Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!

Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Биологическое нападение или оборона?




Чтобы закончить «наступательный» разговор, отметим, что для зарубежных авторов проблема биологическая войны больше всего представлялась связанной с той частью военно-медицинский сил Советского Союза, которая работала в 1920-1930-х годах в С.-Петербурге (Ленинграде) (1–3,10). Учитывались возможности и некоторых других центров.

Вкратце этот взгляд выглядел следующим образом.

В Ленинградском ветеринарно-зоотехническом институте начало работ в области военной биологии под руководством и по заданиям армии было положено будто бы в 1920-х годах путем создания лаборатории Златогорова-Маслоковича. С.И.Златогоров занимался поиском подходящих биологических возбудителей против людей и животных, Маслокович — их применением. Опыты проводились по крайней мере в двух точках — в одном из фортов крепости Кронштадт на острове Котлин близ Ленинграда (здесь велись работы, среди прочего, с бактериями чумы), а также в Шлиссельбурге на побережье Ладожского озера (сибирская язва, сап, туберкулез) (1).

В Днепропетровске (Украина) по заданию армии стал работать Санитарно-биологический институт при Днепропетровском университете. Руководитель — профессор Барболин. Испытательными центрами служили сначала концентрационный лагерь под Вязьмой, а затем остров Городомля на озере Селигер. Работы велись с возбудителями чумы, туляремии и др. В процессе поисков технических средств были созданы необходимые устройства для распыления бактерии туляремии в виде аэрозоля (2).

Одним из важнейших мест, где велись практические работы по биологическому оружию, были, как считается, Соловецкие острова, где в середине 1930-х годов была создана опытная база (1,2,10). Существование на одном из крупнейших островов концентрационного лагеря СЛОН для политзаключенных с сильнейшим в научном отношении составом заключенных позволяло вести работы в режиме «шарашки».

Из воспоминаний академика А.А.Баева

«Готовая диссертация уже лежала на столе В.А.Энгельгардта, но мне не суждено было ее защитить в 1937 г. — я был арестован и начал иную жизнь… Военная коллегия Верховного суда СССР в самой жуткой московской Лефортовской тюрьме приговорили меня к 10 годам заключения. После Лефортовского судилища нас погрузили в железнодорожные вагоны и повезли в неизвестном направлении.

Путь был недолог, и в поздний час осеннего дня мы были пересажены на какое-то небольшое судно, Кто-то из спутников случайно увидел название парохода СЛОН. Все стало понятным: СЛОН — это сокращенно «Соловецкий лагерь особого назначения». Мы были на Белом море и, видимо, направлялись на Соловецкие острова.

Организации Соловецкой тюрьмы предшествовал Соловецкий лагерь, в котором было заключено множество интеллигентных людей. Они создали прекрасную библиотеку, перешедшую в наследство Соловецкой тюрьме. Заключенным разрешалось получать две книги в неделю




В один из июльских дней 1939 г… нас Северным морским путем доставили в г. Норильск, в тамошний лагерь…Здесь мне суждено было пробыть 8 лет — до 1947 г. Я был назначен врачом больницы, обслуживавшей свободное наемное население Норильска».

Из книги «Академик Александр Александрович Баев».

М: Наука, 1997, 522 с.

На испытательной базе на Соловецких островах велись исследования с такими возбудителями, как Ку-лихорадка, тиф, сап, мелиоидоз. Трудно отказаться от мысли, что опыты проводились непосредственно на людях. Во всяком случае симптомы, которые были описаны в секретных отчетах о тех опытах, могли быть получены только в процессе опытов на людях (10). Однако вряд ли в наши дни возможно установить, кто именно из представителей интеллектуальной элиты, занесенных по воле судьбы на Соловецких острова, был вовлечен в исследования по биологическому оружию.

Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть все эти данные, в основном опирающиеся на результаты допросов советских военнопленных в годы второй мировой войны (1–3) — в доступных российских архивах они нам не встретились.

Поэтому на этом «наступательную» часть биологической войны мы закончим и перейдем к «оборонительной», без которой затеваться с биологической войной могут только политические самоубийцы.

На сей счет имеется интересное и уже упоминавшееся свидетельство 1931 года. Не знакомый с реальными работами СССР по наступательному биологическому оружию, «член партии профессор бактериолог тов. Елин» сообщил руководству армии свое мнение в связи с муссировавшимися в те годы в истеблишменте мыслями о бактериологической войне как «палке о двух концах» (будто бы «бактериологическая война вообще невозможна, ибо бактерии не разбирают ни своих, ни чужих и что вслед за заражением неприятельской армии или населения, территории, занятой неприятелем, вскоре последует заражение собственной армии»). В свою очередь профессор В.Л.Елин проанализировал положение дел более внимательно и пришел к выводу, что не все так безнадежно. Ход его рассуждений иллюстрируют два пример. Во-первых, в ходе Крымской войны 1854 года у англичан было в 10 раз меньше инфекционных заболеваний, чем у сражавшихся рядом с ними французов. Во-вторых, в первую мировую войну у немцев погибло от столбняка после инфицирования ран примерно 600–700 человек, а у французов — десятки тысяч (в немецкой армии к тому времени уже использовалась противостолбнячная сыворотка). Таким образом, по мнению В.Л.Елина, «нужно учитывать целый ряд обстоятельств, которые могут сделать бактериологическую войны губительной для одной стороны и мало чувствительной для другой. Здесь решающую роль играет: 1) степень санитарной культурности армии; 2) степень целесообразности и совершенства санитарно-профилактической организации армии; 3) современная и поголовная превентивная вакцинация» (75).



Оставим на совести автора мечты о «совершенной санитарной организации Красной Армии и тыла на случай войны» и рассмотрим, далее, прозу жизни.

В довоенные годы биологическая война была предметом интересов Военно-медицинской академии (ВМА), которая находилась в Ленинграде. В ней, начиная с 1920 года, на кафедре микробиологии и эпидемиологии работал профессор С.И.Златогоров (1873–1931). К тому времени он был уже известным бактериологом, если учесть, что докторская диссертация была защищена им еще в 1900 году в С.-Петербурге (тема «К вопросу о судьбе бактерий в организме животных восприимчивых и невосприимчивых. Экспериментальное исследование из бактериологической лаборатории при клинике инфекционных болезней Н.Я.Чистовича») (7).

В первых работах по биологическому оружию С.И.Златогоров не участвовал — в 1924–1929 годах он выезжал в Харьков, где возглавлял Украинский санитарно-бактериологический институт (7).

А в это время, как уже упоминалось, власти Советского Союза решили все данные об эпидемиях сделать предметом засекречивания от населения и тем более от Запада. Чтобы оценить уровень опасности для страны этой таинственности, укажем на некоторые эпидемии тех лет.

Чума в те годы была постоянно действующим фактором жизни страны. Так, с 14 сентября по 3 октября 1928 года в Нарынском кантоне Киргизской АССР было зарегистрировано 56 случаев заболеваний чумой, из них 55 — со смертельным исходом (134). В Джаркентском уезде Казахстана в декабре 1928 года было зафиксировано 100 смертельных случаев легочной чумы (135), а в декабре 1929 года — уже 107 (136). В Северо-Кавказском крае в мае-июне 1930 года было зафиксировано 15 случаев чумы, преимущественно среди детей и подростков (137). В августе 1930 года в верхах страны обсуждались 49 случаев заболевания чумой в Дагестане (12 — в легочной форме, 4 — септической, остальные — бубонные) (138).

Приведем пару примеров, касающихся других опасных инфекций. Эпидемия туляремии в августе 1931 года случилась в Балашовском районе Нижневолжского края (118). В июне 1938 года было 16 случаев заболевания холерой в Хабаровске, 4 из них окончились смертельно (139).

Ничего этого граждане Страны Советов знать не могли. А для медицинской профессуры работа было много.

В 1929 году С.И.Златогоров был отозван в Ленинград, где создал и возглавил Профилактический институт при ВМА, явившийся ядром кристаллизации военно-биологических работ. В письме из ВМА начальнику ВСУ, посвященном вопросам создания института, предусматривалось, среди прочего, исследовать «работу современных противогазов в условиях бактериологической войны… методы борьбы с микробной войной» (140). Объяснительная записка С.И.Златогорова уточняет, что речь идет о решении «проблем, оставшихся не разрешенными в области химической и бактериологической войны» (141). Смерть С.И.Златогорова не приостановила военно-биологической активности в этом научном центре.

Осталось указать на несколько других организаций здравоохранения, которые были гражданскими, но работали по заданию армии. В довоенные годы к работам по биологическому оружию начали привлекаться институты противочумной системы, которая была создана еще в 1887 году. В частности, в Саратове задания на военные исследования стал получать широко известный институт микробиологии «Микроб» (70). Например, в начале 1930 года его директор С.М.Никаноров участвовал в создании походной противочумной лаборатории для противочумного пункта Красной Армии в Даурии (142). А потом, как уже упоминалось, он сгинул в «шарашке» в Суздале.

В 1934 году был образован противочумной институт в Иркутске.


1.6. Великая Отечественная…

В целом к началу второй мировой войны Наркомздрав располагал серьезной научной и опытной базой для проведения работ в области бактериологии, вирусологии, эпидемиологии. Многие из этих организаций полностью или частично работали по заданию армии.

В частности, за несколько лет перед войной по всей стране было создано немало так называемых биофабрик — очевидных мест масштабного производства не только вакцин и сывороток, но и средств биологического нападения. Одну из них в Тобольске, где выращивались споры сибирской язвы, мы упоминали (44).

Трудно себе представить, где бы еще, помимо Наркомздрава, можно было организовать промышленный выпуск биологического оружия на основе бактерий сибирской язвы и туляремии, которое в 1936 году, как утверждают знающие люди, уже стояло на вооружении Красной Армии (15).

Укажем также биофабрику в Алма-Ате, попавшую в документы потому, что она одно время производила некачественную вакцину против сибирской язвы (143). Впрочем, географию такого рода учреждений можно проследить по командировкам Е.И.Демиховского: Туруханск — 1932 (144), Мурманск и Архангельск — 1934 (121) и т. д.

Ну а в марте 1935 года Е.И.Демиховский и Г.Ю.Яффе отбыли в распоряжение наркомздрава РСФСР (при этом в армии они были зачислены в число находящихся в долгосрочном отпуске) (145). Как видим, потребовалось и личное участие специалистов по биологическому оружию.

В армию, впрочем, эти люди не вернулись. Е.И.Демиховский, помимо боевой работы, даже защитил в Алма-Ате в 1941 году по линии Республиканского санитарно-бактериологического института докторскую диссертацию на вполне нейтральную тему («Вопросы биологии эшехирии в связи с проблемой этиологии гемоколитов)». Г.Ю.Яффе в сфере открытой науки себя не обозначил.

А биокомбинат в Алма-Ате дожил до развала СССР в роли резервного завода по производству биологического оружия, в первую очередь сибирской язвы (10).

Как и во всяком горячем деле, постановка биологического оружия «на крыло» изобиловала драматическими подробностями.

Конечно, авиация была на месте. Начальник ВВС РККА еще приказом от 1 декабря 1936 года сформировал в Среднеазиатском военном округе для обслуживания нужд БИТИ отдельное авиазвено (146). И скорее всего именно оно обеспечивало большие войсковые испытания образцов биологического оружия, выполненные на острове Возрождения в Аральском море летом 1937 года, то есть на границе между двумя советскими республиками — Узбекистаном и Казахстаном (2).

А еще служебные командировки работникам БИТИ-СТИ и их обслуживающему персоналу в те годы выписывали по такому маршруту, как Осташков-Мерв (это уже Туркмения) (147).

Однако на фронте открытости в военно-биологических делах хотя бы между собой не все было так просто.

Когда летчики захотели поподробнее узнать, с чем имеют дело, то получили в мае 1939 года от СТИ (в/ч 8000) неопределенную «шифровку». Им было объявлено, что речь идет об ОВ (в довоенные годы биологическое оружие все время прятали под «крышей» ОВ) со следующими свойствами: «как правило, жидкости удельного веса от 1,05 до 1,5… с температурой замерзания, близкой к воде. Для зимних условий температура замерзания может быть доведена до -40 °C… В состав ОВ входят, как правило: вода, некоторые нейтральные соли (NaCl, Na2HPO4 и др.), следы белковых продуктов, иногда глицерин и специальные вещества. Кашицеобразные и вязкие ОВ, помимо названных продуктов, содержат еще «наполнители»… ОВ выдерживает непосредственный контакт только с нержавеющими сталями… ОВ безболезненно выдерживают взрыв, то есть высокую температуру и высокое давление мгновенного действия. К температуре выше +10 °C ОВ относятся хуже, чем к низким температурам. Замерзание выдерживают хорошо. При хранении в комнатной температуре начинают терять свои токсические свойства и при +56 °C становятся нейтральными. Хранение выдерживают только при температуре, близкой нулю… Сроки хранения определяются рецептурой ОВ и, как правило, не превышают 10–15 суток… Часть ОВ поражает животных в туманообразном состоянии, часть в капельно-жидком и туманообразном, часть только при ранениях кожных покровов. Для смертельного поражения животных требуются весьма малые дозы ОВ. Для некоторых из них смертельная доза определяется несколькими каплями ОВ, попавшими на кожу или несколькими вдохами тумана из «волны». Оптимальными размерами частиц тумана необходимо считать величины 10–25 микрон. Количество, смертельно поражающее животных при ранениях, определяется миллиграммами. Большинство ОВ предназначается для применения в глубоком тылу противника, для поражения его живой силы… Вывод из строя пораженных начинается по истечении нескольких дней (от 2 до 7) с момента применения ОВ» (148).

Конечно, в наши дни очевидно, что речь в этой «шифровке» шла не об ОВ, а о биологическом оружии (одни 56 °C чего стоят). И ныне мы уже можем констатировать, что лидерами среди описанных биологических рецептур были две — сибирская язва и токсин ботулизма. Однако тогда военным летчикам сообщенной информации было явно недостаточно (они могли и не догадаться о биологическом оружии). К тому же они были «свои».

В общем, руководству авиации стали ясны две вещи. Во-первых, что «основным потребителем бактериологических средств в будущей войне будут ВВС РККА». Во-вторых, что как раз ВВС и не были в курсе дела. И в августе 1939 года от очередного руководства ВВС наркому обороны К.Е.Ворошилову поступило обиженное письмо. Как оказалось, начальник ВВС хотел бы, чтобы «ВВС, во-первых, имели возможность вести соответствующую подготовку по применению бактериологических средств и, во-вторых, как-то влиять на разработку и способы применения оболочек для бактериологических средств» (149).

Однако игры в тайну — это, как и биологическое оружие, — палка о двух концах. Полевые испытания новых образцов не могли обойтись без использования полигонов, находившийся в распоряжении ХИМУ РККА.

В общем очень самостоятельным руководителям СТИ приходилось все-таки просить. Одна из последних просьб такого рода состоялась в декабре 1940 года, когда новый начальник СТИ генерал Н.Ф.Копылов был вынужден обращаться к руководству Красной Армии и даже получил на своем письме положительную резолюцию маршала Г.И.Кулика (150). Соответственно, 10 авиабомб АРБ-К, изготовленных в СТИ, были отправлены на ЦВХП в Шиханах в наполнении соответствующими биологическими рецептурами (151).

Речь шла об очередной модификации авиационной распыливающей бомбы (АРБ), которая стала эффективным техническим средством распыления биологических рецептур с помощью сжатого воздуха. Первый вариант такой бомбы испытывался в Шиханах еще в 1935 году, а потом много раз в 1936–1937 годах. Новый вариант испытывали осенью 1937 года. В одной бомбе помещали 33 л жидкости. Сбрасывали с высот от 1500 до 3000 м. Достижение таково: с помощью АРБ-К можно было создавать в летне-осенних условиях туман, который от одной бомбы при ветре 4 м/с распространялся на глубину 3 км (крупные частицы выпадали раньше) и охватывал полосу шириной 40-220 м. В мае 1938 года состоялся «генеральный опыт»: было сброшено поочередно 4 бомбы, в опыте участвовало 36 животных, смертельные капли попали на 20 из них (152).

Не будем заблуждаться насчет цели тех опытов — всеми испытаниями авиабомб АРБ-К руководил военврач 2-го ранга Н.Н.Гинсбург.

К этому времени в армии в военно-биологических делах наступил период «стабильности».

Главное военно-санитарное управление с 1939 года и вплоть до 1947 года возглавлял генерал Е.И.Смирнов (1904–1989), под руководством которого произошел принципиальный прорыв в создании многих видов биологического оружия. К началу второй мировой войны в СССР были созданы многие виды биологического оружия, в том числе оружия на основе ряда особо опасных бактерий (сибирская язва, туляремия, чума) и риккетсий (Ку-лихорадка), а также токсинов.

Ну а начало большой войны потребовало перемещения СТИ РККА с озера Селигер на новое место, подальше от района боев. В 1942 году уже под очередным именем Научно-исследовательский институт эпидемиологии и гигиены (НИИЭГ) он перебрался сначала в Куйбышев, а затем в Киров. Там же оказалось большинство людей, занимавшихся военно-биологическими исследованиями в других организациях армии. Именно здесь, в Кирове, первый из трех мощнейших военно-биологических институтов, составивших военную часть советской системы подготовки к биологической войне, остается до наших дней (10,54).

Войны советское биологическое оружие не избежало.

Первая версия биологического оружия на основе бактерии туляремии была создана в СТИ к 1941 году. И оно было испытано годом позже под Сталинградом, причем еще до начала знаменитого контрнаступления. Это был тяжелый для Красной Армии период, когда немецкие танки беспрепятственно продвигались в сторону Волги. Поздним летом 1942 году появление в рядах немецкой армии большого числа больных туляремией, привело к временной приостановке наступления.

Однако зараженные грызуны были лишены чувства патриотизма, и в течение недели после начала эпидемии в немецких войсках она перекинулась вместе с мышами на территорию, где находились противостоящие им силы — советские солдаты и мирные жители.

Вспоминая о подготовке к контрнаступлению в районе Сталинграда, которое должно было начаться 19 ноября 1942 года мощной артиллерийской подготовкой, а затем бомбо-штурмовыми ударами авиации, бывший командующий 16-й воздушной армией и будущий маршал авиации С.И.Руденко писал в своей книге «Крылья победы»: «Десять дней, предшествовавшие контрнаступлению, оказались драматическими для 16-й воздушной армии. В первой половине ноября нас предупредили о нашествии мышей. К тому же грызуны оказались больны туляремией — мышиной холерой. Больше всего не повезло штабу армии. Проникая в дома, мыши заражали продукты и воду, заболевали люди. И перенести штаб было невозможно, поскольку линии связи пришлось бы прокладывать заново. Вскоре заболели мои заместители. Потом слегли связисты и медики. Болезнь у всех протекала тяжело, с высокой температурой. Были даже два смертельных случая. В строю оставались только двое: я и подполковник Носков из оперативного отдела. Пришлось вызвать одного офицера из дивизии. Связался с Москвой и попросил прислать нового начальника штаба. Ведь срок операции уже приближался».

Чтобы справиться с этой внезапной и вряд ли прогнозировавшейся бедой, командование Красной Армии было вынуждено перебросить в район боев 10 передвижных госпиталей (10). Организационно сделать это было нетрудно, поскольку участник работ по созданию биологического оружия на основе бактерий туляремии и сибирской язвы генерал Е.И.Смирнов состоял в то время в должности начальника Главного Военно-медицинского управления.

В пользу искусственного характера эпидемической вспышки туляремии 1942 года свидетельствуют многие факты. Во-первых, трудно было бы объяснить появление инфекции лишь у одной воюющей стороны, если бы эпидемия имела естественное происхождение. Во-вторых, данные статистики указывают, что в среднем общее число заболевших туляремией составляло обычно около 10 тысяч человек на весь Советский Союз (именно такое число заболевших было в СССР и в 1941, и в 1943 годах) и лишь в 1942 году оно возросло в 10 раз, до примерно 100000 человек. В-третьих, 70 % пострадавших заболели легочной формой туляремии, которая могла появиться только искусственно (10).

Неудача с боевым использованием туляремии имела два следствия. В будущем биологическое оружие больше не планировалось для решения задач ближнего боя (летом 1942 года это случилось скорее от отчаяния). А самому военно-биологическому институту, который к тому времени прочно осел на новом месте посреди крупного областного центра, пришлось участвовать в создании пенициллина в качестве эффективного средства решения задач борьбы с массовыми эпидемиями. Именно это достижение 1944 года используется обычно в качестве пропагандистского блюда при декларировании будто бы «оборонительного» характера проводившихся в институте работ.

Еще одно испытание биологического оружия, связанного с работами института, уже перебравшегося в Киров, относится к лету 1943 года. Тогда в рядах немецких войск в Крыму возникла вспышка Ку-лихорадки, вызываемой соответствующей риккетсией. До этого случая на территории Советского Союза заболевания Ку-лихорадкой, известны не были.

Чтобы направленность работ и «достижений» военных биологов стала очевидной, укажем, что в годы Великой Отечественной войны бригадный врач Н.Н.Гинсбург и военный врач I ранга А.Л.Тамарин (известный специалист в области сибирской язвы) были удостоены Сталинской премии. Тем ныне забытым документом Н.Н.Поликарпов, П.О.Сухой, А.Н.Туполев и А.С.Яковлев были премированы за создание новых военных самолетов (каждый — за свой), Н.Л.Духов — за тяжелый танк, А.Д.Швецов — за новый авиационный мотор к военным самолетам. А вот Н.Н.Гинcбург и А.Л.Тамарин были премированы «за изобретение нового медицинского препарата», как было скромно указано в несекретном документе тех лет (153). Так что насчет оружия на основе бактерии сибирской язвы у нашей армии тоже все было в порядке. Только применить ее И.В.Сталин не решился. Скорее всего не было нужды.

Остается напомнить людям, именующим себя историками — нашими и из иных стран. Впервые биологическое оружие в современном его понимании было создано в Стране Советов — Союзе Советских Социалистических Республик. А уж затем в Японии. А потом началась вторая мировая война.

Так что тем, кто тоскует о советском прошлом, есть чем гордиться. А кто стыдится того прошлого, есть что презирать.

Однако же из песни слова не выкинешь.

Что до Человека-В-Кепке, который очень уютно себя чувствует в должности московского градоначальника, то ему есть, о чем подумать — споры сибирской язвы все еще закопаны на территории Города-Героя-Москвы. Адресок простой — Москва, Кузьминский лесопарк. Если он поймет, о чем речь, после этого можно порассуждать и о терроризме.





Дата добавления: 2013-12-31; просмотров: 737; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Сдача сессии и защита диплома - страшная бессонница, которая потом кажется страшным сном. 9229 - | 7432 - или читать все...

Читайте также:

  1. Архидамова война.. К весне 431 г. до н.э. стороны закончили свои приготовления. Военные действия открылись внезапным нападением фивапдев на союзный с Афинами беотийский город
  2. Билет № 11. Объясните биологическое значение безусловных и условных рефлексов. Составьте схему рефлекторной дуги (безусловного рефлекса) и объясните, из каких частей она
  3. Билет № 17. 1. Биологическое значение размножения. Способы размножения, их использование в пр
  4. Биологическое воздействие ионизирующих излучений
  5. Биологическое выветривание
  6. Биологическое выветривание. Физическое выветривание — это механическое измельчение горных пород без изменения их химического строения и состава. Физическое выветривание начинается на
  7. Биологическое действие
  8. Биологическое действие ионизир. изл
  9. Биологическое действие ионизирующего излучения
  10. Биологическое действие ионизирующего излучения на человека
  11. Биологическое действие ионизирующих излучений
  12. Биологическое действие ионизирующих излучений


 

34.204.178.160 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.007 сек.