double arrow

Шестой отрывок


Блог Камеля Назира.

Трудно понять действия правительства Буша, если не обратиться к истории войны в Ираке.

Накануне вторжения Буш и его администрация распространили лживые заявления о том, что Саддам Хусейн получил уран для производства ядерного оружия.

ОМП. Оружия массового поражения!

Какая дерзость!

Однако Джозеф Уилсон[23], эксперт, которого отправили в Африку, чтобы проверить, не пытается ли Хусейн купить компоненты для производства ОМП, написал в своем отчете, что не обнаружил никаких данных об этом.

Известно, что Соединенные Штаты в свое время сделали все, чтобы привести Саддама Хусейна к власти в Ираке, и даже поддерживали его в войне против Ирана. Кто в 1980-х годах стремился завязать хорошие отношения с диктатором? Многие, в том числе и Дональд Рамсфельд. Вице-президент Джорджа Буша-старшего опять выходит на сцену…

Ради собственной выгоды американское правительство поддерживало диктатора, закрывая глаза на геноцид, который тот развязал против собственного народа. Более того, США с ведома Буша-старшего передали Ираку споры сибирской язвы. В 1992 году Сенат провел расследование, которое показало, что с 1985 по 1989 год Соединенные Штаты произвели шестьдесят поставок бактериологических культур в военные лаборатории Ирака. Но об этом успели забыть.

Конечно, во время первой войны в Персидском заливе (между прочим, все расходы тогда покрыла Саудовская Аравия, вложив в экономику США 17 миллионов долларов, больше, чем стоило все топливо, необходимое для ведения войны!) американцы, прежде чем уйти из побежденной страны, убедились, что в Ираке не осталось никаких следов тех поставок. Еще один любопытный факт: сразу после конфликта ЦРУ предлагало уничтожить Саддама Хусейна, но Джордж Буш-старший выступил против.

И снова об иракском диктаторе: когда в октябре 2005 года начался судебный процесс над ним, разве хоть кто-нибудь возмутился тем, что по телевидению его транслировали с двадцатиминутной задержкой, чтобы американская цензура успела сделать свое дело? Люди во всем мире должны были возмутиться, а они удивлялись, улыбались, пожимали плечами, но воспринимали это как должное. Никто не содрогнулся от негодования, услышав, что самая могущественная в мире страна, олицетворявшая идеалы свободы, ввела цензуру на телевидении! Неужели это стало обычным делом? Это важно. Очень важно. Почему Соединенным Штатам понадобилось подвергнуть цензуре слова Саддама Хусейна? Они боялись, что он расскажет о связях между странами Востока и США? Или еще хуже?




Идем дальше. Итак, через несколько лет разгорелся скандал вокруг ядерной программы Ирака.

Сейчас известно, что все это было ложью. Это был предлог, чтобы наложить лапу на богатства этой страны, усилить политические связи и свое влияние в арабском мире. Но к этому я вернусь позже.

Война разгорелась. Кому она была выгодна? Корпорациям, на которые работали члены правительства: «Халлибертон», «Боинг» и, конечно, «Карлайл». И особенно «Юнайтед дефенс индастриз», компании, занимающейся производством оружия. Группа «Карлайл» пустила в продажу акции ЮДИ и за один день заработала 225 миллионов долларов.

Можно продолжать до бесконечности.

Этот пример прекрасно иллюстрирует основной принцип власти: демагогию. На этот раз правительство зашло в своей лжи так далеко только для того, чтобы удовлетворить собственные финансовые интересы и интересы своих экономических партнеров. Человеческая жизнь не имеет никакого значения. Даже политические связи не так ценны для администрации Буша, как интересы военно-промышленного комплекса…

Каковы же итоги 11 сентября?

Первое время Джордж Буш делал все, чтобы помешать Конгрессу провести собственное расследование. Он даже пытался препятствовать созданию независимой комиссии, хотя так делалось всегда, например после Пёрл-Харбора или убийства Кеннеди.



В конце концов расследование все-таки началось, президент больше не мог этому помешать. Месяц ушел на переговоры. Джордж Буш и Дик Чейни наконец встретились с членами комиссии, но они поставили свои условия:

– вопросы должны задавать им обоим вместе, и ни в коем случае – по отдельности;

– они не будут приносить присягу;

– беседа не будет снята на видео, записана и предана публичной огласке.

Расследование продолжалось несколько недель. Когда Конгресс подготовил отчет, цензура Белого дома изъяла из него 28 страниц, содержание которых никому до сих пор не известно.

Поняв, что официальное расследование не продвигается, семьи жертв решили подать иск против Саудовской Аравии, поскольку было очевидно, что королевская семья этой страны достаточно открыто финансировала «Аль-Каиду». Саудовцы наняли для своей защиты… адвокатов из семьи Буш. Связь между этими кланами стала так очевидна, что глупо было это отрицать.

Увертки, ложь, манипуляции не только в отношении своей страны, но и всего мира (стоит ли напоминать о госсекретаре Колине Пауэлле и его лживом отчете перед ООН?) – и все это ради личных интересов.

А что, если ложь зашла еще дальше?

Чем больше данных я получаю, чем больше собираю фактов и свидетельств, тем больше вопросов у меня возникает.

Буш и его люди знали об 11 сентября задолго до того, как самолеты врезались в башни. Они знали, что ужасные теракты обрушатся на страну. Возможно, даже предполагали, что нападению подвергнутся именно башни-близнецы в Нью-Йорке. Что будут использованы пассажирские самолеты.

Они знали.

Камель вернулся к восьми часам вечера. Он принес карту окрестностей Женевы и развернул ее на обеденном столе. Яэль и Томас, успевшие задремать от долгого ожидания, бросились к нему и склонились над картой. Посреди гористой местности лежало Женевское озеро.

– Что вы скажете об этом? – спросил Камель, ткнув пальцем в точку на карте к югу от городка Тонон-ле-Бен.

Яэль прочитала: «Ущелье моста Дьявола».

– Это единственное место, которое так называется?

– Ну… мостов Дьявола даже во Франции множество, но над ущельем стоит только этот.

– То есть ты уверен, что это именно то место…

Камель поднял палец, призывая к вниманию:

– Кое-что еще подтверждает верность моего предположения. – Он указал на горную вершину рядом. Она называлась Адская скала. – 2244 метра над уровнем моря. «Там, где Ад взбирается к небесам»!

Не дав им опомниться, Камель принялся рыться в своих покупках, нашел путеводитель по региону Шабле и вытряхнул из него конверт.

– Два билета с открытыми датами до Тонона и обратно. Куплены за наличные, разумеется. Поезд завтра утром, с Лионского вокзала, отправление в 8:40. Поедете без меня, я не могу бросить свой сайт даже на один день. Я и так сегодня опаздываю. Вот кредитная карта, чтобы арендовать машину. Она на мое имя, но проблем не будет. Они не смогут выйти через нее на вас.

Томас хотел тут же отдать Камелю деньги, чтобы возместить расходы, но тот наотрез отказался.

Он порылся в кармане и вытащил пейджер:

– Мне пришлось одолжить его у друга, поэтому я так задержался. Это проверенный номер, вы сможете держать со мной связь. Пришлете мне номер телефонной будки, из которой вы звоните, я пойду к ближайшему телефону-автомату и позвоню вам. Вот номер.

Камель дал Яэль клочок бумаги, на котором было нацарапано несколько цифр.

– Камель, ты действительно…

– Ладно, сейчас некогда тратить время на благодарности. Единственное, о чем я прошу: держите меня в курсе.

Камель подробно рассказал, как искал дополнительную информацию даже после того, как нашел ущелье в Швейцарии. Яэль не знала, что сказать, она была очень ему благодарна и в то же время волновалась за него. Камель искренне радовался, что оказался причастен к этой истории, и совершенно не думал об опасности. Яэль уже говорила об этом с Томасом, но он напомнил ей, что Камель – сын посла, его статус гарантирует ему относительную безопасность, и Яэль немного успокоилась. Даже секретные – вернее, сверхсекретные – службы старались не трогать семьи дипломатов.

– Мне кажется, мы поймем послание Теней, только оказавшись на месте, – сказал Томас. – «Ищите не на поверхности, там, где Ад взбирается к небесам». Совершенно непонятно.

– Поднимаясь на гору, не пытайся угадать, что за ней. Окажешься на вершине – и все увидишь сам, – ответил Камель.

– Это арабская поговорка?

Камель рассмеялся:

– Можно сказать и так, ведь я сам ее придумал.

Они сели ужинать, разложили салат по тарелкам.

– Ну что, – спросил Камель, – вас все еще интересует убийство Кеннеди?

– А кого оно не интересует? – ответила Яэль. – Но разве кто-то может назвать убийцу президента и отличить реальность от мифа?

– В том, что я исследую, нет ничего мифического. В убийстве Кеннеди нет ничего необычного. Любой может найти ту же информацию, что и я. Нужно просто руководствоваться здравым смыслом и логикой и не жалеть времени на поиски.

– Так кто же убил Кеннеди? – спросила Яэль.

– Когда Кеннеди пришел к власти, – начал Камель, – Эйзенхауэр, бывший президент и генерал, дал молодому Джону Фицджеральду один совет.

Камель встал из-за стола и принес книгу. Он открыл ее на странице с фотографией президента Эйзенхауэра. Рядом была приведена цитата из его прощальной речи, произнесенной 17 января 1961 года. Яэль прочитала вслух:

– «Наши правительственные структуры должны быть начеку, предотвращая необоснованное влияние, намеренное или ненамеренное, военно-промышленного комплекса. Опасность роста его неоправданной власти существует и будет существовать.

Мы должны остерегаться неоправданного влияния военно-промышленного комплекса на власть и не должны допустить, чтобы это влияние превратилось в угрозу нашим свободам и демократическому процессу. Нам не следует принимать что-либо на веру. Лишь бдительное и информированное гражданское общество может настоять на разумном сочетании огромной индустриальной и военной мощи с нашими мирными методами и целями, чтобы безопасность и свобода могли совместно процветать».

– Вот, – сказал Камель. – Здесь все сказано.

– Кеннеди убили военные? – удивился Томас. – Эта теория не нова.

– Это не теория, а реальность. Вот, послушайте: в 1953 году главой ЦРУ стал Аллен Даллес. Он был для ЦРУ тем, чем Джон Эдгар Гувер был для ФБР: облеченный всей полнотой власти, бескомпромиссный начальник, использующий свое агентство для целей, в которых границы между личными интересами и интересами нации не всегда были четко разделены. У Даллеса очень богатая биография. Во время Второй мировой войны он был руководителем резидентуры Управления стратегических служб – предшественника ЦРУ – и устраивал тайные переговоры с Германией, с высшими должностными лицами Рейха. В его задачи входило подготовить сепаратные мирные соглашения, чтобы захватить русских врасплох. В то же время он устраивал встречи в Швейцарии с французами, среди которых были некий Франсуа Миттеран и Андре Бетанкур[24] из косметической империи «л’Ореаль», поддерживавшей тогда крайних правых… Короче говоря, когда Даллес стал руководителем самого могущественного разведывательного агентства, у него уже был опыт международных встреч и секретных операций и большие связи…

Камель прервался, чтобы очистить креветку, и продолжил:

– Став во главе ЦРУ, Даллес сместил со своих постов многих политиков: например, премьер-министра Ирана в 1953 году и президента Гватемалы в 1954-м, хотя оба были избраны демократическим путем. И знаете, почему он это сделал? На правительство США надавила американская компания «Юнайтед Фрут». Она хотела, чтобы ЦРУ убрало гватемальского президента Хакобо Арбенса, который национализировал земли «Юнайтед Фрут» и вдвое увеличил заработную плату рабочим. Гватемала хотела законным образом заработать на своих ресурсах, которыми до сих пор пользовались иностранные компании, а ЦРУ решило вмешаться. Можете себе это представить? Тогда колониализм еще не ушел в прошлое… А если знать, что Аллен Даллес был президентом «Юнайтед Фрут», то все встает на свои места. Соединенные Штаты решили, что вопрос «национальной безопасности» и их собственные интересы важнее чужой демократии.

– Это можно доказать? – спросила Яэль.

– Все, о чем я говорю, уже доказано. Все! Но вернемся к Аллену Даллесу: он еще не раз использовал возможности ЦРУ, преследуя собственные экономические интересы и интересы своих партнеров. Он был активным сторонником операции «Пересмешник», целью которой было взять под контроль средства массовой информации! Как вам это нравится? Глава ЦРУ поддерживает стратегию, подрывающую свободу слова! Не знаю, что вы думаете по этому поводу, но по мне так это абсолютный фашизм! Даллес из тех, кто считает, что власть… Как бы это сказать? Они полагают, что власть должна принадлежать небольшой группе избранных! И все средства хороши, если они ведут к их цели. В 1961 году после провала операции в заливе Свиней, когда Кеннеди отказался послать на Кубу американские войска, Даллес вместе с военными участвовал в разработке операции «Северный лес» и планировал инсценировку нападения на США, чтобы настроить общественное мнение против Кубы и узаконить военное вторжение.

– Постой, – возмутилась Яэль. – Неужели руководитель ЦРУ и какие-то генералы организовывали покушения на гражданских и военных лиц своей собственной страны, чтобы начать войну?

– Невероятно, правда? Кажется, будто читаешь научно-фантастический роман, но это наша собственная история! Кеннеди узнал о существовании этого плана и снял Даллеса с поста руководителя ЦРУ, хотя официально была выдвинута другая причина. Об операции «Северный лес» стало известно только в 1992 году, едва ли не случайно, когда Билл Клинтон, желавший пролить свет на убийство Кеннеди, решил рассекретить огромное количество документов того времени. Разумеется, все лица, причастные к операции «Северный лес», в свое время позаботились о том, чтобы уничтожить доказательства. Не сделал этого лишь министр обороны Роберт Макнамара, который выступал против этого проекта и сохранил экземпляр рапорта, подробно описывавшего всю операцию.

Томас отодвинул пустую тарелку:

– Как же все это связано с убийством Кеннеди?

– Очень просто. С одной стороны, Кеннеди, отчаянно противостоящий тому, чтобы конфликты вроде кубинского и вьетнамского (который уже разгорался) решались военным путем, с другой – влиятельные люди, управляющие органами военной разведки, армией и ЦРУ. Эти люди близки к промышленным, военным и другим концернам. Это сторонники силовых решений, и они четко знают, какими должны быть Соединенные Штаты…

Камель помолчал, затем продолжил:

– Напомню, что Кеннеди был особенным президентом. Он был избран с небольшим перевесом, это значит, что многие были против него. Он привык действовать и судить обо всем самостоятельно. У него был сильный характер, он не привык уступать (и не делал исключений даже для своего брата Роберта), не боялся угроз. Кеннеди всегда старался находить мирные решения и хотел в корне изменить американское общество. Он вовсе не был альтруистом и был далеко не ангелом, но его политика соответствовала духу времени. Кеннеди не особенно интересовался гражданскими свободами, но был таким талантливым оратором, что в конце концов, может быть, и стал бы настоящим правозащитником, если бы ему хватило времени. Его политика перевернула порядки в стране, она мешала влиятельным людям жить так, как они привыкли. Он противостоял тем, кто стоял на вершине «теневой власти», тем, кого поддерживали компании с огромными экономическими аппетитами. Разумеется, они не могли не отреагировать. Неужели им нужно было отказаться от миллиардной прибыли из-за какого-то «крикуна»? Неужели они принесли бы в жертву свои интересы, когда на их стороне были все преимущества? Их поддерживали люди, занимавшие ключевые посты в разведке и армии. – Камель покачал головой. – Я уверен, что они недолго колебались. Джон Фицджеральд Кеннеди был убит прекрасным ноябрьским днем 1963 года из-за того, что отказался проводить воинственную политику в угоду промышленникам, готовившим для себя почву во всем мире и повсеместно внедрявшим своих людей. Интересный факт: вьетнамский президент Нго Дин Дьем, активно сопротивлявшийся вторжению американцев в свою страну, был также убит в ноябре 1963 года. Глупо считать это удивительным совпадением. И это только то, что касается Аллена Даллеса, а я могу рассказать о десятках деятелей того времени.

Яэль попыталась подвести итог:

– Значит, Кеннеди убили по приказу магнатов, олигархов и военных? Но если все так очевидно, почему никто до сих пор об этом не написал?

Камель усмехнулся:

– Во-первых, нужно много времени, целые десятилетия, чтобы собрать все кусочки головоломки. Во-вторых, все уже написано, но никто не хочет верить, что наша система насквозь продажна. Не стоит забывать, что в те времена дипломатия еще не пришла на смену ковбойским ухваткам, и серьезные проблемы предпочитали решать радикальными методами. Все, кто прорвался к власти в 1960-е годы и чьи имена были тогда на слуху, все, кто хотел изменить общество и его нравы, уничтожить «кастовость», все они были убиты – все до единого, – и при загадочных обстоятельствах. Кеннеди – в 1963-м, Малкольм Икс[25] – в 1965-м, Мартин Лютер Кинг – в 1968 году. Че Гевара погиб в 1967 году, а Роберт Кеннеди в 1968-м. Все это свидетельствует о том, что людей, оказывавших слишком сильное влияние на социальную эволюцию нации и ставящих под угрозу расстановку сил в стране, уничтожали любыми способами. – Камель стукнул кулаком по столу. – Политика и власть, – продолжал он, – огромная шахматная доска, где успех зависит от того, как стоят фигуры. После смерти Кеннеди была создана правительственная комиссия, комиссия Уоррена, которая должна была расследовать убийство президента. И что же? Одним из самых влиятельных членов комиссии был не кто иной, как Аллен Даллес. Очень удобно! Он мог контролировать расследование и следить за тем, что должно или не должно быть раскрыто.

– А откуда тогда взялся Ли Харви Освальд, которого обвинили в убийстве Кеннеди? – вспомнила Яэль.

– Он стал козлом отпущения, пешкой, которой решили пожертвовать. Как и Джек Руби, который убил его. Как и те, кто убил Малкольма Икса, Роберта Кеннеди и других. Ими манипулировали влиятельные люди, которыми управляли другие, и так далее, до самой вершины.

– До короля шахматной доски? – закончил Томас.

– Еще выше, до игроков! В шахматы всегда играют двое. Так и в твоем случае, Яэль. Те, кто заигрывает с тобой, и те, кто хочет твоей смерти, тесно связаны, как два игрока, бросающие друг другу вызов! Всегда есть противостояние, две разные точки зрения.

Яэль вздрогнула: ведь именно об этом говорили Тени. Нужно искать изнанку, смотреть на другую сторону. Возможно, Камель прав… Яэль поймала взгляд Томаса, который, похоже, думал о том же.

Камель продолжал свою обличительную речь:

– Влиятельные люди, контролирующие ход истории, всегда остаются в тени. Те, что были при Кеннеди, пришли к власти в результате Второй мировой войны. При Никсоне – в результате войны во Вьетнаме, которая положила начало беспрецедентному попранию личных свобод, а сейчас… Мы пока не можем судить объективно, наша история еще очень свежа, и нужно время, чтобы все осознать.

– Ты говоришь так, будто в наших учебниках – сплошная ложь, – возразила Яэль. – Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?

– Книги не лгут, но в них только часть правды, субъективная версия событий, ведь они написаны победителями. Именно это хотели сказать тебе Тени: «Кто управляет людьми и их деяниями, управляет Историей». Возьмем, к примеру, вступление Соединенных Штатов в войну с Вьетнамом: американские разведслужбы утверждают, что в Тонкинском заливе северные вьетнамцы напали на два их корабля, хотя позже экипажи кораблей категорически это отрицали. Но это был всего лишь предлог, чтобы развязать войну. Еще один пример: согласно некоторым документам и свидетельствам, президент Рузвельт был в курсе, что на Пёрл-Харбор готовится нападение. Но в тот день в порту не было ни одного авианосца, равно как и противоторпедных сетей для защиты кораблей, стоящих на рейде. Говорят, что Рузвельт не мог больше ничего придумать, чтобы вовлечь свою страну во Вторую мировую войну. А ведь Рузвельт был избран президентом именно потому, что дал обещание не вмешиваться в конфликт! Теперь он мог вступить в войну, только если его «вынудят» это сделать. Он начал «партизанскую» борьбу с Японией, заморозив японские активы на американской территории и наложив эмбарго на экспорт стали и нефти в Японию. До катастрофы в Пёрл-Харборе вся страна, включая Конгресс, была против вступления Соединенных Штатов в войну. А после все американцы начали бредить местью…

И закончил Камель свой рассказ, вспомнив о самой страшной трагедии:

– И наконец, Хиросима. Большинство историков забывают упомянуть, что, когда на Японию были сброшены атомные бомбы, между японскими и американскими дипломатами шли переговоры о мирном соглашении. В тот момент американские бомбардировки уже разрушили – я привожу цифры по памяти – 51 процент Токио, 58 процентов Иокогамы, 40 процентов Нагойи, 99 процентов Тоямы, 35 процентов Осаки и так далее. От 50 до 90 процентов населения крупных городов Японии было уничтожено. Зачем же сбрасывать атомную бомбу? Война была выиграна, шли мирные переговоры. – Камель снова яростно ударил кулаком по столу. – Потому что Россия и Соединенные Штаты уже начали гонку за передел Европы, и нужно было показать Советскому Союзу, что США – более могущественная и опасная держава. Сбросив бомбу на Хиросиму 6 августа 1945 года, а через три дня – еще одну, более мощную, на Нагасаки, США продемонстрировали свою мощь коммунистам. Кроме того, не исключено, что таким образом они дважды протестировали новое оружие. Вот реальная история, а не лживые оправдания Трумэна. Вы знаете, кто такой генерал Лемэй?

Яэль и Томас молчали, и Камель продолжил:

– Это он отдал приказ сбросить атомные бомбы на Японию. Несколькими годами позже, во время кубинского кризиса, он пытался давить на Кеннеди и настаивал, чтобы США напали на остров. Лемэй выходил из себя, когда слышал о пацифизме Кеннеди. Но именно он сказал, что, если бы его страна проиграла Вторую мировую войну, его бы судили как военного преступника. Победители решают, что аморально, а что нет, навязывают свою точку зрения и оправдывают лучшими побуждениями свои самые чудовищные поступки. Победители пишут Историю – не истинную, а ту, которую они хотят видеть. Именно они – авторы наших учебников. История давно перестала быть просто суммой человеческих жизней; сейчас ее пишет кучка избранных. Научиться читать между строк, увы, очень трудно, это умеют лишь единицы. И я повторяю: нужно убрать с доски пешки и глядеть глубже, в тайники нашей Истории… Яэль, если Тени и убийцы действительно связаны с правительством, то на твоем месте я бы очень постарался не попасть в западню. Не стать очередным козлом отпущения.

Козел отпущения… Именно так она себя чувствовала, когда вокруг нее гибли люди. Зачем все это? Кому это нужно? Нужно как можно скорее найти ответы. Яэль чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

Где-то под мостом Дьявола, у подножия скалы под названием Ад, ее ждала новая тайна.

Намеки на символику доллара, Линкольна, Кеннеди и «Титаник» вызывали у нее недоумение. Яэль догадывалась, что тайна, которую ей предстоит раскрыть, касается не только ее одной. Она имеет значение для Истории.

Толпы отпускников заполонили Лионский вокзал. Подростки наводнили перрон, толкаясь и громко смеясь, их рюкзаки путались у всех под ногами. Томас и Яэль еле пробились сквозь толпу и сели в скорый поезд до Женевы: вагон 5, места 81 и 82.

Яэль чувствовала себя разбитой, она плохо спала, несмотря на то что Томас был рядом. Ночь была полна кошмаров, краткий сон сменялся вялым бодрствованием. Утром Яэль подумала, что ее нервы не выдержат такого стресса. Она испытывала странное волнение от сознания того, что ее жизнь напрямую связана с историей человечества. Какую роль могла она играть в глобальных событиях, которые еще неделю назад ассоциировались у нее лишь со школьными учебниками? Невозможно поверить, что каждое ее движение, каждое слово, каждая мысль могли прямо или косвенно повлиять на ход Истории. История до сих пор была для нее чем-то незыблемым. Нематериальной коллективной памятью, воздухом вокруг парашютиста: он просто проносится мимо… Ей всегда казалось, что это нормально, а теперь она чувствовала, как водоворот Истории затягивает ее.

Томас бросил рюкзак в багажную сетку, и они сели на свои места. Яэль снова вспомнила Камеля и его рассуждения о Кеннеди. Вчера он постоянно возвращался к этой теме и, уже стоя на пороге их комнаты, сказал, что сейчас вряд ли стоит ждать громких открытий в этом деле. По словам бывшего руководителя ЦРУ, досье Кеннеди были уже давно вычищены, и материалы, оставшиеся не рассекреченными, – всего лишь пустая скорлупа.

Поезд мягко тронулся. За окном проносился унылый городской пейзаж, время от времени поезд нырял в темные туннели. Потом замелькали золотые и изумрудные поля, перелески и деревенские домики, покрытые красной и серой черепицей.

Яэль разглядывала соседей по вагону. Одни читали, другие дремали или разговаривали. Молодая пара неподалеку оживленно перешептывалась, держась за руки.

Накануне Яэль с трудом заснула, хотя чувствовала тепло Томаса, лежавшего рядом, и это успокаивало ее. Несколько раз она хотела прикоснуться к нему, но так и не отважилась. Он испытывал те же чувства, но понимал, что сейчас не самый подходящий момент. Он был уверен, что она сама придет к нему, когда захочет.

– О чем ты думаешь? У тебя такое мрачное лицо, – прошептал Томас.

Яэль устало улыбнулась:

– О людях. О парах.

Томас пододвинулся ближе.

– Хандра одолевает? – мягко спросил он.

– Не знаю. События последних дней заставили меня подвести своеобразный итог своей личной жизни. Это так глупо… Сейчас не время думать о таких вещах…

Томас пожал плечами:

– А когда же еще?.. И до чего ты додумалась?

– Пожалуй, мне пора реально смотреть на вещи. Я из поколения, воспитанного на романтических сказках, поэзии и кино. Любовь всегда казалась мне ожиданием принца на белом коне. Никто никогда не говорил мне, что любовь – это просто химическая реакция! В моей вселенной любовь с первого взгляда почти божественна и не имеет никакого отношения к химии. Мысль о том, что любовь может стать предметом научного изучения, никогда не приходила мне в голову. Я не знала, например, что в самом начале отношений мое тело вырабатывает гормоны, создающие зависимость от другого человека, а потом, со временем, этот процесс прекращается. Любовь, которую я себе нарисовала, блистательна и полна избитых клише. А на самом деле это просто химический процесс, обеспечивающий союз двух индивидуумов для продолжения рода.

– Почему ты заговорила о химии любви?

– Я кое-что читала об этом Хотела узнать, что говорит о любви наука. А она говорит, что любовь – чувство, которое подчиняется законам природы и логики. Природе риск ни к чему, поэтому с самого начала она задумала нас так, чтобы гарантировать выживание вида и воспроизведение себе подобных. Химия нужна, чтобы привлечь нас друг к другу, заставить соединиться. Проблема в том, что я воспитана иначе. Любовь, которой я ждала, – это любовь к мужчине мужественному, но в то же время чувствительному, галантному, дикому, но романтику и в то же время реалисту. Я и подумать не могла, что в основе любви лежит инстинкт выживания.

– Мне кажется, эта точка зрения достаточно… примитивна.

– Нет, это реальность. И мне придется переформатировать себя, как жесткий диск компьютера. Ведь мы и есть диски, отформатированные Историей, цивилизацией и модой. Возьмем, к примеру, критерии красоты. Сколько раз они менялись на протяжении веков! Если бы мужчина действительно прислушивался к своим инстинктам, его бы влекло к женщинам с крепкими бедрами, пышной грудью, способным выносить ребенка, и с несколькими лишними килограммами про запас на черный день. Быть худым – нездорово. Именно такие женщины должны нравиться большинству мужчин, а не тощие, болезненные топ-модели, на которых парни пускают слюни. А ведь все дело в том, что они воспитаны современным обществом и забыли свои инстинкты, научившись реагировать на вкусы окружения. – Яэль некоторое время колебалась, прежде чем добавить: – Мы всего лишь подопытные кролики системы. Она играет с нами. Миллионы людей, и каждый тянет в свою сторону, пока откуда-то не возникает более сильное притяжение, которое увлекает нас к каким-то призрачным целям. Обдумывая то, что я узнала за последние несколько дней, я стала спрашивать себя: кем создана эта система? Кучкой людей, перекроивших мир по своему вкусу и заставивших всех остальных в него поверить? – Яэль покачала головой. – Я не могу исключить себя из системы. У меня нет выбора, я должна найти в ней свое место – значит, мне придется пересмотреть свои представления о любви и принять установки, которым следует наше общество. Любовь, о которой я мечтала, тиха и поэтична. Любовь, которая меня ждет, агрессивна и подчинена правилам, навязанным современной цивилизацией.

Закончив свои циничные рассуждения, Яэль не решалась посмотреть Томасу в глаза. Она боялась, что он догадается о ее чувствах. Поймет, что за исповедью, полной холодного благоразумия, прячется ее влечение к нему. Каким-то непостижимым образом он оказался для нее воплощением того, что она только что объявила несуществующим. В нем сочетались противоположности, он защищал ее и умел слушать, он был таким мужественным. Как же ей было не влюбиться?

Но сколько это будет продолжаться? Пока ее тело не перестанет вырабатывать окситоцин – гормон любви? А потом? Эйфория спадет, физическая и психическая необходимость видеть рядом другого человека станет слабеть по мере того, как гормонов будет выделяться все меньше и меньше. Она должна отказаться сразу, победить природу холодным разумом, не потерять голову.

Яэль вздохнула.

Томас взял ее руку в свои ладони. Он ничего не говорил, только смотрел на нее нежным, почти печальным взглядом. Слова были бы лишними. Все, что бы они ни сказали сейчас друг другу, только причинило бы им боль.

За окном проносились поля, перелески, деревушки. Мелькали старинные домики, где целые поколения были больше озабочены вопросами выживания, чем сомнениями в том, насколько реальна окружающая действительность… Времена сильно изменились – появился выбор, потребности возросли…

Монотонный голос вывел их из оцепенения:

– Пожалуйста, предъявите билеты.

Убаюканная плавным движением поезда, Яэль задремала, положив голову на плечо Томаса. Она проспала две трети пути и проснулась, когда поезд уже мчался между крутых гор, поросших густым лесом. Отвесные утесы белыми и бурыми полумесяцами выступали из еловой чащи.

В Бельгарде они пересели на другой поезд, уже не такой комфортабельный, и на этот раз сон сморил Томаса. Яэль принялась изучать путеводитель, который дал им Камель. Внимательно, страницу за страницей, читая описание региона Шабле, куда они направлялись, Яэль снова пришла к выводу, что Тени выражались очень простым языком. Но все сказанное ими имело смысл.

Они прибыли на вокзал городка Тонон-ле-Бен в час дня. Томас проснулся и стал потягиваться, разминая онемевшие ноги.

– Ну, как ты?

– Я поняла, с чего мы должны начать, – радостно заявила Яэль. – «Ищите не на поверхности, там, где Ад взбирается к небесам». Вот, смотри! – Она сунула путеводитель под нос Томасу. – У подножия скалы Ад есть озеро Валлон. Оно возникло недавно, в 1940-х годах, и полностью затопило деревушку…

Томас сел за руль «опеля-корса», который они взяли в прокат на вокзале. Оставляя залог, они ввели ПИН-код, который дал им Камель, молясь, чтобы все получилось. Но девушке за кассой даже не пришло в голову проверить имя на карточке, она просто дождалась, когда кассовый аппарат напечатает чек, и проводила их к машине.

Яэль развернула купленную десять минут назад карту и нашла озеро Валлон.

– Сейчас направо, там проходит дорога на Бельво. Я уверена, это именно то, что нам нужно. «Ищите не на поверхности, там, где Ад взбирается к небесам». Все сходится. Вспомни, что сказали Тени в катакомбах: «То, что находится по ту сторону, и есть единственная правда. Все вокруг – всего лишь видимость. Нужно смотреть с изнанки. Города – видимость. Подземелья города – обнаженная душа цивилизации, ее тайник. Здесь начало всего. Тайны человечества – в глубине. Это его История. Переходите на другую сторону», – процитировала она по памяти.

Каждое слово, сказанное Тенями, было выжжено в ее памяти каленым железом.

– Итак, озеро Валлон существует с… 1943 года, – продолжила Яэль, заглянув в путеводитель. – На долину сошел оползень и перекрыл реку, образовалось озеро. Около пятидесяти жителей деревни остались без крова. Оползень был медленным, первый домик накрыло ночью, но жители успели покинуть свои дома, никто не пострадал. Томас, это же именно то, о чем говорили Тени! – Яэль охватило волнение. – Под поверхностью озера скрыта деревня! Озеро – только видимость, дома, оказавшиеся на дне, – истина. Поверхность озера блестит как зеркало, а внутри оно скрывает тайну.

– И что мы будем делать, когда окажемся там?

– Будем докапываться до истины. Как и раньше, когда изучали знаки на долларе, убийство Кеннеди, парижские катакомбы. А теперь будем искать в озере!

– Как? – спросил Томас недовольно. – Не говори только, что мы будем нырять.

– Глубина озера – сорок метров, так что вряд ли мы сможем добраться до самого дна. Разберемся на месте.

Дорога поднималась по склону, средь леса, скал и домишек, разбросанных среди высокогорных пастбищ. Женевское озеро постепенно исчезло из воду, оставив о себе лишь воспоминание; машина взбиралась по серпантину, выписывая петли.

Яэль и Томас любовалась пейзажем, гадая, что их здесь ожидает. Что они должны сделать? Тени – или кто бы ни скрывался за ними – не ждали их. Если до сих пор они тщательно готовились к встрече с Яэль, то сейчас Яэль и Томас явились без приглашения, следуя инструкциям, которых не должны были получить, и, возможно, они ничего тут не найдут.

«Опель» медленно полз вверх по опасной дороге, вдоль склонов величественных скал, по узким деревенским улочкам. Еще поворот, и вдруг перед ними неожиданно открылся вид на долину и озеро.

Яэль и Томас остановились у небольшого шале для туристов. Внизу раскинулось озеро, вода лизала подножия окружавших его скал. Кое-где из воды торчали мертвые деревья, посреди озера, словно предупреждая об опасности, виднелись какие-то черные столбы. Вокруг не было ничего, кроме леса, лужаек, острых каменных гребней и тишины.

Томас и Яэль вышли из машины и остановились, пораженные загадочностью места. Яэль вцепилась в руку Томаса.

– Бррр… – Он передернул плечами.

– Тебе тоже не по себе? – прошептала Яэль.

Потом она встряхнулась и быстрым шагом направилась к шале, возле которого они оставили машину. На открытом воздухе стояли столы и стулья. Яэль зашла в сувенирную лавку и вскоре вернулась с бутылкой воды.

– Мне сказали, что вдоль озера есть дорога, – сказала она. – Хозяин заверил, что с того берега хорошо видно затонувшую ферму. Это все, что осталось после катастрофы 1943 года. Все остальные постройки снесены оползнем.

Томас пошел за ней; вдвоем они без труда отыскали тропинку, петлявшую между елями. По деревянному мосту они перебрались через ручей, разглядывая зеленоватое пятно озера, вышли на каменную дорогу, достаточно широкую для того, чтобы по ней могла проехать машина, и двинулись по берегу вдоль зарослей тростника, слыша только шелест травы.

Гора Ад возвышалась над ними, как зуб гиганта. Казалось невероятным, что земля могла породить такую глыбу, легче было представить, что она упала с неба, перекрыв выход из долины, и с тех пор безмолвным стражем возвышалась над водной гладью. Не для того ли, чтобы защититься от этого страшного надсмотрщика, озеро ощетинилось черными стволами мертвых деревьев, как копьями?

Перестань думать бог знает что, приказала себе Яэль. Это просто остатки леса, который рос тут раньше!

Деревья, которые стоят и полвека спустя? – возразил ей внутренний голос.

Может быть, может быть…

Дорога повернула, удаляясь от берега, и Яэль сошла на тропинку, видневшуюся в высокой траве и уходившую в лес вдоль широкой канавы.

– Наверное, это след оползня, – предположила Яэль.

Сверчки и цикады монотонно стрекотали на лужайке.

– Ну и шум! – удивился Томас. – Нам придется кричать, чтобы услышать друг друга!

– Когда я была маленькой и мы жили на юге, моя мама называла это полевой самбой, – ответила Яэль.

Несколько туристов сидели на зеленом холме и любовались видом, другая группа устроила пикник на берегу. Яэль гладила стебли травы, качавшиеся на легком ветерке среди зарослей желтой и синей горечавки и лиловых цветков чертополоха.

Они остановились на краю обрыва; внизу расстилалось озеро, рыбаки сидели в тени склона со своими удочками.

– Вон там! – воскликнула Яэль, указывая на оранжевый треугольник под сверкающей гладью. – Это затонувшая ферма!

Рыбаки, в полной тишине наблюдавшие за поплавками, недовольно обернулись. Яэль и Томас вернулись к дороге и, пройдя вдоль берега, отыскали в тени одной из елей место, откуда было лучше видно яркое пятно в сорока метрах от берега. Они ясно видели очертания дома и стоящего рядом сарая.

– Здесь, похоже, не очень глубоко, – заметил Томас.

– Чтобы нырять, нам понадобится снаряжение, – сказала Яэль. Томас уставился на нее. – Да ладно, это было ясно с самого начала, – рассуждала она. – Тени хотят, чтобы я заглянула на другую сторону. Значит, я должна спуститься, чтобы найти истину за тем, что видно каждому.

– Яэль, мы не можем нырять на глазах у всех этих людей. Нами тут же заинтересуется полиция.

– Мы придем, когда здесь никого не будет.

– В августе тут всегда людно!

Яэль отступила от края озера и медленно вернулась на дорогу, Томас шел рядом с ней. Им предстояло сделать еще так много, а времени оставалось все меньше.

– Мы вернемся сюда ночью, – сказала Яэль.

Томас и Яэль остановились в самой дешевой и переполненной гостинице, заплатили наличными, а потом разыскали клуб ныряльщиков на берегу Женевского озера. Об аренде снаряжения договаривался Томас. У них не было ни лицензии, ни кредитной карты, чтобы внести залог, – Томас решил не пользоваться больше картой Камеля, боясь, что личность владельца могут проверить. Приходилось рассчитывать только на удачу и доброжелательное отношение. Им повезло, хоть и не сразу. В первом клубе им отказали, но в конце концов Томасу удалось найти того, который не так строго соблюдал правила и готов был взять наличные.

Они сложили баллоны и сумки с оборудованием в багажник, вернулись в Тонон-ле-Бен, купили недостающее снаряжение и поужинали в ресторанчике напротив гостиницы.

В десять часов вечера они отправились в путь, медленно и осторожно следуя крутым поворотам дороги, и через сорок пять минут оказались на озере Валлон. Не спеша объехав окрестности, они отыскали въезд на дорогу вокруг озера. Высокая трава и папоротник хлестали по дверцам машины. Оказавшись на лужайке, которую они присмотрели днем, они остановились. Томас выключил фары. Когда они разгружали багажник, где-то монотонно и размеренно заухала сова.

Луна упорно взбиралась все выше и выше над горами, окружавшими долину, словно для того, чтобы посмотреться в черную воду озера. Яэль смотрела на ее отражение, положив баллон с кислородом к ногам, Диск из слоновой кости скользит по глади черного дерева, подумала она.

– Ты когда-нибудь раньше ныряла с аквалангом? – спросил Томас.

– Нет.

– Есть несколько обязательных правила. Слушай внимательно, это не сложно.

Яэль обошла машину, чтобы переодеться, и огляделась. Ели казались темными пятнами. Ночью горы выглядели особенно зловеще. Каждая скала, каждое дерево выглядели пугающе. Яэль почувствовала, какая она хрупкая и слабая. Ночь вступала в свои права, подавляя людей глубокой тишиной.

Яэль поспешила натянуть гидрокостюм и вернулась к Томасу, который тоже заканчивал переодеваться, застегивая молнию на груди. Яэль отвела глаза.

– Бери мешок и пойдем со мной, – сказал Томас, взваливая на спину оба баллона.

Они подошли к берегу. Перед ними безмятежно раскинулось озеро, похожее в темноте на огромный глаз, демоническое черное око с белым выпуклым зрачком луны. В это око зверя они собирались погрузиться.

Томас на ощупь искал спуск к воде. Баллоны он тащил на спине и, чтобы не упасть, хватался за корни деревьев. Яэль последовала за ним, и скоро они ступили на холодную прибрежную гальку. В темноте затопленного дома не было видно.

– Он должен быть прямо перед нами. Когда окажемся под водой, включим фонари.

Томас говорил шепотом. Они были одни, рядом ни одного дома, если не считать руины под водой. Чего он боится? Это влияние места, подумала Яэль. Оно требует почтения. Ей тоже хотелось вести себя как можно тише, словно огромная гора Ад могла поглотить ее, если заметит.

Томас в последний раз убедился, что с оборудованием все в порядке, и помог Яэль надеть баллон, попутно объясняя основные правила ныряльщиков.

– А нож обязательно брать? – удивилась Яэль, изучив свое снаряжение.

Томас не ответил.

– Как можно меньше двигай руками, – объяснял он. – Они нарушают равновесие сильнее, чем что-либо другое. И запомни: если хочешь удержаться в вертикальном положении – глубокий вдох, чтобы наклониться вниз – выдох.

– Ясно.

Яэль не терпелось скорее нырнуть.

– Запомни простые сигналы. Большой круг фонарем – все в порядке; движение сверху вниз – что-то не так. Готова? – Яэль кивнула, и Томас протянул ей маску. – И еще: избегай резких движений ластами по дну, иначе поднимется муть, и ты ничего не увидишь. И ты всегда держишься рядом со мной, куда бы я ни двинулся.

– Я все поняла.

Инструкции Томаса были несложными. Он требовал только, чтобы она не отплывала далеко, и настаивал на том, что они не станут погружаться глубже чем на пять метров, чтобы избежать перепадов давления.

Яэль вошла в озеро первой, держа ласты в одной руке и фонарь в другой. Вода была ледяной, но плотный гидрокостюм позволял долго оставаться в ней, не рискуя переохладиться.

Меньше чем в метре от берега дно резко обрывалось, вода поднялась до колен. На этой глубине уже появились водоросли, обвивавшиеся вокруг ног. Довольно скоро они превратились в настоящий лес, через который Яэль пробиралась с трудом. Вода доходила уже до бедер.

– Надевай ласты, – велел Томас. – И не забудь, что твоя маска ограничивает поле зрения и увеличивает все предметы на треть.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Я не знаю, какая здесь водится рыба, но если мы ее увидим, лучше, если ты будешь помнить, что она не такая большая, как кажется.

Яэль надела маску, взяла в рот загубник, как показывал Томас, и погрузилась в прохладную глубину. Подводные растения жадно обвили ее тело, но Яэль освободилась, сделав три взмаха ластами. Едва погрузившись, она потеряла всякое представление о том, где верх, где низ, но бледный лунный свет помог ей сориентироваться.

Звуки также были странными. Приглушенные и в то же время очень реальные. Яэль поняла: она слышит свое дыхание и шорох пузырьков, которые поднимаются вверх.

Вспышка белого света на миг ослепила ее. Это Томас зажег фонарь. Яэль прикрыла глаза и сделала то же самое. Он подплыл и положил ей руку на плечо, затем описал круг фонарем, показывая, что у него все хорошо. Яэль повторила его жест, и они двинулись к центру озера, неторопливо загребая ластами, чтобы подольше сохранить силы.

Холод пронизывал, казалось, до самых кончиков волос.

Фонари оставляли в темноте полосы желто-зеленого цвета. Яэль вдруг показалось, что вдалеке мелькнула какая-то тень, но, приблизившись, она ничего не увидела. Наверное, померещилось.

Они опустились всего на четыре метра, но Яэль казалось, что она на дне океанской впадины, так темно было вокруг. Она заметила еще одну тень, справа. Яэль посветила туда, но опять ничего не увидела.

Тишину нарушало только бульканье пузырьков воздуха, которые поднимались вверх, да иногда раздавался шорох: это лямки баллона терлись о плечо. Яэль продвигалась вперед, стараясь не потерять из виду Томаса, который плыл справа. Она дышала ртом, как полагается в маске, и теперь лучше понимала слова Томаса: мы даже не замечаем, что большую часть времени дышим носом. Дышать ртом было неудобно. «Представь, что у тебя насморк», – пошутил Томас на берегу.

Что-то опять промелькнуло мимо, но на этот раз Яэль не сомневалась: она что-то видела. Справа впереди. Но, подплыв поближе, она снова ничего не обнаружила.

Рыбы… – попыталась она успокоить себя.

И вдруг перед ними, выхваченный из темноты светом фонарей, возник подводный дом. Сначала, как сквозь плотный туман, показались размытые очертания стены, затем темный провал двери, словно поджидавшей их. Томас осторожно приблизился, ухватился за притолоку, чуть-чуть опустился, чтобы не зацепиться баллоном, и исчез внутри.

Яэль обернулась и пошарила вокруг фонарем. Она чувствовала, что за ней следят. Может быть, это из-за того, что она находится в незнакомой среде? Мощности фонаря хватало только на три метра, и Яэль опять ничего не увидела.

Чья-то рука сомкнулась на ее лодыжке. Яэль вздрогнула, сердце ушло в пятки, но это Томас вернулся за ней. Яэль вплыла в дом, чувствуя себя непрошеным гостем. Здесь было так темно, что даже двух фонарей было мало. Яэль двинулась вдоль стены, ощупывая ее, и вдруг обнаружила нишу.

Здесь был шкаф. А сейчас ничего нет.

Вода и время уничтожили все, остались только ржавые гвозди, торчавшие из камня. Томас похлопал ее по плечу: он обнаружил проход, который, наверное, вел в другую комнату. Он двинулся туда.

Яэль собиралась последовать за ним, но тут ее внимание привлекло черное отверстие в соседней стене. Это был камин.

Фонарь вдруг выскользнул из ее пальцев. Яэль видела, как он медленно падает, но не смогла его поймать. Когда фонарь коснулся пола, свет погас, и Яэль оказалась в полной темноте. Она видела лишь бледное пятно света там, куда уплыл Томас, через секунду исчезнет и оно.

Вспомнив инструкции, полученные на суше, Яэль выпустила воздух из легких, чтобы голова опустилась вниз. Взмах ластами, движение вниз. Пальцы коснулись тины. Яэль рылась в ней, пытаясь сосредоточиться на поисках и не паниковать.

Даже во тьме она различала поднявшиеся с пола ил и песок. Ей показалось, что она нащупала фонарь, но она тут же отдернула руку. Это был не фонарь. Яэль осторожно коснулась предмета, стоявшего в глубине камина. Это был какой-то ящик. Она ощупала его и поняла, что это большой сундук, запертый только на задвижку. Одной рукой она продолжала искать фонарь, а другой пыталась отодвинуть засов.

Наконец фонарь нашелся, она тут же включила его, стараясь не думать о том, что он мог разбиться. Засов поддался, и Яэль подняла крышку.

Из сундука медленно выплыла стеклянная бутылка, Яэль успела схватить ее. В тот же миг она ощутила колебание воды, словно прошла большая волна, и поняла, что рядом что-то движется. Прямо под ней.

Она опустила голову, и вдруг что-то бросилось ей прямо в лицо. Яэль вскрикнула, вверх поднялись мириады пузырьков.

Смерть. Худой костлявый лик, огромные черные глаза – пустые глазницы, искривленный рот, провал вместо носа и вязкое вещество, покрывавшее весь скелет и отделявшееся от него…

Яэль отчаянно кричала, выпустив загубник. Безумный крик ужаса растворялся в озере, словно ожидавшем знака, чтобы ворваться в ее горло и легкие.

Смерть повернула голову. Нижняя челюсть отвалилась и поплыла среди останков сгнившего мяса.

Яэль наконец замолчала. Она поняла, что это труп. Мертвец проплыл в нескольких сантиметрах от ее лица. Открыв сундук, Яэль, видимо, освободила его.

Она задыхалась и отчаянно шарила вокруг в поисках загубника, потом попыталась дотянуться до баллона и достать драгоценную трубку, забыв, что до сих пор держит в руке бутылку.

Она не могла больше задерживать дыхание. Ее тело содрогалось, сейчас она вдохнет. Ей уже казалось, что темная пелена застилает ей глаза. Внезапно чья-то рука разжала ей губы и вставила трубку в рот.

Яэль вдохнула. Она снова могла дышать. Томас взял ее за плечо и оттолкнул назад, осветив труп, покрытый зеленоватой слизью, которая медленно отслаивалась, липла к их комбинезонам и маскам… Томас очертил фонарем круг: он спрашивал, все ли с ней в порядке. Яэль почти успокоилась, ей удалось собраться с духом, и она ответила утвердительно.

Томас повернулся к мертвецу. Его состояние говорило о том, что он здесь давно и все это время пролежал в сундуке, иначе его плоть уже давно съели бы рыбы и размыла вода. Томас указал пальцем на сундук. Медленно опускаясь к нему, он задел ногу скелета, и она развалилась на части. Яэль почувствовала тошноту, на мгновение закрыла глаза, чтобы справиться с приступом, и поплыла к Томасу. Он обследовал сундук в поисках надписей или каких-нибудь знаков.

Яэль вспомнила, что все еще держит в руке бутылку. От страха она стиснула ее так, что пальцы побелели. Яэль показала находку Томасу. Обычная стеклянная бутылка, заткнутая пробкой. Осветив ее, они увидели внутри свернутый лист бумаги, вода не тронула его.

Они нашли то, что искали.

Яэль указала наверх, затем на бутылку. Она хотела вернуться. Томас задумался, потом повернулся к трупу. Он прав, подумала Яэль. Мы не можем оставить его вот так. Рано или поздно его выбросит на берег. Его увидят отдыхающие, дети. Надо его вытащить…

Яэль схватила тазовую кость, отделившуюся от скелета. Нужно сложить останки обратно в сундук, скрыть их от посторонних взглядов. Яэль хотела обхватить труп поперек живота, но от ее прикосновения мертвец развалился. Череп и плечевые кости отделились…

Томас взял ее за руку и потянул наверх. Яэль попыталась сопротивляться, но он настаивал, и ей пришлось подчиниться. То, что некогда было человеком, распалось на части у них на глазах, и навсегда было предано забвению и мраку.

Они вынырнули метрах в десяти от берега. Яэль выплюнула загубник, сняла маску. Полной грудью вдохнула чистый воздух и подняла голову к небу, усыпанному звездами.

– Никогда еще я не была так рада вас видеть, – сказала она, дрожа.

Яэль охрипла, ей хотелось плакать – оттого что вернулась целой и невредимой, оттого что видела там, внизу, под водой. Томас молча плыл к берегу. Яэль догнала его. Они сняли баллоны с кислородом и растянулись на гальке.

Яэль дрожала, но нужно было вставать; это удалось ей с трудом – ноги не слушались. Она больше не хотела здесь оставаться, хотела уйти, убежать из этого места.

Томас молчал.

– Как ты? – спросила Яэль.

Он покачал головой, не отводя взгляда от озера.

– Идем, – прибавила Яэль мягко. – Нам нужно обсохнуть. Здесь больше делать нечего.

Не проронив ни слова, Томас сел. Лицо его исказилось.

Он ранен, ему больно! Яэль надеялась, что рана не открылась. Томас хотел взобраться на крутой склон, неся баллоны с кислородом, но Яэль забрала их у него и направилась к машине. Неожиданно они услышали какой-то звук. Это был шум мотора.

Яэль сжала горлышко бутылки. Ей понадобилась секунда, чтобы оценить ситуацию: Томас ранен, им нужно немедленно убираться отсюда. Она сделала Томасу знак не шевелиться. Он прислонился к дереву, чтобы дать ноге отдых. Яэль бросила баллоны и вскарабкалась на холм.

На дороге показалась машина с включенными фарами. Люк был открыт, в нем была видна голова человека, который внимательно осматривал окрестности, освещая кусты и дорогу фонарем.

Лесник…

Но тут Яэль разглядела предмет, который человек держал в руке, и все поняла. Когда фары выхватили из тьмы их «опель», машина резко прибавила скорость. Яэль присела и стала сползать вниз по склону. Ее сердце колотилось от страха.

Они снова явились за ними.

Яэль подхватила кислородные баллоны и взволнованно зашептала:

– Это они! Они здесь!

Томас подобрал остальное снаряжение и двинулся за Яэль, которая бежала вдоль озера, стараясь как можно дальше уйти от машины.

Джип преследователей остановился где-то позади, захлопали дверцы. Обернувшись, Яэль увидела, что Томас, прихрамывая, едва поспевает за ней. Погружение в озеро явно не пошло ему на пользу.

Она ускорила шаг и молилась, чтобы Томас не отстал. Пробираясь через кусты, Яэль с ужасом ждала, что в них вот-вот начнут стрелять. Добравшись до первых деревьев, Яэль бросила свою ношу и присела на корточки, протягивая руку Томасу, который отстал на несколько метров.

Вооруженный человек появился на краю склона, над тем самым местом, где они были еще минуту назад. А Томас еще не успел добраться до укрытия. Убийца начал оглядывать окрестности. Яэль схватила Томаса за гидрокостюм и резко подтянула к себе. Они упали друг на друга. И замерли.

Наконец Томас простонал:

– Моя нога…

Яэль кивнула и прижала палец к губам. Чувствуя его тело рядом со своим, его ногу между своих бедер, она с трудом заставила себя отогнать неуместные мысли.

Томас отполз вправо, указал на соседнюю скалу и стал взбираться на нее, захватив часть снаряжения. Яэль тряслась от холода. Если она немедленно не обсохнет и не согреется, то не сможет двигаться. Яэль вытащила пробку из бутылки, вынула листок и спрятала в комбинезон. Бутылку она выбросила.

Она догнала Томаса, который, затаившись, наблюдал за преследователями. Их было трое: один остался рядом с машинами и шарил лучом фонаря в высокой траве, двое других стояли над озером. Все трое были вооружены.

Один что-то крикнул. Яэль удалось расслышать:

–…посмотрю, а ты проверишь… в лесу, там наверху… Старая церковь… посмотрю по карте… они, наверное…

Он скрылся из виду, направившись вниз, к озеру. Тот, что стоял ближе всех к ним, пошел по тропинке, уходившей в лес, и очень быстро растворился в темноте. У машин остался только один.

– Нам нужно вернуть машину! – прошептала Яэль.

– Надо убрать этого типа, пока он один, – сказал Томас. – Это наш единственный шанс! Но не забывай, они все-таки профессионалы, и нам не очень-то по силам с ними тягаться.

– У нас нет выбора! – ответила Яэль, понимая, что действовать нужно быстро. – Они скоро вернутся! Ты не сможешь к нему незаметно подобраться, я сама все сделаю. – Она сжала его руку и встала, держа кислородный баллон в руках. – Я должна это сделать.

Через каждые десять шагов Яэль приподнималась из травы, чтобы не сбиться с курса. Преследователь, оставшийся у машин, положил фонарь и закурил.

Яэль слышала стук собственного сердца, она вспотела, несмотря на пробиравший до костей холод. Если хотя бы еще один вернется, у нее ничего не получится.

Оставалось не больше десяти метров. Яэль ускорила шаг, готовясь обрушить баллон с кислородом на голову противника. Мокрые волосы лезли ей в глаза. Пять метров. Она почти у цели.

В самый последний момент я подниму эту штуку. В самый последний момент. Чтобы он не успел ничего сделать.

Мужчина стряхнул пепел, красноватый отблеск упал на его лицо, на безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо. Он женат. У него есть семья. Яэль поняла, что в ее руках – жизнь другого человека, которую она может разрушить, если ударит слишком сильно.

Может быть, у него есть дети, которых он обнимал сегодня утром, прежде чем выйти из дому? Это был не просто ее враг, это был человек, у которого было детство, мечты…

Промедлив, она потеряла драгоценные секунды. Он повернулся, одной рукой отбросив сигарету, другой направив пистолет прямо на нее.

Наконец-то он сцапал идиотку, доставившую ему столько неприятностей. Сладостные видения пронеслись в его голове.

Пуля.

В лоб.

Маленькая дырочка, из которой вьется тонкая струйка дыма.

Ее мозг взрывается в ночи, кровь в лунном свете кажется чернее, чем забвение.

Она мертва.

Он выполнил работу.

Палец скользнул на курок.

Он уже представил себе, как все это будет.

Внезапно на него обрушился удар.

Он не видел, что раздробило ему голову, лишь чья-то фигура промелькнула перед глазами. Он не успел почувствовать боль. Рассудок отключился, как будто где-то перерезали кабель. Все погасло.

Яэль прерывисто дышала.

Томасу понадобилось немного больше времени, чем они рассчитывали, но план сработал. Взять противника в «клещи»: первый, кто будет у цели, нанесет удар, другой подстрахует.

– Он… он… – бормотала Яэль.

– Быстрее! – крикнул Томас, бросаясь к машине.

Он прыгнул внутрь, бросил снаряжение на заднее сиденье. Ключ зажигания был в замке, убийцы не догадались его вынуть. Прежде чем последовать за Томасом, Яэль выхватила нож, подбежала к джипу и проткнула все четыре колеса.

Томас рванул с места и скомандовал:

– Пригнись!

Машина взревела, помчалась вдоль леса, трясясь и подпрыгивая на ухабах. Позади показались две бегущие фигуры. Один погнался за ними, другой несколько раз выстрелил, но промахнулся. «Опель» нырнул в ельник и скрылся.

Томас прошел поворот на полной скорости, машина едва не врезалась в дерево, ветви хлестнули по капоту. Следующие повороты тоже дались нелегко, но Томас не сбавлял скорости. Наконец они выехали на асфальт.

– Сбавь скорость, – попросила Яэль. – Они теперь далеко.

– Они нашли нас, – мрачно сказал Томас. – Мы не оставляли никаких следов, и все же они нас нашли. Как это объяснить?

Яэль не ответила. Все происходило слишком быстро, чтобы у нее было время подумать. Немного погодя она включила свет, расстегнула комбинезон и достала листок, который нашла на дне озера. Она развернула его и прочитала. Потом закрыла глаза и сказала:

– Мне нужно согреться.

Когда они подъезжали к гостинице, Томас спросил:

– Камель знает, в какой гостинице мы остановились?

– Нет, мы платили наличными и не звонили ему с тех пор, как приехали.

– Это хорошо.

– Почему?

– Как эти люди нашли нас? Только Камель знал, что мы собираемся в Тонон.

Яэль покачала головой:

– Он же твой друг! Как ты можешь так думать?

– Я познакомился с ним год назад, когда делал репортаж. Это еще не значит, что он мой друг.

Томас остановился позади какого-то грузовика и выключил мотор.

– Мы в горах, далеко от Парижа, никто не знает, где мы, – повторил он.

– Камель здесь ни при чем.

– Хотелось бы верить.

– Я говорю тебе: он тут ни при чем! Он даже не знает, что мы собирались на озеро Валлон! Он думает, что мы хотим спуститься в ущелье под мостом Дьявола. И даже если он догадался про озеро, откуда ему было знать, что мы будем там ночью?

Томас вздохнул:

– Понятия не имею…

– Камель ни при чем, но наши преследователи сумели нас выследить. Вот настоящая проблема, и решать ее надо немедленно.

Томас помолчал, потом сказал:

– Нужно поговорить с Камелем.

Они нашли телефонную будку подальше от гостиницы и послали Камелю сообщение на пейджер. Было уже почти два часа ночи.

Пока они ждали звонка Камеля, Томас спросил:

– Что было на том листке?

Яэль нахмурилась:

– Там написано, что нам нужна Библия.

– Что?..

– Я покажу тебе потом, когда мы разберемся с преследователями. У меня есть Библия, которую мы нашли в часовне в катакомбах. Она в рюкзаке.

– Как будто все было предусмотрено, да?

– Так и есть. С самого начала Тени знали о каждом моем шаге, потому что сами меня направляли.

Телефон наконец зазвонил.

– Все в порядке? – спросил Камель приглушенным голосом.

– Не совсем, но мы целы и невредимы, – ответила Яэль.

Она коротко рассказала ему, как прошел день и что им удалось найти, перед тем как на них напали.

– Камель, мы волнуемся. Кажется, они могут как-то следить за нами.

– Не может быть, вы же переоделись с головы до ног! А может, у тебя остались какие-нибудь старые очки или заколка?

– Нет, я все выбросила.

Томас признался:

– У меня остались мои старые солнечные очки.

– Дело не в тебе. До вчерашнего дня они ничего о тебе не знали, а значит, не могли подкинуть тебе передатчик.

– У меня еще есть мобильный телефон, но он выключен.

– Как давно?

– Я не пользовался им со вчерашнего утра. Я оставил его на всякий случай, но никуда не звонил.

– Они знают, кто ты?

– Скорее всего, да, ведь за гостиницу в Порт де Версаль я платил кредитной картой.

В голосе Камеля послышалось напряжение.

– Ты совсем отключил телефон?

– Да, я…

– Потому что, даже если ты никому не звонишь, тебя можно найти, если телефон остался в сети! Операторы сотовой связи в любой момент могут определить место нахождения клиента, чтобы направить входящий или исходящий звонок. Они всегда в курсе, где ты.

– Он выключен, успокойся.

– Даже если ты вынешь батарейку, нужно примерно полчаса, пока конденсаторы не перестанут давать достаточно энергии, чтобы излучать сигнал, по которому можно засечь телефон. А конденсаторы есть в любом телефоне.

– Он полностью отключен со вчерашнего дня.

– Ладно, значит, это не то. Тогда я не понимаю, как им это удается…

Помолчав, он добавил:

– Будьте предельно осторожны. Найдите другую гостиницу, а я постараюсь понять, как они могли вас выследить. Позвоните мне утром.

Томас и Яэль сняли номер в отеле напротив их бывшей гостиницы и попросили, чтобы окна их номера выходили на улицу. Теперь они могли постоянно наблюдать за входом в обе гостиницы.

Яэль положила свой чемодан на кровать и открыла его. Томас стоял у окна.

– Отсюда хорошо видна стоянка на той стороне улицы, так что мы увидим их, если они вдруг появятся.

– Будем дежурить по очереди, – сказала Яэль, включая воду в ванной. – Один спит, другой караулит.

Сказав это, она вдруг подумала: как все это похоже на сцену из кино. Дежурить по очереди! Как можно было дойти до такого? Что происходит? Яэль постаралась прогнать эти мысли. Проблемы всегда лучше решать по мере их поступления. А сейчас в первую очередь нужно согреться.

Яэль приняла горячую ванну и едва не заснула в ней. Когда она вышла, Томас сидел возле окна и наблюдал за улицей. Он закатал штанину, чтобы поправить повязку на ноге. Он был бледен, его губы посинели, раны на руках были покрыты запекшейся кровью.

– Швы разошлись?

– Нет, но нога очень болит.

– Теперь дежурить буду я.

Томас вышел из ванной через четверть часа и выглядел уже гораздо лучше. Яэль показала ему старинную Библию в кожаном переплете, которую унесла из катакомб. Книга была открыта, сверху лежало новое послание от Теней. Томас развернул листок. Мелким затейливым почерком там было написано:

История не рождается сама по себе, она пишется, она создается.

Некоторые предвидят ее, они черпают из прошлого, чтобы, написать будущее, сформировать его по собственному желанию.

Наше будущее уже написано, оно повсюду. Вы должны заново научиться читать, видеть, понимать.

Мы дали людям цепи, создали основное звено цивилизации.

Апокалипсис, 13–16/17

Наша печать повсюду: в ваших руках, у вас перед глазами. Человечеств

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой