Примечания 8 страница. Франц. Ни слова больше. Смерть. Ты видишь. Смерть. Будет поздно

Франц. Ни слова больше! Смерть! Ты видишь? Смерть! Будет поздно!

Слышно, как неистовствует Швейцер.

Молись же! Молись!

Даниэль. Я всегда говорил вам: вы издеваетесь над святой молитвой, но берегитесь, берегитесь! Когда гром грянет, когда поток захлестнет вас, вы отдадите все сокровища мира за одну христианскую молитву. Вот видите, вы поносили меня! И теперь дождались! Видите!

Франц (порывисто обнимает его). Прости, милый, добрый, хороший мой Даниэль! Прости, я озолочу тебя! Но молись же! Я сыщу тебе невесту, я... Молись же, заклинаю тебя, на коленях заклинаю! Во имя дьявола, молись!

Шум на улице, крик, стук.

Швейцер (на улице). На приступ! Бей! Ломай! Я вижу свет, он должен быть там.

Франц (коленопреклоненно). Услышь мою молитву, господи! В первый раз!.. Никогда больше не обращусь к тебе! Услышь меня, господи!

Даниэль. Господи Иисусе! Что вы делаете? Это безбожная молитва.

Сбегается народ.

Народ. Воры! Убийцы! Кто поднял такой ужасный шум среди ночи?

Швейцер (все еще на улице). Отгоните их, ребята! Это черт явился, чтобы утащить вашего господина! Где Шварц со своими людьми? Окружай замок! Гримм! Бери приступом стены!

Гримм. Тащите сюда горящие головни! Либо мы вломимся к нему, либо он спустится вниз! Я подожгу его хоромы!

Франц (молится). Я был не простым убийцей, господи!.. Никогда не грешил по пустякам...

Даниэль. Господи! Будь к нам милостив! У него и молитвы-то греховные!

Летят камни и головни, стекла разбиваются. Замок пылает.

Франц. Не могу молиться!.. Здесь, здесь (бьет, себя в грудь и в лоб) все пусто... Все выжжено! (Поднимается.) Нет, я не стану молиться, не доставлю небу этого торжества! Не позволю аду посмеяться надо мною!

Даниэль. Господи! Пресвятая матерь божья! На помощь, спасите! Весь замок в огне!

Франц. Возьми шпагу! Живо! Всади мне ее в живот! Не то эти молодцы надругаются надо мной.

Пожар усиливается.

Даниэль. Увольте! Увольте! Я никого не хочу прежде времени отправлять на небо, тем более... (Убегает.)

Франц (неподвижно смотрит ему вслед; после паузы)....в ад, хотел ты сказать! И вправду! Я уже чую его! (Охваченный безумием.) Так это вы заливаетесь звонким смехом?.. Я слышу, как шипят гады преисподней!.. Они взбегают по лестнице, осаждают дверь!.. Почему я робею перед этим острием? Дверь трещит, подается!.. Бежать некуда! Так смилуйся ты надо мной!

Срывает золотой шнурок со шляпы и удавливается. Швейцер со своими людьми.

Швейцер. Где ты, каналья? Вы видели, как все разбежались? Не много же у него друзей! Куда он забился, этот негодяй?

Гримм (спотыкается о труп). Стой! Что здесь лежит на дороге? Посвети мне!..

Шварц. Он нас опередил. Вложите мечи в ножны! Вот он валяется, как дохлая кошка.

Швейцер. Мертв? Как? Не дождавшись меня? Лжете, говорю вам!.. Полюбуйтесь, как он живо вскочит на ноги. (Толкает его.) Эй, ты! Представляется случай убить отца!

Гримм. Не трудись понапрасну: он мертвешенек.

Швейцер (отходит от трупа). Да, он не обрадовался этому случаю! Он и вправду подох! Подите скажите атаману: он мертв! Меня Моор больше не увидит. (Стреляет себе в висок.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Декорация последней сцены четвертого акта. Старик Моор сидит на камне.

Напротив него разбойник Моор. Разбойники шныряют по лесу.

Разбойник Моор. Его все нет! (Ударяет кинжалом по камню так, что сыплются искры.)

Старик Моор. Прощение да будет ему карой; удвоенная любовь - моей местью.

Разбойник Моор. Нет! Клянусь злобой души моей! Этого не будет! Я этого не потерплю! Пусть тащит за собой в вечность великий позор своего злодеяния! Иначе зачем бы я стал убивать его?

Старик Моор (разражаясь рыданиями). О, мое дитя!

Разбойник Моор. Что? Ты плачешь о нем?.. Возле этой башни?..

Старик Моор. Помилосердствуй! О, помилосердствуй! (Страстно ломая руки.) Сейчас, сейчас вершится суд над моим сыном.

Разбойник Моор (испуганно.) Над которым?

Старик Моор. Что значит твой вопрос?

Разбойник Моор. Ничего! Ничего!

Старик Моор. Ты пришел глумиться над моим несчастьем?

Разбойник Моор. Предательская совесть! Не обращайте внимания на мои слова.

Старик Моор. Да, я замучил одного сына, и теперь другой мучает меня. Это перст божий!... О Карл! Карл! Если ты витаешь надо мной в ангельском обличье, прости, прости меня!

Разбойник Моор (живо). Он вас прощает. (В смущении.) Если он достоин называться вашим сыном, он должен простить вас.

Старик Моор. О, он был слишком хорош для меня! Но я поспешу к нему навстречу - с моими слезами, с моей бессонницей, со страшными видениями! Я обниму его колена, громко крича: "Я согрешил перед собою и тобой! Я недостоин называться отцом твоим!"

Разбойник Моор (растроганно). Он был вам дорог, ваш второй сын?

Старик Moop. Господь тому свидетель! Зачем я поддался коварству злого сына? Среди смертных не было отца счастливее! Рядом со мной цвели мои дети и тешили меня надеждами. Но - о, горестный час! - злой дух вселился в сердце младшего! Я доверился змею! И потерял обоих детей. (Закрывает лицо руками.)

Разбойник Моор (отходит от него). Потерял навеки!

Старик Моор. О, я всем сердцем чувствую то, что сказала мне Амалия! Дух мщения говорил ее устами: "Напрасно будешь ты простирать холодеющие руки к сыну! Напрасно искать теплую руку твоего Карла! Он никогда не будет стоять у твоего смертного одра".

Разбойник Моор, отворачиваясь, подает ему руку.

О, если б это была рука моего Карла! Но он лежит далеко в тесном дому, спит свинцовым сном и никогда не услышит гласа моего горя. Горе мне! Умереть на чужих руках... Нет больше сына!.. Сына, который бы закрыл мне глаза...

Разбойник Моор (в сильнейшем волнении). Теперь пора! Теперь! (К разбойникам.) Оставьте меня! И все же... Разве я могу возвратить ему сына? Hex! Возвратить ему сына я не могу!.. Это я не сделаю!..

Старик Моор. Что, друг мой? Что ты там бормочешь?

Разбойник Моор. Твой сын... Да, старик... (Чуть внятно.) Твой сын... Он... навеки потерян.

Старик Моор. Навеки?

Разбойник Моор (в ужасном смятении обращает взоры к небу). О, только на этот раз не дай ослабеть моей душе!.. Только на этот раз поддержи меня!

Старик Моор. Навеки, сказал ты?

Разбойник Моор. Не расспрашивай больше! Навеки, сказал я.

Старик Моор. Незнакомец! Незнакомец! Зачем ты освободил меня из этой башни?..

Разбойник Моор. А что, если мне похитить его благословение? Похитить и, как вору, ускользнуть с этой священной добычей... Говорят, отцовское благословение никогда не пропадает...

Старик Моор. И мой Франц тоже погиб?

Разбойник Моор (падая перед ним на колени). Я сломал затворы твоей темницы. Благослови меня!

Старик Моор (с болью). О, зачем ты хоронишь сына, спаситель отца? Ты видел сам: милосердие господне не оскудевает. А мы, жалкие черви, отходим ко сну, унося с собой свою злобу. (Кладет руку на голову разбойника.) Будь столь же счастлив, сколь и милосерден.

Разбойник Моор (поднимается, растроганный). О, где ты, мое былое мужество? Мои мускулы ослабели; кинжал валится у меня из рук.

Старик Моор. Хорошо, когда братья льнут друг к другу, как роса гермонских вершин к горе Сиону*. Научись понимать эту радость, юноша, и ангелы господни станут греться в лучах твоей славы. Твоя мудрость да будет мудростью старца. Но сердце... пусть останется сердцем невинного дитяти.

Разбойник Моор. О, предвкушение счастья! Поцелуй меня, святой старец!

Старик Моор (целует его). Пусть тебе кажется, что это поцелуй отца, я же буду думать, что целую сына. Как? Ты умеешь плакать?

Разбойник Моор. Мне почудилось, что это поцелуй отца! Горе мне, если они сейчас приведут его.

Появляется траурное шествие. Спутники Швейцера идут, опустив головы и закрыв

лица.

Боже! (Робко отступает, пытаясь скрыться.)

Они проходят мимо него. Он смотрит в сторону. Долгая пауза. Они

останавливаются.

Гримм (тихо). Атаман!

Разбойник Моор не отвечает и отходит еще дальше.

Шварц. Дорогой атаман!

Разбойник Моор отступает еще.

Гримм. Мы не виновны, атаман!

Разбойник Моор (не глядя на них). Кто вы такие?

Гримм. Ты даже не смотришь на нас! Мы - твои верные слуги.

Разбойник Моор. Горе вам, если вы были мне верны!

Гримм. Прими последний привет от твоего слуги Швейцера! Никогда не возвратится твой слуга Швейцер.

Разбойник Моор (вздрагивает). Так вы не нашли его?

Шварц. Нашли мертвым.

Разбойник Моор (с радостью). Благодарю тебя, вседержитель! Обнимите меня, дети мои! Милосердие - отныне наш лозунг! Значит, и это преодолено, все преодолено.

Еще разбойники и Амалия.

Разбойники. Хо, хо! Добыча! Славная добыча!

Амалия (с развевающимися волосами). "Мертвые, - кричат они, - встают из гроба на его голос..." Мой дядя жив... Он в этом лесу... Где он? Карл! Дядя! О! (Бросается в объятия старика.)

Старик Моор. Амалия! Дочь моя! Амалия! (Сжимает ее в объятиях.)

Разбойник Моор (отпрянув). Кто воскресил предо мною этот образ?

Амалия (вырывается из объятий старика Моора, бежит к разбойнику и в упоении обнимает его). Он опять со мной, о небо! Опять со мной!

Разбойник Моор (вырываясь, разбойникам). Подымайтесь! Сатана предал меня!

Амалия. Жених мой! Жених мой! Ты обезумел! Или это от счастья? Но почему же я так бесчувственна в этом вихре блаженства? Так холодна?

Старик Моор (поднимаясь). Жених? Дочь моя? Дочь! Твой жених?

Амалия. Навеки твоя! Навеки, навеки, навеки мой! О силы небесные! Разрешите меня от этого смертельного блаженства - или я паду под его бременем!

Разбойник Моор. Оторвите ее от меня! Убейте ее! Убейте его! Меня! Себя! Убейте всех! Весь мир да погибнет! (Порывается бежать.)

Амалия. Куда? Зачем? Любовь! Вечное, бескрайнее блаженство! А ты бежишь?

Разбойник Моор. Прочь! Прочь! Несчастнейшая из невест! Смотри сам, спрашивай, слушай, несчастнейший из отцов! Боже, дай мне силы навсегда, навеки покинуть их!

Амалия. Поддержите меня! Ради бога, поддержите! Ночь перед моими глазами!.. Он покидает меня!

Разбойник Моор. Слишком поздно! Напрасно!.. Твое проклятье, отец!.. Не спрашивай более! Я... мне... Твое проклятье!.. Твое мнимое проклятье!.. Кто заманил меня сюда? (Обнажает шпагу и бросается на разбойников.) Кто из вас заманил меня сюда, исчадия ада? Так погибни же, Амалия!.. Умри, отец! Умри в третий раз - из-за меня!.. Твои спасители - разбойники и убийцы! А твой Карл - их атаман!

Старик Моор умирает. Амалия стоит неподвижно, как статуя.

Вся шайка хранит страшное молчание.

(Ударяясь головой о дуб.) Души тех, кого я придушил во время любовных ласк, кого я поразил во время мирного сна, души тех... Ха-ха-ха! Слышите этот взрыв пороховой башни над постелями рожениц? Видите, как пламя лижет колыбели младенцев? Вот он, твой венчальный факел! Вот она, твоя свадебная музыка! О, господь ничего не забывает, он умеет все связать воедино. А потому прочь от меня, блаженство любви! А потому любовь для меня пытка! Вот оно, возмездие!

Амалия. Это правда! О, господи! Так это правда? Чем я согрешила, безвинная овечка? И его я любила!

Разбойник Моор. Нет! Это выше сил человеческих! Я слышал, как смерть свистела мне навстречу из тысяч ружейных стволов, и ни на шаг не отступил перед ней! Так неужели я буду теперь дрожать, как женщина? Дрожать перед женщиной? Нет, женщине не поколебать моего мужества... Крови, крови! Все это лишь минутная бабья слабость. Я должен упиться кровью... и все пройдет. (Хочет убежать.)

Амалия (падает в его объятия). Убийца! Дьявол! Я не отпущу тебя! Ангел!

Разбойник Моор (отталкивает ее). Прочь, коварная змея! Ты глумишься над одержимым! Но я померюсь силами с судьбой! Что? Ты плачешь? О вы, злобные, изменчивые звезды! Она притворяется плачущей! Будто хоть одна душа еще может плакать обо мне!

Амалия падает ему на грудь.

Что это?.. Она не плюет мне в лицо? Не отталкивает меня? Или ты забыла? Или не знаешь, кого держишь в объятиях, Амалия?

Амалия. Единственный! Навеки!

Разбойник Моор (просветлев, в экстатическом упоении). Она прощает меня! Она меня любит!.. Я чист, как эфир небесный! Она меня любит!.. Слезно благодарю тебя, всемилосердный! (Падает на колени и рыдает.) Мир снова воцарился в душе моей! Мука унялась! Нет больше ада! О, посмотри, посмотри! Дети света плачут на груди рыдающих дьяволов. (Поднимаясь, к разбойникам.) Плачьте ж и вы! Плачьте, плачьте! И вы сподобились счастья! О Амалия, Амалия! (Приникает к ее устам; они замирают в молчаливом объятии.)

Один из разбойников (злобно выступает вперед). Остановись, предатель!.. Отними-ка руки! Или я скажу такое словечко, от которого звон пойдет у тебя в ушах и зубы застучат от ужаса. (Разделяет их мечом.)

Старый разбойник. Вспомни богемские леса! Слышишь? Ты дрожишь? Вспомни-ка о богемских лесах! Отступник, где твои клятвы? Или так скоро забываются раны? Когда мы для тебя поставили на карту счастье, честь, жизнь, когда мы стеной окружили тебя, как щиты, принимали удары, грозившие твоей жизни... разве ты не поднял тогда руки для нерушимой клятвы, не поклялся никогда не покидать нас, как и мы тебя не покинули? Бесчестный! Клятвопреступник! И ты хочешь уйти от нас? В угоду плачущей шлюхе?

Третий разбойник. Позор клятвопреступнику! Дух принесшего себя в жертву Роллера, который ты призывал в свидетели из загробного мира, покраснеет за твое малодушие и во всеоружии подымется из гроба, чтобы покарать тебя.

Разбойники (кричат наперебой и рвут на себе одежды). Смотри сюда! Смотри! Узнаешь эти рубцы? Ты наш! Мы поработили тебя кровью наших сердец! Ты наш, хотя бы сам архангел Михаил вступил за тебя в единоборство с Молохом! Иди с нами! Жертва за жертву! Амалию за нашу шайку!

Разбойник Моор (выпускает ее руку). Все кончено! Я хотел повернуть вспять и пойти по следам отца, но тот, в небесах, судил иначе. (Сдержанно.) Слепой глупец, как мог я этого хотеть? Разве великий грешник еще может вернуться на путь истины? Нет, великому грешнику не обратиться. Это мне давно следовало знать. Спокойствие! Слышишь, спокойствие! Так должно быть! Я не откликался, когда господь призывал меня! И вот теперь, когда я ищу его, он отвратился от меня. Что может быть справедливее? Не ищи его! Ты ему не нужен! Разве нет у него великого множества других созданий? Ему легко обойтись без одного из них. И этот один - я. В путь, други!

Амалия (с силой удерживает его). Остановись! Остановись! Один удар! Один смертельный удар! Быть снова покинутой! Обнажи свой меч и сжалься надо мной!

Разбойник Моор. Жалость полетела ко всем чертям! Я не убью тебя!

Амалия (обнимая его колени). О, ради бога! Ради божественного милосердия! Я ведь больше не прошу любви! Я знаю, там, в вышине, наши созвездия враждебно бегут друг друга... Я прошу лишь смерти! Оставлена, оставлена!.. Пойми весь ужас этого слова! Оставлена! Мне не пережить! Ты же знаешь, ни одной женщине этого не пережить. Смерть - вот вся моя мольба! Взгляни! Мои руки дрожат! У меня нет сил нанести себе удар. Я боюсь этого блестящего острия!.. А тебе это так легко, так легко! Ты ведь мастер убивать! Обнажи свой меч - и я счастлива...

Разбойник Моор. Ты хочешь одна быть счастливой? Прочь! Я не убиваю женщин!

Амалия. Ах, душегуб! Ты умеешь убивать только счастливых! А тех, кто пресытился жизнью, не убиваешь! (На коленях подползает к разбойникам.) Так сжальтесь хоть вы надо мной, подручные палача! В ваших взорах столько кровожадного сострадания, что надежда брезжит в сердце несчастной. Ваш повелитель - пустой, малодушный хвастун!

Разбойник Моор. Женщина, что ты говоришь?

Разбойники отворачиваются.

Амалия. Ни одного друга? И среди этих. (Поднимается.) Ну, тогда ты, Дидона*, научи меня умереть! (Хочет уйти.)

Один из разбойников прицеливается.

Разбойник Моор. Стой! Посмей только!.. Возлюбленная Моора умрет лишь от его руки. (Закалывает ее.)

Разбойники. Атаман! Атаман! Что ты сделал? Ты с ума сошел!

Разбойник Моор (не сводя глаз с трупа). Она сражена! Еще одно содрогание, и все кончено. Вот - видите?! Чего еще вы потребуете от меня? Вы пожертвовали мне жизнью - жизнью, которая вам уже не принадлежала, жизнью, полной мерзости и позора... Я ради вас убил ангела. Смотрите же сюда! Теперь вы довольны?

Гримм. Ты с лихвой заплатил свой долг. Ты совершил то, чего не совершил бы во имя чести ни один человек. Теперь в путь!

Разбойник Моор. Что ты сказал? Согласись, жизнь праведницы за жизнь мошенника - неравная мена. О, говорю вам: если каждый из вас взойдет на кровавую плаху, и ему будут раскаленными щипцами рвать тело кусок за куском, и мученье продлится одиннадцать долгих летних дней, - это не перетянет одной ее слезы! (С горьким смехом.) Рубцы! Богемские леса! Да, за это надо платить!

Шварц. Успокойся, атаман! Идем с нами! Тебе нечего здесь делать. Веди нас дальше!

Разбойник Моор. Стой! Еще одно слово, прежде чем двинуться в путь. Запомните, вы, злорадные исполнители моих варварских велений! С этого часа я перестаю быть вашим атаманом. С ужасом и стыдом бросаю я здесь мой кровавый жезл, повинуясь которому вы мнили себя вправе совершать преступление, осквернять божий мир. Идите на все четыре стороны. Одни! Пусть нас ничто больше не связывает.

Разбойники. А, малодушный! Где твои великие планы? Или они - только мыльные пузыри, лопнувшие от одного вздоха женщины?

Разбойник Моор. О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием! Я называл это мщением и правом! Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О, жалкое ребячество! Вот я стою у края ужасной бездны и с воем и скрежетом зубовным познаю, что два человека, мне подобных, могли бы разрушить все здание нравственного миропорядка! Умилосердись, умилосердись над мальчишкой, вздумавшим предупредить твой суд! Тебе отмщение, и ты воздашь! Нет нужды тебе в руке человеческой. Правда, я уже не властен воротить прошедшее. Загубленное мною - загублено. Никогда не восстановить поверженного! Но я еще могу умиротворить поруганные законы, уврачевать израненный мир. Ты требуешь жертвы, жертвы, которая всему человечеству покажет нерушимое величие твоей правды. И эта жертва - я! Я сам должен принять смерть за нее.

Разбойники. Отнимите у него кинжал!.. Он заколет себя!

Разбойник Моор. Дурачье, обреченное на вечную слепоту! Уж не думаете ли вы, что смертный грех искупают смертным грехом? Или, по-вашему, гармония мира выиграет от нового богопротивного диссонанса? (С презрением швыряет оружие к их ногам.) Они получат меня живым! Я сам отдамся в руки правосудия!

Разбойники. В оковы его! Он сошел с ума!

Разбойник Моор. Нет! Я не сомневаюсь, рано или поздно правосудие настигнет меня, если так угодно провидению. Но оно может врасплох напасть на меня спящего, настигнуть, когда я обращусь в бегство, силой и мечом вернуть меня в свое лоно. А тогда исчезнет и последняя моя заслуга - по доброй воле умереть во имя правды. Зачем же я, как вор, стану укрывать жизнь, давно отнятую у меня по приговору божьих мстителей?

Разбойники. Пусть идет! Он высокопарный хвастун! Он меняет жизнь на изумление толпы.

Разбойник Моор. Да, я и вправду могу вызвать изумление. (После короткого раздумья.) По дороге сюда я, помнится, разговорился с бедняком. Он работает поденщиком и кормит одиннадцать ртов... Тысяча луидоров обещана тому, кто живым доставит знаменитого разбойника. Что ж, бедному человеку они пригодятся! (Уходит.)

"Разбойники" - первая опубликованная и поставленная на сцене пьеса Ф. Шиллера. Он создавал ее в 1777-1782 годах с перерывом в 1779-1780 годах для работы над философско-медицинской диссертацией "Опыт о связи между животной и духовной природой человека", принятой и напечатанной в конце 1780 года.

Ф. Шиллер рано почувствовал склонность к драматургии, но свои первые опыты ("Христиане", "Студент из Нассау", "Козимо Медичи") он уничтожил, и мы почти ничего о них не знаем. Период создания "Разбойников" - период интенсивней - шего духовного роста молодого писателя, он читает Плутарха, Руссо, Сервантеса, Лессинга, Шекспира, Гете, горячо воспринимает и осваивает круг антифеодальных гуманистических идей "Бури и натиска".

В 1775 году в "Швабском журнале" был помещен набросок повести Шубарта "Из истории человеческого сердца" - о двух братьях, Карле и Вильгельме, очень различных по натуре и склонностям, об их старом отце и перипетиях их судеб. Во введении Шубарт подчеркивал, что разработка приводимого им сюжета поможет понять и раскрыть немецкий национальный характер; завершил он свой сюжетный набросок словами: "Когда же появится тот философ, который сойдет в недра человеческого сердца, проследит каждый поступок до его зарождения, подметит все изгибы души и затем напишет историю человеческого сердца, в которой сотрет фальшивую краску с лица притворщика и отстоит против него права открытого сердца?" Авторское предисловие к первой (анонимной) публикации "Разбойников" (1781) Шиллер начинает следующей фразой: "На эту пьесу следует смотреть не иначе как на драматическое повествование, которое использует преимущества драматического приема, - возможность подсмотреть самые сокровенные движения души..." Очевидно, что талантливый юноша откликнулся на призыв знаменитого в те годы земляка, с которым Шиллер и лично беседовал в тюремной камере крепости Хохенасперг, где Шубарт десять лет сидел без суда и следствия по приказанию вюртембергского герцога Карла-Евгения.

13 января 1782 года "Разбойники" были поставлены на сцене Маннгеймского театра, руководимого бароном фон Дальбергом. По настоянию Дальберга Шиллер переработал отдельные эпизоды драмы; особенно важные сюжетные изменения коснулись заключительных сцен: Франц не кончает самоубийством, но Швейцер приводит его в лес, где происходит очная ставка между братьями и где приговор разбойников обрекает Франца на голодную смерть в яме, куда тот заточил отца.

В начале 1782 года издатель Тобиас Леффлер выпустил "второе, улучшенное издание" "Разбойников" по рукописи, полученной от Дальберга и представляющей собой первую попытку Шиллера (летом 1781 г.) самостоятельной доработки драмы для сцены. Дальберга эта попытка не удовлетворила, но рукопись он Шиллеру не вернул. Шиллер, хотя и написал к этому изданию небольшое вступление, после выхода его отзывался о нем отрицательно. Это издание, в основном повторяя первое анонимное издание "Разбойников", содержит, однако, некоторые поправки стилистического характера. Внимание последующих исследователей Шиллера это промежуточное издание привлекло в первую очередь потому, что на титульном листе был помещен рисунок, изображавший льва, а под рисунком надпись "In tirannos" - "На тиранов". Надпись эта, естественно, в значительной мере политически заостряла тираноборческий, антифеодальный пафос пьесы, но до сих пор не обнаружено никаких свидетельств, что надпись эта сделана самим Шиллером или была напечатана хотя бы с его ведома и согласия.

После успешной премьеры пьесы (роли исполняли известные актеры: А.-В. Иффланд - Франца Моора, И.-М. Бек - Карла Моора, Э. Тосканини - Амалию, И.-Г. Кирхгефер - старика Моора) Шиллер стал готовить окончательную редакцию драмы, используя и опыт театральной постановки, и оба вышедших ранее текста. При этом он отверг ряд поправок, внесенных в пьесу Дальбергом. Это издание "Разбойники, трагедия Фридриха Шиллера. Новое, улучшенное для Маннгеймского театра издание" вышло также в 1782 году в Маннгейме в типографии книгопродавца Швана, друга Шиллера. В сопроводительном письме Швану Шиллер писал: "Теперь у Вас будет наконец вся моя драма, и я прошу Вас при наборе не менять в ней ни буквы (не исключая порядка сцен и их количества). Это - моя последняя редакция, и на этом поставим точку". Но в душе последняя точка так и не была поставлена. В тех случаях, когда Шиллеру самому впоследствии приходилось цитировать фразы или сцены из "Разбойников", он продолжал их редактировать, до конца жизни его не покидало желание еще раз вернуться к своей драме и еще раз переработать ее, но уже исходя из самого первого (анонимного) варианта. Таким образом, круг текстологических проблем, связанных с "Разбойниками", необычайно сложен, и их ни в коей мере нельзя считать в настоящее время окончательно разрешенными.

На русский язык "Разбойники" до сих пор, как правило, переводились с первого (анонимного) издания или со "второго, улучшенного" издания Т. Леффлера. Первый русский перевод Н. Н. Сандунова опубликован в 1793 году. На сцене этот перевод прозвучал в 1814 году - в юбилей актера А. С. Яковлева, который исполнял роль Карла Моора. Позднее эту роль с успехом играл замечательный русский актер П. С. Мочалов. В 30-40-е годы XIX века "Разбойники" чаще игрались в переводе Н. X. Кетчера (друга Огарева и Герцена), опубликованном в 1828 году. Впоследствии к этой драме Шиллера обращались и другие переводчики. Особой популярностью "Разбойники" Шиллера пользовались в России после 1917 года, когда эта драма исполнялась не только в профессиональных, но и в многочисленных любительских коллективах.

Гиппократ - древнегреческий врач и философ, прозванный "отцом медицины". Шиллер взял эпиграф из так называемых "Афоризмов" Гиппократа, но опустил конец изречения: "...а то, чего не излечивает огонь, следует считать неизлечимым".

Франкония - старинное (с конца IX в.) герцогство, к северу от Швабии.

Юлий Цезарь (I в. до н. э.) - римский полководец и государственный деятель, ставший диктатором. Был убит республиканцами-заговорщиками во главе с Брутом и Кассием.

Александр Великий (IV в. до н. э.) - Александр Македонский, один из величайших полководцев и государственных деятелей древнего мира.

Товий - герой одной из апокрифических книг Библии.

Фрина - знаменитая древнегреческая гетера.

Картуш и Говард - знаменитые в XVIII в. воры и разбойники.

...памятнику, который он воздвигнет себе между небом и землей! - Речь идет о виселице.

...видевшие на лейпцигском рынке портрет вашего сынка...- В те времена было принято вешать на рыночных площадях у позорного столба портреты преступников, которых не удалось поймать.

Зачем не я первый вышел из материнского чрева? - Согласно феодальному праву наследования, основное недвижимое имущество безраздельно переходило к старшему сыну.

Плутарх (I-II вв. н. э.) - древнегреческий историк и писатель, автор так называемых "Сравнительных жизнеописаний", одной из любимых книг юного Шиллера.

Иосиф Флавий (I в. н. э.) - римский историк Иудеи.

Ганнибал. Битва при Каннах. Победы Сципиона. - Ганнибал (III-II вв. до н. э.) - величайший полководец Карфагена, одержал в битве при Каннах (216 г. до н. э.) блестящую победу над римлянами. В 202 г. до н. э. войско Ганнибала было разбито римским полководцем Сципионом Старшим. В 146 г. до н. э. римские войска под предводительством Сципиона Младшего после трехлетней осады овладели Карфагеном и разрушили город до основания.

Саддукеи - религиозно-политическая секта в Древней Иудее.

Герман (Арминий) - вождь одного из германских племен, разбивший в Тевтобургском лесу (9 г. н. э.) римские легионы Вара.

Ирод-тетрарх - правитель иудейской области Галилеи и Переи (I в. н. э.), находившихся под римским владычеством, получил от отца, Ирода Великого, по завещанию четвертую часть его владений.

Сюлли - герцог Максимилиан де Сюлли (1559-1641), министр финансов и сподвижник французского короля Генриха IV.

...в галерном раю... - то есть на каторге. Выражение "сослать на галеры" уже в древности обозначало ссылку на каторжные работы вообще.

...таскать на себе весь железный склад Вулкана! - То есть быть закованным в кандалы. Вулкан (рим. миф.) - бог огня и кузнечного ремесла.

...сделаюсь-ка я пиетистом...- Пиетизм - религиозное протестантское течение XVIII в. в Западной Европе.

Синедрион - совет старейшин в Древней Иудее. В переносном значении - собрание, сборище (шутл. устар.).

Юпитеров орел. - Намек на миф о Прометее, печень которого терзал орел Зевса (Юпитера).

...берегись трехногого зверя! - то есть виселицы.

Ахерон (Ахеронт) (греч.) - река в подземном царстве.

Катехизис (греч.) - начальный курс христианского богословия, здесь: основные тезисы каких-либо убеждений (книжн. устар.).

Орфей - легендарный древнегреческий певец.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: