double arrow

ПЛАН ОТВЕТА. Вопрос 45. Сатирические стихотворения В. В. Маяковского. Основные темы, идеи, образы. Чтение наизусть одного из стихотворений


Вопрос 45. Сатирические стихотворения В. В. Маяковского. Основные темы, идеи, образы. Чтение наизусть одного из стихотворений.

В. В. Маяковский

1. Слово о поэте.

2. Сатирические стихи дореволюционного периода:

— «Гимны»;

— «Нате»;

— «Вам».

3. Послереволюционный период:

— «О дряни»;

— «Прозаседавшиеся».

4. Активная позиция поэта-борца.

1. Владимир Маяковский вошел в нашу жизнь «через лирические томики, как живой с живыми говоря». Определяющими словами для его творчества стали слова из стихотворения «Домой» (1925):

Я хочу,

чтоб к штыку

приравняли перо...

«Штык-перо» помогал поэту писать стихи обо всем в равной степени талантливо и необычно. Поэтому его поэзия так многолика: от плакатов РОСТА с краткими и меткими подписями до поэмы о всей стране — «Хорошо!». От антивоенных стихов до нежных, возвышенных поэм про любовь. Маяковский — поэт-гигант; его поэзия неуемна, неистова.

2. Большое место в многогранном поэтическом творчестве Маяковского занимает сатира. Сатира — вид комического, наиболее беспощадно осмеивающий несовершенство мира, человеческие пороки. И задача этого вида искусства, по словам великого русского сатирика М. Е. Салтыкова-Щедрина, «провожать в царство теней все отживающее».

В годы, предшествующие революции, Маяковский отвергает буржуазный мир. «Долой вашу любовь», «долой ваше искусство», «долой вашу религию», «долой ваш строй!» — таков пафос его поэмы «Облако в штанах». Сатирическими стихами дореволюционного периода стали его знаменитые «Гимны»: «Гимн судье», «Гимн взятке», «Гимн обеду»... В самих названиях многих гимнов заложено комическое несоответствие, ведь гимн — это торжественная песнь, посвящать которую в честь обеда или взятки просто смешно. В «Гимне судье» Маяковский едко высмеивает общественный строй России, хотя местом действия названа далекая страна Перу. Страной этой правят унылые судьи, враждебные всему живому:

Глаза у судьи — пара жестянок

мерцает в помойной яме.

Судьи сами не умеют радоваться жизни и запрещают это делать другим, стремятся все регламентировать, сделать бесцветным, унылым. Так, под взглядом судьи вылинял оранжево-синий павлиний хвост. Народ под властью злобных судей дан в образе каторжан. Освободить каторжников можно, только устранив судей, которые «мешают и птице, и танцу, и мне, и вам, и Перу». Это как мораль басни.

Особенно ненавистен Маяковскому буржуазный мир — мир «жирных»: «Я жирных с детства привык ненавидеть, всегда себя за обед продавая», — вспоминает поэт свое голодное отрочество и юность в Москве, куда семья переехала после смерти отца. В «Гимне обеду» он создает гротескный образ буржуа — это «желудок в панаме». В стихотворении «Нате!» в сатирическом ключе представлен мир «жирных» обывателей, смотрящих «устрицей из раковин вещей». С сарказмом поэт говорит о пристрастии мещан к вещам, об их бездуховности и пошлости. Маяковский издевается над мещанами, которые потребительски относятся к духовным ценностям:

Все вы на бабочку поэтичного сердца

взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.

Толпа озвереет, будет тереться,

ощетинит ножки стоглавая вошь.

Все в стихотворении, начиная с названия «Нате!» и кончая последними словами, сориентировано на прямое обращение к враждебной аудитории с целью вызвать скандал:

А если мне, грубому гунну,

кривляться перед вами не захочется — и вот,

я захочу и радостно плюну,

плюну в лицо вам

я — бесценных слов транжир и мот.

Грубыми словами клеймит Маяковский и буржуазию, развязавшую мировую бойню и наживающуюся на ней, равнодушную к смертям и увечьям жертв войны, в стихотворении «Вам».

В «Гимне ученому» ученый — «двуногое бессилие» «с головой, откусанной начисто», у которого «ни одного человеческого качества»:

Вгрызлись в букву едящие глаза, —

ах, как букву жалко.

Отгородившись от жизни, ее требований и проблем, этот «ученый» становится обывателем, существом, равнодушным ко всему: времени года, любви, политике, даже будущему, тому, «что растет человек глуп и покорен». Наука такого деятеля так же бесполезна и бесперспективна, как «труд» критика («Гимн критику»), способного только чужое «белье ежедневно прополаскивать в газетной странице».

Едкие образы «Гимнов» запоминаются сразу — «желудок в панаме» из «Гимна обеду», люди «из мяса» — «Гимн здоровью», «козы» — взяточники. Грибоедовские и гоголевские мотивы воскресают в «Гимнах», посвященных взяточникам:

И нечего доказывать — ищите и берите,

Умолкнет газетная нечисть ведь.

Как баранов, надо стричь и брить их.

Чего стесняться в своем отечестве?

3. Если в предреволюционные годы острие сатиры было направлено против «жирных», против бесчувственной к словам поэта «толпы», то когда революция свершилась, сатирической мишенью для Маяковского стали ее враги. Безоговорочное отрицание буржуазного мира позволило Маяковскому с восторгом принять революцию, а острие сатиры он направил против тех, кто мешал строить коммунизм — бюрократов и мещан. Уже в 1920—1921 годах появилось первое стихотворение «О дряни», обличающее «мурло мещанина» нового советского времени. Символом и спутником бюрократа в быту, по Маяковскому, становится «оголтелая канарейка». Даже серп и молот — модные эмблемы, без которых нельзя «фигурять» «на балу в Реввоенсовете». В 1922 году выходит в свет стихотворение «Прозаседавшиеся», новое сатирическое произведение. Тенденция к увеличению бюрократического аппарата наметилась уже в первые годы советской власти. С невероятной быстротой стали возникать учреждения, погрязшие в непрерывных заседаниях, собраниях, имитирующие кипучую деятельность, но далекие от истинных нужд народа. Используя прием доведения качества до абсурда, Маяковский придумывает «Объединение ТЕО и ГУКОНА», т. е. театральное объединение соединяет с Главным управлением конезаводов. И наоборот, Главкомполитпросвет разбивает на четыре организации: Глав, Ком, Полит, Просвет. И чтобы уж совсем высмеять нелепость этого явления, он называет учреждение по буквам алфавита:

«Пришел товарищ Иван Ваныч?» —

«На заседании

А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома».

Если количество заседаний преувеличено, то в вопросе, обсуждаемом на собрании, явное преуменьшение — «покупка склянки чернил Губкооперативом». Фантастично зрелище сидящих на заседании половин людей — «до пояса здесь, а остальное там», — так как служащим приходится буквально разрываться между заседаниями.

Эти два стихотворения открыли целую галерею омерзительных образов в сатире середины 20-х годов. Но с бюрократизмом и мещанством Маяковский продолжал бороться всю жизнь. Целые циклы стихов он посвятил бюрократам, карьеристам, взяточникам, подхалимам, подлецам. Персонажи стихов — «пережитки прошлого», но как живут эти «пережитки»! О своей активной позиции борца с этими «пережитками» он говорит в стихотворении «Сергею Есенину» (1926):

Дрянь

пока что

мало поредела.

Дела много —

только поспевать.

Надо

жизнь

сначала переделать.

Переделав —

можно воспевать.

Боль за новую страну делает сатиру Маяковского злой, едкой, ядовитой. «Дрянцо» хлещите рифм концом» — и поэт хлещет: подлизу приспособленца:

Лижет ногу,

лижет руку,

Лижет в пояс,

лижет ниже <...>

А язык?!

На метров тридцать

догонять

начальство

вылез -

мыльный весь,

аж может

бриться,

даже

кисточкой не мылясь.

(«Подлиза»)

Хлещет сплетника, для которого весь мир — огромная замочная скважина, хлещет «властителя» с его фальшивым бюрократическим аппаратом и т. д. V В стихотворении «Мрачное о юмористах» (1929) Маяковский призывает других поэтов — «присоединяйтесь!» — атакуйте!

Чтоб

не скрылись,

хвост упрятав,

крупных

вылови

налимов —

кулаков

и бюрократов,

дураков

и подхалимов.

Стремясь «выволочь республику из грязи», поэт не только разоблачал, высмеивал пороки современности, но и предсказал живучесть «дряни» всякого рода.


Сейчас читают про: