double arrow

Часть третья Империя хаоса

1

Томас встал рано, ему нужно было уйти на целый день.

Ночью они долго обсуждали необходимость ехать в Соединенные Штаты. Это было долгое и рискованное путешествие, и никто не мог сказать, что из этого получится. Однако с самого начала слишком многое было связано со страной Дяди Сэма И как заметил Камель, США стоят во главе мировой экономики, политики и стратегии. Именно оттуда можно было влиять, точнее, управлять миром Поэтому именно там должны были находиться Карл Петерсен и Джеймс Родос Гоферд.

У Томаса был план, как пересечь океан и границы, не проходя таможню и паспортный контроль. Нужно было кое-что уточнить и организовать отъезд.

Камель вышел из ванной, его волосы, обычно непокорные, сейчас были приглажены. От него приятно пахло одеколоном.

– Сегодня я возьму тебя с собой, хочу тебе кое-что показать! – сказал он Яэль.

Яэль кивнула и пошла к раковине, чтобы вымыть чашку.

– Ты давно увлекаешься всеми этими вещами?

– Ты хочешь сказать, шпионажем, теорией заговора и прочим? – Его взгляд остановился. – Со времен учебы в Высшей школе политических наук. Это болезнь, Яэль. Едва ты ее подхватишь, она будет постоянно терзать тебя, потому что повсюду обман. Я больше не могу смотреть новости и не обращать внимания на оговорки, которые полностью изменяют смысл сказанного, не замечать манипуляций и откровенной лжи. Сегодня журналистика стала интернациональной, везде мы слышим одни и те же новости, полученные из одних и тех же источниках. Новости печатают, желая получить быстрый результат, не давая себе труда проверять факты и сомневаться, иначе можно опоздать. Редакторам новостей некогда копаться в деталях. У них нет ни времени, ни средств проводить расследования. Современный журналист должен иметь короткую память, интересоваться только сегодняшним, сиюминутным. Могу привести тебе пример: журналист, который рассказывал о войне в Персидском заливе, объяснял, что это была гораздо более правильная война, чем все предыдущие, потому что раненые там умирали гораздо реже, чем во время других конфликтов. Да, это правда, что во время, скажем, войны во Вьетнаме умирал один из четырех раненых, в то время как сегодня статистика дает одного на восемь или десять. Но вот что следовало бы знать нашему журналисту: последние двадцать лет производители оружия стараются делать оружие, которое оставляет больше раненых и меньше убитых. А знаешь почему? Потому что мертвец ничего не стоит врагу, в то время как раненый стоит много денег, людей и сил и подрывает боевое настроение. Когда узнаешь об этом, думаешь, что не стоило бы превозносить войну, которая «делает» больше раненых, и рассматривать цифры под другим углом. Все можно толковать по-разному.




– Я не думаю, что это вина журналистов, – вступилась Яэль.

– Конечно! Я их не обвиняю, они делают то, что им говорят, вот и все. Ответственность лежит на руководстве каналов – это они требуют результатов, свежих образов каждый день, пытаются осветить все, что происходит в мире, силами как можно меньшего количества репортеров. И когда я говорю о руководстве каналов, то не могу не упомянуть хозяев-миллиардеров, владеющих империями массовой информации.

– И все это из-за них?

Камель склонил голову:

– Это трудно отрицать. Иди сюда, я покажу тебе то, что меня изрядно повеселило.

Он выдвинул ящик стола, порылся в стопке журналов и вытащил два номера «Науки и жизни». Один был старый, потрепанный. Другой вышел совсем недавно.

– Посмотри. Один и тот же журнал, и разница между выпусками всего несколько лет. На обложке первого заголовок «Почему Освальд не мог убить Кеннеди», а в другом – большая статья, в которой нам объясняют, почему Освальд – единственный возможный убийца Кеннеди. То, что журнал сам себе противоречит, меня не удивило, но то, что авторы забыли упомянуть первую версию во второй статье, меня насторожило. Они решили поставить крест на теории заговора, поэтому просто проигнорировали все, что сказано и написано по этому поводу. Теперь они приводят сомнительные доказательства того, что Освальд был убийцей-одиночкой. Они больше не желают искать истину…



Пора было идти, и Камель протянул Яэль синюю бейсболку с надписью «New York Yankee»:

– Прости, если это не в твоем стиле, но будет лучше, если ты это наденешь. Это из-за камер.

– Каких камер?

– Всяких. На улице, перед банками, на стоянке, в торговых центрах…

Яэль не стала возражать, надела бейсболку, убрала волосы и опустила козырек пониже:

– Мне идет, не правда ли?

Они дошли до машины Камеля. Он сел за руль и направил автомобиль в сторону северного пригорода.

– Девяносто пять процентов людей не знают, как устроен мир, – начал он. – Они полагают, что им все понятно, однако то, что им преподносят, – это всего лишь ложный образ. Ими манипулируют. Возьмем, к примеру, Соединенные Штаты: каждый раз, когда уровень нравственности падает, мораль трещит по швам и этические нормы становятся просто пустым звуком, мы видим, как возникает сильный политический кризис, угрожающий целостности страны. И этот кризис объединяет нацию, поддерживает нравственность, позволяет провести более строгие законы, которые постепенно ограничивают свободу личности. И любая страна функционирует по этому же принципу. Достаточно внедрить в умы людей мысль о кризисе, и можно взять ситуацию под контроль.

Яэль приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух.

– Тебе не кажется, что ты слегка преувеличиваешь? – бросила она. – Не обижайся, но ты везде видишь злые намерения…

– Ты типичный представитель эпохи глобализации! Гениальной модели, позволяющей создать систему управления людьми мирового масштаба! Очень эффективно: если кто-то хочет отступить в сторону или выступить против, его тут же объявляют параноиком! Ну как, нравится?

Яэль не хотела об этом задумываться. Камель помогал им, он подвергался огромному риску просто потому, что хорошо к ним относился.

Или потому, что моя история укрепляет его уверенность во всех этих теориях!

– Все средства хороши, чтобы следить за тобой. Тебя призывают расплачиваться банковской картой, чтобы знать, где ты и что ты покупаешь. Наличные деньги вообще досаждают им, они предпочли бы заменить их маленькими карточками, вроде «Монео»[31], или всем тем, что можно будет придумать, когда деньги выйдут из употребления. Ты больше не можешь прийти на работу без специальной карточки, дающей право на вход, или магнитной карты для столовой, или еще проще – без того, чтобы не засветиться перед контрольным компьютером. Когда ты проверяешь свою электронную почту или работаешь перед монитором, специальная программа записывает все твои действия. То же самое с транспортом: в последнее время стала очень популярна карта «Навиго»; прибавим к этому пропуск на автостраду, автоматический радар, который отслеживает твои перемещения, банковскую карту, которая сообщает, где ты была, когда заправляла машину, электронный шлагбаум стоянки, мобильный телефон, который без всяких камер позволяет в любое время определить, где ты находишься…

Яэль решила молчать. Главное не вступать в спор.

Камель продолжал монолог на протяжении всего долгого пути. Он говорил о великих династиях, которые правили миром, упомянул клан Кеннеди, а также Буша, припомнив, что его дед, Прескотт Буш, имел дело с фашистами. Он был назначен генеральным директором «Юнион Банкинг Корпорейшн», которую поддерживала немецкая семья Тиссен, финансировавшая Гитлера. Прескотт Буш ездил в Польшу в конце 1930-х годов, чтобы контролировать ход работ в шахте, куда посылали заключенных из Освенцима. Яэль не проронила ни слова, и он уточнил, что Прескотт Буш учился в Йельском университете и было официально установлено, что он был членом «Черепа и Костей».

Наконец они прибыли к торговому центру. Камель не захотел оставлять машину на стоянке и потратил десять минут на поиски места, за которым не так пристально наблюдают.

Когда они зашли внутрь, он повторил, чтобы Яэль старалась держать голову опущенной, и попросил подождать его на скамейке перед кассами супермаркета, а сам быстро разыскал упаковку лезвий для бритья и расплатился за нее наличными.

– Зачем мы здесь? – спросила Яэль в нетерпении.

– Я хочу, чтобы ты всерьез воспринимала то, что я говорю. Дело не моем самолюбии, мне на это наплевать, все это ради твоей безопасности. Я хочу тебе кое-что показать.

Яэль закатила глаза, но пошла за Камелем, который направился к кафе возле выхода. Там он достал лезвия и показал ей пустую упаковку:

– Смотри: по-твоему, это просто картон, да?

– Да.

Они прошли мимо прилавков с различными блюдами и афишами, восхвалявшими разнообразные меню, и остановились перед соусами и приправами.

– Ты согласна, что мы ничем не рискуем, если положим картон в микроволновку? – Яэль, которую все это начинало раздражать, кивнула. – Зато металл туда класть нельзя, иначе будет взрыв. Это всем известно.

Камель открыл микроволновку и положил туда упаковку из-под лезвий. Выставил мощность на максимум и запустил разогрев на одну минуту. Сначала все было нормально, но вдруг произошли две короткие вспышки, раздался треск. Камель немедленно нажал кнопку «стоп», вытащил упаковку и бросил ее в урну:

– Странно, да? Ведь это просто картон? Не советую тебе повторять это: в первый же раз, когда я попытался это сделать, моя микроволновка взорвалась, и обломок раскаленного пластика едва не перерезал мне сонную артерию!

Он потащил ее к выходу, пока никто не заметил, чем они тут занимались.

– Это чип RFID вызвал такую реакцию, – объяснил он. – Как ты видела, он был в упаковке, но все чаще его можно обнаружить в самом товаре, например в одежде. Теперь ты мне веришь?

Яэль кивнула. Камель зашагал по галерее.

– Прежде всего, необходимо понять, что этот чип вовсе не безобиден. Крупные магазины извратили его первоначальное назначение, но это было… предусмотрено. Идея этих чипов принадлежит предприятию, которым управляет некий Алекс Мандл, дядя которого является одним из руководителей Агентства национальной безопасности США! Более того, именно Алекс Мандл был одним из управляющих в компании IN-Q-TEL, которую финансировало и опекало ЦРУ. Возможно, теперь ты задашь себе кое-какие вопросы… IN-Q-TEL занималась шифровкой и обеспечением безопасности Интернета для американского правительства. Предприятие также разрабатывало и внедряло новые технологии для правительственных служб, ЦРУ, ФБР… Это уже слишком, да?

Яэль пришлось признать, что это поразительно.

– После этого чип RFID перешел в массовое употребление. Еще хуже, его скоро начнут вставлять в наши документы, предполагая в дальнейшем заменить этим удостоверение личности. В один прекрасный день нам всем под кожу имплантируют чип со всей информацией о нас: личные данные, гражданское состояние, водительские права, пенсионная карта и все остальное, что только можно будет туда записать. Они заменят наши банковские карты, медицинские карты – все! Разработка идет полным ходом, в некоторых больницах проводятся тесты, с согласия больных, и даже ночные заведения, куда VIP-доступ разрешен только тем, у кого есть такой чип. Будущие поколения будут расти с этой штукой, считая это нормой; те, у кого ее нет, будут маргиналами, и чип RFID станет обыденным делом.

– Сейчас его вживляют животным?

– Да, им имплантируют чип RFID, эта процедура в некоторых странах даже стала обязательной для тех, кто хочет завести собаку. Вроде неплохо, да? Всегда можно отыскать хозяина животного!

Они вышли из торгового центра, прошли через стоянку. Яэль держала руки в карманах, козырек кепки скрывал ее лицо.

– Хорошо, все это действительно ошеломляет, – признала она, – но к чему ты все это рассказываешь?

– Я хочу, чтобы ты лучше представляла себе мир, в котором живешь. Он не таков, каким тебе кажется. И различия очень существенны. Говорят, что мы живем в мире коммуникаций, но следовало бы говорить: в мире манипуляций. В этой системе больше нет места случайности. Каждое решение «весит» миллионы, нет, миллиарды долларов, и вся эта масса денег требует контроля. Тех, кто принимает решения, очень мало, они находятся на самом верху, в стратосфере нашей цивилизации.

Яэль не решилась сказать, что об этом с некоторых пор ей было хорошо известно. И что за несколько дней ей пришлось хорошенько прочувствовать все это на собственной шкуре.

– Знаю, я, возможно, выгляжу твердолобым, снова и снова заводя одну и ту же песню, но все так привыкли к этой системе и находят ее нормальной. Словно пытаешься разбудить стадо, где каждый занят поисками своего маленького квадратика с травой…

Как можно более незаметно Камель взял Яэль под руку и прикрыл собой: мимо проезжала полицейская машина.

– Мы словно лягушки, не замечающие, что вода нагревается! Если бросить лягушку в кипяток, она тут же выпрыгнет из кастрюли, однако если погрузить ее в холодную воду и постепенно подогревать, лягушка останется там, не понимая, что вода становится слишком горячей, и ты запросто можешь сварить ее. Также и с нами. Нужно просто постепенно прибавлять огонь… и оп! Мы уже сварились!

– Как ты считаешь, причина всему этому – Французская революция?

– Нет, революция – просто трагедия. Но после нее мы вступили в новую эпоху. Народ проливал кровь, но кто направил революцию, чтобы извлечь из нее выгоду? Буржуазия, крупные торговцы, банкиры! Ловкачи, которые создали новую систему, использовали ее для своей выгоды. Они учли ошибки предыдущей системы, когда на вершине пирамиды власти стояла одинокая фигура. Но эта фигура летела вниз, когда народ приходил в возмущение. Создавая новую систему, они обесчеловечили пирамиду власти, чтобы избежать революций. Действительно, против кого бунтовать? Если сегодня во Франции люди пожелают все изменить, если они не захотят больше платить налоги, подчиняться несправедливым законам, не будут иметь нормальных условий для жизни, что они смогут сделать? Выйти на улицы и свергнуть президента? На его место посадят другого, и все начнется по новой… Нет, все это отлично понимают! Мы больше не можем просто взять и все разрушить, мы слишком зависимы от системы, мы ее винтики! Революцию совершили не только голодные и обездоленные, нет, руку к ней приложили и профессиональные «поджигатели»! Очень полезно читать историю между строк. Кто развязал боевые действия, а затем устроил грызню за власть? И что особенно важно, изучая даты революций и деклараций независимости, ты увидишь, как они потом появляются повсюду, в символах, связанных с разными сектами. На долларе, к примеру…

Яэль прервала его:

– Но это нормально, что 1776 год упомянут на долларе! Это же год, когда была принята американская Декларация независимости!

– Смотри внимательнее! Ты увидишь, что дата находится у подножия пирамиды, символизирующей правление ока! Всевидящего, всемогущего ока, которое безраздельно царит над всей остальной пирамидой! Ока, которое символизирует небольшую группу людей. Дата находится в основании пирамиды, в самом низу, это отправная точка! Это дата, напечатанная в центре эзотерических символов, на пьедестале пирамиды из тринадцати этажей, дата, заключенная между двумя надписями: «Он благоприятствует нашим начинаниям» и «Новый мировой порядок». Я ничего не придумываю! Посмотри, это действительно там написано! «Новый мировой порядок»! Сегодня иллюминаты, или кто бы ни скрывался под этим именем, больше не борются за изменение мира, они уже его изменили! Мы живем под их правлением с конца XVIII века! Они уже сделали, что хотели! Войны, ложь, мир – все их. И мы их слепые игрушки!

Это было слишком для Яэль, она больше не могла видеть повсюду скрытые символы, понимать, что живет в мире лжи, что ее жизнь – всего лишь череда манипуляций.

Как она хотела бы забыть обо всем этом. Вернуться к своему прежнему существованию, пусть в неведении, но зато в покое. Гулять или слушать новости по телевизору, не задаваясь миллионом вопросов.

– Камель, я думаю, что мне нужен перерыв, – сказала Яэль, вздохнув.

Он собирался прибавить что-то еще, но слова так и не сорвались с его губ. Мало кто в наши дни способен смотреть правде в глаза.

– Ладно. Я понял, – сказал он.

Они вернулись домой к обеду, Томас пришел к ним вечером. Он едва успел закрыть дверь, как Яэль уже вскочила с дивана, желая услышать новости. Удалось ли ему выяснить что-нибудь по поводу их поездки?

– Яэль, завтра утром мы уезжаем в Гавр. Если все пойдет нормально, через неделю будем в Соединенных Штатах.

Яэль облегченно вздохнула. Нетерпение и стресс отступили. Уезжаем. Наконец-то. Она встретится лицом к лицу с людьми, вообразившими, что им все позволено. Даже украсть у нее жизнь.

Томас рассказал, что ему удалось разузнать в компаниях, занимавшихся морскими перевозками. Пассажирские суда его не интересовали – там требовался паспорт. Он искал только грузовые корабли и танкеры.

Он хорошо знал, что на некоторых торговых кораблях были свободные каюты, которые за кругленькую сумму сдавали одному-двум путешественникам. Это уже становилось разновидностью туризма, хотя и оставалось забавой для посвященных. Такое путешествие было необычным, располагало к созерцанию и размышлениям.

В небольшом туристическом агентстве, специализировавшемся на необычных путешествиях, Томасу удалось узнать о кораблях, которые предоставляли подобные услуги. Он составил список кораблей, которые отправлялись из Франции к восточному побережью Соединенных Штатов. Дюжина из них отплывала в ближайшие дни из Гавра. Они должны попытать счастья. Поговорить с капитанами. И найти того, кто не побоится положить в карман несколько тысяч евро и взять на борт путешественников без документов и таможенной декларации.

За ужином Томас спросил Камеля:

– Ты мог бы воспользоваться связями в посольстве и получить информацию об этих судах и их капитанах?

Камель нахмурился:

– Я спрошу отца, посмотрим.

Яэль ела без особого аппетита. В конце концов она призналась:

– Я ничего не знаю о незаконных путешествиях, но мне кажется, что это стоит дорого. Слишком дорого…

Томас кивнул:

– Да. Целое состояние.

– И как мы это сделаем? У меня почти нет денег на счету… Не говоря уже о том, что я не могу им воспользоваться.

– Все уже улажено.

Томас заговорщически перемигнулся с Камелем.

– Да, – сказал последний, – я вам помогу.

– Камель! Ты… Я не могу взять твои деньги, – возмутилась Яэль.

– Не беспокойся. Кем бы я был, если бы держался за свои деньги, когда они нужны мои друзьям? Раз они у меня есть, так пусть послужат хорошему делу! Это то, о чем мы говорили вчера вечером, когда ты спустилась.

Сбитая с толку, Яэль подбирала слова:

– Я… Спасибо, Камель. Клянусь, я все верну, как только смогу.

Камель мягко рассмеялся:

– Не надо. Когда все будет кончено, твои убытки будут так возмещены, что ты отблагодаришь меня стократ!

При мысли о времени «после Теней» у Яэль поднялось настроение. Она даже засмеялась. Томас достал бутылку вина, которую купил, гуляя по Парижу, и они с удовольствием распили ее. Яэль впервые за много дней чувствовала легкость на душе.

Камель отошел, чтобы отправить отцу по факсу список кораблей. Томас рассказывал, как он всю жизнь мечтал рисовать и в прошлом году наконец решил научиться. Просто кошмар! Яэль от души смеялась, снова чувствуя уверенность в будущем, которое теперь казалось ей не таким мрачным.

В этот раз они улеглись в свою двуспальную кровать безо всякого стеснения.

Отбросив все мысли, Яэль растаяла в тепле Томаса, прильнув к нему всем телом.

Она наша своими губами его губы. Голова слегка закружилась. Они сплелись в страстных объятиях. В перерывах между поцелуями Томас разделся, затем раздел и ее.

Яэль остановила Томаса и посмотрела ему в глаза.

– Я хочу извиниться за свое чумовое белье, – прошептала она. – Китайские трусики по три евро за пару.

Они рассмеялись, прижавшись друг к другу, потом время остановилось.

* * *

Блог Камеля Назира.

Десятый отрывок

Если относиться к этим записям серьезно, тогда рано или поздно обязательно возникнет вопрос: почему?

Если принять сумасшедшую гипотезу о том, что администрация Буша знала о готовящихся терактах, читай – стояла за ними, то возникает вопрос: почему?

Есть два основных объяснения, помимо финансовой выгоды:

– страх;

– желание установить новый мировой порядок.

Страх?

Я свел воедино все факты и сделал выводы.

Безумные выводы. И все же единственно верные, с точки зрения людей, которые дергают за ниточки, с точки зрения крайне правых группировок, которые полагают, что все идет единственным верным путем.

Представьте союз миллиардеров из множества стран, в особенности США и Саудовской Аравии, хотя я считаю, что первые манипулируют вторыми. Представьте людей, готовых на все, у которых нет никаких нравственных ограничений, а власть и деньги поработили их, словно наркотик (власть и деньги – это настоящий наркотик). Представьте людей, которые подрывают систему, постепенно захватывая власть, Белый дом и Пентагон. Тех, кто знает, как манипулировать целыми народы.

Народ привык к комфорту, моральному и материальному, приятному и успокаивающему. Вдруг этот комфорт разрушается. Вы нарушаете равновесие ударами страха, неуверенности. Люди будут готовы пожертвовать чем угодно, лишь бы вернуть привычный комфорт. Будут готовы принять даже то, что раньше казалось недопустимым, если только им пообещают, что будет побежден страх, проникающий в душу. Если им пообещают вернуть прежнее беззаботное существование.

Легко увидеть, что именно это и произошло.

В ноябре 2002 года Буш, под предлогом защиты от терроризма и необходимости обеспечить национальную безопасность, запустил TIA (Total Information Awareness – «Тотальная осведомленность»). Принцип очень прост: ввести систему, которая позволит американскому правительству проводить поиск во всех мировых базах данных, чтобы собирать всю существующую информацию об интересующем их человеке, его частной и деловой жизни. Все, абсолютно все, без каких-либо ограничений. Именно Дональд Рамсфельд назначил ответственным за TIA некоего адмирала Ажона Пойндекстера. Это более чем сомнительная фигура, его подозревают в том, что он был связан со скандалом «Ирангейт». Напомню, что, когда Пойндекстеру выдвинули обвинение, он уничтожил все документы, которые доказывали его вину, не зная, что это было зафиксировано разведывательными службами. 11 июня 1999 года за уничтожение доказательств его приговорили к восемнадцати месяцам тюремного заключения. Но приговор не был приведен в исполнение, его аннулировали, сославшись на «нарушение судебной процедуры». Именно этот человек стал ответственным за TIA и получил власть и право знать все обо всех.

Это назначение вызвало массу протестов, поэтому спустя некоторое время система TIA была официально отменена. Но ей на смену явилось множество других проектов, например «MATRIX» (Multistate Anti-Terrorism Information Exchange – «Международный обмен антитеррористической информацией»). Новые проекты росли как грибы, и каждый раз это было то же самое, но под другим названием и в более «успокаивавшей» упаковке.

И это еще не считая «Патриотического акта»…

«Патриотический акт» – губительный для свободы законопроект, принятый 26 октября 2001 года и предусматривавший расширение полномочий следственных органов и ослабление права неприкосновенности. Однажды этот закон исчезнет, будет переработан или всплывет под другим названием и будет действовать. Этот акт сильно ограничивает личные свободы, благоприятствует полицейскому произволу, легализует вторжение в частную жизнь и значительно сокращает свободу самовыражения. Согласно этому закону, любого человека, считающегося террористом, можно сколько угодно держать в тюрьме без всякого обвинения. Но кто такой террорист в глазах правительства? Не являюсь ли им я за мои речи? Не значит ли это, что я окажусь в тюрьме только за то, что я говорю и думаю?

Когда узнаешь, что Джон Эшкрофт (бывший министр юстиции) и его люди тайно готовили «Патриотический акт-2», еще более ущемляющий свободу, шесть месяцев (!) скрывая свой проект от Сената и Конгресса, по спине бегут мурашки. А ведь когда документ был обнародован, то, оказавшись перед лицом возмущенного народа, они говорили, что речь идет только о «внутренних документах, преждевременно преданных огласке»! Истина заключается в том, что они тайно готовили чудовищное ограничение свобод, собираясь принять закон в последний момент!

Достаточно почитать газеты и хоть немного быть в курсе происходящего, чтобы увидеть: подобные законы пускают ростки по всему миру. Например, во Франции, под видом «Закона Пербена II». Возможно, что со временем название изменится, но будьте внимательны: политики поменяют только оболочку… Я предлагаю вам самим изучить этот закон или те, что выносятся на голосование в вашей стране. Начните игру, столь же занимательную, сколь и пугающую: постарайтесь определить, что такое, по-вашему, свобода, и соотнесите это определение с текстами новых законов.

Смелее!

Это безумие, если мы готовы сами одобрить то, что нас пугает.

11 сентября позволило твердой рукой сдавить горло нации, взять под контроль ее свободы, обеспечив более полную власть правительству и его партнерам и подготовив почву для дальнейших действий.

Установить новый мировой порядок.

Воскресенье, 26 августа

Конец дня, влажно и хмуро.

Нефтеперерабатывающие заводы, оплетенные километрами труб, напоминали гигантские кактусы, тянувшие вверх свои стальные стебли, огромные резервуары заслоняли горизонт. Кое-где над этим безжизненным лесом возвышались жертвенники вышек, на которых плясали языки голубого пламени, возносящие к небесам столбы черного дыма.

Маслянистый запах бензина проникал в салон машины.

Камель вел машину молча; его миссия приближалась к завершению: они прибыли в Гавр. Скоро он оставит товарищей и вернется к своей обычной жизни, надеясь хоть изредка получать от них известия.

Он свернул по указателю в сторону портовой зоны, пересек жилой квартал серых многоэтажек. Потом показались склады. Порт находился прямо за ними, скрытый ангарами и огромными разгрузочными кранами. Мачты и трубы нефтяных и метановых танкеров, грузовых судов возвышались вдалеке.

Камель остановился перед поворотом на улицу, ведущую к порту; впереди начиналась зона таможенного контроля.

– Никто не должен видеть ваши паспорта, – напомнил Камель, – а они здесь встали стеной, чтоб нельзя было подойти к кораблям… Вот там, за деревьями, кажется, есть проход, нужно попробовать незаметно пробраться там.

– Я видел железнодорожные пути чуть дальше, – заметил Томас. – Я думаю, мы сможем пробраться по ним.

– Хорошо. Тогда пришло время прощаться. Факс моего отца у тебя?

Томас кивнул, и они с Яэль отправились вдоль портовой стены, закинув рюкзаки за плечи. Железная дорога была огорожена ржавой дырявой решеткой, через которую они без труда пролезли, и зашагали вдоль путей к порту, высоким терминалам и бункерам с зерном.

Подойдя к первым постройкам, Томас сказал, что им придется переждать тут, на ящиках, дождаться ночи и проникнуть в порт незамеченными. Они были скрыты от посторонних глаз двумя облупившимися складами и высокой желтой травой.

Яэль внезапно рассмеялась, что удивило Томаса.

– Не могу поверить, что это я, которая всегда дрожала при малейшей опасности… – сказала она.

– Если мы найдем судно, которое согласится нас взять, – сказал Томас, – а это вовсе не очевидно, мы станем незаконными пассажирами. Никто не будет знать, что мы на борту, кроме экипажа. Во все время плавания нас… как бы не будет. Ты понимаешь, чем мы рискуем?

– Ты уже говорил, они могут избавиться от нас.

Эта пугало ее, но им все равно нужно пересечь Атлантику.

– Ты должна быть бдительной. Если мы найдем капитана, готового взять нас на борт, он сделает это только при условии, что мы заплатим вперед. Таково правило. И когда мы будем в открытом море, вполне может случиться, что они решат обезопасить себя от полиции и не захотят идти на риск: быть пойманными властями США с незаконными пассажирами на борту. Не стоит забывать и про американскую таможню, известную своей суровостью.

– Ты думаешь, они выбросят нас за борт?

– Тысячи людей путешествуют таким образом, особенно выходцы из Азии и Африки, и подобные случаи происходят довольно часто. Например, в Италии есть деревня, где все жители знают, что с одного корабля выбросили за борт трупы незаконных пассажиров. Но они ничего не рассказали полиции.

– У нас нет выбора.

– Просто надо быть начеку.

– Понятно.

– С другой стороны, даже если нам попадется сомнительный экипаж, они хорошо подумают, прежде чем убивать двух хорошо одетых белых людей. Они будут бояться расследования. Но осторожность прежде всего.

Недалеко прошел товарный поезд, отбив неровный ритм по рельсам. Яэль проводила его взглядом, вспоминая американские романы и фильмы о бродячей жизни, в которых люди пересекают целую страну в вагонах для животных, бегут по путям, чтобы забраться в поезд на ходу, и едут в неизвестность, навстречу надежде. Она собиралась сделать то же самое. На огромном корабле, и путь их лежал через океан.

Яэль лежала, положив голову на плечо Томаса. Когда опустилась ночь, они снова отправились в путь. Отец Камеля проделал огромную работу. Он составил детальное описание каждого корабля в порту. Томас выбрал четыре судна. Их капитанов подозревали в том, что они мыли танкеры вблизи от берега или перевозили нелегальных пассажиров. На одного из них, который уже несколько раз был под подозрением, но ни разу не подвергался аресту, Томас возлагал особенно большие надежды. Его корабль назывался «Абсолют Конкерер».

Они шли между пунктами приема и отправки контейнеров, мимо складов-холодильников, между возвышавшимися над ними разгрузочными кранами, переходили от одного корабля к другому в поисках «Абсолют Конкерер», который обнаружился у самого конца пристани.

Томас оставил Яэль за ангаром и поднялся на борт. Он вернулся меньше чем через четверть часа, не говоря ни слова, взял рюкзак и сделал Яэль знак следовать за ним. Они отправились к другому кораблю, чей массивный силуэт темнел на фоне ночного неба.

С наступлением ночи порт преобразился. Вращались прожекторы подъемных кранов, на мачтах горели красные и зеленые огни, вокруг раздавались скрежет, удары по металлу, рев моторов, свист лебедок, вопли гудков, крики.

После второй попытки Томас снова вернулся ни с чем. Он опасался, что капитан сдаст их властям. Они поспешили найти следующее название в списке – контейнеровоз, погрузка которого уже почти закончилась.

Переговоры затянулись.

Яэль терпеливо выждала час.

Она начинала волноваться. Прошло еще полчаса.

Яэль не выдержала. Она сделала сотню шагов, осторожно обходя грузовые тележки, сновавшие туда-сюда.

Внезапно на палубе появился Томас и сделал ей знак рукой, чтобы она поднялась к нему. Ее сердце подскочило. Яэль подхватила рюкзак и поспешила к кораблю.

Поставив ногу на трап, она обернулась, чтобы последний раз взглянуть на твердую землю. Будет ли она другим человеком, когда вернется сюда?

Томас позвал ее, и она встала, не произнося ни слова и не оглядываясь. Отныне ничего не должно занимать ее, только ее цель.

Встреча на другом берегу океана.

Самым большим впечатлением от открытого моря был воздух.

Чудовищная мощь атлантического ветра, тучи водной пыли над палубой контейнеровоза, словно покрытой блестящим лаком. Ветер свистел в ушах, оглушал и вызывал головокружение, и Яэль понадобилось три дня, чтобы привыкнуть.

Контейнеровоз «Балтика» был так огромен и тяжел, что его почти не качало. Взойдя на палубу, Яэль поразилась количеству нагроможденных там контейнеров. Однако вскоре Яэль осознала, как слаба и мала «Балтика» – ореховая скорлупка, зависящая от воли судьбы. Никогда она не чувствовала себя такой крошечной. Просто ничтожной в масштабе Вселенной.

Потом Яэль привыкла. Не различать того, что может скрываться в глубинах океана, в этих безднах, было счастьем. Ей нравилось представлять океан надежным настилом, который несет и поддерживает их, плотной завесой, которая отгораживает от ужасов морской пучины.

И она постаралась забыть о безднах, разверзшихся под ее ногами, о тех, кто населяет их…

Их каюта была рядом с трубой, и в первую ночь Яэль с трудом смогла заснуть: шум двигателя был слишком силен, и огромная труба над ее головой время от времени отзывалась странным эхом.

Экипаж был неразговорчив, ей удалось познакомиться только с офицерами, но по требованию капитана Яэль и Томас ели отдельно. Капитан часто напоминал, что они незаконные пассажиры и должны вести себя как можно тише и поменьше высовываться. Чем меньше они будут обращать на себя внимание, тем будет лучше.

Яэль удалось узнать, что экипаж состоял из филиппинцев, а офицеры были в основном из Панамы. На борту звучало множество языков, в том числе и ломаный английский.

Время можно было узнать по настенным часам в столовой. Они показывали часовые пояса, которые пересекал корабль.

Выражение «Новый Свет» постепенно обретало смысл. Отдаться на волю неукротимой, никому не принадлежащей стихии – это было похоже на путешествие в глубины своей души. Человек, покачивающийся над сверкающим бескрайним океаном, быстро начинал присматриваться к себе самому, обнажал свою душу; ему больше не нужно было беспокоиться о завтрашнем дне, постоянно делать выбор и принимать решения. Происходило медленное превращение, обнажение, которое избавляло от оценок, уверток и лукавства перед самим собой.

Утром четвертого дня Яэль надела кроссовки, натянула шорты и футболку и вышла на палубу, чтобы пробежаться. В первый раз за долгое время. Разноцветное нагромождение стальных ящиков, вокруг которого она бегала трусцой, напоминало огромный замок. Звук шагов, стучавших по доскам, терялся в шуме волн, бившихся о корпус, и ветра, свистевшего среди контейнеров, растворялся в чистоте воздуха. Яэль чувствовала пульсацию жизни. На втором круге она заметила, что под капитанским мостиком сидит человек из экипажа, курит сигарету и наблюдает за ней.

Она прочла в его глазах желание. Вожделение. И это ей очень не понравилась.

Яэль колебалась, продолжать ли бег. Если она повернет назад, она окажется в длинной грузовой зоне, где ее можно будет утащить в лабиринт контейнеров. Никто не увидит и не услышит ее.

Яэль побежала дальше. Только не показывай, что боишься, думала она. Нужно держаться уверенно, чтобы обескуражить этого типа. Осталось еще четыре дня, сейчас не время сдаваться, или остаток путешествия превратится в кошмар. Она завершила третий круг и вернулась в каюту. Томас ждал ее на пороге душа.

– Я говорил с капитаном, мы будем в Нью-Йорке в ближайший понедельник, вечером. Они будут стоять в порту два дня, чтобы разгрузиться и забрать следующий груз. Затем двинутся в Саванну, штат Джорджия. Там то же самое. Затем назад в Бостон, для последних погрузок, а потом обратно во Францию, 13 сентября. Он говорит, что мы можем вернуться с ними. У нас будет десять дней, чтобы встретиться с Петерсеном.

Яэль молча кивнула. У нее не было четкого плана. Только желание получить результат. Узнать. И убедиться, что ни ее отец, ни она ничем больше не рискуют. Остальное… она разберется на месте, в зависимости от обстоятельств. Начинать нужно с Петерсена.

Ближе к вечеру они отправились гулять на бак, убаюканные гулом двигателей и легким покачиванием. Нос корабля взрезал пену, устремляясь к западу, в сторону заходящего солнца.

Они говорили о жизни, о том, чего от нее ждут, стараясь не упоминать о Тенях. Наслаждались затишьем за тысячи километров от ближайшего города, вдали от цивилизации и лжи.

Они поужинали и рано легли. Яэль скользнула на узкую койку Томаса. С той самой ночи, у Камеля, она не задавала вопросов, касающихся их отношений. Яэль не хотела даже пытаться дать им определение. Имело значение только то, что происходило сейчас, их ласки, их поцелуи и то, что она хочет его.

Яэль не предохранялась, а ведь она всегда была так благоразумна. Ни разу она не пожелала защититься от этой связи, ее желание поднималось из самых глубин ее сущности.

Он вошел в нее, и она застонала от наслаждения, от своего осознанного выбора, от этого путешествия, которое он ей подарил и в котором она хотела раствориться. Это путешествие-слияние, на грани сна, в котором соприкосновение их тел и душ казалось единственной реальностью, путешествие-оргазм между небытием и материей, состояние до рождения и после смерти. Она хотела пройти сквозь себя, сквозь него, чтобы познать смысл человеческого бытия.

Это было высшее наслаждение.

Путешествие длилось восемь дней.

Когда «Балтика» подошла к американским берегам, уже четыре часа как наступила ночь. Яэль видела только отблески огней вдалеке. На мостике капитан объяснил им, как они будут уходить с судна.

Операция была построена на том, что они не будут привлекать к себе внимания. Когда они окажутся на набережной, а двигатели окончательно остановятся, они должны будут пройти вдоль противоположного причалу борта и спуститься по лестнице в надувную лодку. Они отплывут от корабля, стараясь, чтобы их не заметили сторожевые катера. Они должны покинуть порт и причалить к безлюдному месту. И самое главное, нужно следить за тем, чтобы какой-нибудь танкер, снимаясь с якоря, не затянул их под свою корму и не перемолол винтами, ведь с больших судов никто их не увидит.

Если их поймают, капитан скажет, что видит их в первый раз. Они должны выпутываться сами и забыть о «Балтике».

А пока он отведет их в трюм, где они спрячутся в самом дальнем уголке, на случай, если береговая охрана решит нанести неожиданный визит.

Они ждали два часа, тесно прижавшись друг к другу; ноги затекли, руки онемели, голова кружилась. Наконец один из офицеров открыл им дверь. На плохом английском он приказал взять вещи и следовать за ним. Они вышли на воздух, в ночь, сверкающую огнями Нью-Йоркского порта. Яэль и Томас скользнули под защиту контейнеров; офицер указал им на лестницу, спускавшуюся к воде, и выдал каждому пластмассовое весло. Когда они начали спускаться по ступенькам, он перебросил за борт и спустил на веревке надувную лодку, в которой едва могли поместиться двое.

Яэль совсем не чувствовала себя в безопасности рядом с огромной стеной грузового корабля, а плеск черной воды в самом низу не внушал ей никакой уверенности.

Томасу удалось поймать лодку и без приключений сесть в нее самому и помочь забраться Яэль. Рюкзаки они сложили в ногах. Это импровизированное плавательное средство скорее было предназначено для детских игр, на нем едва ли можно было добраться до какого-нибудь берега. Малейшее волнение на море, и они перевернутся. Томас отвязал веревку, и они начали молча грести, стараясь отплыть подальше от «Балтики».

Темная махина корабля возвышалась в ночи.

Хрупкая лодочка двинулась в темноту, покидая рейд, чтобы обогнуть портовый маяк. Очень скоро у них разболелись плечи. Они гребли, сражаясь со встречным течением. Лодку начало опасно раскачивать. Вода была ледяной.

– Я не вижу берега, – едва дыша, сказала Яэль. – Я вижу только огни.

– Справа от нас скалы.

И словно для того, чтобы подтвердить слова Томаса, в уши Яэль ударил шум волн, разбивавшихся о камни. Мышцы сводило: они гребли изо всех сил, чтобы их не расплющило о рифы, – но течение яростно отбрасывало их в сторону.

Они пронеслись между двумя острыми гребнями, и дно лодки уже скреблось по прибрежному песку. Оба бросились на твердую землю. Они выбились из сил, все тело болело, но они были живы. И они достигли цели.

Яэль и Томас были в Соединенных Штатах. В стране, о которой мечтало столько изгнанников.

«The land of the free»[32], как называли ее первые колонисты.

Яэль тоже явилась сюда, чтобы получить обратно свою свободу.

Вторник, 4 сентября

Вокзал «Пенсильвания-стейшн». Начало дня.

На деньги, которые дал Камель, Яэль и Томас сняли номер в отеле «Квинс», чтобы переночевать. Немного поспав, они отправились на Манхэттен, чтобы сесть на поезд.

В здании вокзала звучало гулкое эхо шагов. Пассажиры проходили мимо так быстро, что Яэль не успевала разглядеть лиц. Они с Томасом долго искали кассу, пробираясь сквозь толпу, пока наконец не нашли окно, в которое Яэль протянула пятьдесят долларов.

Меньше чем через час они сидели в экспрессе компании «Amtreck», на полной скорости несшемся к бывшей столице Соединенных Штатов.

Яэль и Томас прибыли в Филадельфию к часу дня.

Взвалив рюкзаки на плечи, они купили по хот-догу на улице и раздобыли карту города. Бывший генерал Карл Петерсен жил на окраине, в северо-западном районе, на берегу реки Скулкилл.

Яэль предложила остановиться в местной гостинице. Они сели в автобус до Фэрмонт-парка, огромного зеленого массива с велосипедными дорожками и лужайками для пикников. Томас снял номер в мотеле у входа в парк, расплатился наличными и купил карточку для доступа в Интернет. Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы Яэль без паспорта выдавала себя за туристку. Томас сам обо всем договаривался. Сидя за компьютером, они быстро просмотрели новости, в первую очередь желая убедиться в том, что никто из французских граждан не был убит в Индии.

Ничего такого в Сети не было.

Яэль припомнила даты на листочке. Франсуа Маллан вернулся из похода накануне. Он должен будет вылететь в Париж 5 сентября, то есть завтра.

Яэль вздохнула.

Она проглядела газетные статьи, упоминавшие о них. Расследование не продвинулось, полиция отказывалась давать какие-либо комментарии, и журналистам не удалось узнать, кто же Яэль Маллан на самом деле: подозреваемая или жертва.

Что касается убийства Анри Бонневиля, то убийцу уже арестовали. Это оказалась его любовница. Полиция заявляет, что собрано достаточно доказательств ее вины, хотя женщина утверждает обратное.

Затем Яэль проверила почту. Там не было ничего, кроме кучи спама. Яэль хотела все удалить, но одно письмо привлекло ее внимание. Имени отправителя не было, отправлено пять дней назад, 30 августа. В теме письма: «Тук-тук». Яэль колебалась. Возможно, это не спам. Она открыла письмо, надеясь, что это не вирус. Послание было лаконичным и четким. Руки Яэль сжались в кулаки. Тени вышли на связь.

«Продолжайте искать, продолжайте то, что вы уже начали, двигайтесь дальше! Пять, двадцать и сто долларов. Складывая, но не отнимая лишнего, вы получите интересный результат, который поможет узнать будущее… Но будьте осторожны. Способность предвидеть будущее может стоить очень дорого. Немногие выдерживают. Это игра для посвященных. Вы предупреждены».

Яэль быстро распечатала страницу и вышла из Интернета.

Она нашла Томаса в номере.

– Мы переезжаем в другую гостиницу! – сказала она. – Я совершила ошибку. Я смотрела почту, и там было письмо от Теней. Они могут нас найти.

Томас ничего не ответил. Он не стал ругать Яэль за то, что она так рисковала. Он просто собрал вещи и вышел.

Они нашли другую гостиницу и поселились совсем рядом с домом Карла Петерсена.

Когда они вошли в номер, Томас запер дверь на ключ.

– Дай мне взглянуть на это письмо.

Она протянула ему листок.

– У меня такое ощущение, что тон изменился, – призналась Яэль.

– Да, мне тоже так кажется, – сказал Томас, дочитав до конца.

Яэль пожала плечами.

– Но это же логично! – вдруг поняла она. – Бонневиль мертв, и, поскольку это он держал со мной связь, Тени не должны были больше посылать мне сообщений…

– Если только это не сделала другая группировка, – закончил Томас. – Та, которая хочет тебя убить.

– Ты думаешь, это ловушка?

Томас перечитал послание.

– Они отправили это пять дней назад. Они давно потеряли наш след. – Он покачал головой. – Это, без сомнения, западня. Они хотели выяснить, где мы. В письме, наверное, был вирус, «tracker». Я не знаю, насколько он эффективен, но, если он работает, они теперь знают, что мы в Соединенных Штатах.

– Тогда мы не должны больше терять ни минуты. Идем к Петерсену.

Около четырех часов вечера они вызвали такси, чтобы поехать к дому отставного генерала. Петерсен жил в богатом пригороде. Большие дома были разделены узкими живыми изгородями, с улицы были видны просторные газоны и клумбы. Перед каждым особняком была широкая аллея, ведущая к гаражу. Яэль и Томас вышли у нужного дома и двинулись ко входу. Вдоль тротуара росли молодые буки, их кроны шумели на ветру.

– Это здесь, – проговорил Томас. – Продолжаем идти, не останавливаемся. Я хочу убедиться, что нас здесь не ждут. – Краем глаза он разглядывал стоявшие поблизости машины, чтобы убедиться, что они пусты.

– Думаю, нам следует понаблюдать за особняком, прежде чем идти туда, – предложила Яэль. – Я бы не хотела обнаружить, что его нет, а дома только жена, которая может его предупредить. Идем, у меня есть идея.

Она повела его в конец улицы, к скамейке, откуда они могли видеть окрестности, и достала из рюкзака листок бумаги и карандаш:

– Ты как-то говорил о рисовании, помнишь? Нарисуй мой портрет на фоне этого пейзажа.

Томас фыркнул:

– Результат превзойдет все твои ожидания…

Они терпеливо ждали, Томас время от времени поднимал рисунок и разглядывал его, чтобы прохожим было хорошо видно, чем они тут занимаются.

К концу дня перед домом генерала затормозил «лексус» и проехал по аллее к гаражу. Высокий элегантный блондин вышел из передней двери машины и открыл заднюю, откуда с трудом выбрался пожилой мужчина.

– Это наверняка он, – заметила Яэль. – С ним только шофер!

Блондин дошел до входной двери и позвонил. Ему открыла женщина лет сорока. Ее облик и манера держаться указывали, что она из прислуги. Впустив всех внутрь, она закрыла двери.

– Их трое, – прошептал Томас. – Это не облегчает нам задачу.

– Интересно, он хоть когда-нибудь остается один?

– Посмотри, в каком он состоянии. Я не уверен в этом.

Прождав еще час, они увидели, как шофер вышел, попрощался с экономкой, сел в «лексус» и исчез на другом конце улицы.

– Одним меньше, – заключил Томас.

– Пошли.

Томас недовольно поморщился.

– Мы не можем сидеть здесь и ждать целую неделю! – настаивала Яэль. – Бонневиль написал, что Петерсен мне все расскажет, и он это сделает.

Томасу не оставалось ничего, как последовать за ней. Они позвонили в аккуратный звоночек у белой двери. Появилась экономка.

– Добрый вечер, – сказала она, слегка удивившись.

– Мы пришли к мистеру Петерсену, это очень важно, – быстро заговорила Яэль на хорошем английском.

– Вы…

– Скажите ему, что мы от Анри Бонневиля. Скажите ему, что Бонневиль мертв.

– Послушайте, я думаю, будет лучше, если вы позвоните завтра…

– Нет, мы должны немедленно с ним поговорить. Это действительно очень важно. Меня зовут Яэль Маллан.

Экономка поджала губы. Она хотела захлопнуть дверь, но настойчивостью Яэль победила.

– Подождите здесь. Я посмотрю, смогу ли я что-нибудь сделать, – отрезала она и закрыла дверь. Меньше чем через минуту она вернулась: – Следуйте за мной.

Яэль и Томас прошли через гостиную на веранду, выходившую в великолепный ухоженный сад. Старый генерал сидел на деревянном стуле, опустив босые ступни в траву. Он внимательно оглядел вошедших и указал им на стулья, приглашая сесть. На лицо Петерсена падала тень от садового зонтика.

– Мэгги, предложи гостям оранжад, – приказал он свистящим голосом.

– Благодарю, что согласились принять меня, господин Петерсен, – сказала Яэль.

– А это кто? – спросил он, указывая на Томаса.

– Мой ангел-хранитель.

Петерсен вгляделся в лицо Яэль. Его голубые глаза сверкали, подобно двум огонькам. Несмотря на солидный возраст, он не утратил душевной энергии. Яэль не отводила от него взгляда. Под его почти прозрачной кожей видны были голубые вены. Волос у старика уже не осталось. Перед Яэль сидел не человек, а целая эпоха. Эти человек пожимал руку Кеннеди и говорил с ним.

Если верить Камелю, можно было даже предположить, что именно он отдал приказ убить президента.

– Вас прислал этот мерзавец Бонневиль! – прошипел генерал.

– Он мертв…

– Конечно мертв, упрямец! – усмехнулся старик. – Он раздражал Гоферда и зашел слишком далеко.

Услышав знакомое имя, Яэль подалась вперед:

– Что вы сказали?

Петерсен выглядел довольным:

– Вы хотите знать, не правда ли?

Яэль скрестила руки на груди:

– Анри Бонневиль заставил меня приехать сюда. Он сказал, что вы мне все расскажете.

Экономка принесла два стакана с оранжадом, поставила их на низенький столик и снова ушла. Петерсен протянул руку, чтобы взять зонтик, и захлопнул его с громким щелчком. Заходящее солнце тут же озарило его. Золотистые лучи словно накрыли старика огненным плащом. Его глаза казались теперь двумя щелями.

– Нужно уметь задавать правильные вопросы, – тихо произнес он.

– Почему я? Почему Бонневиль отправлял мне все эти послания?

– Это была игра. Он играл.

– Со мной?

Петерсен помолчал.

– Нет, вы были всего лишь пешкой. Единственное, что имело значение, это игроки и способ, которым они выиграют партию. Вы были пешкой его противника, Джеймса Гоферда.

– Я?

Петерсен медленно кивнул.

– А почему мои родители тоже упомянуты в списке Бонневиля?

– Сначала вы должны понять правила игры. Слушайте внимательно, это не метафора: это действительно была игра. Развлечение. Это бесконечная партия, а доска для игры – весь мир. Цель игры – власть. Игроки должны постоянно доказывать, что они имеют на нее право. Существует также некое подобие иерархии, которая изменяется в зависимости от их действий.

– Их больше двух?

– Да. Я не знаю точное число, но их несколько.

Томас прошептал:

– Тени.

– Это прозвище, которым они называют себя, хотя со временем оно изменилось.

– Как они играют в эту игру? – спросила Яэль, сжав зубы. – На деньги?

– Нет, на последствия. Они набирают очки. История с прописной буквы «И» – таблица для этих очков. Именно в Истории записываются их победы.

– Каким образом?

– При помощи манипуляции. Каждый игрок имеет свои интересы. Он должен найти средство, неважно какое, чтобы не только упрочить свои позиции, но и заставить приносить плоды. Однако он не может заниматься чем угодно! Он должен целенаправленно играть с Историей. Манипулировать людьми. И главный принцип, которым руководствуются игроки, это…

– Совпадения, – закончила Яэль, вспоминая все, что она узнала за последние несколько недель. – Убийство Линкольна, Кеннеди…

Петерсен окинул ее взглядом:

– Точно. Я вижу, Бонневиль просветил вас. Эта игра – продукт, порожденный манией величия миллиардеров в бешеной гонке за властью, по принципу «всегда стремись к большему». Однажды они собрались и бросили друг другу вызов. Потом это превратилось в необходимость. В привычку, в правило, призванное скрасить их повседневную жизнь.

– Как пафосно, – фыркнула Яэль.

– Ничего подобного! Возьмите ребенка-дикаря, который живет в джунглях Амазонки: он вовсе не чувствует себя несчастным оттого, что у него нет последней игрушки из «Звездных войн», он счастлив, играя с плетеными лианами, не меньше, чем американский ребенок. Это вопрос среды, системы координат. Так же и с Тенями. Это люди, которые возвысились над всем, абсолютно над всем, во всяком случае над тем, что сегодня считается «всем». И вместо того чтобы управлять своей империей, сидя каждый в своем углу, они придумали, как придать еще больший смысл своим действиям. – Он облизнул пересохшие губы, затем продолжил: – Когда отдельные люди из числа Теней решили, что Кеннеди идет против их интересов, они пустили в ход план по его уничтожению. Все было тщательно подготовлено. Посмотрите, сколько совпадений между убийствами Линкольна и Кеннеди, и вы поймете: слово «случайность» здесь не подходит. В Истории полно «совпадений», и уже невозможно отрицать влияние внешних сил.

Яэль отчаянно пыталась справиться с нараставшим возмущением.

– А кто такие Тени?

– Мужчины и несколько женщин, унаследовавшие секреты своих предков. Это люди, которые всегда знают, как внедриться в политические круги, но редко бывают на виду. Они знают, как управлять обществом. Они сделали ставку на нефть в начале XX века, и нефть стала настоящей финансовой манной. Они вкладывали деньги в транспорт и запустили эру коммуникаций. Логично, что они мало-помалу захватили средства массовой информации, заложив основы империй эры массовой информации. Во время Первой мировой войны они предвидели потенциал военной промышленности и завладели ею. Во время Второй мировой войны они укрепили этот потенциал. Они вели бизнес в самых доходных областях мировой экономики, но его нужно было поддерживать и оберегать. Кеннеди противостоял этой политике. Он отказался от военного вторжения на Кубу и конфликта с русскими, он был против войны во Вьетнаме.

– И тогда Тени его убрали.

И снова старик усмехнулся:

– Только не пытайтесь сделать из Кеннеди святого. Кто сказал, что его яростное сопротивление не служило интересам его собственного клана. – Яэль хотела возразить, но Петерсен опередил ее: – Кеннеди не был представителем военно-промышленного комплекса, его интересы лежали в другой области. Однако будьте уверены, что, если бы он не погиб, он бы позаботился о создании собственной империи, как все остальные.

– Вы были в то время генералом, – вмешался Томас, и в его голосе слышался намек.

Петерсен усмехнулся.

– Я не принадлежу к Теням, если вы это хотели узнать, – заметил он. – Я всегда играл роль посредника. Вот почему Бонневиль послал вас ко мне, мадемуазель Маллан.

Услышав свое имя из уст этого человека, Яэль покрылась гусиной кожей.

– Что вы знаете о моей семье?

– То, что Джеймс Гоферд счел нужным мне рассказать.

– Гоферд?

– Да. Вы хотели узнать имена Теней, вот одно из них. Историческая фигура, если хотите. Я думаю, что его дед был среди тех, кто совершил самый экстраординарный ход всех времен: «Титаник»!

– Я знаю об этих слухах, – вмешался Томас. – Это глупости. Никогда и никто не смог бы сделать ничего подобного. Это невозможно подстроить!

– Вы думаете? Как сильно вы недооцениваете этих людей. Подождите, и вы увидите, что они нам готовят сейчас. Я слышал разговоры о том, что готовится нечто грандиозное. Столь масштабное, что никому даже в голову не придет, что все было хорошо спланировано.

– Что именно?

Томас расправил плечи.

– То, о чем шепчутся в кулуарах…

Яэль перебила:

– Чего хочет Гоферд от моей семьи?

– Того же, чего хотят все Тени! Манипулировать вами, контролировать вас. А почему – я не знаю. Но знаю как.

Яэль поднялась, она больше не могла это выносить.

– Будьте любезны, сядьте, – приказал Петерсен ледяным тоном.

Яэль подчинилась.

– Они всегда действуют одинаково. Я знаю как и расскажу вам об этом: я часто был посредником между Тенями и теми, кто был им нужен. Когда они намечают себе цель, они проводят исследование, чтобы все узнать о ней, постепенно сжимая кольцо. По неизвестной мне причине Гоферд выбрал вас. Может быть, потому, что ваша семья вела довольно замкнутый образ жизни. Он начал следить за вами. Его люди собирали информацию о вас и время от времени готовили для него отчеты, а он одобрял или отвергал различные проекты, которые ложились ему на стол. Например, я знаю, что в детстве вы были отличной бегуньей. Гоферд начал опасаться, что вы можете выбрать спортивную карьеру, а это не входило в его планы. Спортсмен высокого уровня всегда находится в центре внимания, вокруг него слишком много народу. А Гоферд хотел следить за вами и сделать из вас то, что ему было нужно. Тогда он подстроил несчастный случай…

У Яэль закружилась голова. Она оперлась на подлокотники.

– Это было рискованно. Вы могли выкарабкаться и возобновить занятия спортом или же, наоборот, стать инвалидом. Но Гоферд решил рискнуть, произошел «несчастный случай». Все вышло как раз так, как он и хотел: никаких особенных осложнений, но последствия помешали вам продолжить спортивную карьеру.

Яэль открыла рот, ей было трудно дышать. Сердце отчаянно билось. Томас подошел к ней. Взял за руку.

Петерсена позабавила такая реакция. Он продолжал:

– Гоферд использовал вас, так же, как и десятки других людей. Не пытайтесь узнать почему, вам никогда это не удастся. Он единственный, кому это известно. Большую часть времени он наслаждается тем, что контролирует жизни отдельных людей, чтобы у него всегда были под рукой пешки. На всякий случай. Такова его манера игры.

Яэль холодно спросила:

– Почему ваше имя появилось рядом с именами Гоферда и моих родителей?

Петерсен увидел ярость в глазах Яэль:

– Я как раз собирался рассказать. Он связался со мной год назад, чтобы поручить одну работу.

Яэль вжалась в сиденье:

– Какую работу?

– Работа, которую я обычно делал для него. У меня обширные связи, сложившиеся за много десятков лет. Долгое время я исполнял желания Гоферда. Такие же услуги я оказывал Бонневилю. Я в некотором роде организатор. Вернее, был им.

– Что ему было нужно от моих родителей?

Петерсен посмотрел Яэль прямо в глаза:

– Он хотел убрать их.

Яэль показалось, что ее ударили в солнечное сплетение. Ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не потерять сознание.

Лучи заходящего солнца, словно языки пламени, окутывали фигуру Карла Петерсена, когда он продолжил свои дьявольские откровения:

– Год назад Джеймс Гоферд передал мне досье на ваших родителей. Он поручил мне убить вашу мать, подстроив несчастный случай. Он хотел, чтобы это произошло быстро и, по возможности, в пятницу, тринадцатого, чтобы это выглядело символично. Что касается вашего отца, Гоферд хотел, чтобы мы подготовили все заранее и провернули эту операцию во время его поездки в Индию. Судя по тому, что мне известно, ваш отец начинал планировать свои путешествия задолго до отъезда, за ним наблюдали уже давно. У меня в руках было полное досье, но я не стал ничего делать. Я сказал Джеймсу Гоферду, что устал. Устал от этой работы, от его бесконечно сложных планов. Убийство ваших родителей в качестве финального аккорда моей долгой карьеры вовсе не вдохновляло меня. Я отказался. Гоферд был обижен, но он знал, что я работал и на другие Тени, кроме него. В частности, на Бонневиля. Тогда он согласился забрать досье и забыть обо мне. Думаю, что он передал дело другому партнеру.

Яэль сжала руку Томаса.

Этот человек украл ее жизнь. Ее мать была убита. Ее убил Гоферд. Яэль сделала над собой усилие и выдержала удар. Она смотрела на чудовище, которое сидело перед ней.

– Если вы отказались, то почему ваше имя тоже есть в списке Бонневиля?

– Потому что этот идиот шпионил за Гофердом. Это было частью его маленькой игры! Однако его информация устарела.

– Вы могли бы его предупредить, – возразил Томас, – ведь он был вашим другом.

– Я еще жив только потому, что никогда не предавал руку, которая меня кормит. Ни Гоферда, никого. В день подведения итогов я просто хотел окончательно отойти от дел. Гоферд это понял. – Петерсен снова облизнул потрескавшиеся губы. – Бонневиль – как я, – продолжил он, – он решил, что все зашло слишком далеко. Он хотел положить этому конец. Но если бы он стал действовать напрямую, то не только рисковал бы своей финансовой империей, но и получил бы удар от Гоферда Последствия вы можете себе представить. Бонневиль должен был действовать через кого-то еще. Кого-то, кто не принадлежал к Теням. Кто никак не был с ним связан.

Яэль предчувствовала, что за этим последует.

Петерсен продолжал:

– Я думаю, что тогда он задействовал свою сеть, чтобы следить за Гофердом и узнать, что тот замышляет. И вышел на вас. Он решил, что вы должны все знать. В надежде, что, когда вы все поймете, вы вступите в большую игру. Но оказалось, что Гоферд сам следил за игрой своего соперника, и ему это не нравилось. Бонневиль все потерял.

– Почему Гоферд заинтересовался мной и моей семьей?

Голос Яэль дрожал, щеки горели, слезы подступали к глазам.

– Он интересовался только вами, окружил вниманием вашу семью только для того, чтобы подступиться к вам. Почему – я не знаю. Я не знаю логики решений Гоферда. Я всегда просто выполнял его желания, а он обеспечивал меня достойной пенсией и уверенностью в том, что мои дети и внуки смогут спокойно жить в этом мире, где единственным средством, дающим безопасность, являются деньги.

– Если Бонневиль хотел, чтобы все открылось, в надежде защитить себя, почему я обнаружила, что он замешан в мою историю? – спросила она, сжав кулаки.

– Я предполагаю, что он этого не хотел. Вы оказались более проницательной. Если бы все шло по его плану, вы никогда бы не узнали его имени. Он действовал слишком быстро, это была недопустимая ошибка! Мы можем контролировать чью-либо жизнь без труда при условии, что у нас есть необходимое время. Это единственное условие.

Яэль чувствовала себя плохо. Подступила тошнота, вызванная смесью возмущения, страха и горя, от которого сворачивались внутренности.

– Почему Гоферд хочет убить моего отца?

– Понятия не имею.

– Как ему помешать?

Петерсен опять облизнул губы:

– Боюсь, что это невозможно.

– Я не спрашиваю вашего мнения. Я хочу знать, как это сделать, – закричала она.

Генерал пожал плечами:

– Вы не понимаете. Даже если ваш отец еще жив, запущен такой громоздкий механизм, что его уже не остановить. Это сеть, которую плетут очень долго и редко сматывают обратно. Для того чтобы ее разорвать, нужна по меньшей мере подводная лодка!

Вдруг Яэль осенило. Пистолет. В сумке. Прямо рядом с ней.

– Я хочу знать, – медленно и четко произнесла она, – что мне сделать, чтобы помешать Гоферду убить моего отца. Я не желаю терять время и повторять дважды. Вы понимаете?

Старик устало улыбнулся:

– Чтобы понять Гоферда, вы должны знать, как все это работает. Возьмем один пример. Представьте группу террористов, несчастных фанатиков, нанятых в неблагополучных районах, людей без надежды и полных отчаяния, которым «промывают мозги» при помощи доктрины «действуй-против-того-что-они-хотят», воспитанных под размеренные удары здоровенного идеологического молота. Кто нанял этих людей, кто направил их и сделал террористами? Люди, еще более «натасканные», зачастую идеологи, которые сами находятся под влиянием одной-двух важных фигур, отдающих им приказы; а за ними стоят другие влиятельные люди, финансисты. Командует тот, кто дает деньги. А на кого работает финансист? Кто заставляет его действовать? Не является ли он сам марионеткой? Пирамида, на нижней ступени которой стоит мелкий террорист, взрывающий себя в набитом вагоне метро, а на верхней – тот, кто приказал это сделать, огромна. Часто на нее невозможно взобраться. Если пирамида хорошо устроена, она может все – под фанатичными, религиозными и другими предлогами, за которыми прячутся реальные цели. Которые не имеют ничего общего с идеалами, которыми руководствуется конкретный камикадзе.

– Что это значит?

– Влиятельный человек с Уолл-стрит может быть партнером саудовского миллионера. Их состояния огромны, но слабы, они д

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой
1

Сейчас читают про: