double arrow

Процедура судебного разбирательства


 

Вызывает озабоченность еще одна область, связанная со случаями сексуального насилия, а именно сама процедура суда. Серьезные опасения возникают из-за того, что ребенок, выступающий в качестве свидетеля, вынужден столкнуться лицом к лицу с человеком, совершившим над ним насилие, что удовлетворяет право обвиняемого в соответствии с шестой поправкой к Конституции США. Во время предварительных слушаний по делу Макмартин судебные органы штата Калифорния издали закон, в котором допустили использование средств телевизионной связи при опросе детей, выступавших в качестве свидетелей, чтобы они не видели обвиняемого в насилии над ними. Однако лишь последний из опрашиваемых свидетелей проходил процедуру опроса в соответствии с этим новым законом. (Последнее дело, рассматривавшееся в суде высшей инстанции штата Айова, Кой против штата Айова, о котором пойдет речь далее, подвергает сомнению законность такой процедуры.) Также не вызывает одобрения использование техник перекрестного опроса в отношении детей, аналогичных тем, какие применяются в отношении взрослых в уголовных делах. Мы обсудим предложения по реформе подобных вопросов далее.




Случаи массового сексуального насилия значительно отличаются от других подобных преступлений. Когда жертвы присутствуют при одном и том же событии, возникает большая вероятность получения противоречивых показаний. Семеро маленьких детей, пытавшихся описать детали оргии, во время которой они играли в сексуальную игру наподобие «Голая кинозвезда», о чем вспоминали дети из центра Макмартин во время предварительных слушаний, предоставляли различные подробности. Активный и напористый адвокат обвиняемых способен полностью разгромить эти показания, превратив их в набор бессмысленных фраз. И такая бессмыслица может происходить не только с детьми. Многие взрослые свидетели событий также путались в показаниях. Этот эффект лишь усиливается по прошествии времени, что часто и происходит со свидетельствами о случаях массового насилия.

А еще вызывали тревогу рассказы детей о зловещих ритуалах и сатанистских культах, которые постоянно всплывали в делах о массовом насилии над детьми. Такие истории звучали и в деле Джордана, и в деле Макмартин. В деле Джордана все дети, которые сначала рассказали о детоубийстве, затем признались, что говорили неправду. При расследовании дела Макмартин сторона обвинения отказалась работать с теми свидетелями, которые рассказывали о ритуалах на кладбище, опасаясь, что их странным рассказам не поверят.

Рассказы детей о сатанистских ритуалах, сопровождавших сексуальные оргии, появлялись практически по всей стране. Журналист Джон Крюдсон, рассматривая это явление в своей книге «Преданные тишиной», считает, что во всех этих рассказах есть поразительно много схожих деталей. Описания ритуалов, тексты заклинаний невероятно похожи друг на друга, а многие дети упоминают о том, что пили какую-то жидкость, после чего как-то странно себя чувствовали. Практически все вспоминают об убийствах мелких животных, а некоторые — об убийствах детей, иногда — младенцев. Полицейские расследования этих показаний ни к чему не привели. Перекапывались поля, осушались канавы, но тел убитых детей так и не было найдено [4].



Однажды в Сан-Франциско полиция напала на след сатанистского культа, связанного с насилием. Дело о массовом насилии стало раскручиваться вокруг центра дневного пребывания детей на военной базе Президио. Одна маленькая девочка, которая предположительно подверглась насилию, рассказывала о ритуалах со свечами в темной комнате с крестами. И вдруг в продуктовом магазине на территории базы она показала на незнакомого человека, сказав, что он был одним из тех, кто совершал насилие. Этот незнакомец, Майкл Аквино, был майором американских вооруженных сил и самопровозглашенным жрецом культа Сета, древнеегипетского бога. Его жена Летиция являлась верховной жрицей.

Полиции, взявшейся за тщательное расследование деятельности представителей этого культа, показалось убедительным, что девочка точно указала, где находится дом, в котором жила чета Аквино в окружении древнеегипетских статуй и разных диковинных вещей.



Но дело против высшего жреца и жрицы сатаны быстро развалилось, когда не было выявлено никакой связи между ними и детским учреждением на территории военной базы, как и контактов с другим подозреваемым — Гэри Хэмбрайтом. Описания ритуалов, которыми поделилась маленькая девочка, не совпадали с обстановкой и интерьером дома Аквино. Сам Аквино, у которого были стилизованные заостренные брови и выстриженная клином линия волос на лбу, в свое оправдание сказал, что дети часто принимают его за Доктора Спока, персонажа сериала «Звездный путь», или за дьявола. Эго расследование, как и предыдущие, стало разваливаться, и все обвинения с подозреваемых были сняты.

Либо в нашей стране распространились педофилы-сатанисты, которые действуют в сговоре друг с другом, либо существует психологическое объяснение происходящему, которое еще предстоит выявить. Мы знаем, что практически все малыши фантазируют. Но обычно они придумывают истории про говорящего плюшевого мишку, а не про ритуальное убийство мелких животных или младенцев.

Бруно Беттельгейм в исследовании, посвященном старинным волшебным сказкам, упоминает о зловещих фантазиях малышей, в которых они дают выход своим страхам перед реальным миром. В другой книге «Добропорядочный родитель» он рассуждает о том, что традиционные праздники играют роль психологической отдушины для детей. Например, Хэллоуин воплощает подспудные беспочвенные страхи детей:

 

«В давние времена, до того как Хэллоуин стал чинным и приличным, дети могли полностью захватить власть на одну ночь. Они могли нарядиться ведьмами, чертями или привидениями, символически приобретая мощь этих персонажей. За взрослыми гнались не только для смеху: это была не просто игра в перевертыши с миром взрослых. Все происходящее проникало глубоко в подсознание и удовлетворяло потребность воссоединиться с дикими древними силами» [5].

 

Фрейд и Пиаже, два столпа в мире исследований детской возрастной психологии, изучали детские фантазии, но не занимались их темной стороной. Они оба всерьез поднимали вопрос о том, могут ли дети по-настоящему различать фантазии и действительность.

Фрейд не утверждал, что дошкольники по-настоящему считают свои фантазии реальностью, но полагал, что способность детей фантазировать вызывает сомнения в правдивости их рассказов. «Заявления детей ненадежны из-за того, что они находятся в их воображении, подобно тому, как нельзя иногда верить и взрослым людям, потому что они находятся во власти предрассудков» [6].

Пиаже был большим пессимистом, чем Фрейд. Он считал, что на протяжении всего детства нет четкой грани между фактами и фантазиями. «Сознание ребенка находится во власти людических (игровых) тенденций вплоть до 7-8 лет, а это означает, что до этого возраста ребенку крайне трудно отличить вымысел от правды» [7].

Хотя некоторые современные ученые не согласны с Фрейдом и Пиаже, в настоящее время исследования показывают, что дети хуже отличают факты от фантазий по сравнению с взрослыми [8]. Ведутся споры о том, какие фантазии возникают спонтанно, порождаемые детским воображением, а какие бывают спровоцированы реальными ситуациями. Есть мнение, что мультфильмы и комиксы могут вызывать странные фантазии.

Нам нужно ответить на многие вопросы, касающиеся детских фантазий. Необходимо узнать, о чем эти фантазии и насколько дети способны отличать их от фактов. Особое внимание следует уделить фантазиям на темы обрядов, связанных с пытками и сатанистскими ритуалами. Если у нас не будет ответов на эти вопросы, многие показания детей о сексуальном насилии со стороны взрослых не будут учитываться как достоверные, потому что дознаватели, которые не верят в истории детей о кладбищах и чертях, не поверят и в рассказ о совращении.

 







Сейчас читают про: