double arrow

Методические указания 8 страница


Теоретически неограниченная фрагментированность здания ограничивается той концепцией, которая соответствует третьему требованию Схоластических трактатов: «четкая различимость и дедуктивная убедительность». В соответствии с «классическими» стандартами Высокой Готики, индивидуальные элементы, с одной стороны, формируют неделимое целое, а с другой, они должны проявить свои отличительные черты с помощью четкой отделенности одного от другого: столба от стены или от центра опоры, нервюры от своего окружения, всех вертикальных элементов от арок, их несущих, но при этом все эти элементы должны сохранять между собой ясно выраженное соотношение. Мы должны быть в состоянии различать, какой элемент принадлежит какому, и из этого происходит то, что можно было бы назвать «постулатом взаимной выводимости» - не в размерах, как это было в классической архитектуре, но в соотнесенности элементов здания между собой. Если в Поздней Готике допускались текучие переходы и взаимопроникновения архитектурных элементов,- и часто все это имелось в переизбытке,- а подчас бросался вызов правилу соответствия введением, например, излишней расчлененности потолка и недорасчлененности опор, то классический стиль требует того, чтобы мы могли представить себе не только интерьер, исходя из экстерьера, или вывести форму боковых нефов из формы центрального нефа, но также и, скажем, организацию целого здания из поперечного разреза одной колонны.




Однако все это уводит от главной темы нашего исследования. Если говорить об архитектуре XII и XIII веков, то альтернатива «все есть функция - все есть иллюзия» так же мало к ней приложима, как и альтернатива «все есть поиск истины - все есть интеллектуальная гимнастика и риторика» мало приложима к философии XII и XIII веков.

Здесь мы имеем дело не с рационализмом в смысле чистой функциональности и не с «иллюзией» в смысле «искусства для искусства» в понимании современной эстетики, а с тем, что может быть названо «визуальной логикой», которая образно может проиллюстрировать положение Фомы Аквинского nam et sensus ratio quaedam est (ибо и чувство есть в определенной степени разум). Человек Схоластического мировоззрения рассматривал способ архитектурного выражения точно так же, как он оценивал способ литературного изложения, то есть с точки зрения manifestatio. Он полагал бы само собою разумеющимся то, что главной задачей введения множества элементов, которые составляют собор, было обеспечение стабильности, точно так же, как он полагал само собой разумеющимся то, что главной задачей множества элементов, которые составляют «Сумму», является обеспечение достаточной обоснованности.

Но он не был бы удовлетворен, если бы эта видимая расчлененность здания на составляющие элементы не позволяла ему «прочитать» заново сам процесс сложения архитектурной композиции, подобно тому как расчлененность «Суммы» на части, подчасти и т. д. позволяла ему прочитать заново сам процесс развития мысли. Для него великое разнообразие колонн, нервюр, опор, ажурностей и прочих архитектурных деталей являлось самоанализом и самообъяснением архитектуры, подобно тому как обычный аппарат частей, различий, вопросов и пунктов Схоластического трактата был для него проявлением самоанализа и самообъяснения философского размышления. Там, где гуманистический ум требовал максимума «гармонии» (безупречной четкости в изложении, безупречной пропорциональности, которой, по мнению Вазари, так недоставало Готической архитектуре), Схоластический ум требовал высказанности. Он принимал «незаинтересованное» прояснение функции и настаивал на именно таком прояснении, точно так же, как он принимал «незаинтересованное» прояснение мысли с помощью языка и настаивал на именно таком прояснении.



V

Для того, чтобы достичь своей классической фазы, Готическому стилю потребовалось не более ста лет - от Сен-Дени Сюжера до Пьера де Монтеро,- и можно было бы ожидать, что это быстрое и удивительно интенсивное развитие будет проходить с невиданной ранее последовательностью и по прямой. Однако этого как раз и не происходило. Последовательным это развитие было, а вот прямым - нет. Совсем наоборот, при рассмотрении эволюции от начальных этапов к «окончательным решениям» создается впечатление, что это развитие шло чуть ли не скачкообразно, делая два шага вперед и один назад, так, как будто строители специально ставили препятствия на своем пути. И это можно наблюдать не только в тех случаях, когда недостаток средств или неблагоприятные географические условия приводят к движению вспять, но и в памятниках, относящихся к самым значительным достижениям Готики.



«Окончательное» решение общего плана было достигнуто, как мы помним, в базилике с трехчастным нефом; трансепт тоже стал трехчастным и четко выступающим из нефа, но сливающимся, так сказать, с пятичастным пред-хором; развилось полукружие апсидного завершения с обходной галереей и капеллами. На первый взгляд, естественным было бы прямоугольное развитие, как в церквах Сен-Жермен и Сен-Люсьен-де-Бовэ, в которых предугадываются все эти черты еще в начале XII века. Вместо этого мы обнаруживаем драматическую борьбу между двумя контрастирующими решениями, каждое из которых, кажется, уводит прочь от конечного результата. Церковь Сен-Дени Сюжера и собор в Сансе давали чисто продольную модель, только с двумя башнями фасадной части и трансептом, который был укорочен или полностью опущен - именно такой план был принят в Нотр-Дам в Париже и в церкви в Манте, а в соборе Высокой Готики в Бурже выступающий трансепт был сохранен. Словно протестуя против таких решений, мастера из Лаона (которые, возможно, учитывали необычность размещения храма на вершине холма) обратились к германской идее многосоставности с выступающим трехчастным трансептом и многими башнями (пример такого решения - собор в Турнэ), и понадобилось значительное время,- два последующих поколения строителей и два собора,- прежде чем были упразднены излишние башни над трансептом и средокрестием. Собор в Шатре был запланирован с не менее чем девятью башнями; в Реймсе собор был запланирован с семью башнями, как и в Лионе, и лишь в Амьене вернулись к плану с двумя фронтальными башнями.

В ретроспекции легко видеть, что то, что кажется немотивированным отклонением от прямого пути, является в действительности лишь необходимым условием «окончательного» решения. Если бы в соборе Лаона не было принято многобашенное решение, не был бы достигнут баланс между тенденциями к продольной и центристской композиции, не говоря уже о воссоединении полностью развитого апсидного завершения с полностью развитым трехчастным трансептом. Если бы не были введены шестичастные своды и четырехэтажная вертикаль, было бы невозможно привести в соответствие идеал единообразного развития здания с запада на восток с идеалом «прозрачности» и вертикализма. В обоих случаях «окончательные» решения были достигнуты благодаря ПРИНЯТИЮ И, В КОНЕЧНОМ СЧЕТЕ, ПРИМИРЕНИЮ ПРОТИВОПОЛОЖНЫХ ТЕНДЕНЦИЙ. И здесь мы приходим ко второму из самых важных принципов Схоластики. Если первый - manifestatio - помог нам понять, как выглядит и как организовано классическое строение Высокой Готики, то второй принцип - concordantia (согласование) может помочь нам понять, как же возникла сама Высокая Готика.

Всё, что средневековый человек мог знать о Божественном Откровении, и многое из того, что он полагал истинным в других отношениях, распространялось auctoritates (авторитетами) прежде всего с помощью канонических книг Библии, которые предоставляли аргументы «наиболее существенные и необходимые» (proprie et necessitate); затем, с помощью учений Отцов Церкви, которые предоставляли аргументы «существенные», но уже не «необходимые», а лишь «возможные»; затем следовали «философы», которые представляли аргументы «внешние» (extranca) и уже по этой причине всего лишь «возможные». При этом нельзя не заметить того, что эти «авторитеты», и даже цитируемые места из самого Писания часто вступали в противоречие между собою. Единственным выходом из этих противоречий было, несмотря ни на что, принять их как данность, а затем толковать и перетолковывать снова и снова, до тех пор, пока не будет достигнута возможность их примирить. Теологи издавна занимались поисками такого решения, но проблема не рассматривалась как принципиальная до тех пор, пока Абеляр не написал свою знаменитую работу Sic et Non («Да и Нет»), в которой показал, что «авторитеты», включая Писание, расходятся по 158 важным пунктам, причем как по основополагающим проблемам (например, такой, как: должна ли вера искать поддержки в человеческом разуме?), так и по специальным вопросам (например, таким, как: допустимость самоубийства - пункт 155, или внебрачного сожительства - пункт 124). Знатоки кононического права издавна собирали противоречивые высказывания «авторитетов», сталкивая их в одном ряду, однако не следует забывать, что Закон, хоть и Бого-данный, был, в конце концов, создан самим человеком. Абеляр хорошо осознавал смелость своих высказываний, вскрывающих «различия или даже противоречия» внутри самих источников Откровения; он писал, что обнажение этих противоречий «заставило бы читателя еще более энергично искать пути к истине, и поиск этот должен быть тем более энергичен, чем более превозносится Писание».

Изложив в своем великолепном вступлении основные принципы критики текста (включая установление ошибок переписчиков, обнаруживаемых даже в Евангелии), Абеляр с некоторым лукавством устраняется от того, чтобы давать свои решения этих противоречий. Но такие решения неизбежно должны быть выработаны, и процедура выработки решений становилась все более важной, а возможно, и самой важной частью Схоластического метода. Роджер Бэкон, тонко подмечая разнообразные источники этого Схоластического метода, сводил его к трем компонентам: «разделение на много частей, как то делают диалектики; использование ритмических созвучий, как то делают грамматики; и приведение к согласованности, как то делают юристы».

Именно эта техника примирения того, что казалось непримиримым, усовершенствованная до уровня высокого искусства с помощью Аристотелевой логики, определила форму академического обучения и ритуала публичных «диспутов всякого рода», о которых уже упоминалось, и, самое главное, она определила пути развития аргументации в самих Схоластических писаниях. Каждая тема (например, содержание каждого articulus в «Сумме Теологии») должна была быть сформулирована как quaestio (вопрос), обсуждение которого начинается с выстраивания в ряд одной группы «авторитетов» (videtur quod...) против другой (sed contra...), затем переходят к ответам (respondeo discendum), после чего следует критика каждого отвергнутого аргумента (ad primium, ad secundum, etc.) - отвергнутого, однако, лишь в смысле его пригодности для данного толкования «авторитетов», а не в смысле присущей ему ценности.

Естественно, этот принцип обязательно должен был привести - и привел - к формированию того «духовного состояния», которое было не менее важным и всеохватывающим фактором, чем непосредственное разъяснение или истолкование. Несмотря на то, что Схоласты постоянно вступали между собой в споры, в XII и XIII вв. они были едины в принятии «авторитетов» и гордились, прежде всего, не оригинальностью своей мысли, а своим умением понимать и использовать их.

Когда Вильям Оккам, чей номинализм приведет в итоге к разрыву связей между разумом и верой, заявляет: «мне все равно, что думал по этому поводу Аристотель»13 и отрицает влияние своего наиболее важного предшественника - Петера Ауреолюса, то сразу начинаешь ощущать дыхание новой эпохи.

Следует предположить, что отношение к своей деятельности как строителей соборов Высокой Готики, так и представителей Высокой Схоластики было очень сходным. Для этих архитекторов великие здания прошлого имели «авторитет» (auctoritas) весьма подобный тому авторитету, которым для Схоластов обладали Отцы Церкви. При наличии двух явно противоречащих друг другу положений, оба из которых могут быть поддержаны «авторитетом», одно из них нельзя просто так отбросить в пользу другого. Оба должны были быть проработаны до конца и в итоге примирены, как, например, высказывание Бл. Августина должно было быть, в конечном счете, согласовано с высказываниями Св. Амвросия. И это, как я считаю, в какой-то степени объясняет эволюцию архитектуры Ранней и Высокой Готики, которая кажется блуждающей, но на самом деле оказывается упорно последовательной. Архитектура, как и Схоластика, развивалась по схеме: videtur quod - sed contra - respondeo discendum.

Я хотел бы проиллюстрировать это очень кратко, на примере трех характерных Готических «проблем» - или, как мы могли бы сказать, quaestiones: окно-роза западного фасада; организация стены под трифорием; и укрепление колонн нефа.

Насколько нам известно, западные фасады прорезались обычными окнами, а не «розами», и только Сюжер - возможно, под впечатлением великолепного окна северного трансепта церкви Сен-Этьен в Бовэ - решил использовать мотив окна-розы для западного фасада Сен-Дени, накладывая великолепное Non на Sic большого окна под ним. Однако дальнейшее развитие этого нововведения оказалось чревато большими сложностями.

Лишь в 1240-50 гг. архитектурная школа Реймса, кульминационной постройкой которой является Сен-Никэз, нашла «окончательное» решение: окно-роза было вписано в стрельчатую арку огромного окна, приобретая тем самым, если можно так выразиться, эластичность.

Что касается проблемы организации стены под рядом окон (трифорием), Романский стиль предложил, грубо говоря, два противоположных решения - одно подчеркивало двухмерную плоскость и горизонтальную протяженность, а другое подчеркивало глубину и вертикальную протяженность.

Настоящий трифорий, введенный в Нойоне около 1250 г., является первым синтезом этих двух типов решения: он сочетает горизонтальную протяженность с акцентом на затаенную глубину.

Однако последнее слово, окончательное respondeo discendum было сказано Пьером де Монтеро. Он спроектировал трифорий, который не только был впервые застеклен, но в котором - и также впервые - было достигнуто окончательное примирение между Sic Шартра и Суассона и Non Амьена.

И наконец - первые настоящие профилированные колонны (piliers cantonnes) опоры с четырьмя приставными колонками, восьмиугольными в сечении,- насколько мне известно, появляются в Соборе Шартра (начало постройки в 1194 г.).

В своей усовершенствованной форме профилированные опоры представляют собою решение Sic et Non, a Respondeo dicendum было выражено мастером из Кельна, который обучался архитектуре во Франции; он объединил цилиндрическую четырехстолбовую опору Амьенского типа с высокими сплошными столбами и дополнительными колонками составной опоры Пьера де Монтеро.

Доктор Ватсон полагал, что филогенетические теории Шерлока Холмса, «несомненно, несколько причудливы». Наш благосклонный читатель мог, вероятно, прийти к такому же мнению касательно вышеизложенного нами. Наш читатель может также не согласиться с нашими идеями и заявить, что все высказанное вполне вписывается в схему естественного развития по принципу, предложенному Гегелем: «тезис, антитезис и синтез». Эту схему можно приложить и к другим процессам (например, к развитию живописи Кватроченто во Флоренции или даже к творчеству отдельных художников); она вполне подходит и для описания процесса перехода от Ранней к Высокой Готике в самом сердце Франции. Однако здесь присутствует нечто такое, что отличает развитие Готической архитектуры Франции от явлений сравнимого порядка; это, во-первых, его исключительная последовательность и, во-вторых, это то, что принцип videtur quod, sed contra, respon-deo discendum, как представляется, применялся совершенно сознательно.

Имеется одно свидетельство (несомненно, хорошо известное, но еще не рассматривавшееся в нужном нам свете), которое показывает, что французские архитекторы XIII века действительно мыслили и творили в полном соответствии со Схоластическими воззрениями. В «Альбоме» Виллара де Оннекура имеется план «идеального» восточного конца собора, который он и еще один мастер, Пьер де Корби, создали, судя по несколько более поздней записи, inter se disputando («споря между собой»). Здесь, таким образом, мы имеем двух архитекторов Высокой Готики, обсуждающих quaestio, причем некто третий, оставивший запись, называет это обсуждение специфично Схоластическим термином disputare, а не использует слова вроде colloqui, deliberare, которые не входили в Схоластический лексический репертуар. И каков же результат этого disputatio? Восточный конец церкви, который сочетает, так сказать, все возможные Sic со всеми возможными Non. Здесь есть двойная обходная галерея, совмещенная с венцом полностью развитых капелл одинаковой глубины. Эти капеллы в плане поочередно полукруглые и - по обычаю Цистерцианцев - квадратные. В то время как квадратные в плане капеллы перекрыты - каждая, как это обычно и делалось - отдельным сводом, полукруглые капеллы перекрыты сводами (под одним замковым камнем), общими с прилегающими секторами внешней обходной галереи - именно так было сделано в Суассоне и других постройках, следовавших Суассонскому примеру. Здесь Схоластическая диалектика подвела архитектурное мышление к точке, где оно уже почти перестало быть архитектурным.

Цель задания – расширить теоретические знания по методам изображения пространственных форм на плоскости, а также получить навыки и умения в построении перспектив сооружений и теней в перспективе, имеющих большое применение в архитектурно-строительных чертежах.

Содержание задания.По заданным плану и фасаду схематизированного сооружения, высоте линии горизонта и основании картинной плоскости т р е б у е т с я:

1. Вычертить заданные виды сооружения в масштабе 2:1 (2,5:1).

2. Построить перспективу здания, увеличив изображение еще в 2 раза.

3. Построить тени в перспективе и выполнить их отмывку.

Картинная плоскость – К1 – берется для нечетных вариантов, а К2 – для четных.

Оформление задания. Эпюр выполнить на двух листах чертежной бумаги формата А3 (297x420) с цветной отмывкой.

1. Расстояние от точки зрения до картины должно быть не менее одного (и не более трех) наибольшего (габаритного) измерения сооружения.

2. Главный луч должен быть биссектрисой угла зрения или находиться в пределах средней трети угла зрения.

3. Угол зрения в горизонтальной плоскости должен быть в пределах 18˚…53˚. Для того, чтобы здание было включено в поле ясного зрения, угол между крайними лучами зрения должен быть около 28˚…37˚.







Сейчас читают про: