконечного и в Бесконечности растворяются ; они не начинаются нигде, они приходят в сознание с неким сиянием вечности, которое вибрирует, предвосхищая вибрацию, и продолжают вибрировать долго после ее ухода, как отголосок путешествия иного, запредельного этому:

Sunt lacrimae rerum et mentem mortalia tamgunt *)

*) Плачут о вещах, и бренное касается мысли ("Энеида". I,462).

-- Эта строка из Виргилия, которую Шри Ауробиндо приводил как пример выдающегося влохновения, исходящего из сферы Глобального Разума, является таковой не в силу значения слов, но благодаря ритму, который предшествует словам и следует за ними, как если бы они были вырезаны на подмостках вечности или, скорее, самой Вечностью. Точно так же следующая строка из Леопарди обязана своим величием не смыслу, но чему-то гораздо более тонкому (чем смысл), что трепещет по ту его сторону:

Insano indegno mistero delle cose. *)

*) Дословно: Безумная, бесстыдная мистерия событий и вещей.

-Или возьмем эту строку из Вордсворта:

Voyaging through strange seas of thought, alone *)

*) Дословно: Плывя в одиночку по необыкновенному океану мысли.

-А Шри Ауробиндо цитирует также Рембо: (см. рисунок ). *)

*) Дословно: Миллион золотых птиц, о будущая Мощь! ("Пьяный корабль").

-- Поэзии возвращается ее подлинная роль: не ублажать слух, но делать мир более реальным, вливая в него Реальность.

Если в нас сильно религиозное начало, то, возможно, мы увидим богов, населяющих этот мир. Существа, силы, звуки, света и ритмы -- все это не что иное, как множество форм, каждая из которых подлинна, так как принадлежит одной и той же неопределимой, но не непознаваемой Сущности, которую мы называем Богом. И мы называем Ее Богом и строим храмы, догматы и поэмы, пытаясь поймать одну маленькую пульсацию, которая наполняет нас солнечным светом, но при этом свободна, как ветер на покрытых пеной морских берегах. Может быть, мы также войдем в мир музыки, который, являясь особым проявлением все той же великой невыразимой Вибрации, в сущности не отличается от остальных. Если мы хоть раз, всего один раз, пусть даже в течение всего нескольких минут за всю нашу жизнь услышим эту Музыку, эту Радость, которая поет наверху, то нам откроется то, что слышали Бетховен и Бах; мы будем знать, что Бог существует, потому что мы услышим Бога. И мы не будем произносить великие слова; просто мы будем знать, что то существует и что искуплены все страдания мира.

У высших границ Глобального Разума -- лишь великие волны переливающегося многоцветного света, -- говорит Мать, -- игра духовных сил, которые позже воплощаются -- причем иногда намного позже -- в новые идеи, социальные изменения или земные события, но это уже после того, как они пересекут один за другим все пласты сознания, претерпят значительные искажения и потеряют бОльшую часть своего света. И все же есть на Земле мудрецы -- их немного совсем -- которые, пребывая в вечном безмолвии, могут управлять этими силами, комбинировать их так, как иные сочетают звуки при написании стихов, и изливать их на Землю. Может быть, они-то и являются истинными поэтами. Их существование -- это живая мантра, влекущая Реальное воплотиться в земном.

Этим заканчивается описание восхождения [по пути сознания], которое было предпринято Шри Ауробиндо в одиночной камере алипорской тюрьмы. Мы привели лишь бледное человеческое отображение этих высших сфер, ничего не сказав об их сущности, о том, каким образом существуют эти миры сами по себе, во всем своем великолепии, независимо от наших несовершенных выражений. Надо услышать самим, надо увидеть!

Тихие небеса невечернего Света,
Просветленные миры безмолвия цвета фиалки,
Океаны и реки радости Господней
И беспечальные страны под пурпурными солнцами.

(Calm heavens of impershable Light,
Illumined continents of violet peace,
Oceans and rivers of the mirth of God
And griefless countries undeer purple suns.)

5 мая 1909 г., после года заключения, Шри Ауробиндо был оправдан и освобожден. Своей жизнью он был обязан двум непредвиденным событиям. Один из заключенных предал его: он донес, что Шри Ауробиндо был лидером подпольного движения; его показания в суде означали бы смертный приговор для Шри Ауробиндо, но доносчик был таинственным образом застрелен в своей камере. Затем пришел день суда; когда все сидели, ожидая вынесения смертного приговора, адвокат Шри Ауробиндо был внезапно охвачен озарением, которое распространилось на весь зал и потрясло присяжных: "Еще долго после его смерти и ухода слова его будут отзываться вновь и вновь не только в Индии, но и в самой дальней дали от нее. Поэтому я утверждаю, что человек, такой, как этот, стоит не только перед барьером этого суда -- он стоит перед Высшим Судом Истории". Шри Ауробиндо было тридцать семь лет. Его брат Барин, сидевший на суде в одной с ним клетке, был приговорен к повешению. *)

*) Этот приговор был позднее заменен пожизненной высылкой на Андаманские острова.

-- Но Шри Ауробиндо по-прежнему слышал голос: Помни: никогда не бойся, отбрось все колебания. Помни, что это Я делаю это, а не ты или кто другой. Поэтому, как бы ни сгущались тучи, какие бы опасности и страдания, какие бы трудности или то, что кажется невозможным [whatever impossibilities], ни встретились тебе, нет ничего невозможного, ничего трудного.

Ибо это Я, кто все совершает.

ГЛАВА 13

ПОД ЗНАКОМ БОГОВ

Когда Шри Ауробиндо вышел из алипорской тюрьмы, он нашел, что политическая жизнь страны значительно оскудела из-за казней и массовых высылок, предпринятых британским правительством. Тем не менее он возобновил свою работу, начав издавать еженедельник на бенгали и еще один -- на английском; это был журнал "Карма-йогин", эпиграфом к которому стали замечательно символичные слова из Гиты -- "Йога -- это искусство в действиях". Под угрозой нового заключения Шри Ауробиндо опять отстаивал идеал полной независимости страны и несотрудничества с англичанами, однако теперь его уже занимала не только судьба Индии, но и судьба всего мира. Он достиг сознания Глобального Разума, откуда единым взглядом охватываешь "огромные протяжения пространства и времени", и размышлял теперь о будущем человека. Что может человек сделать?

Он достиг пределов человеческого сознания. Выше, казалось, не было ничего -- только разреженная белизна, годная лишь для существ иных или же для другого способа существования, но не для легких жителя планеты Земля. И каким бы ни был сам по себе путь -- будь то путь мистика или же более медленный путь поэта, художника или вообще любой из путей великих творцов -- кажется, что в конце концов сознание одинаково растворяется, исчезает у некой белой границы, где уничтожается все. "Некто", кто мог бы служить связующим мостом, исчезает, в холоде света замирают все вибрации, прекращаются все пульсации. Раньше или позже человеческое растворяется в Нечеловеческом, как будто цель всего эволюционного восхождения заключается лишь в том, чтобы избавиться от человеческой малости, вырасти из нее и вернуться к Источнику, который нам никогда и не следовало бы покидать. И даже если допустить, что за пределами Глобального Разума есть некий неизвестный план сознания, то не будет ли это сознание еще более разреженным, еще более неуловимым? И чем ближе к Божественному, тем дальше от земного. Индивид может измениться, но мир остается все тем же. В таком случае что же собою представляет наше земное будущее, если на самом деле не существует ничего, кроме этого сознания Глобального Разума?

Все мы надеемся, что с развитием сознания и науки мир станет лучше, гуманнее, жизнь -- более гармоничной. Но не чудеса, а орудия изменяют жизнь. А в нашем распоряжении есть только одно орудие -- Разум; ведь именно идеи ведут нас к научным открытиям. Поэтому если мы хотим трезво взглянуть на наше будущее, не поддаваясь обману скоротечных обстоятельств и их видимых побед -- победы праздновались и прежде: и в Фивах, и в Афинах, и в Удджайне, - то нам необходимо более подробно рассмотреть наше орудие, Разум; ведь каков Разум, таковым будет и наше будущее. Казалось бы, все -- самые прекрасные идеи, высочайшие творческие планы, чистая любовь -- уродуется и загрязняется в тот момент, когда они соприкасаются с жизнью. Ничто не приходит к нам чистым. Наш разум создал самые прекрасные системы, но Жизнь не приемлет их и никогда не принимала. Возьмем хоть теперешнюю цивилизацию - что осталось от чистого коммунизма через двадцать лет после смерти Ленина? Что остается от Христа под грудой догм и запретов? Сократ был отравлен, а Рембо бежал в Абиссинскую пустыню; нам известны судьбы фурьеристов, исход концепции ненасилия, конец катаров, которых сжигали на кострах. А история продолжается, по-прежнему кровожадная, подобно Молоху пожирающая своих детей. Возможно, в настоящее время мы одержали некую победу после многих неудач, но какова же должна быть та победа, в сравнении с которой наше теперешнее состояние представляется крахом? -- Хронология побед и поражений? -- Жизнь кажется созданной из какой-то непоправимо искажающей субстанции, в которой все поглощается, как в египетских песках, в которой все нивелируется, как под некой непреодолимой "земной гравитацией". Очевидно, -- отмечал Шри Ауробиндо, -- что Разум не способен радикально изменить человеческую природу. Вы можете постоянно изменять человеческие учреждения и установления, изменять до бесконечности, и все-таки несовершенство пробьет себе дорогу через все ваши учреждения и установления. ... Должна быть иная сила, которая может не только противостоять этому притяжению вниз, но и преодолеть его.

Но даже если бы наши идеи достигали уровня жизни в своей чистой форме, то и в этом случае они были бы неспособны создать нечто, отличное от казарменного порядка -- порядка, может быть, святого, удобного и религиозного, -- но все равно порядка, -- потому что Разум знает только системы и стремится заключить все в рамки своих систем. Разум [the reason] человека, борющегося с жизнью, становится или эмпиричным, или доктринерским . Он завладевает маленькой частичкой истины, единственной каплей божественного озарения, и превращает это в закон для каждого -- он постоянно смешивает понятия единства и единообразия. И даже когда разум способен признать необходимость разнообразия, он не может воплотить это практически, потому что ему известно лишь то, как надо обращаться с неменяющимся и конечным, тогда как мир изобилует бесконечным разнообразием: Идеи сами по себе -- частичны и недостаточны: дело не только в том, что они побеждают лишь в частностях -- если бы их успех был полным, все равно он был бы обманчив, потому что идеи не представляют собою всей истины жизни, а потому они не могут полностью и наверняка управлять жизнью и совершенствовать ее. Жизнь избегает формул и систем, которые изобретает и накладывает на нее наш разум; она слишком сложна и полна бесконечных скрытых возможностей, чтобы ее тиранизировал деспотический интеллект человека. ... Корнем проблемы является то, что в самой основе всей нашей жизни и существования, внутреннего и внешнего, есть нечто такое, на что интеллект никогда не сможет наложить свою контролирующую власть -- это Абсолют, Бесконечное. За каждым объектом в жизни находится Абсолютное, и каждый объект ищет это Абсолютное по-своему; все конечное стремится выразить бесконечное, которое, как оно (конечно), чувствует, является его подлинной истиной. Более того, не только каждый класс, каждый тип, любая тенденция в Природе вынуждены таким образом стремиться своими собственными путями к своей скрытой истине, но каждый индивид привносит и свои собственные вариации. То есть существует не только Абсолютное, Бесконечное в себе, которое обуславливает свое собственное проявление в множестве форм и тенденций, но и принцип бесконечных потенциальных возможностей и вариаций, перед которым пасует рефлексирующий интеллект; ибо разум может успешно справляться лишь с тем, что фиксировано и конечно. В человеке эта проблема достигает своей кульминации. Ибо не только человечество в целом не ограничено в своих потенциальных возможностях, не только каждая из его сил и тенденций стремится к своему абсолюту и потому, естественно, не успокоится под каким бы то ни было жестким контролем разума; но в каждом человеке степень, методы и сочетания этих сил и тенденций варьируют, каждый человек принадлежит не только человечеству, но и Бесконечному в себе и является поэтому уникальным. Именно в силу того, что это есть реальность нашего существования, мыслящий разум и разумная воля [the intellectual reason and the intelligent will] не могут быть полновластными хозяевами жизни, даже если в настоящее время они и являются нашими высшими орудиями и могли быть в высшей степени необходимыми и полезными в нашей эволюции .

Но если эволюция, как утверждает Шри Ауробиндо, представляет собой эволюцию сознания, то мы можем предположить, что человечество не останется навеки прикованным к настоящему ментальному уровню, его разум станет озаренным, более и более интуитивным и, может быть, откроется в конце концов Глобальному Разуму. Можно полагать, что человечество, открывшись Глобальному Разуму, сможет управлять сложным разнообразием жизни. Глобальный Разум -- это богоподобное сознание, это, действительно, сознание величайших пророков, известных миру, масса неподвижного света; поэтому представляется, что в этом всеохватывающем свете все придет в гармонию. Два факта, к сожалению, противоречат этой надежде. Первый связан с неравномерным развитием индивидов, а второй -- с самой природой Глобального Разума. Конечно, в сравнении с нашим Глобальный Разум представляется необычайно могущественным, но это лишь превосходство степени внутри одного и того же типа; это не выход за пределы принципа разума, но только его пик, вершина. Глобальный Разум может расширить человеческие пределы, но при этом не произойдет качественного изменения. Он может обожить человека, но и непомерно возвеличить [гигантизировать -- colossalize] его, как говорит Шри Ауробиндо; ибо если человек применяет эту новую силу к своему эго, а не к душе своей, то он станет ницшеанским сверхчеловеком, а не богом. Мы имеем нужду не в сверхсознании, а в ином сознании. И даже если бы человек согласился подчиниться душе своей, а не эго, то Глобальный Разум все равно не изменил бы всеобщей жизни в силу тех же причин, которые препятствовали в изменении всеобщей жизни Христу и всем великим пророкам: Глобальный Разум -- это не новый принцип сознания, это тот самый принцип, который руководил нашей эволюцией со времени появления человека; именно из него вышли все высшие идеи и творческие силы -- на протяжении тысячелетий жили мы под знаком богов, внимая вещаньям когда наших пророков и религий, а когда -- и наших поэтов и творцов. И совершенно очевидно, что ни те, ни другие не изменили мира, хотя и улучшили его. Можем ли мы сказать, что жизнь наша стала более приятной, чем жизнь древнего афинянина?

Недостатки Глобального Разума проистекают из нескольких причин. Во-первых, это принцип разделения. (Ранее мы говорили о том, что сознание Глобального Разума -- это масса постоянного света, оно обладает видением космической гармонии, космического единства, потому что оно везде видит свет, как и в самом себе. Однако речь идет здесь не о принципе разделения в разделении, что свойственно обыкновенному разуму; это принцип разделения в единстве.) Глобальный Разум ясно видит, что все едино, но в силу самой структуры своего сознания на деле он не может обойтись без разделения этого единства: Он видит все, но видит со своей точки зрения . Достаточно послушать голоса наших пророков, которые кажутся столь противоречивыми, чтобы убедиться, что каждый из них видел единство, но видел его со своей точки зрения; их сознание подобно лучу прожектора, который проносится через мир о все охватывает своим лучом, не оставляя тени, но все-таки это луч, начало которого -- в точке. Таким образом, перед нами -- целый ряд переживаний или божественных видений: одни везде видят космическое Божественное, другие -- экстракосмическое Трансцендентное, третьи -- имманентное вездесущее Божественное; или же проповедуют истину безличного Бога, истину Нирваны, истину Любви, истину Силы, Красоты, Интеллекта -- истины огромного числа мудрецов, сект, церквей и провидцев, передававших Слово. И все это -- божественные истины, переживания абсолютно истинные и подлинные, но каждое из них -- это только один луч тотального света. Конечно, эти великие пророки достаточно мудры, чтобы распознать истину в тех формах божественного выражения, которые отличаются от их собственных -- они мудрее своих церквей и последователей! -- но все-таки они скованы разделяющим принципом, лежащим в основе этого сознания, сознания, которое не может не разделять -- оно действует, как призма, разлагающая свет. Как ментальное сознание, так и сознание Глобального Разума могут жить в некий момент времени только одной истиной. Именно это выражают все мифологи прошлого и настоящего: каждый бог -- это воплощение одной из космических сил - Любви, мудрости, разрушения, сохранения... Будда выражает трансцендентное Ничто и видит только Ничто; Христос выражает любящее Милосердие и видит только Милосердие -- и так далее; каждая из этих истин -- как бы высока она ни была -- это только одна истина. И чем ниже истина Глобального Разума, уже и без того несущая в себе разделение, исходит от плана к плану, чтобы воплотить себя в жизнь, тем более раздробленной она становится -- начав с разделения, она неизбежно кончает сверхразделением. Этот процесс очевидно просматривается во времени от Будды до появления "колесниц" *) и от Христа

*) Буддизм в начале н.э. разделился на две ветви -- хинаяну (что в букв. переводе с санскрита означает "малая колесница", или "малый [узкий] путь") и махаяну ("большая колесница"); внутри каждой из них формировались затем различные религиозно-философские школы буддизма (прим.пер.).

-до возникновения христианских сект. И это относится не только к сфере духовности или религии, но и ко всем областям жизни, поскольку сама функция Глобального Разума -- это ввести в игру одну из возможностей и только одну: Он предоставляет каждой возможности ее полное независимое развитие и удовлетворение. ... Интеллекту он может придать изощренную интеллектуальность, а логике -- самую беспощадную логичность. Красоте он может придать самую блестящую страстность лучащейся формы, а сознанию, которое этот образ принимает, -- высочайший полет и глубину экстаза [It can give to beauty its most splendid passion of luminous form and the consciousness that receives it a supreme height and depth of ecstasy] . Так миллионы идей-сил разделяют наш мир: коммунизм, индивидуализм; ненасилие, военное подстрекательство; эпикурейство, аскетизм и т.д. Каждая из них -- это одна из граней божественной Истины, луч Бога. Такой вещи, как абсолютное заблуждение, не существует -- есть только фрагменты Истины. Мы можем, конечно, видеть Единство, признавать истинность разнообразных точек зрения и попытаться создать синтез, но ни одному подобному синтезу не суждено восстановить Единство, поскольку это будет по-прежнему ментальный синтез, попурри, а не единство, как говорила Мать. Это будет призма, забавляющаяся тем, что она говорит себе, что все цвета исходят из единого Света, тогда как на деле все цвета в мире разделены. Все противостоящие друг другу силы, излучаемые планом Глобального Разума, являются результатом его собственного исходного разделения. И вновь следует подчеркнуть, что это не вопрос интеллектуальных спекуляций, не философская дилемма, которую нужно разрешить, но космический факт, органическая реальность, естественная, как иголки на спине у дикобраза. Для устранения разделения необходимо убрать призму. Итак, вот почему мир раздроблен, и так будет, бесспорно, до тех пор, пока данный принцип ментального сознания -- сознания высокого или низкого, обычного или выходящего за пределы обычного -- будет господствовать в мире.

Тем не менее мы можем себе представить, что в недалеком эволюционном будущем одно совершенное существо Глобального Разума или даже несколько таких существ одновременно смогут воплотиться на Земле. Те люди, представляющие менее развитую часть человечества, которые сплотятся вокруг этих озаряющих центров, смогут жить в гармонии, и жизнь до определенной степени изменится, возникнет своего рода единство. Но это будет единство внутри одного луча света; одни будут наслаждаться, например, лучом чистой Красоты, тогда как другие будут жить в луче интегрального Коммунизма, основанного на подлинной братской любви (принимая во внимание реальную эволюционную тенденцию, можно сказать, что, к сожалению, эти лучи будут, вероятнее всего, лучами жесткого света, сконцентрированного вокруг какой-нибудь экономической или титанической идеологии). Но даже если бы такие божественные центры появились бы на земле, то помимо того, что их единство осуществлялось бы в ущерб неисчислимому разнообразию жизни, они находились бы под постоянной угрозой нападения со стороны окружающей их тьмы: люди находятся на разных стадиях развития -- мы всегда забываем об этом. В этом заключается вечная слабость всех наших грандиозных построений. Наши благословенные центры будут подобны островам света среди менее развитого человечества, которое, естественно, будет посягать на этот высший свет, стремиться затемнить или умерить его. Нам всем известна судьба Греции и Рима в варварском мире. Таким образом, представляется, что миром движет более мудрый эволюционный закон, согласно которому ничто не может быть спасено до тех пор, пока не спасено все. Отлучение от церкви и ад - это все ребяческие представления, порождения Невежества, точно так же, как и все наши утопии о молочных реках и кисельных берегах, будь то на земле или на небесах; не может быть никакого рая до тех пор, пока хоть один человек находится в аду! Потому что есть только вообще Человек - как некое единое. Кроме того, если допустить, что один из этих островов света сможет силой своего мощного центра предотвратить вторжение извне, то это еще не значит, что эта защита будет существовать и тогда, когда Сила уйдет. История всех религиозных, оккультных, рыцарских движений (и им подобных) ясно показывает, что всегда и везде в мире после смерти Учителя и его непосредственных учеников все рассыпается, вульгаризируется, нивелируется, искажается или попросту умирает. Даже и до сего дня этот закон притяжения вниз кажется непреодоленным и непреодолимым. Для полной победы эволюции должна быть преобразована вся жизнь во всей своей полноте, а не только фрагмент жизни, не избранный луч или благословенный остров. А для этого необходима иная Сила -- Сила, способная противостоять притяжению вниз, -- иной, неделимый или глобальный принцип сознания, способный вместить бесконечное разнообразие жизни не уродуя ее.

Если мы взглянем на эволюционное будущее с индивидуальной, а не с коллективной точки зрения, то и в этом случае Глобальный Разум не приносит нам живой полноты, к которой мы стремимся. Если предположить, что цель эволюции заключается лишь в том, чтобы создать больше Бетховенов и Рембо или, может быть, даже несколько суперплатонов, то неизбежно приходишь к мысли, что это слишком ничтожное завершение миллионов лет эволюции, добытое ценой жизней миллиардов индивидуумов на пути к цели. Бетховен, Рембо или даже св. Иоанн не могут быть целью эволюции -- в таком случае жизнь не имела бы никакого смысла, поскольку каждому ясно, что их произведения восхитительны именно потому, что им недостает контакта с этой самой земной жизнью. Все они говорят нам, что там, наверху, жизнь гораздо прекраснее -- миллионы золотых птиц и божественная музыка -- чем здесь, внизу. Кажется, что все совершается наверху, но что происходит здесь? Здесь жизнь течет, как прежде. Некоторые скажут, что эти возвышенные мысли, поэмы, квартеты, мгновения божественных видений более драгоценны, чем все часы нашей жизни, собранные вместе. И они правы. Но ведь в этом-то все и дело! Это подтверждает то, что в жизни ужасно чего-то не хватает, что она пуста, что цель жизни находится вне жизни. Нам нужна истина, которая включает в себя и тело, и землю, а не только некую истину небес. Мы стремимся не к отдыху, а к новому созиданию. *)

*) Во французском оригинале -- непереводимая игра слов: recreation -- отдых, восстановление сил; re-creation -- создание заново (прим.пер.).

-- До сегодняшнего дня все идет так, как будто индивидуальный прогресс в эволюции состоит в том, чтобы открыть высшие планы сознания, а добившись этого, построить свое собственное гнездо в стороне от остального мира, остров света в гуще материального филистерства -- один находит это в музыке, другой -- в поэзии, третьи -- в математике или религии, на парусной яхте или в келье монаха; каждый имеет свое маленькое световое отверстие или хобби, как будто жизнь и тело даны нам для того, чтобы убежать от этой самой жизни и тела. И действительно, достаточно взглянуть на нашу собственную жизнь -- мы никогда не присутствуем в ней! Мы всегда -- до или после -- погружены в воспоминания или надежды, наше "здесь и сейчас" -- убого и тускло. Мы даже не знаем, существует ли это "здесь и сейчас" за исключением именно лишь тех моментов, которые уже не принадлежат жизни, как таковой. И мы не можем сваливать вину на церкви; все мы живем в потустороннем постоянно; церкви лишь проповедуют более обширное потустороннее -- надмирное. Рембо, и тот говорил об этом: "Истинная жизнь -- не здесь".

Шри Ауробиндо искал истинную жизнь здесь, внизу: Жизнь, а не только отдаленная безмолвная или возвышенная экстатическая Потусторонняя Жизнь [Beyond-Life], является полем деятельности нашей Йоги . И он понял, что достижения вершин сознания недостаточно для того, чтобы эту жизнь преобразовать в жизнь истинную. Мы можем коснуться Глобального Разума, открыть его радость и беспредельность с ее музыкой сфер, но это не будет радостью самой жизни, которая не перестает скрипеть свое. Когда вы находитесь в сознании высоко наверху, -- замечала Мать, -- вы обладаете видением и знанием, но когда вы возвращаетесь вниз, в Материю, то все уходит, как вода в песок. Мы послали нашу ракету высоко в духовные небеса, мы сосредоточили нашу энергию на том, что является в человеке самым хорошим, не обращая особого внимания на низшие уровни, удовлетворившись тем, что наша грубая натура дремлет и нарушает наших божественных мечтаний; но именно поэтому жизнь остается грубой, как и мы сами: Надеяться на подлинное изменение человеческой жизни без изменения человеческой природы -- позиция [proposition] нерациональная и недуховная; это значит просить чего-то неестественного и нереального, некого невозможного чуда . Вот почему наши острова света периодически претерпевают вторжения нашего собственного внутреннего варварства и наших скрытых раковых опухолей -- то же самое происходило и с другими островами, называвшимися Афинами или Фивами. Именно поэтому они погибают вновь и вновь, как будто Господь эволюции каждый раз тычет нас носом в землю, чтобы напомнить нам, что мы еще не обрели света во всей его полноте, если нашли его только наверху. Жизнь умирает не потому, что она истощается, исчерпывает себя, а потому, что она не обрела себя. В течение тысячелетий шли мы по пути восхождения, покоряя остров за островом, и находили лишь одну половину Тайны, и каждый раз терпели крах; но, наверное, это происходило не потому, что путь наш безнадежен и все это -- наказание нам за наши "грехи" или искупление какой-то сомнительной Ошибки, ведь, может быть, именно здесь, в Материи, найдем мы вторую половину Тайны. Единственное решение, которое остается нам, преследуемым Смертью и Несознанием, утомленным страданиями и злом -- это не убегать, но найти в глубинах Смерти и Несознания, в самом сердце Зла ключ к божественной жизни. Варварство и тьму надо преобразовать здесь внизу, а не изгонять их за пределы наших островов. После восхождения сознания -- нисхождение. После озарений наверху -- радость здесь и преобразование Материи. Можно сказать, что когда круг по-настоящему замкнется и войдут в соприкосновение полярные крайности, когда высочайшее проявит себя в самом физическом -- высшая Реальность в сердце атома, -- переживание [опыт] достигнет своего подлинного завершения. Кажется, -- говорила Мать, -- что ничего нельзя понять по-настоящему до тех пор, пока не поймешь телом.

Ибо Тайна, которую Шри Ауробиндо назвал Супраментальным, -- это не следующая за Глобальным Разумом ступень, это не сверхразум и не сверхвосхождение, это новый Знак, не связанный ни с богами, ни с религиями, но То, от чего зависит само будущее нашей эволюции.

Однажды февральским вечером 1910 г., меньше чем через год после освобождения Шри Ауробиндо из алипорской тюрьмы, кто-то зашел в редакцию "Карма-йогина" предупредить Шри Ауробиндо о том, что его вновь собираются арестовать и сослать на Адаманские острова. Вдруг он услышал Голос, который отчетливо произнес три слова: Отправляйся в Шандернагор". *) Через десять

*) Шандернагор (Чандернагор, Чондронагор) -- небольшой анклав в Бенгалии, принадлежавший в то время Франции.

-минут Шри Ауробиндо уже сидел в первой встретившейся ему лодке, спускавшейся вниз по течению Ганга. Это был финал его политической жизни, завершение интегральной йоги и начало йоги супраментальной.

ГЛАВА 14

ТАЙНА

Мы можем попытаться сказать что-нибудь об этой Тайне, но следует помнить, что эксперимент находится в процессе развития. Шри Ауробиндо начал его; он открыл Тайну в Шандернагоре в 1910 г. и работал с ней в течение сорока лет; он посвятил этому свою жизнь. Этому же посвятила свою жизнь и Мать.

Шри Ауробиндо никогда не говорил об условиях своего эксперимента и своих открытий. О себе он всегда говорил необычайно мало -- не из-за скрытности, а просто потому, что "я" не существовало. "Было такое ощущение, -- сообщает с наивным удивлением хозяин дома, где жил в Шандернагоре Шри Ауробиндо, -- что когда он говорил, как будто кто-то другой говорил через него. Я поставил перед ним тарелку с едой -- он просто глядел на нее, затем поел немного, совершенно механически! Казалось, что он был погружен в себя даже тогда, когда ел; он медитировал с открытыми глазами" . Лишь много позже из его трудов и отрывков некоторых разговоров мы сможем восстановить нить его опыта. Первое, что нам известно в этом отношении, -- его случайное замечание, которое он сделал, обращаясь к одному из учеников. Оно показывает, что после Алипора он постоянно продвигался по пути к своей цели: Ментально в течение пятнадцати дней я был подвержен всем видам пыток. Картины всех видов страданий прошли перед моим взором . Нужно помнить, что в тех мирах видение [vision] -- синоним слова "опыт" [переживание -- experience]. Таким образом, по мере того, как Шри Ауробиндо восходил к Глобальному Разуму, его сознание в то же время нисходило вплоть до того, что мы называем адом.

Это один из первых феноменов, который испытывает на себе и ищущий -- каждый в различной степени. Эта йога -- не для слабых, -- говорит Мать, и это действительно так. Ибо если первый ощутимый результат йоги Шри Ауробиндо -- это пробуждение новых поэтических или художественных способностей, то вторым, может быть, даже немедленным, следствием является безжалостное обнажение всех скрытых, теневых сторон сознания -- сначала индивидуального, а затем и космического. Эта тесная -- и странная -- связь между сверхсознательным и подсознательным была, несомненно, отправной точкой открытий Шри Ауробиндо.







Сейчас читают про: