double arrow

Подумайте, пожалуйста


Глава 2. ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЖУКОВСКИЙ

Глава 1. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЛИТЕРАТУРЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ НАЧАЛА XIX ВЕКА

ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДЕТЕЙ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Раздел III

Советуем прочитать

1. Письмовник Курганова/уРусская словесность. — 1994. — №6.

2. Екатерина II. Сказка о царевиче Хлоре//Русская сло­весность. — 1993. — № 3.

3. Карамзин Н.М. Дремучий лес//Русская словесность. — 1993. - № 5.

4. Карамзин Н.М. Илья Муромой/Карамзин Н. М. Избр. соч.: В 2 т. - Т.2. - М.; Л.: Худ. лит., 1964.

5. Лебедева А. XVIII век: Отечественные издания для де­тей и подростков//Дошк. воспитание. — 1996. — № 7. — С.78-83.

6. Холмов М. Для сердца и разума: К 200-летию первого детского журнала в России //О литературе для детей. — Л.:

7. Дет. литература, 1984. — С.98-106.

Социально-культурная ситуация. Золотым веком русской литературы называют XIX век. «Дней Александровых пре­красное начало» было окрашено в цвет свободолюбия и стремления к реформам. Много было сделано и в области образования, народного просвещения: в это время были от­крыты университеты в Казани, Харькове, Петербурге, зна­менитый Царскосельский, а за ним и другие лицеи, новые гимназии, училища. В начале века сложилась система выс­шего, среднего и начального образования, существовавшая до 1917 года. В 1802 году было создано Министерство на­родного просвещения, упорядочившее государственное ру­ководство школой. Конечно, систематическое образование, даже начальное, было доступно не всем детям. Большинст­во из них по-прежнему учились читать и писать вне учеб­ных заведений, у «мастеров грамоты» с помощью Псалтыри, Часослова. Но грамотных людей в это время бьыо много даже и в крестьянской среде, о чем свидетельствует распро­странение рукописных и печатных книг, лубочной литера­туры не только в центральной России, но и на русском Се­вере, в Сибири.

В результате широкой просветительской деятельности Н.И.Новикова по нарастающей шло увеличение числа книж­ных изданий, расширение их репертуара, стали популярны литературно-художественные журналы, альманахи. В.Г.Бе­линский отмечал, что Новиков, распространяя изданием книг и журналов всякого рода охоту к чтению и книжную торговлю, через это создал массу читателей. Быстро увеличивался спрос на книгу, газету, журнал — это формировало чита­тельскую среду. Стал появляться интерес к собиранию книг, а значит, формировались домашние библиотеки. Они были очень несоразмерны в разных семьях: богатейшее собрание зарубежных и отечественных авторов С.Л.Пушкина или не­сколько книг отца И.А.Крылова, которую он, видимо, по военной походной привычке держал в полуразвалившемся сундуке.

Важно отметить, что интерес к книге расширялся, рас­пространялся на мелких чиновников, купцов, мещан. Из­вестный издатель А.Ф.Смирдин стал специально выпускать книги «для небогатых людей», упрощая оформление, увели­чивая тиражи, чтобы книга стала дешевле и доступнее для читателей «самых низших состояний». А.Смирдин выпустил в свет сочинения В.А. Жуковского, И.А.Крылова, А.С.Пуш­кина и многих других отечественных авторов, утвердив их популярность в демократической среде. Он стал издавать с 1834 года журнал «Библиотека для чтения», который читали люди разного возраста и образования и в столице, и в про­винции.

В 1802 году Н.М.Карамзин публикует в «Вестнике Евро­пы» свою статью «О книжной торговле. И о любви ко чте­нию в России», в которой с отрадой отмечает быстрое при­бавление числа любителей чтения. Если 25 лет назад в Мос­кве было две книжные лавки, то сейчас их 20. «Сельские дворянки на Макарьевской ярманке запасаются не только чепцами, но и книгами. Прежде торгаши уезжали по дерев­ням с лентами и перстнями; ныне ездят с ученым товаром... Какого рода книги у нас более всего расходятся? — задается вопросом автор. — «Романы»... Не знаю, как другие, — про­должает Карамзин, — а я радуюсь, лишь бы только читали! И романы самые посредственные, даже без всякого таланта пи­санные, способствуют некоторым образом просвещению»[xxxviii].

На рубеже XVIII и XIX веков стали формироваться разные читательские вкусы. Появляются понятия «классической литературы» и «легкого чтения», «беллетристики». Начина­ющий читатель, естественно, тянулся к легкому, «приятному чтению» — это было доступнее, проще. Одиннадцатилетний Иван Крылов, будучи определен помощником канцеляриста в Тверской губернский магистрат, забывался в таком увле­кательном чтении на службе, за что и бывал бит «по голове и плечам» этой же книжкой[xxxix].

Чтение входит в эту пору в быт, в привычку, становится модой. В уже названной статье Н.М.Карамзин писал о том, что прошли времена, когда чтение книг было исключительно правом некоторых людей. К чтению «стремится молодой свет­ский человек, чтобы говорить с приятностью в обществе; нежное сердце милых красавиц находит в книгах ... чувстви­тельность, пылкие страсти. Матери читают, чтобы исполнять тем лучше священный долг свой, и семейство провинциаль­ного дворянина сокращает для себя осенние вечера чтением какого-нибудь нового романа». Это, несомненно, способст­вовало формированию читателя-ребенка, вызывало потреб­ность в специальной детской литературе.

Прямое отношение к развитию литературы для детей имел обострившийся в обществе интерес к отечественному языку. Для дальнейшего развития образования, культуры нужен был новый литературный язык, сближавший книжный слог и раз­говорную речь. На этом поле столкнулись две силы, два тече­ния литературной и общественной жизни. «Век минувший» представляли поэты-классицисты Г.Р.Державин, А. С. Шиш­ков, А.А. Шаховской, Д.И.Хвостов. Они создали литератур­ное общество «Беседа любителей русского слова» (1811—1816), в которое входили И.А. Крылов, поэт Н.И.Гнедич. Им про­тивостояли литераторы карамзинской школы. Произведения писателей этого направления, в основном «чувствительные», сентиментальные повести, пользовались большой популяр­ностью у читателей, в том числе и юных. В подражание Ка­рамзину были написаны «Бедная Маша» А. Измайлова, «Пре­красная Татьяна, живущая у подошвы Воробьевых гор» В. Из­майлова и еще много подобной «нежной прозы».

Писатели карамзинской школы создали объединение «Арзамас» (1815—1818), куда входили В.А. Жуковский, К.Н. Ба­тюшков, В.Л.Пушкин, юный А.С. Пушкин. Первоначальной целью общества была борьба с «Беседой», с архаикой клас­сицизма. В ход шли эпиграммы, пародии, сатирические экспромты, послания талантливой, остроумной молодежи. Что стоили прозвища арзамасцев: Жуковский, душа общества — «Светлана», А.С. Пушкин — «Сверчок», П.А. Вяземский — «Ас-модей», К.Н. Батюшков — «Ахилл». Предметом ожесточенных споров разных школ был вопрос о языке, выходивший, впрочем, за пределы чисто литературной жизни. Интерес к отечест­венному языку, его истории возник еще в предыдущем веке. Его реформу начал М.В.Ломоносов, создавший теорию трех стилей. Н.М. Карамзин стремился сблизить литературный язык с живой, разговорной речью образованной части общества, отвергая как устаревшие славянизмы, так и грубое просторечие. В заимствованиях из европейских языков, особенно француз­ского, он видел способ развить культуру мышления, обогатив новыми понятиями родной язык. Мы помним, что он ввел в литературный оборот слова: общественность, человечный, влю­бленность, оттенок, утонченный, внимательный, интересный, моральный, потребность души, трогательный.

Нововведения Н.М. Карамзина вызвали резкое неприятие А.С.Шишкова. В 1803 г. он выступил в печати с «Рассужде­нием о старом и новом слоге российского языка». Его пози­ция: «церковнославянские речения» остаются непревзойден­ным образцом литературного языка. В качестве дополнитель­ного источника истинно русского поэтического красноречия он предлагал обратиться к народному просторечию, но ни в коей мере не к иностранным заимствованиям. Шишков воз­мущался даже такими словами, как «библиотека», «автор», «мода», «эпоха», «катастрофа», усматривая в них приметы европейских либеральных веяний и лжеучений.

Спор карамзинистов и шишковистов решила история: край­ности той и другой стороны были отвергнуты, русский язык развивался на народной основе, органично включая новое, прочно вошедшее в языковой оборот. Представители обеих школ внесли большой вклад в становление литературы для детей.

Александр Семенович Шишков (1754—1841), будучи пре­зидентом Российской академии наук, много сделал для под­держки начинающих авторов. Он помог в начале литератур­ного пути А.0. Ишимовой, содействовал присуждению Де­мидовской премии за лучшие сочинения, ценные в воспитании юношества. А. С. Шишков много переводил и писал сам для юных читателей. В конце прошлого и в начале нового века пользовалась популярностью его «Детская биб­лиотека» (перевод произведений для детей Кампе). В 1816— 1818 годы вышли собрания его сочинений и переводов, адре­сованных юным читателям.

Интерес к языку в российском обществе в начале века был тесно связан с обострением интереса к отечественной истории, к народной культуре. Победа в Отечественной вой­не 1812 года вызвала подъем национального самосознания. Стал проявляться интерес к народному творчеству, его соби-

ранию и освоению. Начинают издаваться российские посло­вицы, народные песни, сказки. Большой вклад в собирание и изучение русского фольклора внес Кирша Данилов, издав­ший сборник былин, исторических и лирических песен. В 30—40-х годах началась подвижническая собирательская де­ятельность В.И.Даля.

Проблемы языка, русской словесности были в поле зре­ния и представителей педагогической мысли. В первые деся­тилетия XIX века активную заинтересованность состоянием образования и воспитания российского юношества проявля­ют многие видные литераторы, общественные деятели М.М.Сперанский, Н.М.Карамзин, И.Ф.Богданович, брат известного поэта Богдановича, написавший большой труд «О воспитании юношества» (1807). А. С. Пушкин пишет заметки «О народном образовании» (1826), В.А-Жуковский непосред­ственно занимается образованием и воспитанием наследни­ка престола, члены декабристского «Союза благоденствия» Ф.Н. Глинка и Ф.Н.Толстой организуют в Петербурге бес­платные училища, где обучают детей грамоте.

Сторонники общенационального направления в отечест­венной педагогике в воспитании патриотизма, национального самосознания, достоинства большое внимание уделяли русскому языку, родной литературе, истории. Поэт, перевод­чик, издатель журналов, деятель образования И.И.Мартынов в речи «О любви к родному слову и Отечеству» (1807), обра­щенной к членам Российской академии, говорил о том, что воспитание с юных лет любви к отечественному языку будет содействовать «полезному перевороту в образовании нравственном» дворянской молодежи, чье воспитание сейчас целиком в руках иностранцев[xl]. Н.М.Карамзин подчеркивал:

«Язык и словесность... главные способы народного просве­щения ...язык служит первым училищем для юной души»[xli].

Характерно, что сторонники другого, по преимуществу общечеловеческого направления педагогической мысли также высоко ценили литературу, слово в воспитании и образовании юного человека и гражданина. Многие из них реализовали свои педагогические, философские воззрения в произве­дениях, адресованных детям (В.А.Жуковский, В.Ф.Одоев­ский), в издательской (П.Г. Редкий), литературно-критической деятельности (В.Г.Белинский).

Тесную взаимосвязь литературы и педагогики, теорети­ческой мысли и непосредственной практической (издатель­ской, воспитательной) деятельности мы наблюдаем впервые. Все это создавало исключительно благоприятную почву для развития литературы в первой половине XIX века.

Особенности развития литературы для детей первой поло­вины XIX века. В ее развитии, как и литературы в целом, не было резкого перехода от одного столетия к другому. Литера­турный процесс не подчиняется строго хронологическому делению, как и литературные периоды не всегда совпадают с историческими. Все основные тенденции развития литерату­ры для детей, отмеченные для предыдущей эпохи, наблюда­ются в основном и в начале нового века, видоизменяясь, раз­виваясь, с тем чтобы перейти в новое качество. Это характе­ризует литературную ситуацию первых двух десятилетий, практически до начала 30-х годов, когда весомую лепту в раз­витие русской литературы внесли В.А.Жуковский, А. С. Пуш­кин. Их произведения, даже первоначально детям не предна­значенные, так высоко подняли планку художественности, так значительно развили и чисто «детские» жанры (прежде всего сказку), что оказали определяющее влияние на даль­нейшее развитие литературы для детей.

В 30-е годы появляются новые авторы — профессиональ­ные детские писатели, развиваются новые жанры, разновид­ности детских книг, появляются фигуры по-настоящему та­лантливых писателей, чьи произведения перешагнули грани­цы своего времени, стали классикой детского чтения, — А. Погорельский, В.Ф.Одоевский, А.0. Ишимова. Впервые как две самостоятельные линии развивается литература для детей художественная и познавательная. Причем последняя дости­гает уже такого уровня, что отделяется от собственно учеб­ной литературы. 20—30-е годы — период расцвета журналис­тики для детей. В 30—40-е годы появляются критические ра­боты в области детской литературы, и здесь неоспоримый приоритет принадлежит В. Г. Белинскому.

Литература этого периода в целом следует общему движе­нию литературного процесса, но не синхронно, а с некото­рым замедлением. Мысль о закономерном замедлении, даже отставании по отношению к общей литературе первым вы­сказал Н.В.Чехов[xlii]. Он объяснял это тем, что люди, пишущие для детей и отбирающие книги для детского чтения (педаго­ги, родители), по преимуществу ориентируются на свои дет­ские читательские впечатления, поэтому новому поколению предлагают произведения предыдущей литературной эпохи. Объяснение, может быть, не абсолютно безупречное, но многое проясняющее в соотношении процессов развития ли­тературы общей и для детей. Подобный благородный кон­серватизм позволяет пишущим для детей глубже осваивать особенности новых литературных направлений, стилей, ор­ганичнее их адаптировать применительно к собственным идей­но-художественным задачам, к своей специфике.

Так, эпохе классицизма в литературе для детей соответст­вовали жанры «поучения», «разговора», «беседы». Сентимен­тализм вносит сказку, рассказ, повесть, часто с элементами дидактизма (влияние предшествующей эпохи плюс педаго­гическая специфика). Литература сентиментальной направ­ленности в основном потоке литературы для детей не исчеза­ет в 10—20-е годы XIX века, а продолжает в ней процветать, когда определяющим в общем литературном процессе ста­новится романтизм. За общим взлетом русской литературы в 20-е годы последовал подъем литературы для детей в 30—40-е. На пересечении этого разнофазового развития рождались мно­гие художественно совершенные произведения.

Познавательная литература. Как и прежде, на первом плане среди отечественных изданий была литература образователь­ной направленности. И здесь нельзя обойти вниманием са­мую распространенную книгу в детской среде — азбуку. Во-первых, оригинальных детских книг было все еще мало, во-вторых, азбуки играли большую роль в приобщении к чтению и, наконец, многие из них были содержательны, оригиналь­но оформлены, так что имели большую познавательную, вос­питательную и художественную ценность.

В «Библиографию русской детской книги», составленную О.В.Алексеевой[xliii], включено большое число разнообразнейших типов азбук начала века. Среди них обращает на себя внима­ние изданная в 1814 году одна из интереснейших русских аз­бук — «Подарок русским детям на память об Отечественной войне 1812 года». Составителем и исполнителем этого ориги­нального издания был художник Михаил Иванович Теребе-нев. Каждой букве алфавита соответствовали отдельные кар­тонные карточки с миниатюрной акварелью и рифмованной сатирической надписью на популярную в то время антинапо­леоновскую тему. Это была первая в России детская книга с политическим, патриотическим содержанием, в которой ярко изображалась народная борьба с иноземными захватчиками.

Еще продолжали выходить азбуки в традициях прошлого века — объемные, приближающиеся к энциклопедиям[xliv], но стали появляться и новые — забавные, развлекательные, учи­тывающие психологию маленького ребенка, например: «Аз­бука птицесловная» (1810), «Азбука—игрушка для милых де­тей» (1840), «Азбука не бука, забава и наука, или Собрание затей для маленьких детей» (1840). С 30-х годов появляется много «живописных азбук», развивающих традиции «пред­метных», «лицевых» русских азбук. Самая известная и художественно ценная из них «Увеселительная» азбука», со­ставленная и рисованная К.А.Зеленцовым (изд. А.Смирди-на, СПб., 1835). Графический и словесный ряд знакомил де­тей не только с привычными предметами быта («Конь», «Кар­тина», «Кошка»), но и с жизнью трудового люда («Жница», «Угольщик», «Ямщик»).

Исследователи относят к 30-м годам появление иллюстра­ций в детской книге. Кроме азбук, иллюстрировались неко­торые художественные произведения, а чаще всего — альбомы, рассказывающие о путешествиях по России и по другим стра­нам. Примечательно первое издание в России специально для детей альбома «Гулливер». Основные эпизоды знаменитого романа Дж. Свифта представлены в виде 14 картинок с по­дробными к ним подписями типа «Усыпленный Гулливер скован лилипутами».

По-прежнему актуальным оставалось издание энциклопе­дических книг для юношества. Для детей младшего возраста популярен был жанр «прогулок». Сам по себе прием свобод­ного диалога, беседы взрослого и ребенка о достопримеча­тельностях города, страны плодотворен. Так, например, в книге Л. Ярцевой «Прогулка с детьми по Киеву» говорится о памятных местах древнего города, приводятся эпизоды из русской истории. Но нередко в этом жанре создавались кни­ги, поверхностно, скучно рисующие избранный объект. В.Г.Белинский подверг резкой критике плодовитого автора Виктора Бурьянова (псевдоним В.П.Бурнашева) за множест­во неточностей в описании природы Крыма, за «самое скуч­ное и голословное исчисление зданий и достопримечатель­ностей Петербурга». А замысел книг «Прогулки с детьми по земному шару», «Прогулки с детьми по России», «Прогулка с детьми по Санкт-Петербургу» был хорош.

Книги исторической тематики. Новым в развитии познава­тельной литературы было появление большого числа книг исторической тематики. Повышенный интерес к истории российской и зарубежной вызван значительными событиями рубежа веков: французской революцией, войнами России с Наполеоном, особенно Отечественной войной 1812 года. В 1804 году Н.М.Карамзин принимается за написание «Исто­рии государства Российского». Выход в свет первых томов его «Истории» (1818) захватил внимание образованной Рос­сии. «Несколько времени ни о чем ином не говорили», — замечал А.С. Пушкин.В литературе для детей интерес к исто­рии обернулся необычайной популярностью особого вида из­даний — «Плутархов» — жизнеописаний великих людей. Пер­воисточник — книга древнегреческого писателя Плутарха «Сравнительные жизнеописания великих греков и римлян». По этому образцу создавались многочисленные собрания биографий великих людей разных эпох и разных народов. В России был очень популярен «Плутарх для юношества» фран­цузского автора П. Бланшарда. При переизданиях книга до­полнялась русскими авторами-переводчиками «жизнеописания­ми великих россиян». Так, в издании 1823 г., вышедшем в 12 томах, были главы о князе Владимире, Петре I, Суворове, Ку­тузове, поэтах Хемницере, Хераскове, Державине и других.

Не менее известна была и другая книга этого жанра — «Плутарх для молодых девиц». 4 тома этого издания включа­ли биографии 76 знаменитых женщин, но русские составите­ли расширили книгу П. Бланшарда и Ф.Пропиак с тем, что­бы познакомить читательниц с нашими замечательными со­отечественницами. Так появился еще один «плутарх» — «Плутарх для прекрасного пола, или Галерея знаменитых рос­сиянок». Знаменитых россиянок достойно представляли древ­нерусские княгини Ольга Мудрая, Анна Ярославна, импе­ратрица Екатерина II, ее сподвижница — «ученая жена» Ека­терина Дашкова (всего было помещено 20 биографий).

По отзывам современников, эти книги имели большое вли­яние на юношество. Они послужили образцом для многих по­хожих изданий, например, «История детства знаменитых му­жей» (1812), «Библиотека детских повестей, анекдотов и сказа­ний о юности великих людей, прославленных историей» (1824).

Дальнейшее развитие исторической книги для детей свя­зано с творчеством С. Глинки, Н.Полевого, П. Фурмана, А.Ищимовой.

В 1835—1841 годы вышла книга известного писателя, ли­тературного критика, историка и журналиста Н.Полевого «Русская история для первоначального чтения». Она пользо­валась успехом у читателей, но вышедшая вскоре «История России в рассказах для детей» А.Ишимовой, с более точным читательским адресом, с четкой ориентацией на читателя-ребенка, затмила ее популярность.

Специально для читателей детского возраста стал создавать свои исторические сочинения Петр Романович Фурман (1816— 1856). По образованию он был художник, но стал известен как популярный автор исторических повестей. П.Р. Фурман находится у истоков историко-художественной прозы для детей. Перу этого писателя принадлежит ряд повестей о выда­ющихся деятелях прошлого: «Сын рыбака, Михаил Васильевич Ломоносов» (1844), «Александр Данилович Меншиков» (1847), «Саардамский Плотник» (о Петре I, 1847), «Александр Василь­евич Суворов-Рымникский» (1848), «Наталья Борисовна Дол­горукая» (1848), «Петр Жданов — московский купец» и многие другие.

Исторические произведения П.Р.Фурмана занимательны, драматичны, он умело выстраивал сюжет. Его герои наделе­ны живыми человеческими чертами, иногда сентименталь­ны: Петр I — заступник обиженных, бедных; благороден го­нимый А. Меншиков. Это выгодно отличало повести Фурмана от нравоучительных повестей исторической тематики того вре­мени, например С.Н. Глинки. Но многие удачно найденные приемы повествования П. Р. Фурман неизменно переносил из одной повести в другую, что сообщало его героям похожесть.

Александра Осиповна Ишимова (1804—1881) родилась в г.Костроме, жила в Петербурге. Ее отец — скромный канце­лярский чиновник, но человек образованный и принципи­альный, — попал в опалу всесильного Аракчеева, был выслан на Север. Будущая писательница разделила тяготы гонимой семьи, но не отчаялась, самостоятельно дополнила и расши­рила полученное в пансионе образование, изучила три ино­странных языка. В 1825 году, отправившись ходатайствовать за отца перед царем, она поселилась в Петербурге. Здесь за­нялась педагогической деятельностью: давала частные уро­ки, открыла пансион. На литературном поприще выступила первоначально как переводчица. Получив одобрение критики за точность перевода романа Фенимора Купера «Красный мор­ской разбойник», перевела детскую книжку английских авто­ров Л.Эйкина и А.-Л.Бэрболд «Семейные вечера, или Со­брание полезных и приятных рассказов для юношества» (1833).

В 1834 году она обращается к новой области литературы — начинает работу над исторической книгой для детей. По замыслу автора, история должна предстать перед читателями не в скучных строках учебного пособия, а в живых, ярких образах. За основу А.0. Ишимова берет «Историю государст­ва Российского» Карамзина, дополняет ее доступными ис­точниками. В январе 1837 года первая часть «Истории Рос­сии в рассказах для детей» вышла в свет, она привлекла вни­мание А.С.Пушкина, интересовавшегося литературной деятельностью А.0. Ишимовой. Он очень высоко оценил труд начинающей писательницы: «Сегодня я нечаянно открыл Вашу «Историю в рассказах» и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!» Эти строки из последнего в жизни Пушки­на письма можно рассматривать как благословение не только А.0. Ишимовой, но и всей отечественной литературе для де­тей. «История России в рассказах для детей» — главный труд А.0. Ишимовой. Он переиздавался много раз. Писательница выпустила переделанные издания своей книги под названиями «Бабушкины уроки, или Русская история в разговорах для ма­леньких детей» и «Сокращенная русская история».

Книги Ишимовой знакомят читателя со всеми периодами русской истории — от первых славянских поселений и кре­щения Руси до событий 1825 года, царствования Николая I. Этот факт особо отмечали рецензенты П.А. Плетнев и В.Г. Бе­линский. Последний писал: «Дети имеют теперь полную ис­торию России». Каждый очерк А. Ишимова завершала подроб­ной родословной русских князей и царей, соблюдая здесь фактографическую точность.

Ключевые исторические события (царствование Лжеди­митрия, Полтавская битва, Суворов в Швейцарии, Бородин­ское сражение) развернуты в яркие увлекательные картины. В процессе рассказа автор часто обращается к читателю. Вот начало первой главы «Славяне»:

«Вы любите, дети, слушать чудные рассказы о храбрых героях и прекрасных царевнах, вас восхищают сказки о добрых и злых волшеб­никах. Но, верно, для вас еще приятнее будет слушать не сказку, а быль, то есть сущую правду? Послушайте же, я расскажу вам ее о делах ваших предков.

В старину в отечестве вашем, России, не было таких прекрасных городов, как наш Петербург и Москва. На тех местах, где вы любуетесь теперь красивыми строениями, где вы так весело бегаете в тени про­хладных садов, некогда видны были непроходимые леса, топкие болота и дымные избушки; местами были и города, но вовсе не такие обширные, как в наше время; в них жили люди, красивые лицом и станом, гордые, славные делами, добрые и ласковые дома, но страшные и не­примиримые на воине. Их называли славянами».

Общий тон повествования мягкий, лирический. Современ­ный читатель может посчитать излишне сентиментальными некоторые элементы стиля Ишимовой (обращение «милые дети», частые эпитеты «чудный», «прекрасный», «грозный»), но таков колорит эпохи, особенности книг для детей начала прошлого века. Впрочем, Ишимова разнообразит приемы рассказа: обращаясь к древности, она стилизует летопись, житийные повествования, о событиях и героях нового време­ни рассказывает лаконичней, строже. Например:

«Петр был необыкновенно красив и величав, ростом два аршина четырнадцать вершков, смуглый лицом, с черными волосами и бровя­ми. Силу имел необыкновенную: раз в беседе с польским королем свер­нул в трубку две серебряные тарелки вдруг, а между ладонями сплю­щил серебряную чашу. В Амстердаме во время ветра рукой остановил ветряную мельницу, чтобы рассмотреть ее».

Отличительная особенность ишимовской «Истории Рос­сии...» — органичное включение поэтических произведений:

былин, стихотворений В.А.Жуковского, Г.Р.Державина, А.С. Пушкина, Н.М.Языкова. Целая глава посвящается «Слову о полку Игореве» («Первое стихотворение русское»). Это, ве­роятно, была первая публикация замечательного памятника древнерусской поэзии для детей. Таким образом, книга зна­комит читателей не только с историей, но и с культурой рус­ского народа.

Современниками книга Ишимовой была принята восторжен­но. Было много одобрительных отзывов критиков (ПАПлетнев, В.Г.Белинский, В.И.Водовозов). Лишь в 1841 году В.Г.Белин­ский упрекнул писательницу в недооценке некоторых важных периодов истории России, например Петровского времени, отсутствии четкой исторической перспективы, что было явно несправедливо применительно к популярной детской книге. В нашем веке главная претензия к «Истории» Ишимовой была — религиозно-монархическая позиция автора (а могла ли она быть иной у детского писателя 30-х годов XIX века?) Книга Ишимо­вой была почти забыта. В последнее десятилетие она вернулась к российским читателям и стала одним из источников первона­чального знакомства с российской историей, интересным и доступным детям младшего возраста.

Творческое наследие А.О. Ишимовой обширно. Она пи­сала для детей рассказы, повести, вошедшие в сборники «Чте­ние для детей первого возраста» (1845), «Колокольчик. Кни­га для чтения в приютах» (1849) и другие. 6 изданий выдер­жала ее «Священная история в разговорах для детей» (1841). Писательница с успехом занималась и популяризацией есте­ственных наук. «Рассказы для детей из естественной исто­рии» представляли собой небольшую энциклопедию, напи­санную в живой и увлекательной манере, свойственной Иши­мовой. Читатель мог найти ценные сведения по ботанике, зоологии, географии, прочитать занимательные истории о пу­тешествиях. Многие рассказы сопровождались стихами Жу­ковского, Языкова; рассказывая о животных, Ишимова обра­щалась к басням Крылова. Безусловной заслугой талантливой писательницы было и то, что она познакомила русского чита­теля с английской детской литературой. Она перевела в 40— 50-е годы «Рассказы тети, мисс Мекинтош», «Элмас» и другие произведения английских авторов. Ее перевод повести «Мери и Флора» английской писательницы А.Ф.Тайтлер был отме­чен Н.А. Добролюбовым как «замечательное явление детской литературы».

Значительный вклад А.0. Ишимова внесла в развитие дет­ской периодики. Более двух десятков лет она издавала жур­налы «Звездочка» (1842-1863) и «Лучи» (1850-1860). Это были первые в России журналы для девочек. Свою задачу издательница видела в содействии воспитанию и образова­нию юных читательниц, старалась развить у них интерес к литературе, искусству, истории, естественным наукам.

Журнал «Звездочка» выходил 12 раз в год, имел две части. В первой части публиковались материалы для детей старше­го возраста — от 7 до 12 лет, во второй — для детей первого возраста, до 7 лет. Самым маленьким читателям предлага­лись рассказы, повести, поучительные истории, «сколько можно приноровленные к понятиям этого возраста».

К участию в «Звездочке» были привлечены многие извест­ные педагоги, детские писатели: Я.К. Грот, П.А.Плетнев, С.П.Шевырев, В.Ф.Одоевский, А.П.Зонтаг, П.Р. Фурман. Много писала для своих журналов сама А.0. Ишимова. Здесь опубликовано свыше 470 ее статей, рассказов и повестей. Часто на страницах журналов она беседовала с детьми, отве­чала на их письма, вопросы. Один из рецензентов в журнале «Современник» в 1852 году писал: «Г-жа Ишимова мастери­ца ладить с детьми, дети знают и любят ее, как едва ли знает и любит своих лучших авторов взрослая публика».

С 1850 года стал издаваться журнал «Лучи» того же на­правления, что и «Звездочка». Здесь печатались повести, рас-

сказы, очерки по этнографии, истории, много материалов о русских писателях. Так, например, в одном из номеров за 1853 год читатели могли узнать о творчестве молодой поэтес­сы Елизаветы Кульман. Эта талантливая девушка, скончав­шаяся в 17 лет от чахотки, знала 11 языков, прекрасно пере­водила, писала стихи, сказки. Книгу Е. Кульман посмертно издал ее учитель, получив одобрение Академии наук и лич­ное — А.С.Шишкова.

У журналов А.0. Ишимовой было свое лицо, они не теря­лись на общем фоне периодики для детей. В обзоре детских журналов 1859 года Н.А.Добролюбов отмечал как достоин­ство «Звездочки» и «Лучей» постоянную приверженность ре­лигиозно-нравственному и патриотическому направлению. «Это направление само по себе совершенно здраво и как нель­зя лучше соответствует началам истинной педагогики»[xlv]. Но, по мнению сурового критика, редакция мало думала «о со­временном движении идей», почти не откликалась на совре­менные явления общественной жизни» в России и в Европе.

Творческое долголетие А.0. Ишимовой поражает. В тече­ние полувека, с 1831 по 1881 год, выходили ее книги. Она соединила два периода детской литературы и много сделала для ее развития.

А.П.Зонтаг (1786—1864). К литературе для детей Анна Петровна Юшкова (по мужу Зонтаг) обратилась во многом благодаря В.А. Жуковскому. Она родилась в селе Мишенском близ г. Белова. По матери принадлежала к известному роду Буниных и была племянницей В.А. Жуковского. До 8 лет росла с ним вместе, участвовала в домашних спектаклях и детских забавах. Позже под влиянием своего литературного настав­ника занялась переводами — это были модные тогда романы Жанлис и пьесы Коцебу. В 20-е годы несколько ее переводов В.А. Жуковский опубликовал в журнале «Вестник Европы».

После рождения дочери, опять же по настоянию В.А. Жу­ковского, стала писать для детей повести, рассказы, сказки собственного сочинения и переводные (Кампе, Гизо, Берке-ня и других популярных авторов). Ее повести, небольшие рассказы написаны живо, хорошим литературным слогом, но довольно дидактичны. В свое время большой популярностью пользовалась повесть «Оленька и бабушка ее Назарьевна» о судьбе девочки-подкидыша и удочерившей ее вдовы. В по­вести отразились эпизоды биографии самой писательницы, воспоминания о жизни в Белеве.

Девять изданий выдержала двухтомная «Священная исто­рия для детей» (1837). За эту работу она была удостоена Де­мидовской премии[xlvi]. А.0. Ишимова была награждена этой пре­мией за «Историю России в рассказах для детей». Писатель­ницы были знакомы, поддерживали творческие связи.

А.П.Зонтаг пробовала свои силы в разных жанрах: пьесы, популярные книги по естественным наукам, в том числе по астрономии, много переводила, написала воспоминания о Василии Андреевиче Жуковском.

Пожалуй, наибольшую художественную ценность представ­ляют сказки, написанные, обработанные А.П.Зонтаг. Еще в молодости она горячо откликнулась на призыв В.А.Жуков­ского собирать, записывать русские народные сказки. В те­чение многих лет проявляла интерес как к фольклорным сказ­кам, так и к литературным. Ею переведены сказки Гауфа, составлена антология восточных сказок «Тысяча и одна ночь» (не была опубликована). На основе «Русских сказок» В. Лев-шина написала свои стилизованные волшебные сказки. Сказ­ки Зонтаг переизданы и с большим интересом читаются со­временными школьниками[xlvii].

Журналы для детей. Оживление литературно-обществен­ной жизни в русском обществе проявилось в появлении боль­шого числа журналов. Профессор словесности Московского университета А.Ф. Мерзляков писал, что в «сие время блис­тательно обнаружилась охота и склонность к словесности во всяком звании»[xlviii]. Это вызвало приток в литературу свежих сил. Многие авторы детских книг становятся издателями жур­налов, помещают в них свои произведения.

В начале века идеалом периодики было новиковско-карамзинское «Детское чтение для сердца и разума», но в но­вую литературную эпоху достичь подобного универсализма было сложно. Поэтому многие издания не выдерживали до­стойного уровня, теряли интерес читателей и прекращали существование, даже лучшие из них, как популярный жур­нал М.И.Невзорова «Друг юношества и всяких лет» (1807—1815). Другие издатели изначально избирали свое особенное направление. В этом плане наиболее интересным был «Детский музеум» (1815—1829, издатели Т.Ушаков, И.Глазунов). По со­временной терминологии, это был иллюстрированный жур­нал. В каждом его номере помещались цветные гравюры, их сопровождали небольшие научно-популярные статьи на рус­ском, немецком и французском языках. Таким образом, юные читатели могли познакомиться с природой, историей, этно­графией разных стран. Собранные вместе 154 книги «Дет­ского музеума» представляли красочную энциклопедию «для наставления и забавы юношества».

По преимуществу историческое и воспитательно-патрио­тическое направление было у журнала С.Н. Глинки «Новое детское чтение» (1819—1824). Сергей Николаевич Глинка (1776—1847) — поэт, прозаик, драматург. Большая часть его произведений — драматургических и прозаических — обра­щена к истории. С 1808 года он издавал журнал «Русский вестник», из его отдела для детского чтения образовался само­стоятельный журнал «Новое детское чтение». Издатель пы­тался привлечь внимание соотечественников к националь­ной истории, истокам отечественного искусства, воспиты­вать патриотические чувства читателей. В журнале для детей он публиковал «Обширный русский летописец», историчес­кие очерки-портреты знаменитых людей. Помещались здесь и переводные произведения, переложения «Телемака» Фене-лона, «Робинзона Крузо» Дефо, плутарховские биографии.

Многочисленней и разнообразней стали периодические издания для юных читателей в 40—50-е годы. В «Обзоре дет­ских журналов» за 1859 год Н.А.Добролюбов писал: «В об­ласти детского чтения совершается то же самое, что уже дав­но совершилось вообще в нашей литературе: журналы засту­пают место книг... составляется в год до 80 книжек самого разнообразного детского чтения»[xlix].

Начиная с 1836 года в течение 17 лет выходил «Журнал для чтения воспитанников военных учебных заведений». 21 год издавала свои журналы «Звездочка» и «Лучи» А.0. Иши-мова, значительным явлением стали «Библиотека для воспи­тания» (1843—1846) и «Новая библиотека для воспитания» (1847—1849), редактором которых был профессор права Мос­ковского университета П.Г. Редкий.

Кроме «Звездочки» Ишимовой, лучшие журналы этого времени ориентировались в основном на читателей среднего и старшего школьного возраста. В этих изданиях публикова­лись содержательные материалы по широкому спектру науч­ных знаний: естествознание, география, история. В качестве авторов-популяризаторов выступали известные ученые, про­фессора Московского университета: историки Т.Н.Гранов­ский, С.М.Соловьев, словесники Ф.И.Буслаев, М.Н.Пого­дин, С.П.Шевырев, астрономы, физики, зоологи. Для лите­ратурного чтения предлагались произведения современных авторов, широко вводилась в круг чтения поэзия А. Пушки­на, А.Дельвига, Е.Баратынского, М.Лермонтова.

Содержание журналов было разнообразно, издатели стре­мились учесть интересы детей, быстро откликались на запро­сы времени. Критика уделяла большое внимание публикаци­ям журналов для детей, отмечая все ценное, художественное и резко отвергая схематичное, узконазидательное.

Басни И.А-Крылова (1769—1844). Картина развития лите­ратуры для детей начала прошлого века была бы неполна без жанра басни. Басня — это небольшой аллегорический рас­сказ, содержащий нравоучение. Все три элемента басни (рас­сказ, аллегория, или иносказание, мораль) слиты в единое художественное целое, и чем более тесно, тем басня вырази­тельнее.

В начале века русские читатели были знакомы с баснями Эзопа, Лафонтена, отечественных авторов: А. П.Сумарокова, В.И.Майкова, И.И.Хемницера, И.И.Дмитриева. Иван Анд­реевич Крылов довел этот жанр до совершенства. Он напи­сал около 200 басен, объединенных им в 9 книг. Каждый журнал считал своим украшением новую басню Крылова.

В его баснях ребенку открывается целый мир жизненных явлений и образов. Герои простых, бесхитростных, наивно-простодушных рассказов — и люди, и звери, и птицы, и раз­личные предметы. Как и в сказках, волки, львы, лисицы, обезьяны, муравьи удивительно похожи на людей, воплоща­ют их качества и нравы. Осмеиваются человеческие пороки, осуждается хвастовство, лесть («Ворона и Лисица», «Кукуш­ка и Петух»), невежество и глупость («Мартышка и Очки», «Петух и Жемчужное Зерно», «Свинья под Дубом», «Осел и Соловей»), несогласованность в делах («Лебедь, Щука и Рак»), грубая, вероломная сила («Волк и Ягненок»).

Житейские уроки Крылов преподает наглядно, живо, кар­тинно. Вот «на приветливы Лисицыны слова» падкая на лесть «Ворона каркнула во все воронье горло» — и нет у нее боль­ше сыра («Ворона и Лисица»). Сама Лиса пожадничала, по­жалела «щепотки волосков» и осталась вовсе без хвоста

(«Лиса»). Моральная сентенция только довершает смысл, обобщает конкретный эпизод:

Уж сколько раз твердили миру,

Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

Чаще всего басенный текст венчает образная фраза, зву­чащая одновременно и обобщением: «Ай, Моська! знать она сильная/Что лает на Слона!»

Басни Крылова остроумны, ироничны. Дети, читая, слу­шая их, развивают наблюдательность, учатся подмечать смеш­ное, комическое в людях, в их отношениях. Комична Мар­тышка, нанизывающая на хвост очки, или неумеренно рас­хваливающие друг друга Кукушка и Петух. Чем младше читатель, тем ему ближе, привлекательнее событийная сто­рона — это нормальная особенность детского восприятия. Аллегорический смысл во всей глубине раскроется позже, по мере роста жизненного опыта. Стоит заметить, что возмож­ности детского прочтения иногда очень неожиданны. Так, героине «Румяной книжки» Саши Черного — девочке Люсе очень не нравился крыловский Муравей, и она ведет по это­му поводу такой диалог с его создателем:

« — Муравей, по-моему, безжалостный грубиян. Что ж такое, что Стрекоза «лето целое пропела»? И соловьи поют... Почему он Стрекозу прогнал и еще танцевать ее заставляет? Я тоже танцую, дедушка... Что ж тут плохого? Ненавижу вашего Муравья!..»

На это воображаемый Крылов отвечает:

« — И танцуй, дружок, на здоровье. Я тоже Муравья не совсем одоб­ряю. И даже думаю, что когда он Стрекозу прогнал — ему стало стыдно. Побежал он за ней, вернул, накормил и приютил у себя до весны...

— В самом деле? — обрадовалась Люся. — Значит, и мораль тогда другая будет? «Бывают иногда муравьи, у которых доброе сердце». Вот хорошо!»

Басни Крылова — кладезь народной мудрости, в них ши­роко используются пословицы, поговорки, меткие народные выражения: «Хоть видит око, да зуб неймет», «Из кожи лезут вон». В свою очередь многие крыловские строки стали кры­латыми, обогатили народную речь. Вот только некоторые из них: «А ларчик просто открывался!», «Слона-то я и не при­метил», «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться», «А Васька слушает да ест», «Отколе, ум­ная, бредешь ты, голова?» Даже названия некоторых басен и отдельные образы из них вошли в нашу речь: «тришкин кафтан», «демьянова уха», «медвежья услуга», «дело в шляпе». И мы употребляем их, даже не задумываясь об источнике. Активно бытуют они и в детской речи.

Художественным мастерством, слогом Крылова восхища­лись В.А.Жуковский, В.Г.Белинский. Н.В. Гоголь писал о Крылове: «Поэт и мудрец слились в нем воедино». Удиви­тельна ыразительность басенных строк Крылова. Так, на­пример, передается кукование кукушки: «Кукушка на суку печально куковала».

Басенный стих Крылова динамичен, в сюжете — стреми­тельность, нет ничего лишнего. У каждого персонажа свое лицо, свой характер, свой язык. Белинский называл басни Крылова «маленькими комедийками». Действительно, их легко инсценировать, читать «по ролям», что с удовольствием де­лают дети.

Крылов не адресовал первоначально свои басни детям, но не исключал их из числа возможных читателей. Когда его спросили, почему он пишет не что-то другое, а басни, он ответил: «Этот род понятен каждому; его читают и слуги и дети». И это действительно так. Его басенное творчество было популярно во всех слоях общества. Басни затмили на­писанные им ранее талантливые пьесы, его журналистскую деятельность. В 1811 году (после выхода второго сборника басен) И.А. Крылова избирают членом Российской акаде­мии. Славе своих басен он обязан не менее почетным и очень домашним, человечным народным званием «дедушка Крылов».

Басни Крылова стали проникать в детское чтение сразу после выхода в свет первых его сборников (1809, 1811, 1815гг.). Про­изведения этого жанра включались в сборники, альманахи для детей, в детские журналы. В 60-е годы басни Крылова широко представил в своих учебных книгах для начальной школы «Детский мир» и «Родное слово» КД.Ушинский. С тех пор произведения выдающегося русского баснописца не­изменно присутствуют в учебном и свободном чтении рос­сийских детей. Роль Крылова в истории отечественной лите­ратуры уникальна. Своими баснями он сблизил литературное творчество с жизнью русского общества. Он смело ввел в литературный язык богатства народной речи, так что, по сло­вам В.Г.Белинского, «сам Пушкин не полон без Крылова в этом отношении».

(1783-1852)

Человек необычной судьбы, редкостного личного обаяния, широко образованный и трудолюбивый, Василий Андреевич Жуковский оказал большое нравственное влияние на русскую литературу и культуру в целом. В силу различных обстоятельств в его жизни тесно переплелись литературная и педагогическая деятельность, что не могло не обратить его взоры к литературе для детей. Значительная часть его творений непосредственно обращена к детям. Будить в юных сердцах добрые, светлые чувства было заботой Жуковского.

К литературе Жуковский приобщился еще в пору учения в Благородном пансионе при Московском университете (1797—1800). В традициях этого учебного заведения было по­вышенное внимание к нравственно-эстетическому образова­нию воспитанников. Преподаватели поощряли их самостоя­тельное литературное творчество в стихах, переводах. Еще Н.И.Новиковым были напечатаны первые сборники литера­турных опытов учащихся Благородного пансиона — «Распус­кающийся цветок» (1787) и «Полезное упражнение юношест­ва» (1789). Во времена Жуковского существовало литератур­ное общество — «Собрание воспитанников Университетского Благородного пансиона», издавался альманах «Утренняя заря». Будущий поэт был их активным участником.

Началом самостоятельной литературной деятельности Жуковский считал элегию «Сельское кладбище» — вольный перевод стихотворения английского поэта Томаса Грэя. Впер­вые в русской поэзии так полно проявился интерес к внут­ренней жизни человека, к движениям его души. Это свойст­во романтической поэзии Жуковского усилилось в его бал­ладном творчестве. В этом жанре он достиг совершенства. Им написано 39 баллад. Уже первые из них — «Людмила» (1808), «Светлана» (1812) — привлекли внимание молодых читателей. А потом последовали «Ивиковы журавли», «Пер­чатка», «Кубок», «Лесной царь» и другие. Они притягивали своими необычными сюжетами, потрясали мрачными красо­тами природы. Мертвецы, оживающие в гробах, духи, при­видения, великодушные герои, чудовищные злодеи, получив­шие возмездие, ночь, могила, бледный свет луны — все это составило причудливый, фантастичный мир его поэзии.

Все это было так ново на фоне той сентиментально-нра­воучительной литературы, что предлагалась детям в 10—20-е годы. Дети разных возрастов зачитывались балладами Жу­ковского. «Баллада доставляла нам какое-то сладостно-страшное удовольствие, и чем больше ужасала нас, тем с большей страстью мы читали ее», — писал В.Г.Белинский. И далее он говорил: «Жуковский ввел в русскую поэзию ро­мантизм». Об увлечении поэзией Жуковского писали Ф.В.Буслаев, Н.И. Пирогов, А.И.Герцен, историк Н.И.Кос­томаров, который в 10 лет знал наизусть всего «Громобоя».

Под влиянием Жуковского романтические элементы про­никают в литературу для детей. Во-первьк — перевод. Почти все его баллады, элегии, поэмы имеют заимствованные сюже­ты, восходят к западноевропейской романтической литерату­ре: Гёте, Шиллеру, Байрону, В. Скотту, Т. Муру и другим. Ли­тературоведы нередко спорят, чем являются стихи Жуковского — истинными переводами или подражаниями западноевропей­ским образцам. На это нет однозначного ответа. Сам поэт ха­рактер своего авторского творчества объяснял так: «У меня почти все чужое или по поводу чужого — и все, однако, мое». Это, конечно, уже иной уровень отношения к первоисточнику, не­жели у безымянных авторов, «переделывающих» немецкие и французские детские книжки на русский лад. Пушкин называл Жуковского «гением перевода» и считал, что «непревзойден­ный слог его всегда останется образцовым». Жуковский сделал достоянием русских читателей многие жемчужины мировой поэ­зии, причем не только западноевропейской, но и восточной («Наль и Дамаянти» — отрывок из древнеиндийского эпоса «Махабхарата», «Рустем и Зораб» Фирдоуси).

Второе, что сближало Жуковского и литературу для де­тей, — отношение к фольклору. Романтики впервые широко обратились к фольклору в поисках необычных сюжетов, ге­роев, новых мотивов. У Жуковского элементы народной поэ­зии вплетались в его баллады. В «Светлане» особенно сильно ощутимы национальный русский колорит, русские обычаи, поверья, песенный стих:

Раз в крещенский вечерок

Девушки гадали:

За ворота башмачок,

Сняв с ноги, бросали...

Эти звучные, легкие строки, с которых начинается балла­да, всем памятны, как и многие стихи из пушкинских сказок.

Новая ступенька освоения русского фольклора — сказки Жуковского. Интерес к сказке у него был и чисто литератур­ный, и педагогический. Начало педагогической деятельнос­ти Жуковского связано с его участием в обучении и воспита­нии племянниц Александры и Марии Протасовых.

В 1815 году поэт был приглашен ко двору в качестве чтеца императрицы Марии Федоровны, с 1817 года он учит русско­му языку великую княгиню Александру Федоровну, а с 1826 по 1841 год был наставником наследника престола, великого князя Александра Николаевича (будущего Александра II).

На склоне лет Жуковский увлеченно занимался обучени­ем своих детей — сына и дочери, написал для них стихи, маленькие детские сказки.

Сказки Жуковского. Первое обращение Жуковского к сказ­ке относится к 1808 году. «Русской сказкой» он называет ли­рическую миниатюру «Три пояса», примечательную уже тем, что она написана прозой. Сентиментально-романтическое повествование здесь своеобразно соединилось с элементами фольклорной сказки. Главные героини — три девушки, си­ротки: две, Пересвета и Мирослава, «прекрасны, как май­ский цвет», а третья — Людмила — «не красавица и не бога­та», но добра и простосердечна. Получив в подарок от бед­ной старушки-волшебницы Добрады «очарованный» пояс, Людмила покоряет сердце князя Святослава, выбиравшего себе невесту из множества съехавшихся в Киев девушек. С помощью волшебницы она преодолевает козни завистли­вых подруг, похитивших пояс, и сказка обретает счастли­вый конец. «Три пояса» составители стали включать в сбор­ники литературных сказок для читателей младшего школь­ного возраста[l].

По мере расширения диапазона романтической поэзии Жу­ковский осознает необходимость ближе подойти к собствен­но народному творчеству. В письмах к родным в Белев он просит собирать для него русские сказки и русские предания, записывать их от деревенских рассказчиков. «Это националь­ная поэзия, которая у нас пропадает, потому что никто не обращает на нее внимания: в сказках заключается народное мнение».

В ту пору, когда Жуковский занимался активной педаго­гической деятельностью, он перевел сказки братьев Гримм (6 переводов опубликовал в журнале «Детский собеседник» в 1826 году). Но русская народная сказка по-прежнему интере­совала поэта. Летом 1831 года он живет в Царском Селе, еже­дневно встречается с А.С. Пушкиным, работавшим над «Сказ­кой о царе Салтане». Пушкин предложил своему старшему другу и учителю запись сказочного сюжета, сделанную со слов Арины Родионовны. Жуковский в течение месяца написал «Сказку о Царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хит­ростях Кощея Бессмертного и премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери», а за ней — «Спящую царевну».

Н.В.Гоголь, свидетель этого необычайного творческого со­стязания поэтов, в восторженных выражениях передавал свои впечатления: «Сколько прелести вышло из-под пера сих му­жей... У Пушкина сказки русские народные, не то что «Рус­лан и Людмила», но совершенно русские...[li] У Жуковского тоже русские народные сказки... и, чудное дело! Жуковского узнать нельзя...» Но Жуковский-сказочник все же остался ве­рен себе, своим художественным принципам и романтическо­му стилю в целом. «Сказка о царе Берендее» довольно точно воспроизводит сюжет народной сказки о герое-отце, кото­рый обещает отдать то, что он имеет, но о чем не знает: — родившегося в его отсутствие сына. Возмужавший Иван-ца­ревич отправляется во владения Кощея Бессмертного и в конце концов побеждает его с помощью Марьи-царевны. Поэт использует традиционные приемы сказочного повествования: чудесные превращения, помощь волшебных предметов, ус­тойчивые формулы («рос не по дням — по часам», «честным мирком да за свадебку», «Я там был, там мед и пиво пил; по усам текло, да в рот не попало»).

И все же «Сказка о царе Берендее» — произведение поэ­та-романтика, имеющее фольклорную основу. Жуковский сокращает повторы, общие места в описании, но зато вводит психологические мотивировки поступков героев, конкрети­зирует место действия. Например, на четвертый день Иван-царевич подъезжает к озеру:

...гладко

Озеро то, как стекло; вода наравне с берегами;

Все в окрестности пусто; румяным вечерним сияньем

Воды покрытые гаснут, и в них отразился зеленый

Берег и чистый тростник — и все как будто бы дремлет;

Воздух не веет, тростинка не тронется; шороха в струйках

Светлых не слышно.

Рисуя Марью-царевну, поэт типично фольклорными изобразительными средствами дополняет романтические крас­ки, индивидуализирующие героиню:

...девица

В белой одежде стоит перед ним, молода и прекрасна

Так, что ни в сказке сказать, ни пером описать, и, краснея,

Руку ему подает и, потупив стыдливые очи,

Голосом звонким, как струны, ему говорит...

Повествование, в отличие от народной сказочной тради­ции, эмоционально, даже экспрессивно: «Царь Берендей по­бледнел, как мертвец», «Взбесился Кощей», «Бедная Марья-царевна! Он не исполнил ее наставленья...» Стилистически сказка Жуковского напоминает отчасти балладу, что не умень­шает ее художественной ценности. В еще большей мере это свойственно другой сказке, написанной в то же лето 1831 года, — «Спящей царевне».

Основной источник сюжета «Спящей царевны» — сказка братьев Гримм «Царевна-шиповник», переведенная Жуков­ским пятью годами ранее. Но перевоссоздана она на русский лад. Несомненно, магия пушкинской «Сказки о царе Салтане» захватила Жуковского. Свою сказку он пишет тем же четырехстопным хореем с усеченной последней стопой, что придает ей живость и изящество.

Жил-был добрый царь Матвей,

Жил с царицею своей

Он в согласье много лет,

А детей все нет как нет.

В тексте Жуковского много народных сказочных поэти­ческих формул, постоянных эпитетов, обращений («Как све­жий снег, бела», «губки алые», «мой свет»). Все это сообщает сказке не просто национальный колорит, но поистине «рус­ский дух». На этом фоне возникали, видимо, невольно и пря­мые переклички с Пушкиным:

Дочь царица родила.

Дочь прекрасна так была,

Что ни в сказке рассказать,

Ни пером не описать.

Вот царем Матвеем пир

Знатный дан на целый мир.

А «литературность», «балладность» сказки (на что обрати­ла внимание А.П.Бабушкина) — в ярко выраженной роман­тической идее всепобеждающей любви. Триста лет длится сон царевны, который в день весенний прерывает поцелуй цар­ского сына, пораженного ее красотой. Чисто романтическое соединение рока, смерти, любви, пробуждения.

Как и в «Светлане», в сказке великолепна картина всеоб­щего сна во дворце. Особенно живописно, выразительно изо­бражена спящая царевна:

Как дитя лежит она.

Распылалася от сна;

Молод цвет ее ланит;

Меж ресницами блестит

Пламя сонное очей;

Ночи темные темней,

Заплетенные косой

Кудри черной полосой

Обвились кругом чела...

После такого замедленно-подробного поэтического «круп­ного плана» с особой стремительностью рисуется следующая

картина — пробуждение:

Вмиг проснулася она;

А за нею вмиг от сна

Поднялося все кругом:

Царь, царица, царский дом;

Снова говор, крик, возня;

Все, как было...

Традиционная фольклорная концовка абсолютно органич­но венчает авторский текст.

«Спящая царевна» — самая поэтическая сказка Жуковского, приближающаяся по художественному уровню к сказкам Пуш­кина. Вспоминаются строки из уже цитированного письма к Гоголю: «Мой ум, как огниво, которым надобно ударить об кре­мень, чтобы из него выскочила искра». В данном случае божест­венной искрой отозвался творческий контакт двух поэтов.

Летом того же 1831 года Жуковский написал еще «Воину мышей и лягушек» — шутливо-пародийную сказку на основе распространенного литературного сюжета, восходящего к анти­чным источникам. Юному читателю сложно вникнуть в заву­алированные в сказочных образах перипетии литературных споров начала прошлого столетия, — им она интересна как забавная, комическая история. Комизм сказки в явном пере­весе формы над содержанием. Так, например, пышным гекза­метром поэт живописует явление лягушачьего царя из болота:

Было прекрасное майское утро. Квакун двадесятый,

Царь знаменитой породы, властитель ближней трясины,

Вышел из мокрой столицы своей окруженный блестящей

Свитой придворных. Вприпрыжку они взобрались на пригорок...

«Сказка об Иване-царевиче и Сером волке», написанная в 1845 году, завершает линию «русских сказок» Жуковского. Она интересна тем, что написана на материале нескольких народных сказок. По словам автора, «многое характеристи­ческое, рассеянное в разных русских сказках», он постарался «впрятать» в одну сказку. В результате получилась целая ска­зочная повесть. Добыча Иваном-царевичем Жар-птицы — только ее начало. Далее следует ряд похождений героя: встреча с лешими. Бабой Ягой, поиски Кощея Бессмертного... Со­бытия нанизываются одно на другое, составляя цепь увлека­тельных приключений. Сказка написана ямбом, белым без-рифменным стихом, хорошо передающим раскованный, раз­говорный стиль устного повествования.

Жуковский отказывается от социальньис мотивов, звучащих в народной сказке и подчеркнутых, например, в сказке Ершо­ва. Его сказка поэтична, возвышенна, хотя и не лишена юмора.

В связи с работой над «Сказкой об Иване-царевиче» у Жуковского возник замысел создания своеобразной сказоч­ной антологии. «Мне хочется собрать несколько сказок, боль­ших и малых, народных, но не одних русских, чтобы после их выдать, посвятив большим детям», — писал он в письме из Германии. Под «взрослыми детьми» поэт имел в виду на­род, впервые сближая детское и народное чтение. Этот замы­сел свидетельствует о большой увлеченности поэта сказоч­ным творчеством, о признании высокой нравственной, эсте­тической и познавательной ценности фольклора.

В 40-е годы Жуковский живет в Германии. В связи с рож­дением и воспитанием детей он вновь обращается к педаго­гике, пишет статью «Что такое воспитание?» (1845). В пись­ме П. Плетневу он сообщает, что, «отложив поэзию, принял­ся за детскую азбуку... В этом занятии глубокая жизнь». «Первое воспитание, первые понятия детей принадлежат, как святей­шее, неразделимое ни с кем сокровище, отцу и матери».

В 1845 году Жуковский написал еще две сказки — «Кот в сапогах» и «Тюльпанное дерево». «Тюльпанное дерево» пред­ставляет собой стихотворное переложение немецкой народ­ной сказки «О миндальном дереве» из сборника братьев Гримм. Это романтическая история о злой мачехе, жестоко расправившейся с маленьким пасынком, и постигшем ее воз­мездии. Сказка мало напоминает фольклорные источники, она насыщена фантастическими и мистическими элемента­ми. «Кота в сапогах» Жуковский написал на основе одно­именной сказки французского писателя Шарля Перро. Со­здавая ее, Жуковский ориентировался на читателя-ребенка:

повествование живое, динамичное, простое по языку, не со­держит навязчивого дидактизма.

Поэт считал: «Сказка для детей должна быть чисто сказ­кой, без всякой другой цели, кроме приятного, непорочного занятия фантазии». Этой установке вполне соответствует сти­хотворение, похожее на сказку, — «Мальчик с пальчик»(1851). О фольклорной основе напоминает только ее название. Изящ­ная поэтическая миниатюра Жуковского передает светлый, возвышенно-прекрасный мир ребенка, окруженного мотыль­ками, эльфами, чудными цветами и травами.

Жил маленький мальчик,

Был ростом с пальчик.

Лицом бьш красавчик,

Как искры, глазенки,

Как пух волосенки.

Он жил меж цветочков;

В тени их листочков

В жару отдыхал он,

И ночью там спал он...

Сказка была написана, когда сыну Жуковского исполни­лось 5 лет, — она передает нежное, трепетное отношение к ребенку. Своим детям, Павлу Васильевичу и Александре Ва­сильевне Жуковским, как он их уважительно называет, поэт посвятил также три небольших стихотворения: «Птичка», «Котик и козлик», «Жаворонок». Они просты, безыскусны, связаны с народно-поэтической традицией.

Там котик усатый

По садику бродит,

А козлик рогатый

За котиком ходит.

Рисуя приход весны, поэт обращает свой взор к жаворон­ку — вестнику обновления природы:

На солнце темный лес зардел,

В долине пар белеет тонкий,

И песню раннюю запел

В лазури жаворонок звонкий.

Жуковский создал эти стихотворения, чтобы познакомить своих маленьких детей, живущих в Германии, с русским язы­ком, с русской поэзией. Теперь его произведения приобща­ют всех начинающих читателей к миру большой поэзии.

К детскому чтению может быть приобщен и стихотвор­ный перевод с немецкого идиллии И.Гебеля «Овсяный ки­сель» (1816), «наивную, дышащую младенческою поэзией пьесу», по словам Белинского. Это действительно поэтичная зарисовка мирной сельской жизни: вечер, домашний очаг, семья за ужином, разговоры о крестьянских трудах...

В середине 40-х годов у Жуковского возникает грандиоз­ный замысел собрания повестей для юношества — «самой образовательной детской книги». В рукописях поэта сохра­нился черновой проект этого издания, включающего десятки сказок, стихотворных повестей, народных и библейских ска­заний, отрывки из «Орлеанской девы», «Песни о Нибелун-гах», Гомера, обработку сюжетов русской истории (Михаил Тверской, Сусанин, Пожарский). Герои разных эпох и наро­дов объединяются поэтом, воплощая его мечту о реализации воспитательного, просветительного потенциала эпоса в чте­нии юношества. Жуковский-поэт, мыслитель и Жуковский-педагог наиболее полно проявил себя в этом проекте. К со­жалению, всеобъемлющий поэтический замысел Жуковско­го не был осуществлен. Но и то, что Жуковскому удалось реализовать в своей переводческо-просветительской деятель­ности, беспримерно в истории русской и мировой культуры. Благодаря Жуковскому в юношеское чтение вошли поэти­ческое переложение «Слова о полку Игореве» и «Одиссея» Гомера, романтическая поэзия Шиллера, Гёте, Гебеля, Фуке

(особенно хороша «старинная повесть» «Ундина»), Байрона, поэзия Востока.

Его стихов пленительная сладость

Пройдет веков завистливую даль...

Эти известные пушкинские строки предугадали судьбу творчества В.А. Жуковского. Поэзия Жуковского всегда со­звучна «свежему молодому сердцу», способна рождать благо­родные движения души.

1. Как проявились педагогические взгляды Жуковского в его творчестве, адресованном детям?

2. В чем художественное своеобразие сказок Жуковского?

3. Проанализируйте «Сказку об Иване-царевиче и Сером волке», сравнив ее со сходной русской народной сказкой.


Сейчас читают про: