Про коллективный разум

Две грабь-армии удачно вступили на путь международного разбоя. Но на этой большой дороге тесно двум бандам сразу, если у каждой из них в перспективе цель – мировое господство. И хрястнул один другого. Хрястнул сильно, хорошо подгадав момент, сбив с ног и думая, что убил. Но он сильно просчитался и понял это не сразу. Ветер, посеянный в сентябре 1939 года, вернулся бурей на наши города и веси. «Непобедимая и легендарная», руководимая ареопагом полуграмотных вождей во главе с усатым лицедеем, окружённым такими же полуграмотными холуями-стратегами, была в считанные дни уничтожена. Не желая признавать, что по их вине со страной произошла катастрофа, что армия разбита, московские стратеги, не имея других военных планов, кроме агрессивно-наступательных, шлют в несуществующую армию неадекватные обстановке приказы о контрнаступлении, усугубляя тем катастрофу и неразбериху.

Иосиф Комаровский,

«Взгляд». N2 535. 21 – 27 декабря 2002 г.

И вот выступает преподаватель Военной академии имени Фрунзе полковник Морозов в газете «День». (Очень красивое название – почти «День-М».) Для начала полковник Морозов, демонстрируя знание предмета, сообщает, что в западных приграничных округах находилась 171 советская дивизия. (Не каждый способен запомнить формулу «170 дивизий и 2 бригады», потому для некоторых полковников введено упрощение.) Продемонстрировав народу собственную эрудицию, полковник переходит к разоблачениям: уж не стоят ли за моей спиной группы экспертов?

Если зашла речь о группах экспертов, то давайте вспомним, гражданин полковник, что это за вашей спиной группы экспертов. Многочисленные группы. Точнее – бесчисленные группы. Толпы экспертов.

Темнело в глазах, когда к концу рабочего дня стада полковников вываливали из ворот Академии имени Фрунзе. Все они – эксперты. Всех их поставили на стражу той самой версии, которую вы, гражданин полковник, защищаете. Всем вам приказали бдительно охранять и стойко оборонять… Все вы – учёная рать. И не только вы. В одном только городе-герое Москве военных академий было больше, чем в США, Британии, Германии, Японии и Франции, вместе взятых. В одном только городе-герое Москве генералов больше, чем в Вооружённых силах США. А если мы говорим о генералах с тремя звёздами и выше, то их в Москве больше, чем в остальной Европе.

К самому расцвету застоя в Советской Армии было 18 военных академий, один военный университет, 74 высших военных училища, 4 военных института, 4 средних военных училища, 6 военных факультетов при гражданских высших учебных заведениях.

Кроме того, 32 высших учебных заведения МВД.

Помолчим про КГБ, хотя и там военной историей занимались весьма упорно.

Так что не вам, полковник, жаловаться. Рать у вас – на страх врагам.

В одной Москве военных экспертов больше, чем оленей на Чукотке. Так стадами и бродят. Или может, гражданин полковник, вы верите в то, что тут, на Западе, серьёзные эксперты умнее, чем в России? Не верьте. Тут они такие же, как и у нас. Только серьёзнее.

Но если вы действительно верите в коллективный разум, то сформируйте группу, да и хотя бы посчитайте дивизии Красной Армии 1941 года. Только заранее предупреждаю: группой – не выйдет.

Не кажется ли вам, гражданин полковник, странным, что 60 лет предпринимаются попытки написать историю войны, но ничего из этого почему-то не выходит? На написание истории войны режим бросал орды экспертов, но ничего не удалось сделать. Интересно, а почему?

А потому, гражданин полковник, что вас приучили мыслить хором.

И вот результат: за 60 лет ни один слушатель, ни один выпускник, ни один преподаватель Общевойсковой академии (в девичестве – Академия имени Фрунзе) не удосужился посчитать дивизии и бригады Красной Армии в приграничных округах на момент начала войны.

Вы предполагаете группы экспертов за моей спиной, а между тем сообразить, что военная наука СССР и современной России обманывает народные массы, мог любой, кто умеет считать до двух. Для этого вовсе не надо иметь ни группы экспертов, ни исследовательского института, ни целой академии.

Вы, гражданин полковник, верите в коллективную мудрость экспертов, а я вам рекомендую книгу, которую более сотни лет назад написал великий Густав ле Бон. Книга сделала его знаменитым на весь мир и на многие века. Называется книга «Психология толпы». В России она вышла в позапрошлом веке, в 1896 году, в издательстве Павленкова. В числе поклонников великого Густава – когорта выдающихся практиков управления толпой от Ленина до Муссолини и Гитлера. Понятно, товарищ Сталин эту книгу знал весьма близко к тексту и мастерски использовал её рекомендации.

Густав ле Бон на множестве примеров показал, что интеллект группы не является суммой интеллектов индивидов, которые её составляют. Наоборот, человек в группе глупеет и теряет способность видеть, слышать, понимать, самостоятельно мыслить: «Нет надобности, чтобы толпа была многочисленна… Как только несколько индивидов соберутся вместе, то они уже составляют толпу, даже в том случае, если они – выдающиеся учёные… Способность наблюдения и критики, существующая у каждого из этих учёных в отдельности, тотчас же исчезает в толпе».

Полковник О. Ф. Сувениров 100 лет спустя выразил центральную мысль «Психологии толпы», только уже применительно не к какой-то вообще группе экспертов, а конкретно к нашей родной военной науке, к Институту военной истории Министерства обороны: «Одной из важных причин, порождающих определённую немочь многих военно-исторических трудов Института, является почти повальное увлечение руководства Института подготовкой коллективных трудов. <…> При их подготовке, как правило, отсекается, отбрасывается всё оригинальное, по-настоящему творческое. <…> По распространённому среди историков мнению, редакции коллективных трудов – это братские могилы для талантов. Это своеобразная колхозно-совхозная система для науки, убивающая всякие стимулы личной заинтересованности и ответственности учёного» (ВИЖ. 1991. №11. С. 90).

Толпа остаётся толпой вне зависимости от того, в Москве она, в Париже или в Лондоне. Вот вам образец коллективной мудрости заокеанских экспертов из Вашингтона.

В ходе Второй мировой войны и сразу после неё группам западных знатоков в своих расчётах и заключениях следовало предполагать, что не всё из того, что публично высказывает Гений Всех Времён и Народов, чистая правда. Поймать товарища Сталина на слове не представляло труда.

Уже 3 июля 1941 года в своём первом публичном выступлении с момента германского нападения товарищ Сталин крепко соврал.

Выступление началось знаменитыми словами: «Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!»

Вот такой у нашего народа братец объявился. По самую макушку кровью братьев и сестёр изукрашенный.

За обращением – первое предложение. И в нём – правда: война продолжается.

А со второго предложения вождя понесло: «Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения…»

Если верить товарищу Сталину, не прошло и двух недель войны, а лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разгромлены…

Далее, на протяжении всей войны, товарищ Сталин и другие товарищи гнули ту же линию. А по завершении войны подвели итог: воевали мы в соответствии с самой передовой в мире сталинской наукой побеждать, потому потери Советского Союза минимальны.

И вот в американском Авиационном университете была создана научно-исследовательская группа по сбору, обработке и проверке сведений о людских потерях в войне. Работали 10 лет. Руководил группой экспертов бригадный генерал ВВС США Д. О. Смит, выпустивший в 1955 году в Нью-Йорке книгу «U.S. Military Doctrine».

Книга была немедленно переведена на русский язык и издана в Советском Союзе, ибо очень уж выводы американских высоколобых понравились нашим ответственным товарищам. Сработал старый фокус из двух зеркал, когда одно зеркало, отражаясь в другом, создаёт иллюзию бесконечности. Лукавая мудрость московского агитпропа отразилась в изысканиях многочисленных групп американских специалистов и вернулась на родную землю в виде заключения независимых экспертов: вот видите, и они там, за океаном, к тем же выводам пришли.

Собрав сведения по всем странам, тщательно их обработав и проверив, группы американских учёных подвели итог: «Проведённый анализ показывает, что в ходе второй мировой войны было убито 9,5 миллионов солдат и офицеров» (Д. О. Смит. Военная доктрина США. Исследования и оценки. М., 1956. С. 217).

Учитывая, что Вторая мировая война была самым грандиозным катаклизмом в истории человечества, что прямое и косвенное участие в ней принимали сотни миллионов людей, а статистические сведения после войны были отрывочны, противоречивы, запутанны, а то и вовсе отсутствовали, такая точность расчёта американских учёных восхищает.

К потерям солдат и офицеров группы умнейших американских зубров приплюсовали потери мирного населения и получили странный результат: «Во второй мировой войне, продолжавшейся всего на один год дольше первой, участвовала более значительная часть населения земного шара, но количество жертв было лишь немногим больше» (С. 216).

Странно.

Первая мировая война продолжалась с 1 августа 1914 по 11 ноября 1918 года, т.е. чуть больше четырёх лет. А Вторая мировая – с 1 сентября 1939 по 3 сентября 1945 года, т.е. шесть полных лет. Если бы состав участников, пространственный размах, интенсивность боевых действий и системы оружия остались прежними, то и тогда потери во Второй мировой должны были быть в полтора раза больше, чем в Первой.

Но общая продолжительность войны не обо всём говорит. Из Первой мировой войны Россия выпала, точнее – вывалилась, за год до её окончания. А во Второй мировой войне Советский Союз официально воевал с 22 июня 1941 года до завершения. Но если судить по справедливости, то с самого начала до самого конца.

Соединённые Штаты вступили в Первую мировую войну под самый занавес, а во Второй мировой воевали с декабря 1941 года по сентябрь 1945-го.

Отчего же потери во Второй мировой войне оказались только чуть больше, чем в Первой мировой?

Пространственный размах Второй мировой ни в какое сравнение не идёт с Первой мировой. Во Второй мировой боевые действия шли по всей Европе – от Северной Норвегии до гор Кавказа, от Южной Франции и островов Средиземного моря до стен Мурманска, Питера, Москвы и Сталинграда. А за пределами Европы – от Северной Африки до джунглей Южной Азии и диких островов Тихого океана. В зонах боевых действий оказались сотни миллионов гражданского населения. Уже только в результате этого должен был последовать резкий скачок в количестве жертв. Ведь в Первой мировой боевые действия в основном за пределы Европы не выходили, а фронты стабилизировались примерно в районах государственных границ великих империй. Гражданское население откочевало на сотню километров от линии фронта и даже не слышало артиллерийской перестрелки.

Да и средства борьбы во Второй мировой никак с Первой мировой не сравнить. Массированное использование танков и авиации должно было повлечь за собой и увеличение количества жертв.

Вторая мировая война по своему характеру резко отличалась от Первой.

В ходе Второй мировой войны возникло массовое партизанское движение, т.е. война велась не только на линии фронтов, но повсеместно. Вспомним Варшавское восстание. Ничего подобного не было в Первой мировой.

В ходе Второй мировой войны появились огромные пространства, на которых все воевали против всех: Югославия, Западная Украина, Белоруссия.

В Первой мировой войне к пленным в основном относились в соответствии с международными правилами ведения войны, а во Второй мировой их уничтожали миллионами.

Во Второй мировой войне истребление мирного населения осуществлялось индустриальными методами. Первая мировая война не знала ничего подобного Освенциму, Бухенвальду, Бабьему Яру, Райчихлагу, массовым убийствам заключённых тюрем и лагерей при отступлении Красной Армии.

Во Второй мировой войне стратегическая авиация сметала целые города вместе с их населением. Завершилась она применением ядерного оружия.

И вот вопрос: как же могло случиться, что число жертв во Второй мировой войне оказалось столь незначительным?

Перед группами американских экспертов открывались два пути.

Первый: подвергнуть сомнению официальные советские цифры, и тогда бы число жертв войны резко увеличилось.

Второй: искать объяснение столь странному результату столь жуткой войны.

Усомниться в советской версии группы экспертов даже и не помышляли. Раз есть официальная бумага из Москвы, значит, так всё оно и было…

Оставался только второй путь: подозрительно малое количество жертв как-то объяснить. Для этого потребовалось сделать теоретический вывод, который опрокидывал тысячелетний опыт всех цивилизаций: «Следовательно, исторически бессмысленно делать вывод о том, что увеличение мощи средств поражения является причиной увеличения числа жертв войны» (Д. О. Смит. Военная доктрина США. Исследования и оценки. С. 217).

Проще говоря, используем мы стратегическую авиацию для уничтожения городов или не используем, бросаем бомбы атомные или вовсе их не имеем, душим людей в газовых камерах или не душим, количество жертв от этого не зависит.

Прошло совсем немного лет, и президент США Джон Кеннеди, который теоретических обоснований групп просветлённых знатоков не читал, задал Никите Хрущёву вопрос: так сколько же у вас народу погибло – миллионов двадцать?

И получил исчерпывающий ответ: ага, двадцать.

Тут же группы экспертов, как советских, так и забугорных, сию цифру обосновали.

Назвал бы любопытный Джон 10 миллионов, то получил бы тот же ответ: ага, именно так…

И группы экспертов под это тут же подвели бы теоретическую базу. Им, экспертам, всё равно – хоть 10 миллионов, хоть 50.

А не задал бы любопытный Джон свой вопрос, то так бы группы экспертов и твердили, что увеличение мощи средств поражения на количество жертв не влияет.

Если хотите, более свежий пример.

Экономика Советского Союза, как известно, была полностью паразитической. Страна выкачивала нефть и гнала её за рубежи. Наш экспорт – нефть, газ и оружие для Третьей мировой войны. Колоссальными массами этого оружия переполнялись арсеналы Советской Армии и армий подневольных братских стран. Кроме того, кремлёвские вожди гнали оружие в неограниченных количествах всевозможным Индонезиям и Алжирам, Сириям и Ливиям, Анголам, Кубам и Египтам. Всё – по льготным ценам. Всё – в кредит, при ясном понимании того, что никто никогда многомиллиардных долгов возвращать не будет.

Попробуйте включить новости по любому российскому, американскому, британскому, немецкому, французскому каналам и найти выпуск, в котором не мелькнул бы автомат Калашникова. Если такое и случится, то вместо Калашникова увидите ДШК, Т-54, ПКМ или РПГ-7. Без этого новости не обходятся. Мы даже гордимся тем, что на гербах четырёх разных государств красуется «Калашников».

Наполняя и переполняя мир оружием, Советский Союз превращал планету в единое поле битвы и сам понемногу вползал в войну. Сначала в дальних провинциях, а затем повсеместно снабжение населения стали осуществлять по карточкам. Как во время войны. И на страну медленно, но неотвратимо наползал финансовый крах. Товарищ Горбачёв напечатал множество купюр достоинством в 50 рублей (в то время – огромные деньги), ими выплатил зарплату всему населению, потом объявил эти бумажки недействительными. Любой нормальный человек, видя такое, ясно понимал: дальше ехать некуда. Это конец.

Между тем некто Рональд Рейган решил слегка тряхнуть Советский Союз, испытать на прочность, взять на характер. У Рейгана была возможность повлиять на Саудовскую Аравию. Он повлиял. 13 сентября 1985 года Рейган произнёс четыре слова: будем наращивать производство нефти. Это был смертный приговор Советскому Союзу.

Производство нефти в горячих пустынях Аравии было резко увеличено. Но оно было увеличено и в США. Цена во всём мире снизилась. Все остальные страны – производители нефти несли убытки от падения цен. Возместить убытки можно было только увеличением производства. Все бросились производство увеличивать. И цены рухнули.

И вот в самом конце 1990 года был опубликован и в начале 1991 года появился в витринах американских и британских книжных магазинов образец коллективного творчества группы эрудитов: капитальный труд о перспективах развития Советского Союза. Совершила сей интеллектуальный подвиг группа незаурядных американских и британских экспертов, чей авторитет по обе стороны Атлантики непоколебим.

Про содержание не говорю. Достаточно названия: Soviet Union 2000 (St. Martins Press. New York, 1990).

Лучшие эксперты Запада, сбившись в отару, обсуждали вопрос о перспективах «перестройки» и рисовали картинки расцвета Советского Союза к 2000 году.

Надо ли было быть экспертом, чтобы понимать: цены на нефть летят, как саночки на ледяной горке, следовательно, никакого Советского Союза больше не будет…

Надо сказать, что каждый из этих экспертов в отдельности – умный, понимающий человек, интересный собеседник. Но стоит им сбиться в группу серьёзных специалистов, и они тут же меняются. Все их знания и способности мгновенно исчезают.

Жаль, что народ Америки (да и не только Америки) привык верить группам экспертов. Был даже заказан второй тираж… Но тут-то Советский Союз и хрупнул.

И одна из главных причин: кремлёвские вожди слишком уповали на коллективную мудрость партии и её ленинского Центрального Комитета. И каждый начальник, от самого низа до самого верха, опирался на коллективную мудрость групп экспертов. Проще говоря, вожди разучились мыслить самостоятельно…

А теперь – ближе к нашим баранам, то бишь к нашим группам экспертов.

Вот некто, скрывающий своё имя под псевдонимом Виктор Суровов, выпустил научный труд. Имя своё скрыл, но объявил состав группы экспертов, которые направляли его на путь истины. В составе группы генерал армии М. А. Гареев, генерал-полковник Ю. Горьков, генерал-майор Ю. Солнышков, академик В. Анфилов, Г. Барановский и другие ответственные товарищи.

На стр. 105 они привели данные о подавляющем численном превосходстве германской авиации над советскими ВВС. Боевых самолётов Люфтваффе на советско-германском фронте 22 июня 1941 года, оказывается, было 4 950, а в Красной Армии – только 1 540. Правда, к советской цифре в скобках добавлено: «нов. обр.».

Расскажите же мне, почему у Гитлера считают все самолёты, а у Сталина только «нов. обр.»? Откуда эта любовь к Гитлеру у всех мастей Гареевых и Барановских?

Известно ли группам мудрейших экспертов, что и у Гитлера тоже не все самолёты были «нов. обр.»? Известно ли им про существование германского бомбардировщика Hs-123? Известно ли им, что максимальная скорость этого самолёта была 345 км/ч, а бомбовая нагрузка 200 кг? Известно ли им, что по бортам фюзеляжа этого чуда техники висели кавалерийские стремена?

И откуда взялась эта цифра – 4 950? И кто объявил о том, что в Красной Армии было всего только 1 540 самолётов новых образцов, если одних только МиГ-3 было 1 363? А вы, граждане, ДБ-Зф считали? Их, если не ошибаюсь, было 972. А Ер-2 и Ар-2 не забыли? Добавьте сюда ЛаГТ-3 и Як-1, Су-2, Ил-2, Пе-2 и ТБ-7.

Но с танками и того интереснее. На той же странице группы наших экспертов заявили, что у Гитлера 22 июня 1941 года на советско-германском фронте было 3 712 танков, а у Сталина – 1 800. И эта последняя цифра без всякого комментария, без уточнений и добавлений типа «нов. обр.». Нет, просто заявлено, что в Красной Армии было 1 800 танков. И это XXI век! И это наши светила! И те же люди, обличая меня, заявляли, что одних только танков Т-26 в Красной Армии на 22 июня было на 3 000 (три тысячи) больше, чем танков БТ.

На странице 177 этого шедевра группа лучших российских экспертов заявила, что «у нас имелось несколько плавающих танков, и то лишь в виде образцов, в то время как у немцев было их значительно больше».

Этот ужас я разоблачил много лет назад в книге «Самоубийство». Но группы экспертов во главе с главой Академии военных наук продолжают твердить этот бред. Откройте же любой справочник! На 22 июня в Красной Армии было плавающих танков Т-37А – 2 331, Т-38 – 1 129 и Т-40 – 277.

3 700 опытных образцов?

Генерала армии Гареева я уже однажды опозорил рассказом про «38-тонные» танки. Ему мало. Он ринулся повествовать про германские плавающие танки.

Так вот: гражданин генерал, не было в Германии никаких плавающих танков. К некоторым цепляли понтоны. Но из этого вовсе не следует, что танки были плавающими. Я могу прицепить понтоны к паровозу и объявить себя создателем плавающего паровоза. А могу топор положить в медный тазик и продемонстрировать первый в мире плавающий топор. Или утюг.

Вся книга переполнена столь же дикими откровениями. Господам Гареевым, Горьковым, Барановским следовало протестовать и требовать снять их имена с этого позорного творения. Но они не возражали, потому срам коллективной глупости пал на каждого из них персонально.

* * *

Но вернёмся к нашим дивизиям.

Повальная фанатичная вера в мудрость групп экспертов, т.е. в мудрость толпы, проникла во все подворотни, во все щели советской государственной машины.

Военная наука вообще и военная история в частности были заражены инфекцией коллективного творчества, пожалуй, больше, чем остальные другие науки.

Результат налицо. Согласен, не каждый полковник Академии имени Фрунзе обучен считать до 170. Но за 60 лет могучие группы серьёзных военных историков могли бы посчитать до двух и сообразить, что бригад было не две, а больше…

Могли бы? Нет. Не могли. Теперь это установлено в экспериментальном порядке. Три поколения экспертов, работая группами, так и не удосужились посчитать до двух.

Ибо это – толпа.

А толпа к созиданию не способна.

Только – к разрушению.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: