double arrow

Упадок папства в эпоху Просвещения, просвещенного абсолютизма и буржуазных революций (1648–1815)


 

С середины XVII века (со времени заключения Вестфальского мира) религии уже не оказывают всеохватывающего влияния на общество. Вера постепенно оттесняется в сферу личной жизни. Воинствующий католицизм контрреформации закосневает и выдыхается; церковь и папство занимают по отношению к идеям эпохи оборонительную позицию.

В результате завершившихся в середине XVII века религиозных войн католики и протестанты стали равноправными. В то время как начавшаяся в Англии в 1640 году буржуазная революция в первую очередь радикально покончила с феодальным обществом и феодальной церковью, по всей Европе пошатнулось опиравшееся на Библию средневековое миропонимание. Это был час рождения мира, основанного на точном, достоверном его знании, которое в первую очередь связано с идеями Декарта. Развитие буржуазного общества, центр экономического развития и политической борьбы перемещаются на северо-запад. Точно так же и центр идеологической борьбы перемещается в регион Атлантики. Вопреки этому папы, претендовавшие на руководство латиносредиземноморской культурой, вплоть до 1822 года сохраняли приверженность Птолемеевой системе мира, средневековому миросозерцанию!

К середине XVII столетия в католической Европе, признававшей еще век — полтора века назад примат папы, возникли три религиозные сферы:

1. Сфера, где верховенство духовной и религиозной власти папы не подвергалось сомнению: Италия, Испания, Португалия; католический мир.

2. Сфера, где сосуществовали католицизм и протестантизм: Франция, Германия (и Венгрия), но где решения Тридентского собора никогда не были полностью осуществлены; это сфера сосуществования разных религий.

3. Сфера, где отвергалась папская власть: протестантский мир. Он не поддерживал никаких отношений с папством.

Эти сферы укрепились во второй половине 1600-х годов. Единственное существенное изменение, которое имело место, произошло отнюдь не по инициативе папства, а в интересах укрепления светского абсолютизма: Людовик XIV в 1685 году после отмены Нантского эдикта насильно восстановил чисто католический религиозный характер Франции. Как только прекратились контрреформаторские возможности и претензии, примерно в 1660 году, папство начало быстро двигаться к упадку. Когда восстановление под главенством папы единства христианской церкви путем насильственного или мирного возвращения протестантов в католическую веру потерпело фиаско, даже несомненные частные успехи уже не могли остановить внутреннего разложения духовной и политической власти папства.

Основной причиной упадка папства было его противостояние главному курсу исторического развития — буржуазным преобразованиям. Наиболее мощные атаки буржуазный строй предпринял в арьергардных боях против активизировавшейся идеологии феодализма и власти папской церкви. В то время как в Англии радикальная модификация Реформации подготовила победу буржуазной революции, папы, начиная с Иннокентия X, опирались на символизирующую прошлое Испанию — так одновременно с упадком испанского владычества переживало упадок и папство.

Ведущей великой державой послевестфальской Европы стала Франция. Папы, боясь чересчур сильной Франции, в соответствии со своей традиционной политической тактикой вновь стали на сторону более слабой, переживающей упадок страны — в данном случае — Испании. Обреченность папства на оборончество продемонстрировал тот факт, что Пиренейский мир 1659 года, обеспечивавший французскую гегемонию, состоялся между двумя католическими государствами — Францией и Испанией — уже при явном игнорировании папства. Это однозначно свидетельствовало, что Рим уже не рассматривают политическим центром католического мира.

Абсолютные монархии стремились к гегемонии над своей церковью. Для князей и для высших священнослужителей тоже было понятно, что чрезмерный папский централизм, сложившийся во время контрреформации, стал сразу же ненужным и обременительным, как только сохранившаяся католическая церковь внутренне укрепилась и стала единой. Князья и епископы усматривали тогда в папском абсолютизме уже не помощь, а принудительную опеку, даже посягательство на их прерогативы. Всему этому противостоял принцип государственного абсолютизма, усиливающий национальное самосознание. Конфессии отдельных государств подчиняли себя не наднациональному папству, а национальному государству, точнее, заключали с ним тесный союз. Таким образом, национальные государства не очень-то нуждались в оглядке на папство.

Тесное переплетение современной государственной власти с церковью, принцип государственной церкви — галликанство и иозефизм — в глазах пап были еретичеством. Проявлением того же самого процесса, но подрывающим папство изнутри, в области догматики, был янсенизм, а в области управления церковью — фебронианство.

В XVIII веке папство подошло в своей истории к новому рубежу упадка. На идеи своего времени, на просвещение папы ответили жестким неприятием и изоляцией. Государственная власть сбросила, наконец, с себя опеку Рима. Католические короли вынудили папу распустить ярых защитников его власти — орден иезуитов. Крушение иезуитов и иезуитства была напоминанием: оно таило в себе одну из альтернатив цепляющегося за прошлое папства, которая была осуществлена впоследствии, в конце века, французской революцией. Папа Пий VI еще добровольно совершил «путь в Каноссу» — в Вену, к Иосифу II, а Пия VII Наполеон уже держал пленником в Фонтенбло, где он исполнял роль «придворного капеллана».

Еще не утих гул Тридцатилетней войны, опустошавшей в первую очередь Германию и проходившей под лозунгами Реформации и контрреформации, когда папа обнажил меч против возникшего внутри католической церкви первого харизматического учения нового времени — янсенизма, явившегося «последышем» Реформации.

Янсенизм вызвал последний в истории католической церкви догматический раскол. Историки церкви рассматривают янсенизм как эпилог кальвинизма. В то время как рационализм и просвещение нападали на церковь извне, галликанство, фебронианство и иозефизм подвергали нападкам прежде всего принципы её организации и управления — это был раздор из-за власти; янсенизм же потому стал наиболее опасен для папства, что он завоевывал себе позиции внутри церкви, в кругу священнослужителей, среди монахов; дело в том, что кардинальный вопрос, который, как считалось, был исчерпан Тридентским собором — учение о благодати, — янсенизм истолковывал иначе, чем папство.

Корнелий Янсений (1585–1638) сначала был профессором теологии в цитадели строгого католического направления — Лувенском университете в Голландии, а затем стал Юпернским епископом. Еще в Лувене Янсений познакомился с французом Жаном Дювержье, пригласившим его затем в Байонну, где они занялись изучением Августина. Вернувшись к положениям его учения, относящимся к Спасению и благодати, а также к свободе человеческой воли, они поставили перед собой цель реформировать послетридентскую теологию (иезуитскую и барочную). Их внимание к Августину привлекла не только Реформация; они заинтересовались также преподававшим в Лувене в конце XVI века Де Байусом (умер в 1589 году), который в своем толковании учения о благодати сближался с протестантскими взглядами. В 1580 году церковь вновь отвергла теорию Де Байуса, объявив ее еретической. Янсений и его последователи свою теологическую систему связывали — в соответствии с августинианством — со строгой морально-религиозной практикой раннего христианства, которой противостояла смыкавшаяся с государством церковь эпохи барокко.

В своем труде «Августин» (изданном французскими друзьями Янсения уже после его смерти) Янсений развязал дискуссию с папой и последовательно защищавшими незыблемость системы тридентских догм иезуитами. В этой книге он суммировал свои взгляды о Спасении (о грехе и отпущении грехов). Суть их заключалась в том, что спасется только тот, кто предопределен Богом к Спасению, а кто не предопределен, тому не суждено освободиться от греха. Первородный же грех делает человека неспособным к добру. Подлинно свободная воля — это то, что освобождается от зла и наполняется добром. Этими взглядами янсенизм частично возрождал элементы средневековых ересей, частично же интегрировал в католицизм отдельные положения протестантизма. Освобождение от схоластики (через августинианство), мистическое толкование строго религиозного образа жизни привели к противоречию янсенизма папству и, главным образом, рациональным иезуитам.

Первым осудил янсенизм папа Урбан VIII в 1642 году. Однако этим он скорее стимулировал его к противостоянию, которое длилось целое столетие. На основе учения Янсения во Франции возникло целое движение, в которое включились в одинаковой мере священнослужители, светские лица, аристократы и интеллигенция. Затем Иннокентий X по инициативе иезуитов в своей булле «Cum occasione» квалифицировал как еретические пять тезисов книги Янсения «Августин». (Обыкновенно, проанализировав выхваченные из нее, зачастую произвольно, одну или несколько фраз, доказывали, что труд этот отклоняется от догмы.) Кардинал Мазарини обращал внимание на необходимость принятия папой решения, но янсенизм тогда только начал по-настоящему выходить на арену.

Дискуссия обострилась по двум причинам. Одна из них — это то, что был поставлен под сомнение папский примат: по мнению янсенистов, епископы должны обладать равными с папой правами. Из этого следовало, что они не принимали тезис о непогрешимости папского пастырского учреждения. Другая причина состояла в том, что янсенизм вступил в тесный контакт с идеей национального государства. Янсенисты были выразителями идеи рационального управления как государством, так и церковью. Янсенизм хотел достичь модернизации религии посредством перехода церкви на более пуританский путь и с помощью государства. Оформлялось это через секуляризацию, в рамках которой могли объединиться национальная церковь и национальное государство. Протестантской чертой у янсенистов было и то, что они обращались к нации. Они начали переводить различные произведения (например, Священное писание) и, порвав с барочным стилем, выражались простым и понятным языком. Именно поэтому янсенизм смог стать одной из основ литературы, переживавшей во время Людовика XIV пору своего расцвета. Но в конце концов янсенизм не смог найти общую платформу с галликанством, потому что целью абсолютного монарха была не модернизация религии и церкви, а только их подчинение своей власти.

Центром янсенизма стал расположенный вблизи Парижа аристократический и богатый цистерцианский женский монастырь Пор-Рояль. Связи его настоятельницы Анжелики Арно простирались от Сорбонны до королевского двора. Старший брат настоятельницы, Антуан Арно, был профессором теологии в Сорбонне. К ним присоединились такие выдающиеся мыслители и писатели, как Паскаль и Расин. Даже сам кардинал Ретц сочувствовал им. «Провинциальные письма» (1656) Паскаля, написанные в уединении в Порт-Рояле, содержат в себе резкую критику современного ему общества с позиций антиклерикализма. Начиная с эпохи Просвещения и вплоть до наших дней литература, направленная против иезуитов, черпает аргументы из этого источника.

Но если янсенизм нападал на папство изнутри, то сокрушительный удар по его универсальной духовной власти нанесли свободные от религиозных форм идеи Просвещения. Это новое духовное направление появилось во второй половине XVII века в буржуазной Англии и своей сокрушительной критикой средневековых миропонимания, морали и уровня научных знаний открыло путь невиданному развитию современной техники, науки и человеческой цивилизации. Просвещение становится уже идеологией, стремящейся к политической власти, овладевающей всей полнотой жизни буржуазии, идеологией, которая положила конец религиозным и расовым предрассудкам и объявила борьбу за общечеловеческие права. Перекинувшись из Англии на континент, Просвещение во Франции — в области политики, а в Германии — в области науки нанесло удар по религии и церкви; папство, застрявшее на контрреформации, уже не могло эффективно противостоять этому удару.

Наступление Нового времени впервые довел до сознания римских пап «самый католический из королей» — Людовик XIV (1643–1713): в области внутренней политики — своим неограниченным государственным абсолютизмом (галликанством), а в области внешней политики — своей европейской гегемонией. Папы того времени оказались слишком слабыми и серыми, чтобы выйти из тени «короля-солнца».

Упадок авторитета папского престола стал очевидным во время понтификата Александра VII (1655–1667). Кардинал Фабио Киджи принимал участие в качестве кельнского нунция в катастрофических для папства переговорах по заключению Вестфальского мира и там стал политическим противником кардинала Мазарини. С 1651 года он был кардиналом-статс-секретарем папы Иннокентия X. С тех пор редкостью считалось, чтобы бывший статс-секретарь папы избирался папой. Ведь он уже был связан с определенным политическим курсом. Став папой Александром VII, Киджи вначале не пускал в Рим своих родственников, желая положить конец непотизму. Однако традиция оказалась сильнее. Вскоре в курии опять появились родственники папы, но власть их была уже далеко не такой, как в эпоху Ренессанса или барокко.

При Александре VII изменилось управление курией. Папа порвал с методами произвола в управлении; сам он не очень-то вмешивался в государственные дела, а доверял их кардинальским конгрегациям. Папа Александр создал кардинальскую конгрегацию, охватывающую управление Церковным государством, из которой затем сформировался папский государственный секретариат. Таким образом, и церковное управление все больше подпадает под влияние папских придворных. Александр VII ввел институт папских прелатов. Этот сан получали не епископы, а главным образом куриальные священнослужители, имевшие заслуги перед папой. Курия стала замкнутой организацией римской аристократии. Александр VII выдвигал людей только из знатных аристократических семей. Власть была в руках древних римских родов (Савелли, Конти, Орсини, Колонна, Гаэтани), а также семей, выдвигавших кандидатов в папы. Таким образом, середина и вторая половина XVII века стала в Риме порой расцвета аристократии. Замкнутость имела также и национальный характер; Александр VII назначил 38 кардиналов, из которых 33 были итальянского происхождения. В аристократической атмосфере курии монашеские ордена начали считать лишними, а орден иезуитов просто стал неудобен. Это засилье в руководстве церковью аристократических посредственностей также сыграло свою роль в том, что в XVII–XVIII веках почти не было выдающихся пап.

В новой эре, начавшейся с Александра VII, земледелие в когда-то богатой Кампанье и в окрестностях Рима пришло в упадок. А формирование промышленности вследствие непродуктивного характера Церковного государства априори становилось невозможным. Государство здесь рассматривалось всеми, от самого мелкого чиновника вплоть до папы, в первую очередь как возможность обогащения. Снова распространились подкупы и взяточничество; злоупотребления имели место и в правосудии. По сути дела, начиная с этого времени, мы можем говорить об общем упадке Церковного государства, о его отсталости — в чем опять-таки проявился кризис института папства.

Юный Людовик XIV дал почувствовать свою власть и свое пренебрежение к папе Александру VII не только в заключении Пиренейского мира (1659), но и обеспечив себе право вмешиваться во внутренние дела Папской области даже в связи с незначительной дипломатической неурядицей. Александру VII оставалось успокаиваться лишь успехами в области религиозной морали. Шведская королева Кристина (1632–1654), отказавшись, как известно, от трона, перешла в Инсбруке в католическую веру и в 1655 году переселилась в Рим. Дочь победоносного протестантского лидера и полководца Тридцатилетней войны Густава Адольфа завоевала себе этим благосклонность и милость папы: она — единственная женщина в истории, которая была погребена в Ватиканской усыпальнице.

После смерти Александра VII великие державы стали активно пользоваться своим эксклюзивным правом. В соответствии с расстановкой сил новым папой стал кардинал Джулио Роспильози, пользовавшийся полным доверием у Людовика XIV. Профранцузский папа Климент IX (1667–1669), будучи старым и больным, считался поэтому «кратковременным» папой. Он был известен не только как драматург, но и как высший священнослужитель, который вел святой образ жизни. (Ежедневно он собственноручно кормил 13 бедняков.) Уход со сцены непотизма ознаменовался тем, что папа уже не безгранично благоприятствовал своим родственникам, а обеспечивал им лишь достойное благоденствие. Тем же, что Климент IX не распустил на все четыре стороны чиновников и непотов своего предшественника, чтобы освободить место для своих людей, он в значительной степени способствовал консолидации церковного управления.

После смерти Климента IX на продолжавшемся четыре месяца (из-за борьбы между происпанской и профранцузской партиями) конклаве папой был избран престарелый (80-летний) кардинал Альтиери, которого вновь рассматривали как «кратковременного». Климент X (1670–1676), вернувшись к практике непотизма, доверил управление своему племяннику. В его планы входило создание большой антитурецкой коалиции для освобождения Венгрии и Балкан. Поэтому он поддерживал крупными суммами польского короля Яна Собеского. Однозначно придерживавшийся происпанской ориентации папа всю свою энергию посвятил борьбе с галликанством. Враждовавший с испанцами Людовик XIV вмешивался и в сугубо церковные дела; он распускал монашеские ордена, экспроприировал церковное имущество.

В 1673 году Людовик XIV издал закон о праве королевского владения: в случае освобождения высокой церковной должности доходы от незанятого бенефиция поступают не к папе, а в государственную казну. Второй спорный вопрос возник вокруг права убежища, которым обладали посольства в Риме. Аккредитованные при папском дворе послы посольства могли предоставить обращающимся к ним убежище и пользовались этим правом столь широко, что это уже наносило ущерб папскому суверенитету. Однако помимо дипломатического протеста Климент X ничего предпринять не смог и вынужден был принять к сведению преимущественное право французов.

Самым значительным папой XVII века был, несомненно, Иннокентий XI (1676–1689), происходивший из состоятельной семьи торговцев и банкиров города Комо — Одескальчи. Новый папа до 25-летнего возраста был военным, затем стал в Риме священнослужителем, известным специалистом по церковному праву, а в 34 года — кардиналом. Он считался происпански и антифранцузски настроенным; поэтому на конклаве в 1669 году, после смерти Климента IX, Людовик XIV наложил вето на избрание его папой. Теперь же вето не прошло, и на голову кардинала Одескальчи надели папскую тиару. Иннокентию XI были свойственны глубокая религиозность и пуританство. Папские одежды он выбрал из гардероба своих предшественников, а каждую сутану носил до тех пор, пока от многих стирок она не расползалась. Его жилые апартаменты состояли всего из двух помещений: спальни и очень скромно обставленного кабинета. Иннокентий XI ликвидировал непотизм, и в результате своих финансовых распоряжений, сокращения учреждений он залатал прорехи в госбюджете, пополнил опустевшую папскую казну. Страдавший от ревматизма и болезни желудка папа и на троне Святого Петра оставался отшельником.

Главной своей целью Иннокентий XI после восстановления политического равновесия в Европе считал сплочение европейских держав для освободительной войны против турок. Эта целеустановка априори противопоставила его французским гегемонистским устремлениям. Папа Иннокентий решительно выступил против галликанства. Однако французская церковь и духовенство в этом споре заняли сторону своего короля, так как ожидали, что он защитит от папы их привилегии и автономию. В это время Франция и Людовик XIV находились в зените своего могущества, и это решающим образом влияло на жизнь Европы и церкви. Во Франции церковь и государство полностью переплелись, католическая церковь стала государственной церковью. Французские короли с 1516 года осуществляли назначение епископов, но средневековое галликанство при Людовиках обрело новое осмысление согласно запросам монаршьего абсолютизма.

Монарший абсолютизм готов был терпеть только идентифицирующийся с ним епископский корпус. Так, епископы стали придворными епископами и почти без исключения были выходцами из новой придворной аристократии. В 1682 году французское духовенство сформулировало четыре положения о галликанских свободах (постановления в духе «свободной галликанской церкви»):

1) власть папы как главы церкви распространяется только на духовных лиц; светская власть независима от пап;

2) верховная папская власть подчинена вселенскому собору;

3) папская юрисдикция должна осуществляться в согласии с местными традициями (в духе «свободной галликанской церкви»);

4) распоряжения папы даже в вопросах веры становятся обязательными только после утверждения их вселенским собором.

Иннокентий XI в рядовом папском послании отверг эти постановления галликанского духовенства. Папа не был склонен утверждать таких епископов, которые присягали галликанским постановлениям. Вследствие этой тяжбы 35 французских епископских кресел вскоре оказались пустующими! В конце 1680-х годов из-за отмены посольского права убежища прекратилась и дипломатическая связь между Римом и Парижем. Последствия великодержавных разногласий в области церковной политики были ошеломляющи. В интересах более полного осуществления государственного абсолютизма Людовик XIV в 1685 году объявил утратившим силу Нантский эдикт и при явном неодобрении папы лишил гугенотов прав, которыми они пользовались до сего времени. Были закрыты кальвинистские церкви, изгнаны проповедники. В результате последнего религиозного преследования около 200 000 гугенотов оставили свою родину и стали искать себе пристанище в протестантских государствах — в Пруссии, Голландии и Англии. Эмигранты в большинстве своем были прилежными гражданами, хорошими ремесленниками, торговцами, образованными интеллигентами. Изгнание из страны гугенотов способствовало закату государства «короля-солнца» и подъему протестантских держав, в первую очередь Пруссии.

Решительная антифранцузская ангажированность Иннокентия XI сделала его другом Австрии; следствием этого явилась и активная поддержка войн Габсбургов против турок. Так, папа стал одним из главных участников освобождения Венгрии от 150-летнего турецкого господства. Антитурецкую политику Иннокентия XI проводил папский нунций в Вене Буонвизи. В интересах совместного выступления против турок папа, отбросив свои былые обиды, попытался примирить Людовика XIV и императора Леопольда I (1657–1705). Однако заключенный в голландском г. Нимвеген в 1658 году мир оказался недолговечным, французская политика осталась дружественной по отношению к Турции и враждебной по отношению к Габсбургам — ведь Франция не была заинтересована в дальнейшем усилении австрийских Габсбургов. Мирные переговоры заслуживают упоминания еще и потому, что начиная с этого времени и вплоть до Венского конгресса 1814–1815 годов папский нунций не принимал участия в международных переговорах.

В то же время императорская политика была и антивенгерской и антипольской. Папа же пытался побудить куруцев[47]и поляков к компромиссу с Габсбургами в интересах совместных действий против турок. Однако папе удалось привлечь к совместной борьбе против турок только Яна Собеского. В 1683 году родился австро-польский союз, а в конце лета 1683 года турки осадили Вену. Иннокентий XI поспешил на помощь Леопольду, снабдив его значительной суммой денег; польский и баварский короли также щедро финансировались из папской казны; всего папа выделил сумму в 1 200 000 золотых форинтов. Примеру папы последовали кардиналы и другие высшие священнослужители. Так например, венгерский кардинал Дьердь Селепчеки дал на нужды армии 400 000 форинтов.

12 сентября 1683 года объединенные армии Яна Собеского и Карла Лотарингского освободили Вену. После этой победы началось изгнание турок с территории Венгрии. В 1684 году с присоединением Венеции папа вновь создал Священную лигу (союз Габсбургов, Баварии, Польши, Венеции и папы) для продолжения борьбы против турок. Папа послал Собескому саблю и шапку полководца-предводителя.

В военном походе 1686 года папа помогал в первую очередь полякам, поскольку императорский двор не всегда направлял посылаемые ему деньги на борьбу с турками. Папа объявил освобождение Венгрии задачей крестового похода. 2 сентября 1686 года была освобождена город-крепость Буда. Папа провел торжественную консисторию и провозгласил этот день религиозным праздником и послал на восстановление Буды 100 000 форинтов. Венгерские успехи в антитурецкой борьбе не только открыли новые возможности для контрреформации, но и на время подняли международный авторитет папства.

Папы, занимавшие апостольский престол после Иннокентия XI, последовательно искореняли антифранцузскую политику Рима. Франко-австрийские противоречия были преодолены на конклаве избранием папой 80-летнего кардинала Пьетро Оттобони, венецианца по происхождению. Пробывший папой всего 16 месяцев Александр VIII (1689–1691), следуя венецианским традициям, показал себя противником австрийцев и сблизился с французами. В борьбе против турок он поддерживал не Леопольда, а Венецию. Именно поэтому он проявил уступчивость и по отношению к галликанским тенденциям государственной церкви. Он не осмелился открыто осудить галликанские постановления, и они практически оставались в силе вплоть до Французской революции 1789 года. С приходом Александра VIII на папский престол в курии снова возродился непотизм; правда, его преемник окончательно ликвидировал это явление.

Из-за великодержавных противоречий образовалась пятимесячная папская вакансия. Затем неаполитанский архиепископ кардинал Пиньятелли пополнил под именем Иннокентия XII (1691–1700) список пап XVII века. Наиболее значительным поступком нового папы была булла «Romanum decet Pontificem» от 22 июня 1698 года — попытка положить конец непотизму. В этой булле он заявил, что папа может назначить только одного кардинала-непота с доходом максимум в 12 000 дукатов. Несмотря на все это, получили известность еще три семьи (клана) непотов: Албани — при Клименте XI, Корзини — при Клименте XII и, наконец, семейство Браши — при Пие VI.

Иннокентий XII договорился с Людовиком XIV, который, подтвердив и закрепив право убежища своих посольств, отмежевался от галликанских постановлений. В 1699 году папа, по желанию французского двора, включил в «Индекс» книгу архиепископа Франсуа Фенелона, исповедовавшую квиетистские взгляды. (Квиетизм — полная пассивность — был современной разновидностью мистики.) Квиетизм противостоял идее государственной церкви; поэтому папа выступил против него из теологических соображений, а король — из политических. Монарший абсолютизм XVII–XVIII веков был направлен не против церкви и религии, а против власти папства над национальными церквами, что мешало развитию новых связей между церковью и государством. Именно этот монарший абсолютизм сделал Францию чисто католической и благоприятствовал католицизму в Германии. Контрреформация к концу века практически и тут завершилась: в 1700 году большинство князей-монархов вернулись в католическую веру: из девяти курфюрстов (трое из них — архиепископы) всего лишь двое остались протестантами.

Во время понтификата Иннокентия XII уже встал на повестку дня вопрос испанского престолонаследования. Карл II, последний испанский Габсбург, был бездетным. И император Леопольд I и Людовик XIV состояли с ним в одинаковой степени родства; поэтому оба они в равной мере могли претендовать на династическое наследование. Когда испанский король обратился к папе за советом, Иннокентий XII предложил ему третий вариант: он рекомендовал на испанский трон тоже близкого родственника — баварского курфюрста Фердинанда Иосифа. Но когда баварский курфюрст неожиданно умер, Иннокентий XII стал поддерживать притязания французов. Так король Карл сделал своими наследниками французских Бурбонов. Объединение испанской короны с французской сделало бы власть «короля-солнца» невыносимой для Англии и для протестантских государств. Поэтому теперь они поддержали притязания австрийских Габсбургов. Папа невольно втянулся в войну Бурбонов и Габсбургов за испанское наследство.

 


Сейчас читают про: