double arrow

КНИГА ПЕРВАЯ 6 страница


Подобные слезам, а на других

Деревьях всевозможные плоды

Пленяют золотистой кожурой;

И если миф о Гесперидах – быль,

То это – здесь, и яблоки на вкус

Отменны. Между рощами луга

Виднеются, отлогие пригорки,

Где щиплют нежную траву стада.

Вот холм, поросший пальмами, и дол

Сырой, в тысячекрасочном ковре

Цветов, меж ними – роза без шипов.

А там – тенистых гротов и пещер

Манит прохлада; обвивают их

Курчавых лоз роскошные сплетенья

В пурпурных гроздах; падая со скал

Каскадами, струи гремучих вод

Ветвятся и сливаются опять

В озера, что, подобно зеркалам

Хрустальным, отражают берега,

Увенчанные миртами. Звенит

Пернатый хор, и дух лугов и рощ

Разносят ветры вешние, звуча

В листве дрожащей. Сам вселенский Пан,

И Ор и Граций в пляске закружив,

Водительствует вечною весной.

Не так прекрасна Энна, где цветы

Сбирала Прозерпина, что была

Прекраснейшим цветком, который Дит

Похитил мрачный; в поисках за ней

Церера обошла весь белый свет.

Ни рощу Дафны дивную, вблизи

Оронта, ни Кастальский ключ, певцов

Одушевляющий, нельзя никак

С Эдемским Раем истинным сравнить;

Ни остров Ниса на Тритон реке,




Где древний Хам, – язычники зовут

Его Аммоном и Ливийским Зевсом,

От Реи злобной Амалфею скрыл

С младенцем Бахусом; ни знойный край,

Где у истоков Нила, на горе

Амаре, абиссинские цари

Своих детей лелеют; строем скал

Блестящих та гора окружена

И до её вершины – день пути.

Иным казалось: настоящий Рай

Здесь, у экватора, но все затмил

Тот Ассирийский сад, где Враг взирал

Без радости на радостную местность,

На разные живые существа,

Столь новые и странные на вид.

Меж ними – два, стоймя держась, как боги,

Превосходили прочих прямизной

И благородством форм; одарены

Величием врождённым, в наготе

Своей державной, воплощали власть

Над окружающим, её приняв

Заслуженно. В их лицах отражён

Божественных преславный лик Творца,

Премудрость, правда, святость, и была

Строга та святость и чиста (строга,

Но исто по сыновьему свободна);

И людям лишь она даёт права

На уваженье. Схожи не во всем

Созданья эти; видимо, присущ

Им разный пол. Для силы сотворён

И мысли – муж, для нежности – жена

И прелести манящей; создан муж

Для Бога только, и жена для Бога,

В своём супруге. Мужа властный взгляд,

Прекрасное, высокое чело

О первенстве бесспорном говорили

Адама; разделясь на две волны,

Извивы гиацинтовых кудрей

Струились на могучие плеча.

Густых волос рассыпанные пряди

Окутывали ризой золотой

Точёный стан жены; они вились

Подобно усикам лозы, являя

Послушливость, которую супруг

Умильно требует; ему охотно

Жена застенчивая воздаёт

И нежной ласки вожделенный миг,

Со скромной гордостью противясь, длит.

Они не прикрывали тайных мест



Своих; бесстыжий стыд, греховный срам,

Чернящая дела Природы честь

Бесчестная, – их не было ещё,

Детей порока, людям столько бед

Принёсших лицемерной суетой

Под видом непорочности и нас

Лишивших величайших в мире благ

Невинности и чистой простоты.

Чета ходила наго, не таясь

Творца и Ангелов, не мысля в том

Дурного; шли вдвоём, рука в руке.

Такой пригожей пары, с тех времён

До наших дней, – любовь не сочетала.

Был мужественней всех своих сынов,

Родившихся впоследствии, – Адам,

Всех Ева краше дочерей своих.

На травяном ковре, в тени листвы

Лепечущей, у свежего ручья

Они уселись. Лёгкий труд в саду

Супругов лишь настолько утомил,

Чтоб нега отдыха была для них

Приятнее, чтоб слаще был Зефир

Живительный, а пища и питьё

Желаннее. За вечерей плоды

Они вкушали дивные, с ветвей

Услужливо склонённых, возлежа

На пуховой траве среди цветов;

И, зачерпнув корцом из родника,

Хрустальной влагой запивали мякоть

Нектарную. Немало было здесь

Улыбок нежных, ласковых речей

И шалостей, что молодой чете, ,

Соединённой в силу брачных уз

Счастливых, свойственно, когда она

Уединяется. Невдалеке

Резвились тысячи земных зверей,



Позднее одичавших и травимых

Ловцами в глубине дубровных чащ,

В пустынях и пещерах. Лев играл,

Выказывая ловкость, и в когтях

Козлёнка нянчил. Прыгали вокруг

Медведи, барсы, тигры, леопарды,

Супругов теша. Неуклюжий слои

Усиленно старался их развлечь,

Вращая гибким хоботом; змея,

Лукаво пресмыкаясь, к ним ползла

И Гордиевым завязав узлом

Свой хвост, невольно упреждала их

О роковом коварстве. На лугу

Покоились другие и глазели,

Насытясь, или, жвачку на ходу

Жуя, плелись к ночлегу. Между тем

Склонялось ниже солнце и уже

К далёким океанским островам

Приблизилось, и звезды в небесах

Затеплились, провозвещая ночь,

А Сатана, как прежде, все глядел

Ошеломлённый; наконец, едва

Собой владея, скорбно произнёс:

"– О Ад! Что видит мой унылый взор!

Блаженный край иными населён

Созданьями, из праха, может быть,

Рождёнными; не Духами, хотя

Немногим отличаются они

От светлых Духов Неба. Я слежу

За ними с изумленьем и готов

Их полюбить за то, что Божий лик

Сияет в них, и щедро красотой

Создателем они одарены.

Не чаешь ты, прелестная чета,

Грозящей перемены. Отлетят

Утехи ваши; бедственная скорбь

Заступит их, тем горшая, чем слаще

Блаженство нынешнее. Да, теперь

Вы счастливы, но на короткий срок.

В сравненье с Небом слабо защищён

Ваш уголок небесный от Врага,

Сюда проникшего, но от Врага

Невольного. Я мог бы сострадать

Вам, беззащитным, хоть моей беде,

Увы, никто не сострадал. Ищу

Союза с вами, обоюдной дружбы

Нерасторжимой; мы должны вовек

Совместно жить; и если мой приют

Не столь заманчивым, как Райский Сад,

Покажется, вы все равно приять

Его обязаны, каков он есть,

Каким его Создатель создал ваш

И мне вручил. Я с вами поделюсь

Охотно. Широчайшие врата

Для вас Геенна распахнёт; князей

Своих навстречу вышлет. Вдоволь там

Простора, чтоб вольготно разместить

Всех ваших отпрысков; не то что здесь,

В пределах Рая тесных. Если Ад

Не столь хорош – пеняйте на Того,

Кто приневолил выместить на вас,

Невинных, мой позор, в котором Он

Виновен. Пусть растрогала меня

Беспомощная ваша чистота,

А тронут я взаправду, – но велят

Общественное благо, честь и долг

Правителя расширить рубежи

Империи, осуществляя месть,

И, миром этим новым завладев,

Такое совершить, что и меня,

Хоть проклят я, приводит в содроганье".

Так Сатана старался оправдать

Необходимостью свой адский план,

Подобно всем тиранам; он, затем,

Слетел с макушки Древа, с вышины

Воздушной и, к резвящимся стадам

Четвероногих тварей подступив,

Поочерёдно облики зверей

Стал принимать различные, стремясь

Неузнанным пробраться и вблизи

Поживу разглядеть, узнать вернейше,

Из действий и речей обоих жертв,

О их обычаях. Вот гордым львом,

Сверкая .взорами, вокруг четы

Он выступает; вот, припав к земле,

Под видом тигра, что застал в лесу

Двух нежных ланей и решил игру

Затеять сними, он одним прыжком

Переменяет место и опять

Крадётся, повторяя много раз

Уловку эту, выжидая миг

Удобный, чтоб добычу закогтить.

Но первый из мужей – Адам любовно

Окликнул Еву – первую из жён;

Подслушивая, жадно Враг внимал

Речам, ему неведомым досель.

" – Единая участница утех,

Равно – их драгоценнейшая часть

Единая! Всесильный создал нас

И этот мир для нас; конечно, Он

Безмерно добр и в доброте Своей

Безмерно щедр, из праха нас призвав

К счастливой жизни райской. Мы ничем

Не заслужили счастья и воздать

Ничем Творцу не можем. Он взамен

Так мало требует: блюсти запрет

Единственый и лёгкий: изо всех

Деревьев, что различные плоды

Нам дивные даруют, лишь от Древа

Познанья не вкушать; оно растёт

Бок о бок с Древом жизни. Столь близка

От жизни смерть. Но что такое смерть?

Наверно, нечто страшное. Господь

Грозил нам смертью, если мы вкусим

Запретный плод. Вот наш единый долг

Покорности признательной, за власть,

Которую Всевышний нам вручил

Над всеми тварями земли, воды

И воздуха. Он первенство признал

За нами. Не сочтём же тяготой

Приказ Его. Мы в остальном вольны

Любое наслажденье избирать

Неограниченно. Хвалу Творцу

И милостям Творца провозгласим

Отныне и вовеки, предаваясь

Обязанности милой: холить сад,

Оберегать растенья и цветы.

Вдвоём с тобой – мне сладок всякий труд".

Ответствовала Ева: "– От тебя

И для тебя родясь, я плоть от плоти

Твоей. Существованью моему

Нет смысла без тебя. Ты – мой глава,

Мой вождь. Правдиво все, что ты сказал,

И мудро: неустанно восхвалять

Создателя, вседневно вознося

Ему благодаренья, – мы должны;

И особливо я, – ведь не в пример

Я счастлива общением с тобой,

Созданием меня превосходящим;

Но ты себе не сыщешь ровни здесь.

Я вспоминаю часто день, когда

Очнулась я впервые, осознав

Себя покоящейся на цветах,

В тени листвы, дивясь: кто я такая,

Где нахожусь, откуда я взялась?

Вблизи ручей с журчаньем истекал

Из грота, образуя водоём

Недвижный, чистый, словно небосвод.

Я простодушно подошла к нему,

На берег опустилась травяной,

Чтоб заглянуть в глубины озерца

Прозрачные, казавшиеся мне

Вторыми небесами; но, к воде

Склонись зеркальной, увидала в ней

Навстречу мне склонённое лицо.

Мы встретились глазами. В страхе я

Отпрянула; виденье в тот же миг

Отпрянуло. Склонилась я опять

Прельщённая, – вернулось и оно,

Мне отвечая взглядами любви

И восхищенья. Долго не могла

Я оторваться от него в тоске

Напрасной, но какой то глас воззвал:

" – Прекрасное созданье! Этот лик

Лишь ты сама, твой образ; он с тобой

Является и пропадает вновь.

Вперёд ступай, тебя я провожу,

Не тень обнимешь ты, но существо,

Чьё ты подобье. Нераздельно с ним

Блаженствуя, ты множество детей,

Похожих на тебя, ему родишь,

Праматерью людей ты наречешься!"

Что было делать? За вождём незримым

Последовав, тебя я обрела,

Пригожего и статного, в тени

Платана; мне сдалось, ты уступал

Манящей негой, кроткой красотой

Виденью милому, что в глуби вод

Предстало мне. Я повернула прочь;

Ты, кинувшись вдогон, кричал: "– Вернись,

Прекраснейшая Ева! От кого

Бежишь? Ты от меня сотворена,

От плоти плоть, кость от костей моих.

Для твоего существованья, часть

От самого себя, от бытия

Телесного, ближайшее, у сердца,

Ребро я отдал, чтоб вовек при мне

Утехой неразлучной ты была.

Тебя ищу как часть моей души,

Мою другую половину!" Ты

Коснулся в этот миг моей руки.

Я предалась тебе и с той поры

Узнала, что мужской, высокий ум,

Достоинство мужское – красоту

Намного превосходят; поняла,

Что истинно прекрасны лишь они!"

Так молвила Праматерь, томный взор

С невинною, супружеской любовью

И ласковостью мягкой возведя

На Праотца, его полуобняв,

К нему прильнув. Под золотом волос

Рассыпанных её нагая грудь,

Вздымаясь, прилегла к его груди.

Покорством нежным Евы упоён

И прелестью, он улыбнулся ей

С любовью величайшей; точно так

Юпитер, облака плодотворя,

Дабы цветы на Землю сыпал Май,

Юноне улыбался. На устах

Супруги милой чистый поцелуй

Адам запечатлел, а. Сатана

Завистно отвернулся, но потом

С ревнивой злобой искоса взглянул

На них опять и в мыслях возроптал:

"– Мучительный и ненавистный вид!

В объятьях друг у друга, эти двое

Пьют райское блаженство, обретя

Все радости Эдема. Почему

Им – счастья полнота, мне – вечный Ад,

Где ни любви, ни радости, одно

Желанье жгучее, – из ваших мук

Не самое последнее, – томит

Без утоленья. Должен я, однако,

Не позабыть подслушанное мной.

Им, кажется, не все принадлежит

В Раю. Здесь роковое где то есть

Познанья Древо; от него вкушать

Нельзя. Познанье им запрещено?

Нелепый, подозрительный запрет!

Зачем ревниво запретил Господь

Познанье людям? Разве может быть

Познанье преступленьем или смерть

В себе таить? Неужто жизнь людей

Зависит от неведенья? Ужель

Неведенье – единственный залог

Покорности и веры и на нем

Блаженство их основано? Какой

Отличный способ им наверняка

Погибель уготовать! Разожгу

В них жажду знанья. Научу презреть

Завистливый закон, который Бог

Предначертал для униженья тех,

Кого познанье бы могло сравнять

С богами. К чести этой устремясь,

Вкусив, они умрут. Иной исход

Возможен разве? Надо лишь сперва

Повсюду исходить весь Райский сад,

Заглядывая в каждый уголок.

Авось какой нибудь Небесный Дух

В тени прохладной или у ручья

Случайно попадётся, и тогда

Я постараюсь кое что ещё

Разведать у него. А ты живи

До времени, блаженная чета,

И кратким счастьем пользуйся, пока

Я не вернусь; последует затем

Твоих страданий долгая пора!"

Так, с наглостью помыслив, отошёл

Он горделиво и пустился в путь;

Ловча и соблюдая осторожность,

Леса, поля, долины и холмы

Украдкой исшагал. Уже к черте,

Где небосвод на море и земле

Покоится, неспешно Солнце вниз

Катилось, и пологие лучи

Его закатные струили свет

Вечеровой на Райские Врата

Восточные – утёсистый хребет

Из алавастра; он издалека

Приметен был, вздымаясь к облакам

На гребень лишь одна тропа вела

Петлистая; со всех других сторон

Нависшие, зазубренные скалы

К вершине алавастровой горы

Дорогу преграждали. Там сидел

Среди столпов скалистых Гавриил,

Начальник стражи Ангельской, и ждал

Прихода ночи. Юные бойцы

Пред старшим героические игры

Затеяли, оружие сложив

Небесное: шеломы, и щиты

И дротики, блиставшие во мгле

Алмазами и золотом. Но вдруг

Сам Уриил на солнечном луче

Примчался к ним. Так падает звезда,

Осенней ночью небо прочертив,

Сквозь воздух, полный огненных паров,

И мореходам указует румб,

Откуда угрожает ураган.

Архангел, торопясь, проговорил:

"– О, Гавриил! Блаженный этот край

Ты неусыпно должен охранять,

По жребию, – от всяческого зла.

Но в сфере, мне подвластной, некий Дух

Явился нынче полднем и заверил,

Что жаждет он создания Творца

Новейшие увидеть, – предо всем,

Последний образ Божий – Человека.

Я указал дорогу, но следил

За ним. Когда он завершил полет

На севере Эдема, на горе,

Подметить я успел, что Небу чужд

Его страстями омрачённый взор.

Я из виду его не упускал,

Но скрылся он в тени. Меня страшит:

Не из орды ли он бунтовщиков

Низвергнутых, покинувший Геенну,

Чтоб смуту здесь посеять? Разыщи

Во что бы то ни стало чужака!"

Крылатый воин молвил: "– Не дивлюсь

Нимало, Уриил, что в силах ты,

Пресветлый сферы Солнца властелин,

Непогрешимым зреньем проницать

Безмерное пространство вширь и вглубь.

Но бдительная стража этих врат

Сюда не даст прохода никому,

Впуская лишь насельников Небес,

Ей хорошо известных. До сих пор

Не появлялся ни один из них

С полудня. Если ж Дух иной проник

С дурными целями, преодолев

Земные огражденья, – знаешь сам,

Что бестелесных трудно удержать

При помощи вещественных препон.

А если тот, о ком ты говоришь,

Здесь прячется, – его разоблачу

К рассвету, под личиною любой!"

Он так заверил. Тотчас Уриил

Вернулся вновь на пост, и тот же луч

Сверкающий, полого наклонясь,

Отнёс его на Солнце, что теперь

За острова Азорские зашло,

Поскольку Солнце с дивной быстротой

Неслыханной дневной свершило круг,

Иль менее проворная Земля,

Спеша путём кратчайшим на восток,

Оставила светило позади,

Где отражает золото оно

И пурпур, украшая облака

У своего закатного престола.

Вот безмятежный вечер наступил,

И серый сумрак все и вся облёк

Одеждой тёмной; он сопровождён

Молчаньем, ибо птицы и зверьё

Уже расположились на ночлег;

Кто на траве заснул, а кто в гнезде.

Лишь соловей не спит; ночь напролёт

Поёт влюблённо; тишина ему

Восторженно внимает. Просиял

Сапфирами живыми небосклон,

А самым ярким в хороводе звёзд

Был Геспер, их глава, пока Луна

Не вышла величаво из за туч

И разлила свой несравненный свет,

Царица ночи! – и на тёмный мир

Набросила серебряный покров.

И Еве так сказал Адам: "– Подруга

Прекрасная! И ночь, и мирный сон

Природы призывают нас вкусить

Отдохновенье. Присудил Господь,

Чтоб труд и отдых, словно день и ночь,

Сменялись. Вот урочная роса

Дремоты сладким бременем легла

На наши веки. Для других существ,

Бродящих праздно, длительный покой

Не столь потребен. Должен Человек,

Духовно иль телесно, – каждый день

Трудиться; в этом истинный залог

Его достоинства и знак вниманья

Небесного ко всем его путям.

Животным же Создатель разрешил

Бездейственно слоняться и Творцу

Отчёта не давать; но завтра мы,

Опережая свежую зарю

Румяную, что наступленье дня

С востока возвещает, – мы опять

Работу радостно возобновим,

Цветущие деревья станем холить,

Зеленые аллеи, где в тени

Полуденный пережидаем зной;

Там ветви разрослись, как бы смеясь

Над нашей маломощью; больше рук

Здесь надо, чтоб смирить их буйный рост.

Увядшие цветы и сгустки смол,

Устлавшие тропинки, подлежат

Уборке, а пока, блюдя закон

Природы, нас на отдых ночь зовёт".

Блистая совершённой красотой,

Сказала Ева: "– Мой жизнеподатель,

Владыка мой! Безропотно тебе

Я повинуюсь; так велел Господь.

Он – для тебя закон, ты – для меня;

Вот все, что женщине потребно знать,

И для неё превыше в мире нет

Ни мудрости, ни славы. Близ тебя

Не замечаю времени; равно

Все перемены суток, все часы

Мне сладостны: и утра первый вздох,

И первый свет, и ранний щебет птах,

И Солнце, что на чудный этот край,

На травы, дерева, цветы, плоды

В росистых искрах, – первые лучи

С востока проливает; и земля

Пахучая в тучная, дождём

Напитанная тёплым; и приход

Затишных, сонных сумерек; и ночь

Немая; и торжественный певец

Ночной; и эта дивная Луна

Со звёздной свитой – перлами небес,

Всє любо мне. Но ведай: ни дыханье

Рассвета свежее, ни ранний хор

Пичуг, ни Солнце, что с востока льёт

Лучи на край прекрасный, ни роса

Сверкающая на плодах, цветах

И травах, ни пахучая земля,

Омытая дождём, ни тихий вечер,

Ни ночь безмолвная с её певцом

Торжественным, с гуляньем при Луне

Под звёздным роем трепетным, – ничто

Меня не тешит без тебя, Адам!

Чему же служит блеск светил ночных,

Когда смежает сон глаза существ?"

"– О Ева! Дочь прекраснейшая Бога

И Человека! – общий предок наш

Ответствовал. – Они вокруг Земли

Бегут за сутки от страны к стране.

Их назначенье: по ночам светить

Народам, что ещё не родились,

Всходить и заходить, чтоб темнота

Кромешная не обрела опять

В теченье ночи древние права

Свои, не истребила жизни всей

В Природе. Эти мягкие огни

Не только свет, но и тепло дарят,

Влияют разно, греют, умеряют,

Питают, холят, силу придают

Растеньям звёздную, готовя их

К приятые мощных солнечных лучей

И к полному расцвету. Нет, не зря

Глубокой ночью тысячи светил,

Никем не созерцаемые, льют

Сиянье дружное. Не полагай,

Что если б вовсе не было людей,

Никто бы не дивился небесам,

Не восхвалял бы Господа. Равно

Мы спим ли, бодрствуем, – во всем, везде

Созданий бестелесных мириады

Незримые для нас; они дела

Господни созерцают и Ему

И днём и ночью воздают хвалы.

Нередко эхо из глубин дубрав,

С холмов отзывчивых, доносит к нам

Торжественные звуки голосов

Небесных, воспевающих Творца,

Отдельных или слитых в дивный хор,

И оглашающих поочерёдно

Полночный воздух! Часто патрули

Дозорные играют по ночам

На звучных инструментах неземных,

И гимны чудные, и струнный звон

Возносят нас духовно к Небесам!"

Беседуя, они рука в руке

Шли опочить в своей счастливой куще.

Садовник высочайший сам избрал

Ей место, создавая Райский сад

На благо Человеку. Лавр и мирт,

С высокими растеньями сплетясь,

Образовали кровлю шалаша

Душистою и плотною листвой.

Акант и благовонные кусты

Стеной служили; множество цветов

Прелестных: пёстрый ирис, и жасмин,

И розы, – меж ветвями проскользнув,

Заглядывали изо всех щелей,

В мозаику слагаясь. На земле

Фиалки, крокусы и гиацинты

Узорчатым раскинулись ковром,

Намного ярче красочных прикрас

Из дорогих камней. Любая тварь,

Зверь, птица, насекомое и червь,

Благоговея пред людьми, сюда

Проникнуть не дерзали. Нет, в тени

Такой, в столь безмятежном и святом

Уединенье, ни Сильван и Пан

Измышленные божества, – ни фавны

И нимфы не вкушали сна вовек!

Здесь Ева ложе брачное своё

Впервые в плетеницы убрала,

Устлала ворохом душистых трав,

Когда с Небес венчальный гимн звучал,

И Ангел брачный за руку привёл

Её к супругу, в дивной наготе

Прекраснее Пандоры, что была

Богами изобильем всех даров

Осыпана, подобно Еве став

Причиною неисчислимых бед;

И к сыну безрассудному Япета,

Гермесом приведённая, людей

Прельщением очей очаровать

Смогла и похитителю огня

Зевесова жестоко отомстить.

Достигнув кущи, взоры возвели

Жена и муж к открытым небесам,

Молясь Тому, кто Землю сотворил,

Бодрящий воздух, голубую твердь,

Лучистый лунный шар и звёздный свод:

"– Свершитель всемогущий! Создал Ты

И ночь, и нами прожитый в трудах,

Назначенных Тобой, – минувший день,

Счастливые взаимною помогой,

Любовью обоюдною, – венцом

Блаженства нашего, – по Твоему

Велению. Чудесный этот Рай

Для нас велик, нам не с кем разделить

Твои дары, что падают, созрев,

Без всякой пользы; но Ты дал зарок,

Что племя многолюдное от нас

Произойдёт, и Землю населит,

И благость безграничную Твою

Совместно с нами будет прославлять,

Восстав от сна и призывая сон,

Твой дар, – как призываем нынче мы!"

Чета согласно вознесла мольбу;

Иных обрядов не было у них,

Лишь преклоненье истое одно

Пред Богом, наиболее Творцу

Угодное; потом, рука в руке,

Вступили в сень; присущих нам одежд

Стеснительных совлечь им не пришлось;

И совокупно возлегли. Адам,

Я полагаю, от подруги милой

Не отвернулся, так же и жена

Отказом не ответила, блюдя

Обычай сокровенный и святой

Любви супружеской. Пускай ханжи

Сурово о невинности твердят

И чистоте, позоря и клеймя

Нечистым то, что чистым объявил

Господь, и некоторым – повелел,

А прочим – разрешил. Его завет:

Плодиться, а поборник воздержанья

Губитель наш, враг Бога и людей.

Хвала тебе, о брачная любовь,

Людского рода истинный исток,

Закон, покрытый тайной! Ты в Раю,

Где все совместно обладают всем,

Единственная собственность. Тобой

От похоти, присущей лишь скотам

Бессмысленным, избавлен Человек.

Ты, опершись на разум, утвердила

Священную законность кровных уз,

И чистоту, и праведность родства,

И ты впервые приобщила нас

К понятиям: отец, и сын, и брат.

Тебя я даже в мыслях не сочту

Греховной и срамной, в священный Сад

Проникнуть недостойной! О, родник

Неиссякаемых услад семейных!

Твоё нескверно ложе от веков

И будет впредь нескверным; посему

Угодники покоились на нем

И патриархи. Здесь любовь острит

Златые стрелы, возжигает здесь

Лампаду неизменную свою

И веет взмахами пурпурных крыл.

Здесь торжествует и царит она,

А вовсе не в улыбках покупных

Блудницы, не в безлюбой, безотрадной

Усладе мимолётной, не в пустом,

Случайном волокитстве на пиру

Ночном, на маскированных балах,

Средь плясок суетных и серенад,

Которые продрогший кавалер

Спесивице поёт, а лучше б он

С презрением распутную отверг.

Супруги спят в обнимку; соловьи

Их убаюкали; цветочный кров

Ронял на обнажённые тела

Охапки роз, что поутру опять

Возобновляются. Блаженно спи,

Чета счастливая! Была бы ты

Стократ счастливей, счастья не ища

Полнейшего и не стремясь предел

Дозволенного знанья преступить!

Уже коническая Ночи тень,

Обширный свод подлунный обходя,

Измерила к Зениту полпути.

Из врат слоновой кости в должный час

Выходят Херувимы в боевом

Порядке, при оружье, на дозор.

Тогда Архангел Гавриил воззвал

К военачальнику, что был за ним

По званью следующим: "– Узиил,

Ты с частью воинов ступай на юг,

Следя за всем; я остальных бойцов

На север поведу. Мы круг замкнём,

Сойдясь на западе". Как пламена,

Отряды разделились; одному

Щитом Архангел указует путь,

Копьём – другому, а затем, избрав

Двух мудрых, мощных Духов приближённых,

Изрёк: "– Итуриил, и ты, Зефон,

На быстрых крыльях облетите Сад,

Проверьте тщательно, ни уголка

Не пропустив, особенно следя

За кущей, где прекрасная чета,

Быть может, мирно спит, не чая зла.

Ко мне явился вестник ввечеру,

От Солнца заходящего, сказав,

Что некий Дух из Пекла ускользнул

(Кто б мог помыслить!) и пробрался в Рай,

Наверняка с недоброй целью. Вы

Доставьте, отыскав его, сюда!"

Промолвив так, повёл он свой отряд,

Сверканьем затмевавший блеск Луны,

А два его посланца к шалашу

Направились и здесь нашли Врага.

У Евиного уха прикорнул

Он в жабьем виде, дьявольски стремясь

К сокрытому проникнуть средоточью

Воображенья Евы, чтоб мечты

Обманные предательски разжечь,

Соблазны лживых снов и льстивых грёз,

И вдунутой отравой загрязнить

Флюиды жизненные, что восходят

От крови чистой, как восходит пар

Легчайший от дыхания ручья

Прозрачного, и растравить в душе

Праматери броженье смутных дум,

Досаду, недовольство, непокой

Источник целей тщетных и надежд,

И страсти необузданные – плод

Надменных помыслов, что порождают

Безумье гордости. Итуриил

Чуть прикоснулся дротом к Сатане:

Касание субстанции небесной

Невмочь снести притворству, не приняв

Свой настоящий облик; Враг вскочил,

Ошеломлённый тем, что обличён.

Так искра производит взрыв, упав

На груду пороха, что про запас

Накоплена в хранилище, ввиду







Сейчас читают про: