double arrow

Смотрим


Судьба учения. Бэкон не оказал особого влияния на современни­ков, но его высоко оценила наука Нового времени. Р. Бэкона можно считать предтечей экспериментального метода, на котором построена вся современная наука. Целью всех наук он считал увеличение власти человека над природой. И именно ему принадлежит знаменитый ло­зунг: «Знание — сила».

Таблица 49. Науки, их предмет и польза

Дунс Скот (Duns Scotus)

Биографические сведения.Иоанн Дунс Скот (1270—1308) родился в деревне Дунс в Шотландии. В 12 лет вступил в орден францисканцев, в 25 лет стал священником. Образование получил в Оксфорде и Париже, сам препо­давал в Оксфордском и Парижском университетах; в конце жизни был послан преподавать в Кёльн, где вскоре и умер.

Его прозвали Тонкий доктор (доктор Субтилис), учитывая его склонность к тонким различиям.

Основные труды. Главные его сочинения — это комментарии к «Сентенциям» Петра Ломбардского: «Парижские сообщения», «Кемб­риджские чтения», «Упорядочение» («Оксфордское сочинение»). Все работы написаны на латыни.

Философские воззрения. Проблема знания и веры. Философия и теология — это две совершенно различные дисциплины, каждая из которых имеет свою область исследования и свою методологию, поэто­му они в принципе не могут противоречить друг другу (табл. 50). Все религиозные догматы он (в отличие от Фомы Аквинского) считал в принципе недоказуемыми с помощью разума. Споры возникают тогда, когда обсуждаются пограничные проблемы, относительно которых нет ясности, к какой из дисциплин они относятся. Следовательно, чтобы покончить с этими спорами, необходимо уточнить их сферы и методы исследования.смотрим




Таблица 50. Философия и теология

Учение о разделении. Чтобы избежать споров, необходимо уточ­нить понятия, которыми мы пользуемся. Этой цели служит доктрина разделения(различия) — наиболее своеобразная и интересная часть учения Дунса Скота. Он различал реальное, формальное и мо­дальное разделения. Так, между двумя людьми, скажем, Сократом и Платоном, существует реальное различие, между интеллектом и во­лей — формальное, между светом свечи и светом Солнца — модальное (по степени свечения). Эти различия имеют место как в реальности, так и в разуме.

Чтобы прийти к согласию, надо начать с выявления понятий на­столько простых, по которым не могут возникнуть никакие споры. Можно понять нечто, не вдаваясь в различия, т.е. учитывая их, можно сконцентрировать внимание на том общем, что при этом обнаруживается. Выявляя это общее, мы в конце концов придем к самому просто­му понятию — понятию «сущего» («существующего»), и оно прило­жимо как к Богу, так и к человеку. Но, будучи сущим, человек еще явля­ется и существом мыслящим. Но что же должно быть объектом человеческого познания? Как считает Дунс Скот, разум человека по­знает прежде всего простое сущее, ибо оно заключается и в матери­альном, и в духовном, и в общем, и в отдельном. При помощи своего ра­зума человек может обнять всю Вселенную, но, достигая предельного обобщения в понятии сущего, мы тем самым предельно обедняем мир. Поэтому претензии философов на понимание реальности во всем ее богатстве ничем не обоснованы и каждая из частных наук является в определенном смысле самостоятельной, имея собственный предмет исследования. Самостоятельна и теология, занимающаяся проблемой нашего спасения.



Проблема универсалий. Дунс Скот был номиналистом. Процесс возникновения мироздания представлялся для него как переход от общего к индивидуальному, от неопределенного к определенному, от несовершенного к совершенному. Поэтому именно конкретные, ин­дивидуальные объекты оказываются вершиной и целью творения. Кроме того, Дунс Скот считал, что индивидуальность не есть просто результат соединения материи и формы. Ведь форма может задать только видовые особенности, но не индивидуальные отличия. Чем же тогда объясняются различия, существующие между конкретны­ми объектами одного вида? Дунс Скот считал, что конкретные объекты возникают в результате особого индивидуализирующего акта.



По учению Аристотеля и всех перипатетиков, любой существую­щий индивидуальный объект есть соединение материи и формы. Так, любая конкретная лошадь есть соединение материи и формы «лошад­ности».

Судьба учения. Дунс Скот оказал большое влияние на филосо­фов-францисканцев (его последователей называют «скотистами»), ко­торые вели споры с томистами.

Мейстер Экхарт (Eckhart)

Биографические сведения. Иоганн Экхарт (1260— 1327/1328) по прозвищу Мейстер (Майстер)1— не­мецкий теолог и философ. Родом из рыцарского рода, он в 15 лет вступил в орден доминиканцев, в монастыре на­чал изучать теологию. Учился в Париже (ок. 1277) и Страсбурге, а затем в Кёльне1 — у учеников Альберта Великого. В 1293—1294 гг. Экхарт преподавал в Сорбонне, вскоре стал главным викарием в Богемии, по­зднее преподавал в Страсбурге, Париже и К льне.

В 1326 г. к льнский епископ назначил комиссию по проверке право­верности идей Экхарта, через год материалы комиссии были отправлены в Авиньон2, куда поехал и Экхарт, чтобы защитить себя, но не успел этого сделать. Уже после его смерти папа Иоанн XXII в 1329 г. осудил 28 те­зисов Экхарта, признав 17 из них еретическими, но при этом было сооб­щено, что сам Экхарт перед смертью отрекся от еретических идей.

Хотя уже в 1278 г. орден доминиканцев признал томизм своей офи­циальной философией, среди доминиканцев не было полного единства в этом вопросе. В частности, в Германии среди учеников Альберта Ве­ликого продолжалось развитие неоплатонистических традиций и его мистических тенденций. Они оказали свое влияние и на учение Мей­стера, в котором оригинально соединились с учением Аристотеля о Мировом уме (являющемся в то же время Первопричиной, Высшей целью и Первоформой всего сущего).

Основные труды. «Трехчастный труд» (впервые издан в 1924 г.); «Исследования», «Духовные проповеди»3.

Философские воззрения. Учение о единстве. В учении Экхар­та центральной является идея единствачеловека и Бога, естествен­ного и сверхъестественного миров. Мир существует потому, что Богу присуща идея творения и воля творить. В этой идее единства просле­живается связь с концепцией Единого у неоплатоников и их христи­анских последователей. Но у Экхарта это единство и есть сама жизнь, оно же — религиозный смысл жизни и конечная цель челове­ческого существования. В целостности триединого христианского Бога4 троичность воплощает вечный ритм порождения любви, не вы­ходящей за пределы себя, постоянно остающейся в собственном кру­ге совершенства.

Бог есть также единство бытия и познания.Бог есть интеллект, бытие которого состоит в познании самого себя: «Бог есть разум и разумное познание... есть основа его бытия»5 (в этом Бог у Экхарта подобен аристотелевскому Мировому уму). Несколько позднее6 Экхарт говорит об изменении своей точки зрения: он более не считает, что Бог познает, поскольку существует, а, наоборот, «Бог есть, потому что познает».

Опираясь на Евангелие от Иоанна, начинающееся словами «В на­чале было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог», Экхарт де­лает вывод: так как в самом начале было Слово, то в иерархии совер­шенств высшее место занимает познание (осуществляемое через слова), а затем уже идут сущее и бытие. В произнесенном Слове скрыты как бытие, так и небытие. Отсюда о Боге как чистом интел­лекте можно сказать, что Он есть небытие. Однако о Нем же можно сказать, что Он есть бытие1, но не потому, что творит бытие и, конечно же, не как сотворенное, а как «чистота бытия», т.е. как причина всего сущего — ради которого бытийствует (существует) все остальное (здесь Бог у Экхарта выступает как аналог Первопричины у Аристо­теля).

Интеллект всегда един, хотя можно различать Божественный и че­ловеческий. Благодаря наличию разума человек изначально причастен Богу, хотя и не может с посредством своего разума понять Его. Чтобы понять Бога, надо слиться с Ним. Это основная задача человеческого существования, поскольку вне Бога ничто не имеет смысла. Как это сделать, объясняется Экхартом в «учении о пустоте».

Учение о пустоте. Сущность человека, так же как и любой дру­гой твари (т.е. всего сотворенного), находится в Боге. Поэтому, если человек хочет обрести себя, он должен вернуться к Богу. Этот про­цесс начинается в душе человека, наделенной интеллектом. Воспла­менившись, разум углубляется в идею Бога. Но чтобы «переплавить­ся в Бога», надо уйти от себя, от своей тварной природы и в том числе от созданного человеком образа Бога. Должна иметь место «нищета духа» и наступить «смерть души», а для этого в ней не должно быть ничего вещного, т.е. необходимо сделать свою душу «пустой». Но по­скольку мир есть единство естественного и сверхъестественного, то, когда мы изгоняем из своей души естественное, она неизбежно за­полняется сверхъестественным; так как интеллект един, то, изгоняя из своего разума все человеческое, мы освобождаем разум боже­ственный Быть «пустым» и значит быть «полным Бога»2.

Праведник с Богом в душе не заботится ни о чем земном и ни к чему не привязывается, его не интересует имущество, карьера и т.п. Все происходящее вокруг и с ним самим он воспринимает в «безгра­нично любящей воле Бога». Даже посылаемые Богом страдания, тяго­ты и позор праведник принимает с радостью и не ропщет. Такой чело­век оставляет печать божественности на всем, что делает, ибо его дея­ния — скорее деяния Бога. Сам по себе праведник ничего не хочет, и потому хочет того же, что и Бог.

Однако, характеризуя данный процесс «переплавки в Бога», Экхарт ничего не пишет о переживании особого состояния просветления — у него в отличие от мистиков вообще и неоплатоников в частности эк­стаз не оказывается важнейшим способом познания Бога и приближе­ния к Нему.

Учение о пустоте Экхарта можно считать оригинальным решением проблемы знания и веры. Если Фома Аквинский говорил о гармонии знания и веры, аверроисты — Дунс Скот и Уильям Оккам (каждый по-своему) — утверждали несовместимость разума и веры, то у Экхарта человеческий разум оказался специфическим орудием для приобще­ния к Богу.

Судьба учения. Мистицизм Экхарта получил развитие у его уче­ников, к нему же обращались многие более поздние философы, в том числе и русские. Учение о единстве Божественного и че­ловеческого, естественного и сверхъестественного сыграло значи­тельную роль в формировании пантеизма, в частности у Николая Ку­занского.







Сейчас читают про: