double arrow

Рисование в двух режимах


Отступление: иной вид логики

К настоящему времени исследования вроде бы показали, что правое полушарие мозга не обладает внутренней моделью для своих процессов поиска решений и, по-видимому, не способно учиться на конкретных правилах и примерах. Но хотя это утверждение может быть верным для некоторых процессов П-режима, оно не соответствует моему собственному опыту рисования и опыту других. Рисование имеет свои собственные правила и эвристические методы, которые направляют процесс видения и рисования. Эти правила не синтаксические, т. е. они не похожи на упорядоченные грамматические правила языка, которые управляют тем, как слова складываются в словосочетания и предложения. Эвристика рисования достаточно широка, чтобы допускать неограниченные вариации, — это ее необходимая характеристика, так как визуальная информация, получаемая извне, бесконечно переменчива и сложна. Может только казаться, что П-режим не имеет внутренней модели процессов решения, поскольку эта модель настолько иная, что ее невозможно разглядеть, когда смотришь в Л-режиме.

В качестве иллюстрации рассмотрим хризантему. Все ее лепестки имеют более или менее одинаковую форму. При (реалистическом) рисовании художник знает это, но не хочет знать этого, поскольку эвристическое правило рисования требует видеть каждый лепесток как уникальный предмет и в то же время видеть его в соотношении со всеми остальными лепестками, как и со стеблем, листьями, пространством вокруг целой формы (и пространством вокруг каждого лепестка, листочка, стебля), видеть, кроме того, все это во взаимосвязи с формой листа бумаги, светлотой или темнотой каждой линии, четкостью или расплывчатостью каждого штриха и так далее.

В некотором смысле этот способ видения противоположен Л-режиму мышления, который видит мириады лепестков и спрашивает: «Какова общая форма типичного лепестка?» — после чего абстрагирует символическую форму, которая может затем использоваться снова и снова без дальнейших раздумий, «олицетворяя» общее понятие «лепестка хризантемы». Затем Л-режим переходит к следующему понятию, спрашивая: «Какова общая форма стеблей хризантем?», потом определяет общую форму листьев хризантем. «Ну вот и все готово, — говорит Л-режим. — Общее название — "Хризантема"».

Рис. 4.1. Хризантему можно увидеть так... Рис. 4.2. ...или смотреть на нее так

Пит Мондрилн (1872-1944). «Хризантема».

Уголь. Художественный музей Колледжа Смита

Следующее короткое упражнение поможет прояснить разницу между этими двумя методами рисования:

1. На листе бумаги скопируйте кусочек «Хризантемы» Мондриана, например, листок или небольшой участок лепестков. Старайтесь копировать линии точно так, как вы их видите.

2. Затем на том же листе бумаги скопируйте со второго рисунка (рис. 4.2) один листок или, может быть, небольшой участок лепестков. Выполняя второй рисунок, замечайте различия в умонастроении, скорости прорисовки линий, сравнивайте сложность рисунка и трудность его выполнения.

3. Напоследок, используя в качестве модели какой-либо реальный цветок, нарисуйте его двумя методами.

«Я должен начинать не с гипотезы, а с конкретных примеров».

Плуль Клее «Старая дева», 1931

Рис. 4.1 и 4.2 демонстрируют конечные результаты этих двух различных стилей мышления. Второй рисунок может повторяться снова и снова, соответствуя идее внутренней модели Л-режима, которая может быть применима к любой хризантеме или даже к общей категории «Цветок».

Первый рисунок, однако, выполненный голландским художником Питом Мондрианом, иллюстрирует совершенно иную стратегию, базирующуюся не на обобщенных формах, но на точных, уникальных, исключительно сложных конкретных формах. Рисунок Мондриана ввиду его сложности можно повторить, лишь приложив огромные усилия. Кроме того, художник начал бы все с начала, если бы решил нарисовать еще одну хризантему, даже эту же самую, если бы ее расположение хоть чуть-чуть изменилось.

Эта готовность принять чрезвычайную сложность образа и иметь дело с конкретными образцами есть то самое, я полагаю, чего Л-режим не способен понять в П-режиме. Камнем преткновения, наверное, является то, что П-режим слишком уж отличается — это напоминает мне песню «Почему женщина не может быть больше похожей на мужчину?» из мюзикла «Моя прекрасная леди». Почему он может подойти прямо к сути и выбрать только самое главное? Отыскать общее правило и держаться за него! Зачем утомлять себя всеми этими сложностями? Ну и что, что каждый лепесток чуть-чуть отличается от других? Все равно они все более или менее одинаковы. Различия не существенны. П-режим с этим не соглашается (как и Л-режим не соглашается с тем, что подведение банковского баланса — скучное и ненужное занятие!) и, подобно швейцарскому художнику Паулю Клее, отказывается выдвигать гипотезы о том, что видится, о том, что реально существует вовне. П-режим предпочитает иметь дело с уникальным примером, несмотря на его ошеломляющую сложность.

Это глубокое различие в стилях мышления сопровождается различием в уровне сознательного мышления, присущего двум режимам. Обработка информации в П-режиме осуществляется в значительной мере вне сознательного (Л-режима) мышления; Л-режим не осознает — или, быть может, предпочитает не осознавать — что П-режим «мыслит в стороне».

Я предполагаю, что именно это может происходить во время стадии Вынашивания, со временем заканчиваясь Озарением. Уже сам объем информации и одновременного пространственного восприятия находится на таком уровне сложности, что выходит за пределы способностей и не соответствует стилю линейного, последовательного, словесного режима мышления. Л-режим, возможно, даже не осознающий, что происходит, может заниматься более «нормальной» умственной деятельностью и познанием, более подходящим для его стиля мышления, пока его партнер... мыслит в стороне.

Опять же письма и дневники творческих личностей часто описывают этот период как время беспокойства и неудовлетворенности. Возможно, Л-режим, режим мышления, через который мы сознательно разговариваем с собой и объясняем себе, о чем мы думаем, то самое «слепое мышление» Джоанны Филд, в некотором смысле осознает, что продолжает цепляться, ждать... сам не знает чего.


Сейчас читают про: