Сцена девятая

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Леди, одна, ошеломленная, смятенная, стоит, устремив неподвижный взгляд на

дверь, в которую выбежала Луиза Миллер, и долго не может прийти в себя.

Леди. Что это было? Как все это произошло? Что говорила эта

несчастная?.. О боже! Мне все еще терзают слух ее грозные, звучащие как

обвинительный приговор, слова: "Берите его себе!.." Кого, несчастная? Дар

твоего предсмертного стона, дышащее ужасом завещание твоего отчаяния? Боже,

боже! Ужели я так низко пала, так стремительно низверглась со всех престолов

моей гордыни... и вот теперь томительно ожидаю, что в своем великодушии

бросит мне нищенка, вступившая со мною в последнюю смертельную схватку?..

"Берите его себе!" Она произнесла это таким тоном и так при этом на меня

посмотрела... Ах, Эмилия, для того ли ты поборола в себе слабости, присущие

твоему полу, для того ли ты старалась завоевать себе почетное и прекрасное

имя британской женщины, чтобы пышные хоромы твоей доброй славы не устояли

пред высокой добродетелью безвестной девушки из простой мещанской семьи?..

Нет, злосчастная гордячка, нет! Эмилию Мильфорд можно пристыдить, но она

никогда не доведет себя до позора! Я соберу все свое мужество и устранюсь.

(С величественным видом ходит взад и вперед.) Ну так прочь от меня, кроткая,

страдающая женщина! Развейтесь, отрадные сны, сны золотые любви! Великодушие

- вот с этих пор единственный мой вожатай!.. Одно из двух: или влюбленная

эта чета погибнет, или леди Мильфорд прекратит свои домогательства и уйдет

навсегда из жизни герцога. (После непродолжительного молчания, с живостью.)

Свершилось!.. Страшное препятствие преодолено, расторгнуты все узы между

мною и герцогом, да и та бешеная страсть тоже вырвана из моего сердца!.. В

твои объятия бросаюсь я, добродетель! Прими раскаявшуюся дочь твою Эмилию!..

О, как хорошо у меня сейчас на душе! Как стало мне вдруг легко, как мне

свободно дышится!.. Подобно заходящему солнцу, царственно-спокойно сойду я

ныне с высоты моего величия, слава моя умрет вместе с моею любовью. Одно

лишь сердце мое будет сопутствовать мне в гордом этом изгнании. (Решительным

шагом подходит к письменному столу.) С этим надо покончить сейчас же,

немедленно, пока еще чары милого юноши не начали вновь беспощадной борьбы в

моем сердце. (Садится и пишет.)

Леди, камердинер, Софи, потом гофмаршал и, наконец, слуга.

Камердинер. Гофмаршал фон Кальб с поручением от герцога дожидается в

передней.

Леди (с увлечением продолжает писать). Как подпрыгнет эта коронованная

марионетка! Еще бы! Затея преуморительная, есть от чего расколоться

герцогскому черепу. Воображаю, как забегают придворные льстецы! Вся страна

всполошится.

Камердинер и Софи. Миледи, гофмаршал!..

Леди (оборачивается). Кто? Что такое?.. Тем лучше! Такие, как он,

рождены быть вестовщиками... Попросите его войти.

Камердинер уходит.

Софи (робко приближается к леди). Простите за беспокойство, миледи...

Леди продолжает писать с еще большим увлечением.

Луиза Миллер не помня себя бежала через переднюю... У вас, миледи, лицо

пылает... Вы сами с собой говорите.

Леди продолжает писать.

Я боюсь... Что между вами произошло?

Входит гофмаршал и отвешивает спине леди Мильфорд тысячу поклонов; леди его

не замечает, тогда он подходит ближе, становится за ее креслом, ловит край

ее платья, целует его и робко сюсюкает.

Гофмаршал. Его высочество...

Леди (присыпает письмо песком и перечитывает написанное). Он, конечно,

скажет, что это с моей стороны черная неблагодарность... Я была одна в целом

свете. Он спас меня от нищеты. От нищеты?.. Отвратительная сделка! Разорви

свой счет, соблазнитель! Вечная краска моего стыда оплачивает его с

излишком.

Гофмаршал (безуспешно обежав леди Мильфорд со всех сторон). Я вижу, вы

сегодня что-то рассеянны, миледи... В таком случае я вынужден взять на себя

смелость... (Очень громко.) Его высочество прислал меня узнать у вас,

миледи, устраивать ли сегодня вечером увеселения в городском саду или же

давать немецкую комедию?

Леди (встает, со смехом). Либо то, либо другое, мой ангел!.. А пока что

преподнесите герцогу на десерт вот эту записку! (К Софи.) Вели запрягать,

Софи, и позови сюда всю мою прислугу.

Софи (в смятении уходит). Ах, боже мой! Не к добру это! Что бы это

значило?

Гофмаршал. Вы взволнованы, моя достопочтеннейшая?

Леди. Тем больше правды будет в моих словах... Ура, господин гофмаршал!

Вакансия свободна. Сводникам теперь раздолье. (Заметив, что гофмаршал

подозрительно поглядел на записку.) Прочтите, прочтите! Я из этого ни для

кого не делаю тайны.

Гофмаршал читает вслух. Тем временем в глубине сцены собираются слуги леди

Мильфорд.

Гофмаршал. "Милостивый государь! Вы были так неосторожны, что нарушили

наш договор, и теперь меня ничто уже здесь не держит. Благоденствие вашей

страны было условием нашей связи. Обман продолжался три года. Наконец пелена

спала с моих глаз. Мне претят ваши милости, орошенные слезами ваших

подданных. Подарите свою любовь, на которую я больше не могу отвечать

взаимностью, вашей несчастной стране, и пусть британская герцогиня научит

вас быть милосердным к немецкому народу. Через час я буду уже за границей.

Иоганна Норфольк".

Вся прислуга (в полном недоумении перешептывается). За границей?

Гофмаршал (в ужасе кладет письмо на стол). Боже меня упаси, моя

драгоценнейшая и достопочтеннейшая! За такое послание ни той, кто его

писала, ни тому, кто его передаст, не сносить своей головы.

Леди. Это уж как тебе угодно, золото мое! К сожалению, мне хорошо

известно, что у тебя и у таких, как ты, язык отнимается при одном упоминании

о том, как поступили другие!.. Я бы на твоем месте запекла эту записку в

паштет из дичи, с тем чтобы его высочество нашел ее у себя на тарелке.

Гофмаршал. Ciel! {Боже! (франц.).} Какая дерзость!.. Да вы только

взвесьте, вы только подумайте, леди, в какую вы впадете немилость!

Леди (повернувшись к собравшейся прислуге, растроганно). Вы поражены,

друзья мои, и со страхом ждете, чем разрешится эта загадка... Подойдите ко

мне поближе, мои дорогие!.. Вы служили мне верой и правдой не из одной лишь

корысти, на повиновение мне смотрели как на свое призвание, моими милостями

гордились. Жаль только, что память о вашей преданности будет для меня

неразрывно связана с воспоминанием о моем унижении! Как это грустно, что мои

самые черные дни оказались для вас счастливейшими! (Со слезами на глазах.) Я

отпускаю вас, дети мои... Леди Мильфорд более не существует, а Иоганна

Норфольк слишком бедна, чтобы содержать вас. Пусть мой казначей поделит

между вами все, что есть в этой шкатулке. Дворец останется герцогу. Самый

бедный из вас уйдет отсюда богаче, нежели его госпожа. (Протягивает руки;

слуги наперебой с жаром целуют их.) Милые вы мои, я разделяю ваши чувства!..

Прощайте! Прощайте навсегда! (Пересилив себя). Вот уже и карета подъехала.

(Вырывается от них и идет к выходу, ей преграждает дорогу гофмаршал.) Ты все

еще здесь, богом обиженное существо?

Гофмаршал (все это время с растерянным видом смотрел на письмо). И эту

записку я должен передать в собственные его высочества руки?

Леди. Да, богом обиженное существо, в собственные его высочества руки.

И доведи до собственных его высочества ушей, что если я не дойду босиком до

Лоретского монастыря, то наймусь в поденщицы, лишь бы смыть с себя позор

моей связи с ним. (Быстро уходит.)

Все расходятся в сильном волнении.