double arrow

Божественная комедия 24 страница


И доводом ее нельзя не звать".

79 И я услышал: "Если б все так ясно

Усваивали истину, познав, -

Софисты ухищрялись бы напрасно".

82 Горящая любовь, так продышав,

Добавила: "Неуличим в изъяне

Испытанной монеты вес и сплав;

85 Но есть ли у тебя она в кармане?"

И я: "Да, есть, блестяща и кругла.

И я не усомнюсь в ее чекане".

88 Опять, вещая, голос издала

Глубь света: "Этот бисер, всех дороже,

Рождающий все добрые дела,

91 Где ты обрел?" Я молвил: "Дождь погожий

Святого духа, щедро пролитой

Равно по ветхой и по новой коже,

94 Есть силлогизм, с такою остротой

Меня приведший к правильным основам,

Что мнится мне тупым любой иной".

97 И я услышал: "В ветхом или в новом

Сужденье – для рассудка твоего

Что ты нашел, чтоб счесть их божьим словом?"

100 Я молвил: "Доказательство того -

Дела; для них железа не калило

И молотом не било естество".

103 Ответ гласил: "А в том, что это было,

Порука где? Что доказательств ждет,

То самое свидетельством служило".

106 "Вселенной к христианству переход, -

Сказал я, – без чудес, один, бесспорно,

Все чудеса стократно превзойдет;

109 Ты, нищ и худ, принес святые зерна,

Чтобы взошли ростки благие там,

Где вместо лоз теперь колючки терна".

112 Когда я смолк, по огненным кругам

Песнь «Бога хвалим» раздалась святая,

И горний тот напев неведом нам.

115 И этот князь, который, увлекая

От ветви к ветви, чтобы испытать

Меня в листве довел уже до края,

118 Так речь свою продолжил: "Благодать,

Любя твой ум, доныне отверзала

Твои уста, как должно отверзать,

121 И я одобрил то, что вверх всплывало.

Но самой этой веры в чем предмет,

И в чем она берет свое начало?"

124 "Святой отец и дух, узревший свет,

В который верил так, что в гроб спустился,

Юнейших ног опережая след, -

127 Я начал, – ты велишь, чтоб я открылся,

В чем эта вера твердая моя

И почему я в вере утвердился.

130 Я отвечаю: в бога верю я,

Что движет небеса, единый, вечный,

Любовь и волю, недвижим, дая.

133 И в физике к той правде безупречной,

И в метафизике приходим мы,

И мне ее же с выси бесконечной

136 Льют Моисей, пророки и псалмы,

Евангелье и то, что вы сложили,

Когда вам дух воспламенил умы.

139 И верю в три лица, что вечно были,

Чья сущность столь едина и тройна,

Что «суть» и «есть» они равно вместили.

142 Глубь тайны божьей, как она дана

В моих словах, в мой разум пролитая,

Евангельской печатью скреплена.

145 И здесь – начало, искра здесь живая,

Чье пламя разрослось, пыланьем став

И, как звезда небес, во мне сверкая".

148 Как господин, отрадной вести вняв,

Слугу, когда тот смолк, за извещенье

Душой благодарит, его обняв,

151 Так, смолкшему воспев благословенье,

Меня кругом до трех обвеял крат

Апостольский огонь, чье вняв веленье

1 54 Я говорил; так был он речи рад.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ Комментарии

1 Коль в некий день поэмою священной,

Отмеченной и небом и землей,

Так что я долго чах, в трудах согбенный,

4 Смирится гнев, пресекший доступ мой

К родной овчарне, где я спал ягненком,

Немил волкам, смутившим в ней покой, -

7 В ином руне, в ином величьи звонком

Вернусь, поэт, и осенюсь венцом

Там, где крещенье принимал ребенком;

10 Затем что в веру, души пред Творцом

Являющую, там я облачился

И за нее благословлен Петром.

13 И вот огонь, к нам движась, отделился

От тех огней, откуда старшина

Наместников Христовых появился;

16 И Беатриче, радости полна:

"Смотри! Смотри! Вот витязь, чьим заслугам

Такая честь в Галисьи воздана!"

19 Как если голубь сядет рядом с другом,

И, нежностью взаимною делясь,

Они воркуют и порхают кругом,

22 Так, видел я, один высокий князь

Встречал другого ласковым приветом

И брашна горние хвалил, дивясь.

25 Приветствия закончились на этом,

И каждый coram me, недвижен, нем,

Так пламенел, что взгляд сражен был светом.

28 И Беатриче молвила затем

С улыбкой: "Славный дух и возвеститель

Того, как щедр небесный храм ко всем,

31 Надеждой эту огласи обитель.

Ведь ею ты бывал в людских глазах,

Когда троих из вас почтил спаситель".

34 "Вздыми чело, превозмоги свой страх;

Из смертного предела вознесенный

Здесь должен в наших созревать лучах".

37 Так говорил душе моей смущенной

Второй огонь; и я возвел к горам

Взгляд, гнетом их чрезмерным преклоненный.

40 "Раз наш властитель изволяет сам,

Чтоб ты среди чертога потайного,

Еще живой, предстал его князьям

43 И, видев правду царства неземного,

Надежду, что к благой любви ведет,

В себе и в остальных упрочил снова,

46 Поведай, что – она, и как цветет

В твоей душе, и как в нее вступила".

Так молвил снова тот огонь высот.

49 И та, что перья крыл моих стремила

В их воспаренье до таких вершин,

Меня в ответе так предупредила:

52 "В воинствующей церкви ни один

Надеждой не богаче, – как то зримо

В пресветлом Солнце неземных дружин;

55 За то увидеть свет Ерусалима

Он из Египта этот путь свершил,

Еще воинствуя неутомимо.

58 Другие два вопроса (ты спросил

Не чтоб узнать, а с тем, что он изложит,

Как эту добродетель ты почтил)

61 Ему оставлю я; на оба может

Легко и не хвалясь ответить он;

И божья милость пусть ему поможет".

64 Как школьник, на уроке вопрошен,

Свое желая обнаружить знанье,

Рад отвечать про то, в чем искушен:

67 "Надежда, – я сказал, – есть ожиданье

Грядущей славы; ценность прежних дел

И благодать – его обоснованье.

70 От многих звезд я этот свет узрел;

Но первый мне его пролил волною

Тот, кто всех выше вышнего воспел.

73 "Да уповают на тебя душою, -

Он пел, – кто имя ведает твое!"

И как не ведать, веруя со мною?

76 Ты ею сердце оросил мое

В твоем посланьи; полн росы блаженной,

Я и других кроплю дождем ее".

79 Пока я говорил, в груди нетленной

Того пожара – колебался свет,

Как вспышки молний, частый и мгновенный.

82 "Любовь, которой я досель согрет, -

Дохнул он, – к добродетели, до края

Борьбы за пальму шедшей мне вослед,

83 Велит мне вновь дохнуть тебе, взирая,

Как ты ей рад, дабы ты мне сказал,

Чего ты ожидаешь, уповая".

88 "Я это понял, – так я отвечал, -

Из Нового и Ветхого завета,

Цель душ познав, тех, что господь избрал.

91 В две ризы будет каждая одета

В земле своей, – Исайя возвестил.

А их земля-жизнь сладостная эта.

94 Еще ясней, по мере наших сил,

Твой брат, сказав про белые уборы,

Нам откровенье это изложил",

97 Когда я кончил, – огласив просторы,

«Sperent in te» раздалось в вышине;

На что, кружа, откликнулись все хоры.

100 И так разросся свет в одном огне,

Что, будь у Рака сходный перл, зимою

Бывал бы месяц о едином дне.

103 Как девушка встает, идет и, к рою

Плясуний примыкая, воздает

Честь новобрачной, не кичась собою,

106 Так, видел я, вспылавший пламень тот

Примкнул к двоим, которых, с нами рядом,

Любви горящей мчал круговорот.

109 Он слился с песнопением и ладом;

Недвижна и безмолвна, госпожа

Их, как невеста, озирала взглядом.

112 "Он, с Пеликаном нашим возлежа,

К его груди приник; и с выси крестной

Приял великий долг, ему служа".

115 Так Беатриче; взор ее чудесный

Ее словами не был отвлечен

От созерцанья красоты небесной.

118 Как тот, чей взгляд с усильем устремлен,

Чтоб видеть солнце затемненным частно,

И он, взирая, зрения лишен,

121 Таков был я пред вспыхнувшим столь ясно

И услыхал: "Зачем слепишь ты взор,

Чтоб видеть то, чего искать напрасно?

124 Я телом – прах во прахе до тех пор,

Пока число не завершится наше,

Как требует предвечный приговор.

127 В двух ризах здесь, и всех блаженных краше,

Лишь два сиянья, взнесшиеся вдруг;

И с этим ты вернешься в царство ваше".

130 При этом слове огнезарный круг

Затих, и с ним – рождавшийся в пречистом

Смешенье трех дыханий нежный звук;

133 Так, на шабаш иль в месте каменистом,

Строй весел, только что взрезавших вал,

Враз замирает, остановлен свистом.

136 О, что за трепет душу мне объял,

Когда я обернулся к Беатриче

И ничего не видел, хоть стоял

139 Вблизи нее и в мире всех величий!

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Комментарии

1 Пока я был смущен угасшим взором,

Осиливший его костер лучей

Повеял дуновением, в котором

4 Послышалось: "Доколе свет очей,

Затменный мной, к тебе не возвратится,

Да возместит утрату звук речей.

7 Итак, начни; скажи, куда стремится

Твоя душа, и отстрани испуг:

Взор у тебя не умер, а мутится.

10 В очах у той, что ввысь из круга в круг

Тебя стезею дивной возносила,

Таится мощь Ананииных рук".

13 "С терпеньем жду, – моим ответом было, -

Целенья глаз, куда, как в недра врат,

Она с огнем сжигающим вступила.

16 Святое Благо неземных палат

Есть альфа и омега книг, чьи строки

Уста любви мне шепчут и гласят".

19 И голос тот, которым я, безокий,

Утешился в нежданной слепоте,

Вновь налагая на меня уроки,

22 Сказал: "Тебя на частом решете

Проверю я. Какие побужденья

Твой лук направили к такой мете?"

25 И я: "Чрез философские ученья

И через то, что свыше внушено,

Я той любви приял напечатленья;

28 Затем что благо, чуть оценено,

Дает вспылать любви, тем боле властной,

Чем больше в нем добра заключено.

31 Поэтому к Прасути, столь прекрасной,

Что все блага, которые не в ней, -

Ее луча всего лишь свет неясный,

34 Должна с любовью льнуть всего сильней

Душа того, кто правду постигает,

Проникшую мой довод до корней.

37 Ту правду предо мною расстилает

Мне показавший первую Любовь

Всего, что вековечно пребывает;

40 Правдивый голос расстилает вновь,

Сам о себе сказавший Моисею:

«Узреть всю славу дух твой приготовь»;

43 И расстилаешь ты, когда твоею

Высокой речью миру оглашен

Смысл вышних тайн так громко, как ничьею".

46 "Земным рассудком, – вновь повеял он, -

И подтверждающими голосами

Жарчайший пыл твой к богу обращен.

49 Но и другими, может быть, ремнями

К нему влеком ты. Сколькими, открой,

Твоя любовь язвит тебя зубами?"

52 Не утаился умысел святой

Орла Христова, так что я заметил,

Куда ответ он направляет мой.

05 "Все те укусы, – я ему ответил, -

Что нас стремят к владыке бытия,

Крепят любовь, которой дух мой светел.

58 Жизнь мирозданья, как и жизнь моя,

Смерть, что он принял, жить мне завещая,

Все, в чем надежда верящих, как я,

61 И сказанная истина живая -

Меня из волн дурной любви спасли,

На берегу неложной утверждая.

64 И все те листья, что в саду взросли

У вечного садовника, люблю я,

Поскольку к ним его дары сошли".

67 Едва я смолк, раздался, торжествуя,

Напев сладчайший в небе: «Свят, свят, свят!»

И Беатриче вторила, ликуя.

70 Как при колючем свете сон разъят

Тем, что стремится зрительная сила

На луч, пронзающий за платом плат,

73 И зренье пробужденному немило,

Настолько смутен он, вернувшись в быль,

Пока сознанье ум не укрепило, -

76 Так Беатриче с глаз моих всю пыль

Прочь согнала очей своих лучами,

Сиявшими на много тысяч миль;

79 Я даже стал еще острей глазами;

И вопросил, смущенный, про того,

Кто как четвертый свет возник пред нами.

82 И Беатриче мне: "В лучах его

Душа, всех прежде созданная, славит

Создателя и бога своего".

85 Как сень ветвей, когда ее придавит

Идущий ветер, никнет, тяжела,

Потом, вознесшись, вновь листву расправит, -

88 Таков был я, пока та речь текла,

Дивясь; потом, отвагу вновь обретши

В той жажде молвить, что мне душу жгла,

91 Я начал: "Плод, единый, что, не цветши,

Был создан зрелым, праотец людей,

Дочь и сноху в любой жене нашедший,

94 Внемли мольбе усерднейшей моей,

Ответь! Вопрос ты ведаешь заране,

И я молчу, чтоб внять тебе скорей".

97 Когда зверек накрыт обрывком ткани,

То, оболочку эту полоша,

Он выдает всю явь своих желаний;

100 И точно так же первая душа

Свою мне радость сквозь лучи покрова

Изобличала, благостью дыша.

103 Потом дохнула: "В нем я и без слова

Уверенней, чем ты уверен в том,

Что несомненнее всего иного.

106 Его я вижу в Зеркале святом,

Которое, все отражая строго,

Само не отражается ни в чем.

109 Ты хочешь знать, давно ль я, волей бога,

Вступил в высокий сад, где в должный миг

Тебе открылась горняя дорога,

112 Надолго ль он в глазах моих возник,

И настоящую причину гнева,

И мною изобретенный язык.

115 Знай, сын мой: не вкушение от древа,

А нарушенье воли божества

Я искупал, и искупала Ева.

118 Четыре тысячи и триста два

Возврата солнца твердь меня манила

Там, где Вергилий свыше внял слова;

121 Оно же все попутные светила

Повторно девятьсот и тридцать раз,

Пока я жил на свете, посетило.

124 Язык, который создал я, угас

Задолго до немыслимого дела

Тех, кто Немвродов исполнял приказ;

127 Плоды ума зависимы всецело

От склоннностей, а эти – от светил,

И потому не длятся без предела.

130 Естественно, чтоб смертный говорил;

Но – так иль по-другому, это надо,

Чтоб не природа, а он сам решил.

133 Пока я не сошел к томленью Ада,

"И" в дольном мире звался Всеблагой,

В котором вечная моя отрада;

136 Потом он звался «Эль»; и так любой

Обычай смертных сам себя сменяет,

Как и листва сменяется листвой.

139 На той горе, что выше всех всплывает,

Я пробыл и святым, и несвятым

От утра и до часа, что вступает,

142 Чуть солнце сменит четверть, за шестым".

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ Комментарии

1 «Отцу, и сыну, и святому духу» -

Повсюду – «слава!» – раздалось в Раю,

И тот напев был упоеньем слуху.

4 Взирая, я, казалось, взором пью

Улыбку мирозданья, так что зримый

И звучный хмель вливался в грудь мою.

7 О, радость! О, восторг невыразимый!

О, жизнь, где все-любовь и все-покой!

О, верный клад, без алчности хранимый!

10 Четыре светоча передо мной

Пылали, и, мгновенье за мгновеньем,

Представший первым силил пламень свой;

13 И стал таким, каким пред нашим зреньем

Юпитер был бы, если б Марс и он,

Став птицами, сменились опереньем.

16 Та власть, которой там распределен

Черед и чин, благословенным светам

Велела смолкнуть, и угас их звон,

19 Когда я внял: "Что я меняюсь цветом,

Не удивляйся; внемля мой глагол,

Все переменят цвет в соборе этом.

22 Тот, кто, как вор, воссел на мой престол,

На мой престол, на мой престол, который

Пуст перед сыном божиим, возвел

25 На кладбище моем сплошные горы

Кровавой грязи; сверженный с высот,

Любуясь этим, утешает взоры".

28 Тот цвет, которым солнечный восход

Иль час заката облака объемлет,

Внезапно охватил весь небосвод.

81 И словно женщина, чья честь не дремлет

И сердце стойко, чувствует испуг,

Когда о чьем-либо проступке внемлет,

34 Так Беатриче изменилась вдруг;

Я думаю, что небо так затмилось,

Когда Всесильный поникал средь мук.

57 Меж тем все дальше речь его стремилась,

И перемена в голосе была

Не меньшая, чем в облике явилась.

40 "Невеста божья не затем взросла

Моею кровью, кровью Лина, Клета,

Чтоб золото стяжалось без числа;

43 И только чтоб стяжать блаженство это,

Сикст, Пий, Каликст и праведный Урбан,

Стеня, пролили кровь в былые лета.

46 Не мы хотели, чтобы христиан

Преемник наш пристрастною рукою

Делил на правый и на левый стан;

49 Ни чтоб ключи, полученные мною,

Могли гербом на ратном стяге стать,

Который на крещеных поднят к бою;

52 Ни чтобы образ мой скреплял печать

Для льготных грамот, покупных и лживых,

Меня краснеть неволя и пылать!

55 В одежде пастырей-волков грызливых

На всех лугах мы видим средь ягнят.

О божий суд, восстань на нечестивых!

58 Гасконцы с каорсинцами хотят

Пить нашу кровь; о доброе начало,

В какой конечный впало ты разврат!

61 Но промысел, чья помощь Рим спасала

В великой Сципионовой борьбе,

Спасет, я знаю, – и пора настала.

64 И ты, мой сын, сойдя к земной судьбе

Под смертным грузом, смелыми устами

Скажи о том, что я сказал тебе!"

67 Как дельный воздух мерзлыми парами

Снежит к земле, едва лишь Козерог

К светилу дня притронется рогами,

70 Так здесь эфир себя в красу облек,

Победные взвевая испаренья,

Помедлившие с нами долгий срок.

73 Мой взгляд следил все выше их движенья,

Пока среда чрезмерной высоты

Ему не преградила восхожденья.

76 И госпожа, когда от той меты

Я взор отвел, сказала: "Опуская

Глаза, взгляни, куда пронесся ты!"

79 И я увидел, что с тех пор, когда я

Вниз посмотрел, над первой полосой

Я от средины сдвинулся до края.

82 Я видел там, за Гадесом, шальной

Улиссов путь; здесь – берег, на котором

Европа стала ношей дорогой.

85 Я тот клочок обвел бы шире взором,

Но солнце в бездне упреждало нас

На целый знак и больше, в беге скором.

88 Влюбленный дух, который всякий час

Стремился пламенно к своей богине,

Как никогда ждал взора милых глаз;

91 Все, чем природа или кисть доныне

Пленяли взор, чтоб уловлять сердца,

Иль в смертном теле, или на картине,

94 Казалось бы ничтожным до конца

Пред дивной радостью, что мне блеснула,

Чуть я увидел свет ее лица;

97 И мощь, которой мне в глаза пахнуло,

Меня, рванув из Ледина гнезда,

В быстрейшее из всех небес метнула.

100 Так однородна вся его среда,

Что я не ведал, где я оказался,

Моей вожатой вознесен туда.

103 И мне, чтоб я в догадках не терялся,

Так радостно сказала госпожа,

Как будто бог в ее лице смеялся:

106 "Природа мира, все, что есть, кружа

Вокруг ядра, которое почило,

Идет отсюда, как от рубежа.

109 И небо это божья мысль вместила,

Где и любовь, чья власть его влечет,

Берет свой пыл, и скрытая в нем сила.

112 Свет и любовь объемлют этот свод,

Как всякий низший кружит, им объятый;

И те высоты их творец блюдет.

115 Движенье здесь не мерят мерой взятой,

Но все движенья меру в нем берут,

Как десять – в половине или в пятой.

118 Как время, в этот погрузясь сосуд

Корнями, в остальных живет вершиной,

Теперь понять тебе уже не в труд.

121 О жадность! Не способен ни единый

Из тех, кого ты держишь, поглотив,

Поднять зеницы над твоей пучиной!

124 Цвет доброй воли в смертном сердце жив;

Но ливней беспрестанные потоки

Родят уродцев из хороших слив.

127 Одни младенцы слушают уроки

Добра и веры, чтоб забыть вполне

Их смысл скорей, чем опушатся щеки.

130 Кто, лепеча, о постном помнил дне,

Вкушает языком, возросшим в силе,

Любую пищу при любой луне.

133 Иной из тех, что, лепеча, любили

И чтили мать, – владея речью, рад

Ее увидеть поскорей в могиле.

136 И так вот кожу белую чернят,

Вняв обольщеньям дочери прекрасной

Дарующего утро и закат.

139 Размысли, и причина станет ясной:

Ведь над землею власть упразднена,

И род людской идет стезей опасной.

142 Но раньше, чем январь возьмет весна

Посредством сотой, вами небреженной,

Так хлынет светом горняя страна,

145 Что вихрь, уже давно предвозвещенный,

Носы туда, где кормы, повернет,

Помчав суда дорогой неуклонной;

148 И за цветком поспеет добрый плод".

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ Комментарии

1 Когда, скорбя о жизни современной

Несчастных смертных, правду вскрыла мне

Та, что мой дух возносит в рай блаженный, -

4 То как, узрев в зеркальной глубине

Огонь свечи, зажженной где-то рядом,

Для глаз и дум негаданный вполне,

7 И обратясь, чтобы проверить взглядом

Согласованье правды и стекла,

Мы видим слитность их, как песни с ладом, -

10 Так и моя мне память сберегла,

Что я так сделал, взоры погружая

В глаза, где путы мне любовь сплела.

13 И я, – невольно зренье обращая

К тому, что можно видеть в сфере той,

Ее от края оглянув до края, -

16 Увидел Точку, лившую такой

Острейший свет, что вынести нет мочи

Глазам, ожженным этой остротой.

19 Звезда, чью малость еле видят очи,

Казалась бы луной, соседя с ней,

Как со звездой звезда в просторах ночи.

22 Как невдали обвит кольцом лучей

Небесный свет, его изобразивший,

Когда несущий пар всего плотней,

25 Так Точку обнял круг огня, круживший

Столь быстро, что одолевался им

Быстрейший бег, вселенную обвивший.

28 А этот опоясан был другим,

Тот – третьим, третий в свой черед – четвертым,

Четвертый – пятым, пятый, вновь, – шестым.

31 Седьмой был вширь уже настоль простертым,

Что никогда б его не охватил

Гонец Юноны круговым развертом.

34 Восьмой кружил в девятом; каждый плыл

Тем более замедленно, чем дале

По счету он от единицы был.

37 Чем ближе к чистой Искре, тем пылали

Они ясней, должно быть оттого,

Что истину ее полней вбирали.

40 При виде колебанья моего:

"От этой Точки, – молвил мой вожатый, -

Зависят небеса и естество.

43 Всмотрись в тот круг, всех ближе к ней прижатый:

Он потому так быстро устремлен,

Что кружит, страстью пламенной объятый".

46 И я в ответ: "Будь мир расположен,

Как эти круговратные обводы,


Сейчас читают про: