double arrow

Попытка мифологического эксперимента


 

Эксперимент был проведен с использованием специального ап­парата, разработанного немецким доктором Фоллем. Испытуемый заявлял проблему, «подвергался» начальному измерению, затем прочитывал заговор соответствующий и подвергался повторному замеру.

Доклад о проведенном эксперименте оказался в такой же степе­ни сакрально-мифологическим, как и все, что происходило на груп­пе. Обсуждение велось в том же ключе...

Александр: Суть заключается в том, что у нас есть вегетатив­ные нервные сплетения. Они очень часто связаны с эмоциональным состоянием человека. Я приведу только короткий пример:

вспомните слова «Испугался аж в штаны наложил», «Испугался аж обмо­чился». То бишь это происходит через нервные сплетения. Такие нервные сплетения возможно было протестировать. И вот что по­лучилось.

Клиент № 1. Чувство страха. Есть! Читает заговор от всех бо­лезней. Что получается? Зафиксировал я у нее нарушение на арактарном сплетении — ниже нормы, т. е. человек уже испытывал чув­ство страха, она готова уже расслабиться так сказать. После про­чтения заговора... Да! Надо еще назвать цифры. 50-60 — норма. У нее было 40 на арактарном сплетении, стало — 56, то бишь соответ­ственно страх исчез. По крайней мере, на данный момент; сердечное сплетение было понижено — 20, стало — 50-55, т. е. пришло в нор­му. Исчез страх и на душе стало легче.




Клиент № 2. Грусть-тоска, печаль. Заговор конкретно от тоски. Тоска фиксируется на бронхиальном сплетении, на вздошном спле­тении. Значит, здесь фиксировал я такие изменения: было 32 с пра­вой стороны — стало 48, к 50-ти приблизилось. С левой стороны как было 40 так и осталось 40, то бишь грусть-тоска ликвидирова­лась только с правой стороны. (Смех). Кстати, действительно, это очень интересная вещь — люди боятся левой стороной, испытывают чувство тоски — правой стороной. Это стоит изучить... Но с другой стороны, появилось смещение на подвздошном сплетении: снизи­лось с 40 до 30. Хотя поднялся общий тонус вегетативной нервной системы, вообще всех систем, улучшились показатели на сердце — с 12 до 38. Но!.. Здесь очень важный момент я хочу отметить — упал уровень агрессии.

Клиент № 3. Заговор от злого человека, от страха. Улучшились показатели по грусти и тоске, улучшилась работоспособность веге­тативной нервной системы. Сердечное сплетение улучшилось, но увеличилась агрессия. Почему-то. Страх стал меньше, исчезла тос­ка, стало легче на душе, но появилась при этом агрессия и аллергия (повышенная чувствительность). Это вы нигде не встретите, это мои разработки и наблюдения. Вывод: текст заговора влияет на нерв­ную систему, влияет. Но как работает — нужно еще выяснить, нуж­на статистика... Есть повышения, есть и понижения, то бишь не все­гда это бывает полезно. Примеры с увеличением агрессии: там страх исчез, злой человек пропал, а уровень агрессии увеличился. Я вам скажу, что это вам грозит язвенной болезнью двенадцатиперст­ной кишки — таким образом происходит искупление. Поэтому кол­довство не так уж безобидно. Чтобы его применять — надо знать когда. Это только симптоматическое лечение. Вот пришел человек на прием — врач что-то сразу сделал, т. е. сейчас. Болит зуб — надо снять боль, надо хотя бы дать таблетку анальгина. Корни, причины надо лечить другими методами. Пока я могу сказать одно — что это работает. Вот и все...



Лу: А можно подробнее рассказать о приборе и методе? Может быть, мы совершенно напрасно добираемся до сверхсложной аппа­ратуры, а на деле все гораздо проще?

Александр: Прибор разработан в 1956 г. немецким доктором Фоллем. Метод заключается в том, что он адаптировал китайскую акупунктуру (работу по точкам) к современной действительности и аппаратуре. Он смог создать прибор, который с объективной точ­ностью мог снять параметры с точек. Кожа — это информационная система, (самый большой по площади орган, кстати) так как все органы у нас внутри «завязаны», то на коже у нас можно найти из­менения. Это есть. Это работает. Но широко метод не известен. Хо­тя сам Фолль много занимался пропагандой, ездил по миру... Наши такой прибор сделать смогли недавно — в 86-87 годах. Я имею в виду — хороший прибор... Этот прибор позволяет снять информа­цию с точки о функциональном состоянии внутреннего органа и сделать какие-то выводы о его состоянии, и поставить диагноз. Можно проводить тестирование о влиянии чего-либо. Например, тестирование медикаментозных препаратов: то бишь к прибору подключается препарат, и можно сказать, изменит он состояние или не изменит — опять-таки на информационном уровне, на биофизи­ческом уровне. У таблетки есть химический уровень, а есть биофи­зический — это какое-то излучение, поле. Именно прибором Фолля можно произвести тестирование: очень быстро проверить массу систем. Доказательств объективности этого метода уже не нужно. Остается только проверять объективность других методов.



Комментарии

«Дух сомнения составляет свойство добросовестного изыскате­ля; но само по себе и безусловно, качество сие бесплодно и даже губительно. Если к этому еще присоединится высокомерное презре­ние к предмету, нередко служащее личиной невежества особенного рода, — то сомнение, или неверие, очень часто бывает лицемерное. Большая часть тех, кои считают долгом приличия гласно и презри­тельно насмехаться надо всеми народными предрассудками, без разбора, — сами верят им втихомолку, или, по крайней мере, из предосторожности, на всякий случай, не выезжают со двора в поне­дельник и не здороваются через порог...

Все на свете легче осмеять, чем основательно опровергнуть, иногда даже легче, нежели дать ему веру. Подробное, добросовест­ное разбирательство, сколько в каком поверье есть или могло быть некогда смысла, на чем оно основано и какую ему теперь должно дать цену и где указать место — это не легко. Едва ли, однако же, можно допустить, чтобы поверье, пережившее тысячелетия и при­нятое миллионами людей за истину, было изобретено и пущено на ветер, без всякого смысла и толка», — писал В. Даль еще в конце прошлого века. Прошло более 100 лет, а страсти вокруг этого предмета не утихают.

По мнению И. Т. Касавина, «магия, истолкованная в терминах внечеловеческой социальности, превращается в своеобразно поня­тую процедуру социального производства знания» (1990, с. 70). Со­циальный антрополог Б. Малиновский считает, что сфера магии — это область повышенного риска; там, где господствует случай и неопределенность, где не существует надежного алгоритма удачи, где велика возможность ошибиться, там на помощь человеку не­редко и приходит магия. Тем самым магия понимается, в сущности, как процесс творчества, в котором всегда результат не задан и не известен гарантированный путь его достижения, и в этом смысле магия представляет собой исторически первую форму рискованного творческого подсознания.

Попытка не поддаться соблазну отрицания и найти рациональ­ное зерно в магических заговорах как раз и была проделана. Здесь важен даже не сам результат, потому что любое действие ведет к каким-либо последствиям. И во время доклада, и во время обсуж­дений прозвучали совершенно разные по мифологическим истокам теории: основной докладчик — приверженец не признанного офи­циальной наукой доктора Фолля; кто-то верит в экстрасенсов, кто-то — в карму, кто-то в НЛП. И какая бы магическая система не преобладала, главное — попытка творческого познания окружаю­щей действительности, стремление к Добру и Справедливости.

Однако, барьеры еще остаются, каждый из участников группы говорит на своем языке и проявляет агрессию по отношению к чуж­дой ему мифологии. Наука же не терпит эмоций, она объективна. Эмоции приписываются тем или иным фактам людьми. Это стало особенно заметно на следующем этапе работы, который назвали...

 

Волхвование

 

По В. И. Далю, волхв — мудрец, звездочет, астролог; чародей, колдун, знахарь, ворожея, чернокнижник; волхвовать — колдовать, чаровать, кудесить, знахарить, гадать, ворожить, ведьмовать, заго­варивать, напускать, шептать. Для группы это попытка погрузиться в таинственный мир колдовства, почувствовать себя кем-то иным... Люди, которые колдовали, обладали особыми знаниями. Именно поэтому их действия приводили чаще всего к каким-либо результатам. А подготовка ведьм и колдунов к практической дея­тельности дает большую пищу для размышлений наставникам бу­дущих психотерапевтов. Чего только стоит чтение задом наперед молитвы (обряд самоинициации) или колдовская пирамида — че­тыре простых правила, четыре краеугольных камня магии, от кото­рых поднимается таинственное сооружение искусства колдовства. Каждое правило в отдельности не магическое, и только применение всех четырех вместе дает магический эффект.

1. Сильное (злобное) воображение. Воображение способно соз­давать в нашем мозгу образы и сцены, восторгаться чувствами и питать фантазии. Этой силой обладали самые величайшие и извест­ные личности в истории человечества — поэты, артисты, ученые. Способность предаваться полету фантазии представляет наивыс­шую ценность для ведьмы, потому что через это темное стекло она посылает свои чары и своими заклинаниями предает мир огню. Секретные видения должны быть эмоциональны и глубоки — от этого зависит эффект воздействия. Чем более бурная эмоция, тем выше шансы на успех. Вы должны действительно быть готовы ка­таться по земле и скрежетать зубами в экстазе; любить или ненави­деть все, когда входите в свой колдовской круг.

Для развития воображения можно использовать метод сенсорной памяти (процесс психического отождествления; присвоение символов в процессе магического действия; вхождение в роль). Чтобы вклю­чить фантазию можно использовать любые значимые воспоминания: ароматы, звуки, игру света, бешеный танец, молитвы, гимны и пр. Необходимо также удобное специальное место для колдовских дейст­вий, комплект магических безделушек (не обязательно дорогих). Итак, как говорил Пол Хасон: «Контролируемый транс — один из главных ключей к успеху ведьмы». Так что — фантазируйте!

2. Огненная воля. Это требование магии, хотя и в рамках обыч­ной жизни мы с ней встречаемся: это воля ребенка, который не вы­носит возражений и нагло, взглядом Василиска, пристально смот­рит на любую попытку сопротивления его воле. Воля имеет эффект линзы, через которую фокусируются жгучие эмоции. Чтобы развить концентрацию, можно использовать медитационные упражнения из восточных дисциплин. Хорошие упражнения — медитация на пламени свечи; удерживание внимания, направленного на нарисован­ную внутри круга точку в течение получаса; фиксирование взгляда на секундной стрелке часов, совершающей кругооборот в течение одной минуты, с удержанием внимания на стрелке. Лучшее нача­ло — это концентрация внимания на безразличных Вам и не свя­занных друг с другом вещах, на которые Вы раньше не обращали внимания. Перед тем как сосредоточиться на них, внушите себе, что сейчас Вы подключаете свою колдовскую волю. Главное здесь — упорство и настойчивость: «Если сразу не получилось, пытайся, пытайся, пытайся снова». Однако задачи должны быть реальными: не пытайтесь браться за невыполнимое. Если что-то не будет вы­полнено, это нанесет большой удар по вашей вере в свои возможно­сти. Начинайте с небольших дел, в выполнении которых Вы увере­ны. Помните, чтобы покорить мир, нужно покорить свою волю. Нужно развить свою магическую волю и знать, чего вы хотите, то­гда вы получите возможность сузить область Вашего внимания и направить его полностью на что-то определенное. Вы все время должны быть уверены в себе, тогда Вы начнете и добьетесь своего: «Такова моя воля, да будет так!»

Непоколебимая вера. Вся магическая сила в огромной степе­ни зависит от веры. Все равно, кто исповедует эту веру — святой или ведьма. Парацельс сказал по этому поводу: «Через Веру укреп­ляется и совершенствуется воображение, а любое сомнение подта­чивает его...» Вера — это тиски, поддерживающие Вашу волю, в которую Вы льете расплавленный металл Вашего неистового вооб­ражения, как в плавильный тигель. Вера — это то, что отбрасывает все остальное и расчищает поле для мгновенного действия. Чтобы поддержать веру в неизбежность успеха Вы, как ведьма, никогда недолжны нарушать свое слово. Если Вы не уверены, что в состоянии выполнить обещание, не давайте его, даже если имеется хоть ма­лейшее сомнение в возможности выполнения. Вы должны стараться развить такое состояние психики, в которое Вы сможете войти при желании, когда все, что бы Вы ни говорили, становится правдой, и это совершенно естественно и полностью соответствует природе вещей. Иными словами, слово ведьмы — закон.

Соблюдение тайны. Секретность — это четвертая сторона пирамиды. Искусство колдовства основывается на знаниях, а зна­ния приносят силу. Сила, разделенная с кем-то — это потерянная сила. В Ваших же собственных колдовских интересах покрывать завесой секретности Ваши действия в определенных случаях. Это усилит Ваши чары и принесет больше удовольствия.

Кроме того, если кто-то косвенно сможет услышать, что Вы — ведьма, совершаете магические действия для или против него, неза­висимо от того, верит он или не верит в Ваши силы, его подсозна­ние подключается и берет это себе на заметку. Значит, половина сражения выиграна. Ничто так не возбуждает внимание подсозна­ния, как то, что вызывается из тьмы, таинственное и загадочное. Темное взывает к темному. Существует естественное родство всех человеческих душ в том, что полускрыто в сумеречном мире и если уж Вы добились внимания подсознания личности, Вы можете пере­ходить к работе с ним, используя свое собственное подсознание как радиовещательный канал. Так, любой полунамек о том, что закля­тия, которые Вы можете наслать, делают чудеса, достаточно подго­товить почву в Вашей жертве, даже до того, как действие действи­тельно совершено. Следовательно — многое из тайн ведьмы — полускрыто.

Итак, мы перечислили четыре великих правила магии, которые являются ключами ко всем практическим действиям в мире невиди­мого и обеспечивают этим действиям необходимую сакральность.

Вспомним фильм «Колдун из пещеры»: предметом и орудием колдовства (воздействия на людей) может быть все, что угодно — комета, пролетевшая в небе, подброшенный в воду талисман, удач­ное предсказание на общих предикатах.

Говоря о колдовстве, можно рассуждать о многом.

— О заклинаниях — «словах силы»: магических именах, кабба­листических словах, собственных или традиционных (заклинание считается идеальным, если оно ритмично);

— О временах и сезонах для колдовства;

— О выборе колдовского имени;

— О драгоценностях ведьмы (ожерелье, браслет, кольцо и под­веска, опоясывающий шнур и подвязка);

— О колдовских драгоценных камнях;

— О магическом «рабочем инструменте»;

— О манере одеваться и пр.

Так, колдун Юрий Лонго следующим образом описывает свой внешний вид и обстановку на сеансах: «Я выхожу в черном мона­шеском балахоне, который символизирует подвижничество и аске­тизм (белые одежды — парадные), цепь в руках, словно антенна, принимает все темные силы, я потом со звоном бросаю ее на пол. Горящие сосновые ветки свидетельствуют об очищении души от скверны. Ритуальный танец освобождения от черной энергии, как правило, завораживает зрителей, которые следят за каждым моим жестом, за каждой искрой догорающих веток. Звучат чарующие звуки музыки». Можно — так. А можно и совсем ина­че Свечи, ароматические палочки и — другой мир, в котором все подчинено вашей доброй (или злой?) воле. Мы все будем делать условно, попробуем на себе модель магии как одной из разновидно­стей психотерапии.

Одно из наиболее сильных заклинаний, известных колдунам — заклинание куклы (энвольтование — выполнение великого колдов­ства или любовное заклинание куклы).

Сейчас мы возьмем в руки по кусочку церковного воска и нач­нем лепить фигурки врагов или любимых, а в процессе этой опера­ции обсудим детали реального воздействия (в сокращенном вари­анте, конечно). Энвольтование. Во вторник, в полночь, сразу перед новолунием разметьте треугольник вокруг алтаря, указывающий на север. Приготовьте кадильницу с зажженным ладаном гнева и нака­зания, кубок горького вина, жезл, опоясывающий шнур, нож с чер­ной ручкой, не зажженную красную колдовскую свечу, ритуальные светильники, склянку с маслом для колдовских ритуальных празд­ников, предметы отождествления, губительные травы и кладбищен­скую пыль, ритуально очищенные иголки. Настройтесь. После того как вы почувствуете, что вызвали присутствие божества, вы можете перейти к ступке и пестику.

Поместите в ступку травы погибели и пыль с кладбища, разо­трите их в порошок и тихо, ритмично пойте про себя свое намере­ние снова и снова: «Я работаю для погибели (имя жертвы), я рабо­таю для погибели (имя жертвы)»... и т. д.

Смешайте получившийся порошок с воском. Замешивайте его тщательно, продолжая напевать свое намерение. Затем начинайте лепить куклу. Все это время медленно напевайте про себя имя жерт­вы. Некоторые ведьмы вместо того, чтобы лепить лицо, помещают на это место фотографию лица жертвы. Однако это необязательно, помните, что главное это то, чтобы именно Вам изображение напо­минало жертву.

Когда Вы почувствуете, что кукла соответствует Вашему пред­ставлению, воткните волосы или срезанные ногти в соответствую­щие места. Как говорил В. Даль, на этом основано поверье, чтобы волос своих никогда и никому не давать и даже на память не посы­лать. Волосы эти, как говорят в народе, могут-де попасться во вся­кие руки. Иные даже собирают во всю свою жизнь тщательно ост­риженные волосы и ногти, с тем, чтобы их взять с собою в гроб, считая необходимым иметь все принадлежащее к телу при себе.

Ян: А как присушивать?

Лу: Принципы те же, только время другое: четверг, когда луна растущая: в 8 часов утра, 15 или 22 часа, а кубок с вином — любовный. Здесь главное — точно обрисовать пол манекена. «Для этого Вы должны преувеличить половые органы куклы таким обра­зом, чтобы было совершенно очевидно, что они в состоянии чрез­вычайного полового возбуждения...»

Ян: А если вся фигурка вообще один половой признак?

Из зала: Это любовь... (Смех.)

Лу: Да, может быть и так... В этом смысле можно внести кор­рективы в магические ритуалы и усовершенствовать их. Конечно, это может быть один орган. Хотя рекомендуется тщательно выле­пить всю фигуру, но особо ту часть, которую вы хотите поразить. (Смех.)

Из зала: В смысле?

Лу: Поразить, в смысле... прямом. (Смех.)

Ян: В смысле — уничтожить...

Лу: Нет, поразить, в смысле, иголкой. (Иголки у нас тоже есть, специальные, для иглорефлексотерапии...) В принципе, это может быть ваша проблема (как говорят психотерапевты) — то, что вам мешает, не обязательно же это человек. Но в магии привыкли воз­действовать на реальных людей (видимо, чтобы эмоций больше было): или на любимых, которых хотели сохранить, или на ненави­димых, которых хотели убрать. Таким образом, мы имеем дело с двумя самыми сильными эмоциями: любовью и ненавистью...

Из зала: А зачем любимого-то поражать, я не поняла?

Лу: Любимого не поразить, а присушить. Там — иное: ярко вы­раженный половой признак. Его иголками не кололи, с ним полас­ковей обращались.

Из зала: А врага половые признаки?

Лу: Тоже надо, чтобы не ошибиться. Сначала мы рассмотрим вариант вредоносный.

Все лепят, из зала доносятся реплики:

— Сейчас мы очень тщательно вылепим и поразим это дело!(Смех.)

— У нас ногтей нет!..

— Образно, образно...

— Так волос-то нет!..

Лу: Так это не важно: это ж — условность... (Смех.) Александр Васильевич: Вот, например, такая очень хорошая инструкция: «Слепите фигуру так искусно, насколько позволяют

Ваши способности». (Смех.) Дальше ключевая фраза: «Убедитесь, что фигура нужного пола». (Смех.) Так что убедиться в этом надо. «Очень помогает, если Вы сосредотачиваетесь на акцентировании деталей тех частей тела, на которые вы намереваетесь направить атаку. Если атака в голову, то добейтесь, чтобы лицо имело глаза, нос, рот и уши. Если в ступню — добейтесь деталей, даже если они слишком малы». Вот еще очень важное замечание: «Напишите на кукле острием своего ритуального ножа имя жертвы»...

Из зала: Да, а как же в отношении того: зло совершилось — зло к тебе и вернулось?

Из зала: Зло надо делать качественно!..

Лу: Здесь уж надо выбирать... Поэтому мы и делаем это зло ус­ловно... (Смех.)

Из зала:

— А, испугались!..

— Если уж сказали «А», то давайте и «Б»!

Лу: Тогда придется сначала разобраться, что есть зло. Зло — оно относительно. Помните, что нам рассказывал Александр? Че­ловек поболел чуть-чуть, задумался обо всех пакостях, которые он совершил и... выздоровел. То есть это же ненадолго!

Из зала:

— То есть я ему добро же сделала...

— То есть зло — это урок!

— Зло это есть добро.

Лу: В языке эта амбивалентность очень четко закреплена. На­пример, начало и конец — слова однокоренные. Где начало, там и конец. То есть, где добро там и зло. То, что мы делаем, это некая условная модель. Нам надо понять, почувствовать, как все это про­исходит. Потрогать. Это же не значит, что завтра же мы будем всех наших врагов лепить, колоть, расплавлять... А с другой стороны, представьте: пришел к вам пациент с ...порчей. Или со сглазом. И говорит: вот меня «спортила» та бабка (он уже знает, кто его сгла­зил)...

Из зала:

— Да, всегда знает!

— Нет, не всегда...

— Образ существует...

Лу: Так вот. Если вовремя его агрессию не отвести никуда, а такое бывает... Например, один наш местный колдун в подобной ситуации сказал на самых общих предикатах сыну «сглаженной» женщины: твою мать «испортила» одна из соседок, которая выгля­дит приблизительно так-то и так-то... Весьма неопределенно. А мужчина пошел, вычислил соседку и убил. И ребенка ее тоже. То­пором. «Знахаря» по этому делу «привлечь» не могли, потому что это недоказуемо, без свидетелей делалось... Но женщину-то и ее ребенка не вернешь!.. Вот в этом смысле вариант условно поколоть иголкой соседку был бы гораздо безопаснее.

Из зала: Завершить Гештальт!..

Лу: Да пусть он (она) полежит!.. Да пусть он представит! Да пусть он воткнет! И будет сидеть спокойно, дожидаться результатов (все равно в мире что-то происходит), чем втыкать нож в живот человека...

Кирилл: Ну, мало ли, что с ним произойдет... У меня есть не­большой опыт: если он умудряется простить человека, который его сглазил, происходит тот же результат, только более экологичный.

Лу: Да... Да. Но некоторые люди прощать-то не умеют... Эмо­ции не всегда подконтрольны сознанию в моменты аффекта, скорее наоборот... Может случиться, что человек настолько ослеплен, что если его не остановить, то он пойдет и убьет или изувечит. Именно поэтому японцы в стрессовых ситуациях бьют кукол, изображаю­щих начальников. Это тот же самый древний прием, своеобразная кинестетическая метафора. Древние люди были мудры, как говорил В. Даль, поверья придуманы для того, чтобы заставить малого и глупого, окольным путем, делать или не делать того, чего от него прямым путем добиться было бы гораздо труднее. Застращав и по­работив умы, можно заставить их повиноваться, тогда как про­странные рассуждения и доказательства, ни малого, ни глупого, не убедят и, во всяком случае, допускают докучливые опровержения. Причем, тут включаются ощущения: ты что-то делаешь, лепишь, колешь, т. е. ряд действий совершаешь, «якоришь» себя на опреде­ленное состояние при помощи ритуалов. Проиграв ситуацию (заме­чу — трагическую), человек уже наверняка этого действия не со­вершит в силу естественного инстинкта самосохранения. Он знает теперь, что какой-то результат и так будет, следовательно, он ней­трализован. Там принцип тот же, что и с инвективами. У многих народов существуют фразеологизмы типа «лающая собака не кусает». Т. е. если человек кого-то обругал, то скорее всего не стукнет. У него просто не хватит сил на два действия сразу. Здесь аналогично. Причем, это же работа в совершенной иной — языческой — ми­фологии. (Все мы немного язычники). Если мы призываем к христи­анскому «Прости» — отлично, когда нам удается его убедить. И если у нас настолько мощный собственный миф, что человек нам верит на слово. А если не удалось этого сделать?..

А можно дать еще такой вариант: позволить человеку в соот­ветствующей нетривиальной обстановке слепить фигурку, представить объект воздействия и само враждебное действие, а потом ска­зать: «В твоей воле не причинить ему зла. Посмотри: это живой че­ловек. Сейчас ты в него вонзишь иглу (нож) в самое уязвимое место. Ты убьешь его!..»

Я думаю, колоть-то мы не будем. Мы — гуманисты... Но в принципе, иголки есть. (Смех.) Это можно сделать как амулет, от абстрактных врагов или для обобщенных любимых.

Александр Васильевич: Очень интересное ощущение. Особенно, когда нагреваешь иголочку на свечечке...

Из зала:

— Она мя-я-гко уходит...

— Ох, как мягко сказал...

— А мы кошек душили-душили...

— Ты оперативней!

— Иголку потолще надо, эти быстро стынут...

— Поближе поднеси просто!..

— А что говорить-то надо? «Люби меня, как я тебя»?

Лу: «Это не моя рука колет, а Рогатого Бога!» Т. е. переносится ответственность на высшую силу. Затем: «Да будет так!» Напомню, что в случае энвольтования удар иглой наносится левой рукой. Ес­ли нужно совсем покончить с жертвой, то в этом случае обычно требуется проткнуть сердце одной булавкой и затем медленно рас­плавить куклу на огне. Т. е. когда колешь в разные места — человек просто болеет (вспомните как три симпатичные ведьмочки в филь­ме «Ведьмы из Иствика» изводили самого Дьявола!), а когда расто­пишь, жертва должна совсем исчезнуть. Если серьезно к этому под­ходить. Конечно, это требует длительных тренировок... (Смех.)

Из зала: Многолетних...

Лу: Я не думаю, что это так уж сложно, если вы выполните все предварительные требования: будете иметь сильное злобное вооб­ражение, огненную волю, непоколебимую веру и таинственность. Иными словами — ваш мощный миф и информация со многими степенями свободы все за вас сделают. Стоит только сказать: «Ты будешь здорова всего несколько дней» (знаменитый пример из «Мо­лота ведьм» Шпренгера и Инститориса).

Из зала:

— Где иголочки?

— А они пошли по рукам...

— Тебе дать иголочку?

— Поколю кого-нибудь...

— А потом что? Я его заколол уже.

— Ждать результатов!

— Возьми на память о сегодняшнем вечере.

— А действительно, я его уколол, а он повис! (Смех.)

— Слава, иголочку дай, пожалуйста!

— Они по кругу ходят!

Сжигание и прокалывание фигурок продолжается. Из зала:

— Какие злодеи здесь собрались!

— А дальше что?

— Процесс!..

— Прямо с иголкой надо держать?

— Фигурки лучше спрятать...

— Или в землю зарыть...

Комментарии

Вот и еще один опыт. Из приведенных фрагментов видно, что полного единодушия у собравшихся не было. И мне пришлось за­щищать магию со страстью, которую я у себя, как человека научно­го, не ожидала. Все дело здесь в призме, в нежелании понять точку зрения другого человека. Можно долго говорить о добре и справед­ливости, о мудрости той или иной религии, но «любые ереси начи­наются не тогда, когда атеист доказывает, что бога нет, а когда церковь становится жирная, но призывает к посту». Кстати, сами ведьмы считают, что людям причиняют вред их собственные глупые мысли, а не проклятия врагов, злобно ко­лющих булавками куклы (Л. Кэбот). Интересно было попробовать языческие колдовские упражнения на уровне «пучка языков». А самое приятное, что группе не изменило чувство юмора: взрывы смеха раздавались непрерывно, подчеркивая условность действий.

И еще одно дополнение. Колдовство — дело опасное, да и не­благодарное. И все-таки в нем есть своя философия. Чтобы пред­ставить образ современной колдуньи, обратимся к рассказу Н. Садур «Ведьмины слезки», который вполне может заменить лю­бые комментарии:

 

«Тихо, словно дыша, поскрипывали доски старого тротуара. В Ордынске еще сохранились такие тротуары — деревянные. Ей ска­зали — иди сначала по улице Сибирской до киоска, там налево к „своим“ домам, и зеленый дом — ведьмин.

Девушка приготовила пятнадцать рублей и его фотокарточку. На ней он был совсем молоденький солдатик, еще до знакомства с нею, еще нежнокудрый, со светлой усмешкой пухлых губ.

Ведьмин адрес ей дала подруга, разумеется, под секретом. Галя ей сказала, что идти надо поздно вечером, ближе к ночи, и сразу взять с собой деньги...

Девушка подумала, что в такой темноте не сможет найти зеле­ный дом, но сразу нашла и поняла, что это зеленый дом, хотя был он черный, как и вся улица.

Постучала. Еще раз постучала. И еще.

Кто-то вздохнул. Тогда она начала стучать не переставая, дро­жа всем телом и прижимая к левому плечу плоскую белую сумочку с пятнадцатью рублями и фотокарточкой.

Во дворе стоял сарай. В сарае жила свинья — она вздыхала. „Наверное, заколдованная, — решила девушка, услышав, как сви­нья хрюкнула. — Наверное, ведьмы нет дома, в гости пошла куда-нибудь“, — решила она, видя, что не открывают.

Но когда, совсем отчаявшись, она собралась уходить, дверь ти­хонько приоткрылась, обдав ее запахом жареного лука, и в тусклом свете, заструившимся в щель, она увидела ведьму.

Та ничего не спросила, глянула на нее мельком и, так оставив дверь полуоткрытой, повернулась к ней спиной и ушла в комнату.

Наде ничего не оставалось, как войти без приглашения. Она, закрыв сумочкой сердце, шагнула через порог, и тут же за ее спиной дверь захлопнулась с шумом, как будто сердито.

„Сквозняк“, — подумала Надя, осмелев при виде нормальной жилой комнаты. Она вышла на середину к столу, застеленному кра­сивой, свежей скатеркой, и остановилась, ища глазами бабушку.

В этот момент что-то затрепетало в ее руках и, сделавшись теп­лым, испуганно дышащим, вырвалось, вспорхнув у самого лица.

— Моя сумочка! — закричала Надя, испуганно протягивая ру­ку к белой голубке, в которую обратила ее сумочку расшалившаяся колдунья.

Она услышала смех за спиной, и сама засмеялась — голубка была премиленькая, с нежными выпуклыми крыльями и кудрявым хохолком на маленькой круглой головке.

— Садись, девушка, — сказала ведьма, указывая на венский стул у стола.

Она села, глядя на ведьму, которая оказалась просто старухой в странном, очень светлом, очень грустном льняном платье с большими карманами на длиной, спадавшей печально-усталыми складками юбке.

Между тем голубка расхаживала по столу, совсем не боясь их. Только сейчас Надя заметила, что на голубиной груди пульсирует и сокращается, как настоящее, а оно и было настоящее, она не сомне­валась, сердечко. И самым, хотя непонятно почему, ведь это даже не испугало ее, самым подозрительным ей показалось это маленькое алое пятнышко в середине сердечка. Пятнышко выглядело твердым и выпуклым, как камешек на медальоне. Когда на него падал свет лампы, оно испускало тонкие ответные лучи...

Ведьма стала ходить по комнате, что-то думать, казалось, она не замечает Надю. И девушка, невольно оторвав очарованный взгляд от голубки, стала смотреть на ведьму. Кроме этого почему-то удивившего ее платья на ведьме были белые носочки и хоть де­шевые, клеенчатые, но как-то нарядно светлые босоножки из широ­ких ремешков. Лицо у ведьмы было бледное, очень старое и будто плоское, словно нарисованное. И вся она, высокая, худая, очень плоская, была словно вырезана из картона.

Ведьма ходила по комнате неслышно, сосредоточенно, не глядя на Надю и ни о чем не спрашивая.

Надя тоже молчала. Она смотрела на бабушку испуганно и по­корно.

Вдруг желтая занавеска на окне зашевелилась. Окно было не закрыто и только задернуто занавеской.

„Вполне возможно, что занавеска зашевелилась от ветра“, — подумала девушка и сжалась. Что-то там, за занавеской, копоши­лось, шевелясь, толкаясь и хныча.

Цветы. Белоснежные, тяжелые гроздья цветов тыкались в окно и жалобно лепетали. Они толкали занавеску упрямыми лобиками и лезли в окно.

— Пошли! Пошли! — закричала ведьма, затопала, замахала на них руками, и цветы, пища, сгинули.

Были это не цветы вовсе, круглые светлые головки младенчи­ков. Чтобы от страха не умереть, девушка сжала коленки, кулаками придавила их и задрала подбородок. Стала думать: „Я здесь для того, чтоб ему, Витьке, солдату моему, лихо сделать. Надо сказать и деньги отдать сразу, и скорее, скорее...“

Она поворачивает голову в сторону колдуньи и рот открывает.

— Молчи, молчи, — машет та на нее рукой. Рука большая, в веснушках.

И тут происходит страшное. Надя знает, что оно происходит, и знает, где — на столе. И если посмотрит, сердце разорвется, не вы­держит, но не может не посмотреть, как всегда в жизни: то, что нас губит, — притягивает. И взгляд, обезумевший, блуждающий, при­тягивает на круг света на скатерти. Голубка... Она в это время стоит, замерев, склонив голову на бок. Кудрявый белый хохолок, словно гипсовый или из мыльной пены, когда в детстве голову моешь и, намылив перед зеркалом, делаешь старинные прически... Глаза пленкой затянуты. Голубка спит. И не ведает сама, что происходит:

у нее, она не чувствует, потому что тревоги не испытывает, у нее клюв растет, длиннеет, изгибается, тянется к золотому сердечку, застывшему в страшном ожидании.

„Не буду смотреть, не буду смотреть“, — бормочет девушка, вытаращив глаза, а боится и знает, что сейчас будет. И знает поче­му. Клюв нашарил сердечко и легонько ткнулся в алую капельку, и выпил... Это был не камешек, а кровь в тонкой пленке, клюв про­рвал ее, выпил капельку, и осталась пустая выемка, как после ка­мушка в кольце. И тут же сердце содрогнулось и замерло, и голуб­ка, сама себя убив, упала на стол, крылья распластала, и клюв, снова как прежде короткий, полуоткрыв.

Сразу же пропадает уверенность у девушки в правильности за­думанного, и такая слабость во всем теле, как после болезни. Но она тверда духом.

Все равно, — говорит она упрямо. — Лиха ему хочу. Он меня обманул, не женился, я ребеночка своего убила. Лиха ему сделай.

Встань, — говорит ведьма, и девушка встает.

Будешь делать, как я скажу. Хоть одно слово скажешь, не получится. Давай карточку.

Девушка берет со стола свою белую сумочку, достает карточку, мельком взглядывает: он там молоденький совсем, ясноглазый сол­датик.

— Нет в твоем сердце корысти? — спрашивает ведьма.

И она уже готова сказать, что нет, но вспоминает, что молчать надо, что ведьма нарочно спрашивает, чтоб не получилось, как в игре про барышню, голик да веник. В детстве так играли. И она молчит, пусть лучше думает, что корысть у нее, а не одна только боль и отчаяние. Она стоит и протягивает карточку с его лицом ведьме, та берет, не смотрит даже, бросает в кастрюлю, такую чер­ную, закопченную, и траву какую-то, и воду льет, и вдруг под каст­рюлей ниоткуда слабый такой синий огонь и пар удушный. Ведьма стоит, смотрит в кастрюлю, бормочет что-то, руками водит и начи­нает зевать. — Это, Наде говорили, — это к ней черти приходить начинают по вызову, по заклятию. И в стороне появляется такое облачко, и в облачке маленький человечек стоит, озирается, руками машет, смешной такой! Это же он!

Все кончается, ведьма больше не зевает, провела последний раз Рукой, и все пропало. Унесла кастрюлю на кухню, вернулась, села напротив Нади и смотрит сквозь нее, бледная, сейчас заснет. Пока­чивается на стуле, думает. Уже сделала лихо? Уже идти можно? Но Девушка молчит, знает, что говорить нельзя.

— Сейчас пойдешь к реке. Задом будешь идти, не оглядываться, все пятиться и пятиться, пока не скажу „стой“. А там снимешь чу­лок с левой ноги и волос с левого виска, и будет ему лихо...

Она встает, выходит на улицу, и ведьма с ней. Идет к реке за­дом, не оглядывается, все пятится и пятится, смотрит на ведьму, которая наступает на нее, вперив в нее пустой взгляд. Она все сде­лает, чтоб ему лихо! Страшно как! Они проходят по татарской ули­це, где кровь пролилась, они не дают своим дочерям выходить за­муж за русских... Фонарь один светит, другой нет, один светит, дру­гой нет, один светит... ведьма наступает на нее, и она пятится, как та сказала, та сама велела, а получается, что та ее преследует, а она отступает. Кончается улица, и в спину — свежий с реки ветер. За­пахло водой, тиной, мазутом. Пароход где-то гудит. Уже песок под ногами. Можно посмотреть вверх? Молча же. Вверху звездочки светят, мигают, смотрят на нее, как она лихо делает любимому. Ах, как любил он, какой ласковый был, горячий, какие слова шептал... А она ему лихо... А он ее как мучил? Что же ей делать? Сейчас оста­новится, снимет чулок с левой ноги... У Витьки сердце томиться начнет, станет он чахнуть, зачахнет — умрет. Гулял с другими. Не будет больше гулять. А когда же остановиться-то ей? Звездочки в небе дрожат, переполох подняли, что они там ей сигналят? Скоро, скоро... Все из-за него. Сколько она мук приняла из-за него, страха. Теперь скоро. Не будет его... Никогда... Его... Никогда... Не о ком будет ей страдать, проклинать некого. Будет пусто на свете, одна ночь...

Еще не поздно, надо остановиться. Или сказать что-нибудь. А то не о ком ей будет страдать.

Вот уже вода в ногах, ах, остановиться... холодная, скорей бы домой, молока с медом и спать, подушку слезами намочив... вот уже вода сжимает ноги, живот, вот уже грудь леденит. Хорошо дома спать в постели с кошкой Муркой, сквозь сонные веки — герань на окне растет... А утром на работу, потом в кино. Вот уже вода, гор­ло... Нельзя никого никогда убивать!

— Бабушка, я!.. — бульк.

„О, Марекьяре! О, Марекьяре!“ — кричат на пароходе. Про­плывают радостные огоньки. Но видно оттуда, как стоит на берегу белая старуха с поднятым вверх лицом и бессильно поникшими руками. Потом бредет медленно назад. Дома свет зажигает в пустой комнате, прибирает вокруг, стулья на место расставляет и у окна садится. Ждет. За окном стон, и влезает в окно мокрый призрак в сорочке, намокшей, с него каплет вода.

Призрак на колени падает, тянет к старухе бледные руки.

Погубила меня! Меня погубила, а его — нет! Сделай лихо! И ему сделай тогда!..

Уйди, твое место теперь там, на реке, будешь речным огонь­ком, над маяками будешь летать, пароходы провожать, бакенщиков пугать... Там твое место. Там воля.

Призрак ползает в ногах у старухи, просит лиха.

— Уйди, любимым разве делают лихо?

Улетает призрак, старуха пол вытирает досуха, садится опять у окна, ничего не ждет. Плачет. Ей жаль бедную девушку, такую мо­лодую. Но спит спокойно солдатик, ничего не знает, и никто не обидит его теперь.

Хорошо доброте — она светлая, открытая, нечего ей бояться — в ней одна радость. А когда в страдании обращаются ко злу, кто знает, какие муки оно, пробужденное, выносит, бродя на поводу у боли и несправедливости».

 

Такая вот грустная история, в которой сконцентрировались все высказывания группы во время «магической» работы: и «волшеб­ная» свинья Кирилла, и непонятный сквозняк Александра, и голуб­ка из «Переулочков», и состояние транса, и все атрибуты так попу­лярной в народе любовной магии — цветы, колдовские зелья, фото­графия; и миф самой колдуньи — натуры противоречивой и неоднозначной (добра она или жестокосердна?), и стремление об­щечеловеческое к светлой Доброте...

Заговорные слова звучат в сердце, выплескиваются стихиями:

Вода, вода, вода — светло.

Выйди в поле и смотри вверх. Солнце. Луна.

Много желтых цветов на черном фоне.

Вода, вода, реки, ручьи, снег.

Снег на траве.

Человек идет по воде, по снегу, по цветам,

тянется к месяцу.

Ветер с четырех сторон.

Вверх — вертикаль.

Округли рот — о-о-о!

Глаза не закрываются.

В руках снег, вода, дым.

Через прозрачные ледяные стены — в поле.

Через все четыре стороны — все четыре угла.

С какой стороны у тебя теплая рука?

Вокруг себя.

Колесо — круг — солнце — огонь — свеча.

Ходишь по кругу. Говоришь по кругу.

По ветрам, по полям.

Что будешь говорить — то сбудется.

Целуй в глаза!

Белые руки. Черные волосы.

Обведи руками круг.

Внутри черный круг. Тебе не больно.

Тебе не страшно. Тебе тепло.

Ты слушаешься меня. Ты видишь только меня.

Посмотри в глаза. Глаза, глаза. Мрак.

Одни глаза. Никого нет.

Есть мои глаза.

Ты зависишь от моих глаз.

Ты боишься не меня.

Но мои глаза.

А сейчас ты пойдешь и сделаешь...

(Характеристика текста: сильный (16,32); суровый (14,33), уг­рюмый (13,45), зловещий (13,29), устрашающий (9,70), возвышен­ный (8,39); зеленый, черный, синий).

Конечно, это уже художественное произведение студентки О. Освальд — уровень, которого можно достичь, преодолев свои внутренние языковые барьеры, ощутив мир у своих ног. А вот письмо другой женщины, написанное под впечатлением Смолен­ского колдовства: «Темный лес, озеро, осень. Мрачно, но тихо и спокойно на душе. Я знаю, что что-то могу и умею, и стою перед выбором: пожелать зла человеку, который сделал мне зло или про­стить его и оставить в покое. Я думаю, что все-таки не смогу навре­дить ему. Я уже простила, и я глубоко уверена в том, что это зло вернется к нему же через какое-то время. А мне просто интересно, и все вокруг завораживает меня. Это уже другая я — я, о которой я догадывалась, но очень редко ее видела. Я жила много веков назад, и была ведьмой в той жизни. В каждой женщине, наверное, есть частичка ведьмы, и главное, не бояться ее, а верить, что она суще­ствует для того, чтобы охранять тебя и помогать тебе. Я знаю, что я j ведьма, колдунья я, и это влечет ко мне людей, как влечет к себе любая тайна. И так приятно чувствовать свою тайну и силу, и вла­деть ею, и наслаждаться. И я знаю, что могу охранять себя и своих близких, и хочу, чтоб никакие беды и ненастья не пугали их, потому что я рядом. И пока я рядом, да будет мир и покой в моем доме и в душах тех, кому дорог и нужен этот дом. И тот, кому нужно утеше­ние и помощь, пусть придет в этот дом и найдет там то, что хочет». Такое вот письмо на Большую Землю: послание себе и Человечеству. (Фоносемантические характеристики текста: прекрасный (12,6), яркий (11,8), возвыш (10,65), сильный (9,26); цвет: белый, красный, сиреневый, синий, зеленый, корич).

Грамматический состав Заговора и Письма в сравнении с художественными текстами и славянскими заговорами (в%) 

Таблица 11







Сейчас читают про: