double arrow

Земельно-налоговые системы, введенные англичанами в Индии, их значение


Особенности структуры класса феодалов. Кризис режима Великих Моголов.

Социально-экономическое положение государства Великих Моголов.

Заключительным этапом средневеко-вой истории Индии стало возвышение на ее севере в начале XVI в. новой мощной мусульманской Могольской империи, которая в XVII в. сумела подчинить себе значительную часть Южной Ин-дии. Основателем державы был тимурид Бабур (1483-1530). Власть моголов в Индии укрепилась в годы полувекового правления Акбара (1452-1605), перенесшего столицу в город Агру на реке Джамне, завоевавшего Гуджарат и Бенгалию, а вместе с ними и выход к морю. Правда, моголам пришлось примириться с владычеством здесь португальцев.

В могольскую эпоху Индия вступает в стадию развитых феодальных отношений, расцвет ко-торых шел параллельно усилению центральной власти государства. Повысилось значение главно-го финансового ведомства империи (дивана), обязанного следить за использованием всех пригод-ных земель. Долей государства была объявлена треть урожая. В центральных областях страны при Акбаре крестьяне были переведены на денежный налог, что заставляло их заранее включаться в рыночные отношения. В государственный земельный фонд (халиса) поступали все завоеванные территории. Из него раздавались джагиры – условные военные пожалования, продолжавшие счи-таться государственной собственностью. Джагирдары обычно владели несколькими десятками тысяч гектар земли и обязаны были содержать на эти доходы воинские отряды – костяк имперской армии. Попытка Акбара ликвидировать в 1574 г. джагирную систему окончилась неудачей. Также в государстве существовала частная земельная собственность феодалов-заминдаров из числа покоренных князей, плативших дань, и небольшие частные владения суфийских шейхов и му-сульманских богословов, передававшиеся по наследству, и свободные от налогов – суюргал или мульк.

Высокого расцвета достигло в этот период ремесло, особенно производство тканей, ценив-шихся на всем Востоке, а в районе южных морей индийский текстиль выступал своего рода все-общим эквивалентом торговли. Начинается процесс сращивания высшей купеческой прослойки с господствующим классом. Денежные люди могли становиться джагирдарами, а последние – вла-дельцами караван-сараев и торговых кораблей. Складываются купеческие касты, играющие роль компаний. Сурат, главный порт страны в XVI в., становится местом, где зарождается прослойка купцов-компрадоров (т.е. связанных с иностранцами).

В XVII в. значение экономического центра переходит к Бенгалии. Здесь развивается в Дакке и Патне производство тонких тканей, селитры и табака. Судостроение продолжает расцветать в Гуджарате. На юге возникает новый крупный текстильный центр Мадрас. Таким образом, в Индии XVI-XVII вв. уже наблюдается зарождение капиталистических отношений, но социально-экономический строй Могольской империи, основанный на государственном владении землей, не способствовал быстрому их росту.

В могольскую эпоху активизируются религиозные споры, на базе которых рождаются широ-кие народные движения, крупные повороты претерпевает религиозная политика государства. Так, в XV в. в Гуджарате в среде мусульманских городов торгово-ремесленных кругов зародилось махдистское движение. В XVI в. фанатическая приверженность правителя ортодоксальному сун-нитскому исламу обернулось бесправием для индусов и преследованием мусульман-шиитов. В XVII в. притеснение шиитов, разрушение всех индусских храмов и использование их камней для строительства мечетей Аурангзебом (1618-1707) вызвало народное восстание, антимогольское движение.

Смена государственно-феодальной собственности на землю в державе Моголов частной феодальной собственностью происходила в сложных условиях. Прослойка феодалов, наиболее заинтересованная в существовании государственно-феодальной собственности, стремилась не только сохранить, но и расширить ее за счет дальнейшего ограничения прочих форм феодального землевладения. Эта прослойка феодалов состояла из крупнейшего феодала страны — самого Великого Могола и его ближайшего окружения, кормившегося от доходов шахского домена, который составлял 1/8 всей обрабатываемой земли; из верхушки служилой феодальной знати, ведавшей налоговым ведомством; из наиболее крупных феодальных землевладельцев, которые получали непосредственно от шаха свои условные пожалования — джагиры, охватывавшие иногда целые районы и даже области с миллионами крестьян.

Наряду с джагирдарами сохранялись и многочисленные категории средних и мелких феодалов, наследственно владевших землей, — заминдаров. Значительные земли по-прежнему принадлежали индусскому жречеству (брахманам). Наконец, в малодоступных районах страны продолжали существовать находящиеся в вассальной зависимости от Моголов княжества во главе с наследственными раджами, пользовавшимися известной долей самостоятельности в своих внутренних делах.

Аграрные мероприятия падишахской власти были направлены к тому, чтобы не допускать превращения условных феодальных владений в наследственные.

Как правило, крупный феодал, занимая деньги у индусских ростовщиков, гарантировал погашение ссуды будущими доходами или назначал заимодавца своим агентом (векилем) в джагир, где тот непосредственно присваивал значительную часть ренты-налога. В столице Моголов существовала своеобразная биржа, где негласно совершались сделки по приобретению должностей и джагиров, причем богатейшие ростовщики образовывали особые товарищества и группы с целью авансирования займов соискателям должностей и джагиров в счет их будущих доходов. В результате многие джагирдары превращались в номинальных владельцев своих джагиров, в то время как их действительными хозяевами становились ростовщики, присваивавшие себе львиную долю дохода. Ростовщик разорял не только крестьян, но и самих феодалов. С течением времени все больше джагирдаров оказывалось уже не в состоянии содержать положенные контингенты наемных войск. Вся военная организация Моголов стала приходить в упадок. Одновременно усилились феодально-сепаратистские тенденции в среде самих джагирдаров, стремившихся превратить свои джагиры в наследственные владения, добиться налогового иммунитета и полностью подчинить себе местный налоговый аппарат.

Ослабление державы Моголов

Крупнейшие джагирдары искали выхода из своих материальных затруднений в дальнейшем увеличении ренты-налога. Если во второй половине XVII в. рента-налог, собираемая аппаратом государственного фиска, изымала около трети валового крестьянского урожая, то через 100 лет доля феодального государства повысилась до 50% крестьянского урожая, не считая дополнительных поборов, непосредственно взимавшихся с крестьян самим джагирдаром. Результаты не замедлили сказаться. В конце XVII в. индийский историк Бхим Сен отмечал: «Государство опустошено, никто не может добиться справедливости, люди ввергнуты в бездну разорения. Райаты (крестьяне) перестали возделывать землю, джагирдары перестали получать доходы со своих владений».

Разорение крестьянства вызвало обострение противоречий между трудящейся массой и феодальными эксплуататорами; на этой почве зарождаются широкие народные движения, направленные против могольского шаха и джагирдаров.

Держава Моголов вступила в полосу глубокого кризиса. Контроль верховной власти в сфере управления осуществлялся в основном бюрократическим налоговым аппаратом, относительно централизованный характер которого выражал верховную собственность феодального государства на землю. Подрыв этой формы земельной собственности повлек за собой ослабление бюрократической централизации. В тесней связи с этим находился и наблюдавшийся в то время рост феодального сепаратизма, междоусобные войны, разрыв экономических связей между отдельными областями.

Военным и экономическим ослаблением государства Моголов и происходившей в нем внутренней борьбой воспользовались европейские колонизаторы.

Колонизаторская деятельность западноевропейских Ост-Индских компаий

В XVII в. судьбы народов Индии перестали определяться только внутренним развитием индийского общества. В двери Индии, одной из богатейших стран Востока, давно уже стучались вооруженные новой военной техникой жадные рыцари первоначального накопления — европейские колонизаторы. В XVII в. в Индии почти одновременно сбосновались голландцы и англичане, а несколько позднее — французы.

Европейские купцы действовали, объединяясь в крупные монопольные торговые компании — голландскую, английскую и французскую Ост-Индские компании. Вывоз тончайших хлопчатобумажных тканей, пряностей и красителей, покупавшихся за бесценок у индийских крестьян и ремесленников, а затем продававшихся по монопольно высоким ценам на европейских и азиатских рынках, приносил европейским Ост-Индским компаниям огромные барыши. Свою торговлю эти компании совмещали с морским разбоем и охотой на людей для продажи их в рабство.
Английская цитадель в Бомбее. Гравюра XVII в.

Чинсура в Бенгалии и Негапатам на Коромандельском побережье являлись важнейшими владениями голландцев в Индии. Англичане в 1663 г. перенесли свою факторию из Сурата в Бомбей, островное положение которого давало им ряд преимуществ. На Коромандельском побережье англичане обосновались в Мадрасе (1639 г.), в Бенгалию они проникли в середине XVII в., а в 1690 г. построили в низовьях Ганга свой укрепленный город Калькутту. Центром деятельности французской Ост-Индской компании был город Пондишери, основанный ею в 1674 г. В Бенгалии французы с 1688 г. имели свою факторию в Чандернагоре. Наконец, португальцы сохранили свои укрепленные бавы на Малабарском побережье Индии, владели Гоа с прилегающей территорией и городами Диу и Даман.

Европейцам было выгодно привлекать торгово-ремесленное население в свои укрепленные города. Они гарантировали индийским переселенцам безопасность имущества и жизни, не обременяли их до поры до времени тяжелыми налогами и повинностями.

Так к концу XVII в. европейские колонизаторы создали сеть своих укрепленных баз на побережье Индии.

В 1793 г. генерал-губернатор Бенгалии и Корнуоллис внезапно, вопреки советам высших чинов Калькутты, ввел свои закон о постоянном землеустройстве , в основных чертах проводивший в жизнь идеи Ф. Фрэнсиса о политике по отношению к заминдарам. По словам Корнуоллиса, его закон предусматривал «признание индийских замин-даров наследственными владельцами на вечные времена». Вместе с тем заминдары должны были вносить в казну 9/ о того земельного налога, который был ими собран в 1790 г., причем эта сумма тоже фиксировалась «на вечные времена» вне зависимости от действительно взимаемой ренты. В случае недоимки заминдарские владения могли быть проданы с молотка. Введением этого закона Корнуоллис стремился обеспечить на ближайшие годы высокие налоговые поступления в казну, а также создать классовую опору колониальному режиму среди местного населения, отказавшись в пользу заминдаров от доходов, связанных с ожидаемым развитием земледелия и ростом номинальной суммы ренты.

Однако на деле закон ликвидировал феодальные крестьянские права на землю, закрепив ее как частную собственность заминдаров. При продаже заминдарского имения (так теперь обозначалась территория, с которой раньше заминдар собирал налоги) все существовавшие прежде «соглашения между заминдаром и земледельцами» о размере ренты (так английские чиновники называли индийское обычное право, регулировавшее величину ренты, следуемой заминдарам) считались расторгнутыми, новый замиидар имел право повышать ренту. По словам Маркса, «Корнуоллис и Питт осуществили искусственную экспроприацию бенгальских земледельцев». Полностью ликвидировав существовавшие ранее владельческие права крестьян на землю, закон Корнуоллиса препятствовал введению какого-либо улучшения методов крестьянского хозяйствования, так как это привело бы лишь к повышению ренты. Бенгальское сельское хозяйство деградировало, а бенгальский крестьянин стал одним из самых нищих в Индии.

Нередко заминдары продавали право сбора арендной платы субарендаторам, которые в свою очередь перепродавали его за большую сумму. Широко известен пример раджи Бурдва-на — самого крупного заминдара Бенгалии. На его землях образовалась иерархия из пяти-шести субарендаторов, каждый из которых сдавал взятую им в аренду землю другому за большую арендную плату. Так образовалась длинная цепочка субарендаторов, причем их права закреплялись по наследству.

Средства, полученные от феодальной эксплуатации крестьян, индийские заминдары расходовали обычным для феодалов образом, т. е. растрачивали на непроизводительные затеи (развлечения, содержание свиты и т. п.). Английские чиновники сообщали в начале XIX в.: «Доход заминдара идет на содержание бездельников и прихлебателей: на слуг и стражников, певиц и танцовщиц, на многолюдные обеды окрестным заминдарам и угощения брахманам — все на потребление, ничто не идет на нужды производства... Едва ли имеется хоть одна деревня, в которой заминдар или откупщик тратит деньги на усовершенствования».

Однако при крайней нищете крестьян заминдарам не всегда удавалось собирать с них достаточные суммы, чтобы покрыть фиксированный земельный налог. В результате принудительная продажа с аукциона заминдарских имений за невзнос налогов стала массовым явлением. Покупали эти земли по дешевке индийцы — агенты Ост-Индокой компании, судейские чиновники, влиятельные ростовщики. Создался новый слой заминдаров, живших в городах, эксплуатировавших крестьян старыми, феодальными методами и видевших в заминдарстве лишь столь же выгодный способ вложения капитала, как и ростовщичество.

Разорение бенгальского крестьянства побуждало его к вооруженным выступлениям. Иногда восставших крестьян возглавляли лишенные своих земель прежние заминдары. В таком случае восставшие крестьяне пользовались поддержкой всей округи и движение принимало ярко выраженный национально-освободительный характер. Таковы были, например, выступления в 1795 г. в Панчете, где прежний заминдар совместно с крестьянами три года препятствовал водворению нового замин-дара, пока не был снова восстановлен в своих правах. Такие же события произошли в 1798 г. в Райпуре и в 1799 I. в Баласоре. В 1799—1800 гг. крестьяне восстали против обложения их земель новым налогом, захватили несколько местечек и деревень и грозили ворваться в город Миднапур. Налог был отменен, и принудительная распродажа имений приостановлена. Эти восстания возникали стихийно, носили локальный характер и поэтому быстро подавлялись. Однако они свидетельствовали о тяжелом положении, в котором оказалось крестьянство (а также старые феодальные роды) в результате введенной Корнуоллисом земельно-налоговой системы.

Введением постоянного землеустройства английские колонизаторы юридически оформили процесс хозяйственных изменений, который начался в связи с завоеванием Бенгалки. Английские завоеватели лишили политической власти господствовавший класс феодалов и стали приспосабливать социально-экономический строй феодальной Индии к потребностям капиталистической метрополии.


Сейчас читают про: