double arrow

Общее положение 9 страница


– Значит, что-то ужасное произойдет с Василием Васильевичем? – набравшись храбрости, спросил Вадька.

– Ну, вы меня разочаровываете, мой милый, – протянул Спец. – После того ума и смекалки, которые вы проявили, ведя расследование, не сообразить, когда следует думать о своей безопасности, а не о совершенно постороннем вам старикашке…

– Да что вы их уговариваете, Спец, дайте-ка я им вломлю промеж ушей, живо расколются. Мне им есть что припомнить, своими инопланетянами чуть заику из меня не сделали, – предложил Григорий, которого словесные упражнения начальства довели до нестерпимой зевоты.

– Не будем торопиться, Григорий, вот сейчас третью розыскницу привезут и начнем. Если, конечно, к тому моменту молодые люди не обретут здравый рассудок. Кстати, а вот и наша красавица.

Внизу хлопнула дверь, послышались топот, пыхтение, сдавленные ругательства, по лестнице проволокли что-то тяжелое. На пороге появились здоровяк и Кислый. Они тащили большущий не завязанный мешок. Мешок слабо трепыхался, и Вадька с ужасом и подступившей безнадежностью увидел, что через его горловину выбиваются пряди ярко-рыжих волос. Мурку схватили! У них не оставалось никаких шансов, помощи ждать неоткуда!

– Почему так долго? – строго спросил Спец своих подчиненных.

– Осторожная, дверь не открыла, пришлось ждать, пока на улицу выйдет, – ответил Кислый.

– Что ж, главное, сейчас она здесь. Поприветствуйте подругу, юноша, – сказал Спец, и здоровяк с Кислым вытряхнули свою добычу из мешка. – Косинская Алла, если не ошибаюсь? – галантно обратился Спец к сидящей на полу рыжеволосой девочке.

– Ошибаетесь, – ответила та и принялась поправлять завитые в крупные локоны волосы. – Где здесь у вас зеркало?

Вадька во все глаза уставился на рыжую. Подкрашенные глаза, изящные зеленые брючки, розовая блузка с кружевным жабо, туфельки на тонких каблучках… Кисонька! Люди Спеца схватили Кисоньку! Вадька почувствовал, как надежда стремительно оживает в его душе. Мурка на свободе, а значит, они еще поборются!

Спец между тем снисходительно разглядывал прихорашивающуюся девчонку.

– Ваше самообладание достойно восхищения, но попытки обмануть меня бессмысленны, я прекрасно знаю, кто вы и чем занимались в последнее время. Вы мне несколько задолжали, и сейчас пришло время расплатиться.

– За комплимент благодарю, хорошо воспитанная молодая девушка всегда обязана владеть собой, – Кисонька обстоятельно, по пунктам отвечала на замечания Спеца. – Обманывать вас я не собираюсь, обманывать старших нехорошо. В последнее время (кстати, какое именно время вы считаете последним?)… в последнее время я ничем особенным не занималась и ни от кого своих занятий не скрывала, так что неудивительно, если вы о них знаете. С вами я не знакома, задолжать вам не могла, а потому расплачиваться не собираюсь, наоборот, мне хотелось бы узнать, почему на меня накинулись, запихнули в грязный отвратительный мешок и привезли сюда?

– Прекрати выкручиваться, девчонка, – в голосе Спеца плескалось сдержанное бешенство. – Ты и твои шалые приятели влезли в сферу моих интересов, причинили мне кучу неприятностей, серьезно подорвали налаженный бизнес…

– Ах, вот в чем дело, – сейчас уже в голосе Кисоньки была снисходительность. – Если речь идет о причинении неприятностей и вторжении в жизнь взрослых, то вам нужна не я, а моя сестра – Мурка. С ней вечно происходят подобные истории. Я ее сто раз предупреждала: не вмешивайся, наделаешь проблем, старшие лучше знают, они умные, они опытные. Но она никогда не слушалась, а разве я не права? Вот они, проблемы, – и Кисонька поворотом ладони указала на Спеца.

– Погоди, погоди, – забормотал Спец, выражение лица у него было обалделое. – Ты хочешь сказать, что ты – не ты? То есть что я говорю, ты – не она? Не та девочка, которая вместе вот с этими ребятами приходила ко мне в музей, а потом следила за мной?

Кисонька задумалась, внимательно, с ног до головы, будто впервые в жизни видела, оглядела Вадьку и Катерину:

– В музее я давно не была, никогда ни за кем не следила, а ребят знаю, это друзья моей сестры Мурки. Они все-таки взялись за свое дурацкое расследование, а ведь я ей сказала, чтобы она не смела. Из-за ее глупостей мне порвали брючки! – Возмущению Кисоньки не было предела. – Мурка должна хоть иногда слушаться, ведь она отвечает не только за себя, но и за меня, раз мы так похожи. Я не собираюсь страдать из-за ее идиотских выходок! Правда, ужасно эгоистично с ее стороны влезть в неприятности и совершенно не подумать, что нас могут перепутать и похитить меня вместо нее? – положив руку на велотренажер, Кисонька доверительно наклонилась к Спецу.

– Вы – близнецы? – не отвечая, ошеломленно спросил Спец.

– Как вы правильно все поняли! Ну конечно же, мы – близнецы, – похвалила Спеца Кисонька.

– Олухи, кого вы мне привезли? – угрожающе прошипел главарь, окидывая взглядом дисциплинированно выстроившихся у стены членов мебельной банды.

– Мы тут при чем? – угрюмо буркнул Кислый. – Насчет двойняшек нас не предупреждали. Сказано: рыжая, зеленоглазая, тринадцать лет. Вот, пожалуйста, все как описали. Кто ж знал, что их таких две?

– Что мы теперь делать будем? – безнадежно спросил Спец. – Два совершенно неуправляемых, по уши напичканных информацией ребенка свободно бегают по улицам, и неизвестно, с кем они могут своими знаниями поделиться! Вы хоть понимаете, чем нам это грозит?

– Сматываться надо, начальник, – снова пробормотал Кислый. – Плюнуть на оставшиеся бабки и линять.

– Что значит плюнуть! – взвился Спец. – Вы хоть соображаете, о каких суммах идет речь? – Дрожащими руками он вскрыл вторую бутылку с водой, хлебнул, перевел дух, потом задумчиво, с интересом поглядел на Кисоньку. Та ответила ему безмятежным взглядом. Спец откашлялся, видно, ему в голову пришла новая мысль.

– Милая барышня, – начал он крайне любезным тоном, – я должен принести вам свои глубочайшие извинения. Произошло досадное недоразумение. Мне крайне необходимо побеседовать с вашей сестрицей, поэтому я попросил своих… гм… служащих пригласить ее сюда. Из-за вашего поразительного сходства они ошиблись, и в моем доме оказались вы, чему я, конечно же, несказанно рад. Я понимаю, вы сердитесь, вы устали, но все же постарайтесь меня простить. Виктор Григорьевич, принеси-ка из кухни холодной фанты и мороженого для нашей гостьи, ей наверняка жарко.

Увидев возмущенный взгляд, брошенный Кислым на Спеца, Вадька наконец, узнал, кто такой уже упоминавшийся Спецом загадочный Виктор Григорьевич.

Тем временем Спец, заметив, что Кислый не торопится выполнять поручение, властно ткнул пальцем в сторону двери. Кислый набычился. Вадьке даже показалось, что он сейчас откажется выполнять приказание шефа, но потом, пробурчав что-то крайне нелестное в адрес начальства, бандит все же отправился на кухню.

– Я принимаю ваши извинения, особенно вместе с мороженым, – благосклонно кивнула Кисонька. – Но не кажется ли вам, что ваши… гм… служащие излишне настойчивы в своих приглашениях?

Спец усмехнулся, показывая, что оценил ее иронию, и продолжил:

– Но видите ли, милая барышня, несмотря на радость, доставленную мне нашим знакомством, мне по-прежнему очень нужно увидеться с вашей сестрой. Не скрою, она причинила мне довольно большие неприятности, и мне бы хотелось уладить возникшие проблемы. А это возможно только при личной встрече.

– Почему бы вам не позвонить ей и не договориться? Я дам номер.

– Я не доверяю телефонам. Вот если бы вы взяли на себя труд съездить и попросить сестру заглянуть ко мне на чашечку чая, было бы замечательно! И сами возвращайтесь, мы чудесно посидим втроем, побеседуем…

– Простите, но я не совсем понимаю, зачем ей ехать сюда, – в голосе Кисоньки появились строгие нотки. – Почему бы не поговорить у нас дома?

– Ни в коем случае! Я совсем не хочу вас обременять! – Спец был сама предупредительность. – Поверьте, тема нашего разговора обязательно потребует присутствия вашей сестры здесь, у меня. Чтобы избежать долгих споров, я бы посоветовал вам сказать сестре, что тут ее дожидается кто-нибудь из старых друзей семьи или какой-нибудь родственник, которого она была бы рада видеть.

На сей раз задумалась Кисонька.

– Я тысячу раз прошу у вас прощения, вы взрослый человек и знаете, что делаете, но мне происходящее решительно не нравится, – медленно проговорила она. – Вы понимаете, папа нас учил, что дома мы можем ссориться как угодно, но перед чужими всегда нужно держаться вместе и друг друга защищать. А вы предлагаете мне обмануть сестру, везти ее сюда и даже не объясняете зачем. Мне ваше предложение представляется несколько странным. И вот еще ребята… Детей нельзя обижать, особенно маленьких, это некрасиво и не по-джентльменски, а вы связали им руки, и мне кажется, что им больно, – закончила Кисонька тоном хорошей девочки, рассуждающей о жизни вообще.

Вадька аж застонал от досады. Знал он, что Кисонька дура, но чтобы такая! Неужели она не могла для вида согласиться, а там бы что-нибудь придумала. Конечно, к ней приставили бы охрану, но все равно, могла бы намекнуть, знак подать, Мурка умная, она бы догадалась и пришла им на выручку.

Видно, и Спецу Кисонькины штучки изрядно надоели. Наклонившись к самому ее лицу, он процедил:

– Даже если я их освежую, в масле сварю и с кашей съем, ты-то что сможешь с этим поделать, шмакодявка манерная?

– Ну, я, конечно, не такая, как моя сестра, – с сомнением протянула Кисонька и вдруг будто клюнула – резко ударила Спеца лбом в переносицу. Дико взвыв, Спец отскочил, хватаясь за разбитый нос, алые струйки крови залили его белоснежную рубашку. Тут же Кисонька с размаху всадила острый каблучок прямо ему в ногу. Главарь банды не удержался на ногах и рухнул на пол, ударившись головой об пол. Здоровяк кинулся шефу на помощь, но Вадька успел выставить ногу. Споткнувшийся бандит кубарем покатился по полу, а на голову ему рухнул велотренажер – Кисонька отжала крепящий стопор. Девчонка подпрыгнула, в полете развернулась и впечатала подошвы своих грозных туфелек Григорию в физиономию. Сгруппировавшись, она мягко приземлилась на ноги и заняла боевую стойку, готовая в любую минуту атаковать снова. Но атаковать было некого. На полу валялось три едва живых тела. Девчонка бросилась к пленникам.

Вадька глядел на Кисоньку широко раскрытыми глазами.

– Ты тоже каратистка, да? – восторженно спросила Катька.

– Хорошо воспитанная молодая девушка должна уметь себя защитить, – пропыхтела Кисонька, разматывая веревки. – Теперь за мной, быстро! Если, конечно, вам не трудно.

Им было не трудно. Разминая на ходу затекшие руки, брат с сестрой помчались за Кисонькой к лестнице. У самого выхода девчонка вдруг подпрыгнула, уцепилась кончиками пальцев за притолоку, снова ударила ногами. Послышался шум падающего тела, а Кисонька приземлилась посреди лестницы на четвереньки, поднялась и, перескакивая через две ступеньки, понеслась дальше. Следовавшие за ней Вадька с Катериной увидели валяющегося поперек лестницы Кислого. Рядом блестели осколки стекла и жалкими лужицами расплывались мороженое и фанта. Ребята перескочили через неподвижного бандита и вслед за Кисонькой вбежали в гараж.

– На мотоцикле ты ездить умеешь? – спросил Вадька, указывая на мотоцикл Кислого.

– Хорошо воспитанная молодая девушка не может пользоваться мотоциклом, – бросила Кисонька. – Зато она неплохо водит машину, – она метнулась к автомобилю Спеца, распахнула незапертую дверцу, нырнула за руль и убито закончила: – А вот заводить без ключей не умеет.

Вдалеке слышались топот и крики. Поверженные Кисонькой бандиты очухались и устремились в погоню. Вадька втолкнул сестру на заднее сиденье, сам прыгнул на переднее и, перегнувшись с пассажирского места, запустил пальцы под панель.

Вопли и топот приближались, слышно было как Кислый орет: «Убью стерву малолетнюю!» Вадька торопливо вытащил нужные проводки, соединил… Ничего не произошло. Он постарался успокоиться, унять дрожь в руках, и снова сблизил оголенные концы. Никакого результата. Проклятье, в кино машины всегда заводятся мгновенно! Угрожающие голоса уже раздавались совсем близко. Вадька яростно тыкал проводками. Автомобиль глухо и, казалось, издевательски молчал. Грохот шагов уже за дверью, ручка повернулась, створку рванули, испуганно заверещала Катька, уже ни на что не надеющийся Вадька чиркнул проводками… Мотор милостиво чихнул и мягко заурчал.

Не теряя ни секунды, Кисонька выжала сцепление и бросила машину в автоматически поднимающиеся ворота гаража. Толчок швырнул Вадьку ей на колени. Коленки у Кисоньки оказались такими же острыми, как и у ее сестры. Второй толчок забросил Вадьку под рулевую колонку, уперев носом в Кисонькины туфли. Скрежетнув верхом по полуоткрытой створке, автомобиль вылетел на улицу. Вадька проехался физиономией по резиновому коврику.

– Вадим, вы не могли бы подняться, вы крайне затрудняете мне доступ к педалям, – Кисонька была неизменно вежлива.

Вадька отжался на руках, почувствовал, как его тянут за майку, и с помощью сестры выбрался на сиденье. Покрутив затекшей шеей и убедившись, что все цело, он уставился в заднее стекло и прежде, чем они свернули за угол, успел увидеть, как из дома выбежало трое мужиков. Двое держались за расквашенные физиономии, а третий прижимал руки к животу. Мужики уселись в стоящий у крыльца зеленый джип.

– За нами погоня, – крикнул Вадька Кисоньке. – Давай на объездную, может, они не дотумкают и пойдут по главной.

Не снижая скорости, Кисонька вписалась в поворот. Яростно взвизгнув протекторами, автомобиль вырвался на объездную трассу.

– Почему мы убегаем? – спросила Катька. Она вовсе не казалась испуганной. Наоборот, глазищи победно сияли, косички воинственно топорщились. – Ты же можешь их раз-раз и каратнуть!

– Видишь ли, Катюша, – не отрывая глаз от дороги, начала светскую беседу Кисонька, – когда эффект неожиданности уже использован, молодой девушке в драке с четырьмя крепкими мужчинами не поможет даже синий пояс карате. Тут больше подошел бы взвод автоматчиков.

Их серебристая «Ауди» низко стелилась по дороге. Ее мягкое качание убаюкивало, порождая ощущение безопасности. Но увы, ощущение оказалось обманчивым. Постоянно оглядывавшийся Вадька заметил блеснувшую вдалеке точку. Точка стремительно росла, приобретая очертания машины. На первый взгляд ничего угрожающего, мало ли машин снует по дорогам даже в полдень жаркого воскресного дня, однако была в ее движении целенаправленность, заставившая Вадьку насторожиться и не отрывать от нее глаз.

– Поскорее нельзя? – нервно спросил он Кисоньку.

Кисонька прибавила скорости. Вадька снова развернулся к заднему стеклу. Настигавшая их машина становилась все ближе. Вот она уже ясно видна… Вадька с отчаянием узнал в ней зеленый джип.

– Догадливые, гады! Догадосные! – зло пробормотал он. – Слышь, Кисонька, у нас хвост.

Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, девчонка до отказа вдавила педаль газа. «Ауди» прыгнула вперед, увеличивая отрыв. Водителя джипа это не обеспокоило. Казалось, он с усмешкой наблюдал за метаниями беглецов. «Чероки» неуклонно настигал. «Ауди» выскочила к перекрестку слияния главной и объездной дорог и помчалась к городу. Преследователи прибавили скорость, стремясь нагнать ребят до того, как их машина затеряется среди городского движения. Зеленый джип надвинулся вплотную.

Вдруг Кисонька испуганно вскрикнула. Прямо навстречу им неслась пара скутеров. Затянутые в черную кожу седоки, в темных шлемах, верхом на ревущих машинах, выглядели весьма зловеще. «Снова обложили!» – мелькнуло у Вадьки в голове, но в этот момент Катька, радостно пища, высунулась в окно и отчаянно замахала. Тут и Вадька увидел то, что привело сестру в такой восторг. На багажнике одного из мотороллеров была прикручена плетеная корзина, в которой гордо восседал здоровенный белый гусь. Мотороллеры притормозили, затем развернулись и пристроились по бокам машины.

– За нами гонятся, зеленый джип! – крикнул Вадька в окно, но ветер сорвал и унес его слова, и едущий рядом человек на мотороллере только покачал черной башкой. Тогда Вадька просто молча ткнул пальцем в преследователей. Черный шлем кивнул.

Словно правительственная машина, сопровождаемая эскортом мотоциклистов, серебристая «Ауди» на полной скорости въехала на окраину города. «Чероки» не отставал. Похоже, водители мотороллеров дожидались именно этого момента. Один из них вырвался вперед, указав Кисоньке следовать за собой, второй пристроился сзади, вклинившись между автомобилем ребят и джипом. «Ауди» нырнула в маленькую тихую улочку. Джип несся следом как настигающая добычу хищная птица, но тут в дело вмешалась совсем другая птица. Раздался крик: «Харли, давай!», и Евлампий Харлампиевич сорвался с багажника. Распахнув крылья во всю немалую ширину, гусь завис перед лобовым стеклом джипа. Раздался истошный визг тормозов. Они вильнули одновременно: Евлампий Харлампиевич влево, уходя от столкновения с механическим чудовищем, джип вправо, снося скамейку на троллейбусной остановке. Видимо, водитель успел выключить мотор, потому что «Чероки» по инерции прокатился вперед и встал, довольно мягко ткнувшись в стенд «Их разыскивает милиция», с которого, чернея свежей типографской краской, хмуро взирала на мир физиономия Кислого.

Грозно порыкивая моторами, мотороллеры замерли напротив, но в машине никто не шевелился. Кисонька затормозила, ребята выскочили и бросились к джипу. Опасливо приоткрыв дверцу, Вадька заглянул внутрь. Кислый лежал, навалившись на руль, но при этом судорожно дышал, а значит, был жив. Бандиты на заднем сиденье валялись без сознания, но и они начинали потихоньку шевелиться, приходя в себя.

Вадька почувствовал, как ему в ногу ткнулось что-то мягкое. Он глянул вниз. Слегка прихрамывающий Евлампий Харлампиевич доковылял до машины и теперь тянул длинную шею, заглядывая в нее. Увидев царящий разгром, он торжествующе гоготнул и ущипнул Кислого за щиколотку, утверждая свою окончательную победу над врагом. Издалека слышался вой милицейских сирен: безумная гонка не осталась незамеченной.

– Все как в кино: полиция прибывает, когда главные герои дело сделали, – сказал Сева, сдергивая с головы шлем.

– Ничего мы не сделали, – буркнул Вадька, – Спеца-то тут нет.

Мурка с досады саданула шлемом по капоту:

– Где этот гад может быть?

– Менты здесь и без наших показаний справятся, вон какую подсказку вы им дали, – Вадька кивнул на стенд. – А нам надо вернуться к Спецу на дачу, если он еще там, и вызвать милицию.

– Тем лучше, тогда по коням, – Кисонька, Вадька и Катерина запрыгнули в «Ауди», Сева и Мурка оседлали свои скутеры, и, когда милицейские машины подъехали к месту происшествия, наши герои уже снова катили прочь от города.

Но уже подъезжая, они поняли, что опоздали, дача явно была пуста. Ворота распахнуты настежь, и никто даже не думал их закрывать, сломанная Кисонькой дверь гаража жалобно поскрипывала на легком ветерке. Настороженно озираясь, готовые в любую минуту бежать, ребята проникли в гостиную. Но все предосторожности оказались излишними, внутри стояла гулкая тишина.

– Смылся! – печально констатировал Вадька.

Компания разделилась. Катьку и Евлампия Харлампиевича усадили внизу у камина, велев присматривать за улицей и подать знак, если появится посторонний. Сестры отправились наверх, а парни принялись обыскивать первый этаж. Вскоре Мурка спустилась, чтобы сказать, что в ванной они обнаружили окровавленные рубашку и пиджак, открытую аптечку, вату и обрывки бинта, видимо, Спец наскоро приводил себя в порядок после знакомства с Кисонькой. В комнатах были заметны следы поспешных сборов. Огромная картина, висевшая в гостиной на стене, отодвинута, а спрятанный за ней сейф открыт и совершенно пуст. На столе валялись документы, но ребятам не удалось найти ничего интереснее прошлогодних ведомостей на зарплату сотрудникам музея.

– Слушай, а как вы нас нашли? – спросил Вадька, просматривая бумаги.

– Мы к твоей маме зашли, а она говорит, что ни тебя ни Катьки с утра нет, что вы не завтракали и она не знает, где вы болтаетесь. А Катькин гусь и твой ноутбук дома. В то, что вы, не поев, смотались, еще можно поверить; что ты заставил Катьку Харли оставить, тоже, в принципе, могло случиться, хотя и сомнительно, даже ноутбук ты мог побояться взять… Но и то, и другое, и третье? Мы сразу врубились, что дело нечисто, а раз так, то замешан Спец. Мурка давай звонить ментам, а ей говорят, что у майора выходной и где он, никому не известно, зато дежурным был ваш любимый старший лейтенант Пилипенко. Мы прикинули, что если Спец вас похитил, то кроме как на дачу ему вас везти некуда. Ну, мы и решили действовать сами, смотались в гараж фирмы ее папаши, она выцыганила ключи у охранника, схватили мотороллеры и рванули. Думали, если гаишники привяжутся, так даже лучше, сразу ментов вам на помощь приведем. И представляешь, как назло, ни одного поста! Мы уж и не знали, что делать, а тут вы объявились. А с гусем целиком Муркина затея. Он жутко умный, ваш Харли, правда? Тогда возле музея мы без него бы не справились и сейчас тоже.

Вадька неохотно кивнул. Еще раз осмотрев гостиную, они перебрались в библиотеку, и тут их поджидал сюрприз. В библиотеке горел камин, только пламя никак не разгоралось толком, потому что его придавливала целая груда целлофановых пакетов с белым порошком.

– Наркотики! – выдохнул Вадька. Севка не растерялся, схватил со стола кувшин и помчался в ванную. Под потоком воды и без того слабенькие язычки огня зашипели и погасли.

– Наш пострел везде поспел, – даже с некоторым уважением сказал Севка. – И тут денежку заколачивал.

– Слушайте, это, наверно, и есть те самые наркотики из неустановленного источника, которые майор Владимиров ищет, – не обнаружив ничего интересного наверху, сестры спустились и теперь разглядывали потрясающую находку.

– Ну надо же! – Вадькиной досаде не было предела. – Все про него знаем, все доказательства у нас в руках, а он смылся прямо из-под носа! Теперь ищи ветра в поле, где угодно может спрятаться!

– Как он выглядит, ваш Спец? – поинтересовался отошедший к окну Сева.

– Обыкновенно, – Вадька пожал плечами. – Высокий, худой, темные волосы с проседью.

– Еще у него довольно сильно разбито лицо, – вмешалась Кисонька, – и хромота на правую… – она посмотрела на свои ноги, – нет, на левую ногу. Что, у вас появилась идея, Всеволод?

– Идей у меня никаких, только вон на той стороне улицы в такси садится высокий, худой, темноволосый мужик с сильно расквашенной мордой. Насчет хромоты отсюда не видно, но очень даже может быть.

– Это что, все время, что мы тут лазаем, он на улице такси ждал? – с некоторой претензией в голосе вопросил Вадька. Сева развел руками, словно извиняясь за безобразное поведение главаря шайки.

– Так чего мы встали! – гаркнула Мурка. – За ним, бегом!

Увидев мчащихся ребят, Катька вскочила, прижимая к груди Евлампия Харлампиевича.

– Бандиты? – с ужасом спросила она.

Вадька молча схватил сестру за руку и поволок за собой. Они снова, уже в третий раз, набились в машину, Кисонька вырулила на трассу. Впереди неторопливо катило такси.

Кисонька держалась в отдалении, стараясь не попасться шефу мебельных бандитов на глаза, но и не потерять из виду его такси, зато никогда не встречавшийся со Спецом лицом к лицу Сева нахально катил прямо за ним, иногда даже заглядывая в окна машины. Мурка на своем мотороллере держалась посередине. Такси подкатило к развилке, но вместо того, чтобы въехать в город, свернуло на мост.

– Он едет в аэропорт, – прокомментировала Кисонька.

– Думаешь, хочет свалить за бугор? – спросил Вадька, Кисонька промолчала, все и так было понятно.

Вдруг преследуемое такси начало вести себя странно. Оно вроде как задергалось, то ускоряя, то замедляя ход, затем, словно приняв решение, сбросило скорость и остановилось.

– Что он делает, здесь нельзя останавливаться! – изумилась Кисонька.

Но машина все-таки встала, из нее выскочил Спец и, на бегу делая успокаивающие знаки шоферу, помчался к парапету. Он перегнулся через перила, резко взмахнул рукой и тут же побежал назад. Такси отъехало. Кисонька подрулила к месту остановки, где их уже поджидали невероятно возбужденные Сева и Мурка.

– Спорю на что хочешь, он выбросил какую-то улику, – прокричал Сева, стараясь перекрыть гул мечущегося над мостом ветра. – Я видел, он открыл чемоданчик и чуть за голову не схватился, потом уболтал шофера остановиться и бегом сюда.

– Глядите, глядите, вон что-то красненькое плывет, сейчас потонет! – указывая на воду, завопила глазастая Катька.

Все выжидательно глядели на Вадьку. Чувствуя ответственность за успех операции, Вадька напрягся, надеясь, что под давлением из мозгов выжмется идея. В голове было пусто и гулко. Он в отчаянии огляделся, и тут на него снизошло озарение. Ткнув пальцем в Евлампия Харлампиевича, он сказал:

– Пускай он достанет!

– Евлампий Харлампиевич, миленький, достань нам вон ту штучку, пожалуйста, – попросила Катька, подсаживая гуся на парапет. Но тот вовсе не спешил выполнить просьбу хозяйки. Окинув ребят надменным взглядом, он продолжал невозмутимо восседать.

– Рядовой Харли, достаньте из воды улику, – скомандовала Мурка. Но и приказной тон не произвел на гуся никакого впечатления. Он лишь распушил перья, прикрыл глаза и, казалось, заснул.

– Вот тупая птица, ничего не понимает! – сорвался Вадька.

– Он все понимает, – вступилась за друга Катька. – Он просто чего-то хочет.

Она подошла к Евлампию Харлампиевичу, гусь и девчонка вроде как пошептались.

– Он хочет, чтобы Вадик его попросил, – заявила Катька после недолгого совещания. – Вежливо!

– Я! Чтобы я просил этого лишь по недоразумению не зажаренного!.. Очумела?! – возмутился Вадька, но Мурка ощутимо ткнула его в спину.

– Проси быстро и не выделывайся, – прошипела она. – Спец вот-вот смоется!

Тяжко вздохнув, Вадька процедил:

– Слышь, пернатое, вытащи из воды улику.

Но гусь, похоже, не слышал. Он нахохлился еще больше и засунул голову под крыло. Вадька скрипнул зубами.

– Харли, достань, пожалуйста, вон то красненькое, которое сейчас потонет!

Гусь даже не дрогнул. Со всех сторон на Вадьку устремились осуждающие взгляды. Тогда, собравшись с силами, Вадька проорал:

– Премногоуважаемый Евлампий Харлампиевич, не будете ли вы столь любезны слететь к воде и выловить для нас чрезвычайно важное доказательство преступления! Без вашей неоценимой помощи мы не справимся!

Еще мгновение Евлампий Харлампиевич был недвижим, потом из-под крыла показался круглый черный глаз, гусь поглядел на Вадьку, потом на плещущуюся под мостом реку, расправил свои огромные крылья и спланировал вниз, туда, где уже почти скрылась под водой выброшенная Спецом загадочная вещь. Евлампий Харлампиевич плавно опустился на воду, вытянул шею, и вот он уже взмывает вверх и снова тяжело усаживается на перила моста. В его клюве была зажата толстая ярко-красная записная книжка.

Вадька бережно принял добычу. С книжки текло, но плотная обложка и застежка частично защитили страницы, попадались даже полностью сухие. Вадька начал нетерпеливо листать книжку. На его лице отразились сперва изумление, потом восторг, и наконец он расплылся в широкой блаженной улыбке.

– Ребята, здесь все! – благоговейным шепотом произнес он. – Все дела банды! И даже не зашифровано! Смотрите: вот мебель, картины – авторы, названия, годы. Рядом имена владельцев – вот Греза Павловна, вот Луша, тут генеральша, а тут, нет, вы только гляньте, тут даты, и это как раз даты ограблений. И все его почерком! Теперь-то он у нас не отвертится! – Вадька торжествующе потряс книжкой. – Ну, гусь, ты орел!

Услышав комплимент, Евлампий Харлампиевич гордо вскинулся, гоготнул, а потом неожиданно ласково ткнулся головой Вадьке в ногу. Смущенный мальчишка потрепал птицу по шее.

– Сперва его надо поймать, – охладил Вадькин пыл Сева. – Он, между прочим, уже к аэропорту подъезжает.

Не сговариваясь, все снова ринулись к своему транспорту.

И вот долгая погоня закончена. Компания стоит, прижавшись носами к стеклянной стене аэропорта, и безнадежно-печально наблюдает, как Спец удобно устраивается в кресле, ставит возле ноги свой небольшой чемоданчик и разворачивает газету, приготовившись спокойно и с удовольствием дождаться приглашения на регистрацию. Мурка закрыла мобильник и отрицательно покачала головой. Майора Владимирова по-прежнему не было, прекрасная погода и мечтающая об обильном урожае на даче жена отвлекли его от нелегкого дела поимки особо опасных преступников.

– У нас в руках все улики, – горько вздохнул Вадька, – а он сейчас смоется в свою Англию, и привет!

– Он сперва в Вену, – педантично поправила Кисонька.

– Может, к пограничникам обратимся? Скажем, что он шеф бандитской шайки, и они его задержат? – предложила Мурка.

– Прямо так ты сказала, а они задержали! – Вадька был полон скепсиса. – Они сперва выяснят кто мы, потом позвонят в милицию и расскажут нашу историю. А в милиции сейчас кто дежурит? Правильно, лейтенант Пилипенко. Они с ним побеседуют, затем возьмут нас под локотки и выведут из помещения, Спец еще и посмеется нам вслед. Вот если бы он вез что-то нелегальное!

– Такое? – спросил Сева, вытаскивая из кармана куртки чуть оплавленный пакет с белым порошком.

– Это что?

– Ну откуда же я знаю, – пожал плечами Сева. – Кокаин, а может, героин. Я в камине на даче взял, подумал, пригодится, да и интересно, настоящие наркотики, прямо как в кино.

– И как нам этот пакетик поможет? – На сей раз сомнения переполняли Мурку. – Нам же надо его Спецу подсунуть! Что, набежим, отберем чемодан, вскроем, затолкаем туда наркотики и вернем? И он так обалдеет от нашей наглости, что попрется с ним на таможню?


Сейчас читают про: