double arrow

Божественная комедия 10 страница


76 Скажите, есть ли тут тропа для нас,

Чтоб мы могли подняться кручей склона;

Для умудренных ценен каждый час".

79 Как выступают овцы из загона,

Одна, две, три, и головы, и взгляд

Склоняя робко до земного лона,

82 И все гурьбой за первою спешат,

А стоит стать ей, – смирно, ряд за рядом,

Стоят, не зная, почему стоят;

85 Так шедшие перед блаженным стадом

К нам приближались с думой на челе,

С достойным видом и смиренным взглядом.

88 Но видя, что пред ними на земле

Свет разорвался и что тень сплошная

Ложится вправо от меня к скале,

91 Ближайшие смутились, отступая;

И весь шагавший позади народ

Отхлынул тоже, почему – не зная.

94 "Не спрошенный, отвечу наперед,

Что это – человеческое тело;

Поэтому и свет к земле нейдет.

97 Не удивляйтесь, но поверьте смело:

Иная воля, свыше нисходя,

Ему осилить этот склон велела".

100 На эти речи моего вождя:

«Идите с нами», – было их ответом;

И показали, руку отводя.

103 "Кто б ни был ты, – сказал один при этом, -

Вглядись в меня, пока мы так идем!

Тебе знаком я по земным приметам?"

106 И я свой взгляд остановил на нем;

Он русый был, красивый, взором светел,

Но бровь была рассечена рубцом.

109 Я искренне неведеньем ответил.

«Смотри!» – сказал он, и смертельный след

Я против сердца у него заметил.

112 И он сказал с улыбкой: "Я Манфред,

Родимый внук Костанцы величавой;

Вернувшись в мир, прошу, снеси привет

115 Моей прекрасной дочери, чьей славой

Сицилия горда и Арагон,

И ей скажи не верить лжи лукавой.

118 Когда я дважды насмерть был пронзен,

Себя я предал, с плачем сокрушенья,

Тому, которым и злодей прощен,

121 Мои ужасны были прегрешенья;

Но милость божья рада всех обнять,

Кто обратится к ней, ища спасенья.

124 Умей страницу эту прочитать

Козенцский пастырь, Климентом избранный

На то, чтобы меня, как зверя, гнать, -

127 Мои останки были бы сохранны

У моста Беневенто, как в те дни,

Когда над ними холм воздвигся бранный.

130 Теперь в изгнанье брошены они

Под дождь и ветер, там, где Верде льется,

Куда он снес их, погасив огни.

133 Предвечная любовь не отвернется

И с тех, кто ими проклят, снимет гнет,

Пока хоть листик у надежды бьется.

136 И все ж, кто в распре с церковью умрет,

Хотя в грехах успел бы повиниться,

Тот у подножья этой кручи ждет,

139 Доколе тридцать раз не завершится

Срок отщепенства, если этот срок

Молитвами благих не сократится.

142 Ты видишь сам, как ты бы мне помог,

Моей Костанце возвестив, какая

Моя судьба, какой на мне зарок:

145 От тех, кто там, вспомога здесь большая".

ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ Комментарии

1 Когда одну из наших сил душевных

Боль или радость поглотит сполна,

То, отрешась от прочих чувств вседневных,

4 Душа лишь этой силе отдана;

И тем опровержимо заблужденье,

Что в нас душа пылает не одна.

7 Поэтому, как только слух иль зренье

К чему-либо всю душу обратит,

Забудется и времени теченье;

10 За ним одна из наших сил следит,

А душу привлекла к себе другая;

И эта связана, а та парит.

13 Дивясь Манфреду и ему внимая,

Я в этом убедился без труда,

Затем что солнце было выше края

16 На добрых пятьдесят долей, когда

Все эти души, там, где было надо,

Вскричали дружно: «Вам теперь сюда».

19 Подчас крестьянин в изгороди сада

Пошире щель заложит шипняком,

Когда темнеют гроздья винограда,

22 Чем оказался ход, куда вдвоем

Мой вождь и я за ним проникли с воли,

Оставив тех идти своим путем.

25 К Сан-Лео всходят и нисходят к Ноли,

И пеший след к Бисмантове ведет;

А эту кручу крылья побороли, -

28 Я разумею окрыленный взлет

Великой жажды, вслед вождю, который

Дарил мне свет и чаянье высот.

31 Путь шел в утесе, тяжкий и нескорый;

Мы подымались между сжатых скал,

Для ног и рук ища себе опоры.

34 Когда мы вышли, как на плоский вал,

На верхний край стремнины оголенной:

«Куда идти, учитель?» – я сказал.

37 И он: "Иди стезею неуклонной

Все в гору вслед за мной, покуда нам

Не встретится водитель умудренный".

40 К вершине было не взнестись очам,

А склон был много круче полуоси,

Секущей четверть круга пополам.

43 Устав, я начал, медля на откосе:

"О мой отец, постой и оглянись,

Ведь я один останусь на утесе!"

46 А он: «Мой сын, дотуда дотянись!»

И указал мне на уступ над нами,

Который кругом опоясал высь.

49 И я, подстегнутый его словами,

Напрягся, чтобы взлезть хоть как-нибудь,

Пока на кромку не ступил ногами.

52 И здесь мы оба сели отдохнуть,

Лицом к востоку; путник ослабелый

С отрадой смотрит на пройденный путь.

55 Я глянул вниз, на берег опустелый,

Затем на небо, и не верил глаз,

Что солнце слева посылает стрелы.

58 Поэт заметил, как меня потряс

Нежданный вид, что колесница света

Загородила Аквилон от нас.

61 "Будь Диоскуры, – молвил он на это, -

В соседстве с зеркалом, светящим так,

Что все кругом в его лучи одето,

64 Ты видел бы, что рдяный Зодиак

Еще тесней вблизи Медведиц кружит,

Пока он держит свой старинный шаг.

67 Причину же твой разум обнаружит,

Когда себе представит, что Сион

Горе, где мы, противоточьем служит;

70 И там, и здесь – отдельный небосклон,

Но горизонт один; и та дорога,

Где несчастливый правил Фаэтон,

73 Должна лежать вдоль звездного чертога

Здесь – с этой стороны, а там – с другой,

Когда ты в этом разберешься строго".

76 "Впервые, – я сказал, – учитель мой,

Я вижу с ясностью столь совершенной

Казавшееся мне покрытым тьмой, -

79 Что средний круг вращателя вселенной,

Или экватор, как его зовут,

Между зимой и солнцем неизменный,

82 По сказанной причине виден тут

К полночи, а еврейскому народу

Был виден к югу. Но, когда не в труд,

85 Поведай, сколько нам осталось ходу;

Так высока скалистая стена,

Что выше зренья всходит к небосводу".

88 И он: "Гора так мудро сложена,

Что поначалу подыматься трудно;

Чем дальше вверх, тем мягче крутизна.

91 Поэтому, когда легко и чудно

Твои шаги начнут тебя нести,

Как по теченью нас уносит судно,

94 Тогда ты будешь у конца пути.

Там схлынут и усталость, и забота.

Вот все, о чем я властен речь вести".

97 Чуть он умолк, вблизи промолвил кто-то:

"Пока дойдешь, не раз, да и не два,

Почувствуешь, что и присесть охота".

100 Мы, обернувшись на его слова,

Увидели левей валун огромный,

Который не заметили сперва.

103 Мы подошли; за ним в тени укромной

Расположились люди; вид их был,

Как у людей, объятых ленью томной.

106 Один сидел как бы совсем без сил:

Руками он обвил свои колени

И голову меж ними уронил.

109 И я сказал при виде этой тени:

"Мой милый господин, он так ленив,

Как могут быть родные братья лени".

112 Он обернулся и, глаза скосив,

Поверх бедра взглянул на нас устало;

Потом сказал: «Лезь, если так ретив!»

115 Тут я узнал его; хотя дышала

Еще с трудом взволнованная грудь,

Мне это подойти не помешало.

118 Тогда он поднял голову чуть-чуть,

Сказав: "Ты разобрал, как мир устроен,

Что солнце влево может повернуть?"

121 Поистине улыбки был достоин

Его ленивый вид и вялый слог.

Я начал так: "Белаква, я спокоен

124 За твой удел; но что тебе за прок

Сидеть вот тут? Ты ждешь еще народа

Иль просто впал в обычный свой порок?"

127 И он мне: "Брат, что толку от похода?

Меня не пустит к мытарствам сейчас

Господня птица, что сидит у входа,

130 Пока вокруг меня не меньше раз,

Чем в жизни, эта твердь свой круг опишет,

Затем что поздний вздох мне душу спас;

133 И лишь сердца, где милость божья дышит,

Могли бы мне молитвами помочь.

В других – что пользы? Небо их не слышит".

136 А между тем мой спутник, идя прочь,

Звал сверху: "Где ты? Солнце уж высоко

И тронуло меридиан, а ночь

139 У берега ступила на Моррокко".

ПЕСНЬ ПЯТАЯ Комментарии

1 Вослед вождю, послушливым скитальцем,

Я шел от этих теней все вперед,

Когда одна, указывая пальцем,

4 Вскричала: "Гляньте, слева луч нейдет

От нижнего, да и по всем приметам

Он словно как живой себя ведет!"

7 Я обратил глаза при слове этом

И увидал, как изумлен их взгляд

Мной, только мной и рассеченным светом.

10 "Ужель настолько, чтоб смотреть назад, -

Сказал мой вождь, – они твой дух волнуют?

Не все ль равно, что люди говорят?

13 Иди за мной, и пусть себе толкуют!

Как башня стой, которая вовек

Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют!

16 Цель от себя отводит человек,

Сменяя мысли каждое мгновенье:

Дав ход одной, другую он пресек".

19 Что мог бы я промолвить в извиненье?

«Иду», – сказал я, краску чуя сам,

Дарующую иногда прощенье.

22 Меж тем повыше, идя накрест нам,

Толпа людей на склоне появилась

И пела «Miserere», по стихам.

25 Когда их зренье точно убедилось,

Что сила света сквозь меня не шла,

Их песнь глухим и долгим «О!» сменилась.

28 И тотчас двое, как бы два посла,

Сбежали к нам спросить: "Скажите, кто вы,

И участь вас какая привела?"

31 И мой учитель: "Мы сказать готовы,

Чтоб вы могли поведать остальным,

Что этот носит смертные покровы.

94 И если их смутила тень за ним,

То все объяснено таким ответом:

Почтенный ими, он поможет им".

37 Я не видал, чтоб в сумраке нагретом

Горящий пар быстрей прорезал высь

Иль облака заката поздним летом,

40 Чем те наверх обратно поднялись;

И тут на нас помчалась вся их стая,

Как взвод несется, ускоряя рысь.

43 "Сюда их к нам валит толпа густая,

Чтобы тебя просить, – сказал поэт. -

Иди все дальше, на ходу внимая".

46 "Душа, идущая в блаженный свет

В том образе, в котором в жизнь вступала,

Умерь свой шаг! – они кричали вслед. -

49 Взгляни на нас: быть может, нас ты знала

И весть прихватишь для земной страны?

О, не спеши так! Выслушай сначала!

52 Мы были все в свой час умерщвлены

И грешники до смертного мгновенья,

Когда, лучом небес озарены,

55 Покаялись, простили оскорбленья

И смерть прияли в мире с божеством,

Здесь нас томящим жаждой лицезренья".

58 И я: "Из вас никто мне не знаком;

Чему, скажите, были бы вы рады,

И я, по мере сил моих, во всем

61 Готов служить вам, ради той отрады,

К которой я, по следу этих ног,

Из мира в мир иду сквозь все преграды".

64 Один сказал: "К чему такой зарок?

В тебе мы верим доброму желанью,

И лишь бы выполнить его ты мог!

67 Я, первый здесь взывая к состраданью,

Прошу тебя: когда придешь к стране,

Разъявшей землю Карла и Романью,

70 И будешь в Фано, вспомни обо мне,

Чтоб за меня воздели к небу взоры,

Дабы я мог очиститься вполне.

73 Я сам оттуда; но удар, который

Дал выход крови, где душа жила,

Я встретил там, где властны Антеноры

76 И где вовеки я не чаял зла;

То сделал Эсте, чья враждебность шире

Пределов справедливости была.

79 Когда бы я бежать пустился к Мире,

В засаде под Орьяко очутясь,

Я до сих пор дышал бы в вашем мире,

82 Но я подался в камыши и грязь;

Там я упал; и видел, как в трясине

Кровь жил моих затоном разлилась".

85 Затем другой: "О, да взойдешь к вершине,

Надежду утоленную познав,

И да не презришь и мою отныне!

88 Я был Бонконте, Монтефельтрский граф.

Забытый всеми, даже и Джованной,

Я здесь иду среди склоненных глав".

91 И я: "Что значил этот случай странный,

Что с Кампальдино ты исчез тогда

И где-то спишь в могиле безымянной?"

94 "О! – молвил он. – Есть горная вода,

Аркьяно; ею, вниз от Камальдоли,

Изрыта Казентинская гряда.

97 Туда, где имя ей не нужно боле,

Я, ранен в горло, идя напрямик,

Пришел один, окровавляя поле.

100 Мой взор погас, и замер мой язык

На имени Марии; плоть земная

Осталась там, где я к земле поник.

103 Знай и поведай людям: ангел Рая

Унес меня, и ангел адских врат

Кричал: "Небесный! Жадность-то какая!

106 Ты вечное себе присвоить рад

И, пользуясь слезинкой, поживиться;

Но прочего меня уж не лишат!"

109 Ты знаешь сам, как в воздухе клубится

Пар, снова истекающий водой,

Как только он, поднявшись, охладится.

112 Ум сочетая с волей вечно злой

И свой природный дар пуская в дело,

Бес двинул дым и ветер над землей.

115 Долину он, как только солнце село,

От Пратоманьо до большой гряды

Покрыл туманом; небо почернело,

118 И воздух стал тяжелым от воды;

Пролился дождь, стремя по косогорам

Все то, в чем почве не было нужды,

121 Потоками свергаясь в беге скором

К большой реке, переполняя дол

И все сметая бешеным напором.

124 Мой хладный труп на берегу нашел

Аркьяно буйный; как обломок некий,

Закинул в Арно; крест из рук расплел,

127 Который я сложил, смыкая веки:

И, мутною обвив меня волной,

Своей добычей придавил навеки".

130 "Когда ты возвратишься в мир земной

И тягости забудешь путевые, -

Сказала третья тень вослед второй, -

133 То вспомни также обо мне, о Пии!

Я в Сьене жизнь, в Маремме смерть нашла,

Как знает тот, кому во дни былые

136 Я, обручаясь, руку отдала".

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ Комментарии

1 Когда кончается игра в три кости,

То проигравший снова их берет

И мечет их один, в унылой злости;

4 Другого провожает весь народ;

Кто спереди зайдет, кто сзади тронет,

Кто сбоку за себя словцо ввернет.

7 А тот идет и только ухо клонит;

Подаст кому, – идти уже вольней,

И так он понемногу всех разгонит.

10 Таков был я в густой толпе теней,

Чье множество казалось превелико,

И, обещая, управлялся с ней.

13 Там аретинец был, чью жизнь так дико

Похитил Гин ди Такко; рядом был

В погоне утонувший; Федерико

16 Новелло, руки протянув, молил;

И с ним пизанец, некогда явивший

В незлобивом Марцукко столько сил;

19 Граф Орсо был средь них; был дух, твердивший,

Что он враждой и завистью убит,

Его безвинно с телом разлучившей, -

22 Пьер де ла Бросс; брабантка пусть спешит,

Пока жива, с молитвами своими,

Не то похуже стадо ей грозит.

25 Когда я, наконец, расстался с ними,

Просившими, чтобы просил другой,

Дабы скорей им сделаться святыми,

28 Я начал так: "Я помню, светоч мой,

Ты отрицал, в стихе, тобою спетом,

Что суд небес смягчается мольбой;

31 А эти люди просят лишь об этом.

Иль их надежда тщетна, или мне

Твои слова не озарились светом?"

34 Он отвечал: "Они ясны вполне,

И этих душ надежда не напрасна,

Когда мы трезво поглядим извне.

37 Вершина правосудия согласна,

Чтоб огнь любви мог уничтожить вмиг

Долг, ими здесь платимый повсечасно.

40 А там, где стих мой у меня возник,

Молитва не служила искупленьем,

И звук ее небес бы не достиг.

43 Но не смущайся тягостным сомненьем:

Спроси у той, которая прольет

Свет между истиной и разуменьем.

46 Ты понял ли, не знаю: речь идет

О Беатриче. Там, на выси горной,

Она с улыбкой, радостная, ждет".

49 И я: "Идем же поступью проворной;

Уже и сам я меньше утомлен,

А видишь – склон оделся тенью черной".

52 "Сегодня мы пройдем, – ответил он, -

Как можно больше; много – не придется,

И этим ты напрасно обольщен.

55 Пока взойдешь, не раз еще вернется

Тот, кто сейчас уже горой закрыт,

Так что и луч вокруг тебя не рвется.

58 Но видишь – там какой-то дух сидит,

Совсем один, взирая к нам безгласно;

Он скажет нам, где краткий путь лежит".

61 Мы шли к нему. Как гордо и бесстрастно

Ты ждал, ломбардский дух, и лишь едва

Водил очами, медленно и властно!

64 Он про себя таил свои слова,

Нас, на него идущих озирая

С осанкой отдыхающего льва.

67 Вождь подошел к нему узнать, какая

Удобнее дорога к вышине;

Но он, на эту речь не отвечая -

70 Спросил о нашей жизни и стране.

Чуть «Мантуя...» успел сказать Вергилий,

Как дух, в своей замкнутый глубине,

73 Встал, и уста его проговорили:

"О мантуанец, я же твой земляк,

Сорделло!" И они объятья слили.

76 Италия, раба, скорбей очаг,

В великой буре судно без кормила,

Не госпожа народов, а кабак!

79 Здесь доблестной душе довольно было

Лишь звук услышать милой стороны,

Чтобы она сородича почтила;

82 А у тебя не могут без войны

Твои живые, и они грызутся,

Одной стеной и рвом окружены.

85 Тебе, несчастной, стоит оглянуться

На берега твои и города:

Где мирные обители найдутся?

88 К чему тебе подправил повода

Юстиниан, когда седло пустует?

Безуздой, меньше было бы стыда.

91 О вы, кому молиться долженствует,

Так чтобы Кесарь не слезал с седла,

Как вам господне слово указует, -

94 Вы видите, как эта лошадь зла,

Уже не укрощаемая шпорой

С тех пор, как вы взялись за удила?

97 И ты, Альберт немецкий, ты, который

Был должен утвердиться в стременах,

А дал ей одичать, – да грянут скорой

100 И правой карой звезды в небесах

На кровь твою, как ни на чью доселе,

Чтоб твой преемник ведал вечный страх!

103 Затем что ты и твой отец терпели,

Чтобы пустынней стал имперский сад,

А сами, сидя дома, богатели.

106 Приди, беспечный, кинуть только взгляд:

Мональди, Филиппески, Каппеллетти,

Монтекки, – те в слезах, а те дрожат!

109 Приди, взгляни на знать свою, на эти

Насилия, которые мы зрим,

На Сантафьор во мраке лихолетий!

112 Приди, взгляни, как сетует твой Рим,

Вдова, в слезах зовущая супруга:

«Я Кесарем покинута моим!»

115 Приди, взгляни, как любят все друг друга!

И, если нас тебе не жаль, приди

Хоть устыдиться нашего недуга!

118 И, если смею, о верховный Дий,

За род людской казненный казнью крестной,

Свой правый взор от нас не отводи!

121 Или, быть может, в глубине чудесной

Твоих судеб ты нам готовишь клад

Великой радости, для нас безвестной?

124 Ведь города Италии кишат

Тиранами, и в образе клеврета

Любой мужик пролезть в Марцеллы рад.

127 Флоренция моя, тебя все это

Касаться не должно, ты – вдалеке,

В твоем народе каждый – муж совета!

130 У многих правда – в сердце, в тайнике,

Но необдуманно стрельнуть – боятся;

А у твоих она на языке

133 Иные общим делом тяготятся;

А твой народ, участливый к нему,

Кричит незваный: «Я согласен взяться!»

136 Ликуй же ныне, ибо есть чему:

Ты мирна, ты разумна, ты богата!

А что я прав, то видно по всему.

139 И Спарта, и Афины, где когда-то

Гражданской правды занялась заря,

Перед тобою – малые ребята:

142 Тончайшие уставы мастеря,

Ты в октябре примеришь их, бывало,

И сносишь к середине ноября.

145 За краткий срок ты сколько раз меняла

Законы, деньги, весь уклад и чин

И собственное тело обновляла!

148 Опомнившись хотя б на миг один,

Поймешь сама, что ты – как та больная,

Которая не спит среди перин,

151 Ворочаясь и отдыха не зная.

ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ Комментарии

1 И трижды, и четырежды успело

Приветствие возникнуть на устах,

Пока не молвил, отступив, Сорделло:

4 «Вы кто?» – "Когда на этих высотах

Достойные спастись еще не жили,

Октавиан похоронил мой прах.

7 Без правой веры был и я, Вергилий,

И лишь за то утратил вечный свет".

Так на вопрос слова вождя гласили.

10 Как тот, кто сам не знает – явь иль бред

То дивное, что перед ним предстало,

И, сомневаясь, говорит: «Есть... Нет...» -

13 Таков был этот; изумясь сначала,

Он взор потупил и ступил вперед

Обнять его, как низшему пристало.

16 "О свет латинян, – молвил он, – о тот,

Кто нашу речь вознес до полной власти,

Кто город мой почтил из рода в род,

19 Награда мне иль милость в этом счастье?

И если просьбы мне разрешены,

Скажи: ты был в Аду? в которой части?"

22 "Сквозь все круги отверженной страны, -

Ответил вождь мой, – я сюда явился;

От неба силы были мне даны.

25 Не делом, а неделаньем лишился

Я Солнца, к чьим лучам стремишься ты;

Его я поздно ведать научился.

28 Есть край внизу, где скорбь – от темноты,

А не от мук, и в сумраках бездонных

Не возгласы, а вздохи разлиты.

31 Там я, – среди младенцев, уязвленных

Зубами смерти в свете их зари,

Но от людской вины не отрешенных;

34 Там я, – средь тех, кто не облекся в три

Святые добродетели и строго

Блюл остальные, их нося внутри.

37 Но как дойти скорее до порога

Чистилища? Не можешь ли ты нам

Дать указанье, где лежит дорога?"

40 И он: "Скитаться здесь по всем местам,

Вверх и вокруг, я не стеснен нимало.

Насколько в силах, буду спутник вам.

43 Но видишь – время позднее настало,

А ночью вверх уже нельзя идти;

Пора наметить место для привала.

46 Здесь души есть направо по пути,

Которые тебе утешат очи,

И я готов тебя туда свести".

49 "Как так? – ответ был. – Если кто средь ночи

Пойдет наверх, ему не даст другой?

Иль просто самому не станет мочи?"

52 Сорделло по земле черкнул рукой,

Сказав: "Ты видишь? Стоит солнцу скрыться,

И ты замрешь пред этою чертой;

55 Причем тебе не даст наверх стремиться

Не что другое, как ночная тень;

Во тьме бессильем воля истребится.

58 Но книзу, со ступени на ступень,

И вкруг горы идти легко повсюду,


Сейчас читают про: