2020-10-11
77
Через 50 лет, вспоминая о талантливом рассказчике - нищем Веллерте, Генрих Шлиман писал: «Этот человек, если бы ему была открыта дорога к школьному образованию, несомненно, стал бы выдающимся ученым».
Об учителе Абеля: «Он интересовался литературой и музыкой, и по тем временам был, по-видимому, самым знающим преподавателем математики, которого только можно было найти… Он в совершенстве владел своим предметом и обладал гораздо большими знаниями, чем это требовалось для работы в школе.
Любовь к воспитаннику и дружеские отношения с ним
Петра Кропоткина, будущего географа и геолога, побуждал к развитию его брат Саша, который был на два года старше. «С этой целью он поднимал один за другим вопросы философские и научные,… советовал мне читать и учиться. При этом еще любил меня страстно».
«На 13-м году жизни Константин Циолковский потерял мать. Веселая, жизнерадостная, «хохотунья и насмешница», как аттестует ее сам Циолковский, Мария Ивановна нежно любила сына. Она сделала все от нее зависящее, чтобы маленький калека не чувствовал себя ущемленным, обиженным. Это она научила Константина читать и писать, познакомила с начатками арифметики».
Покровительство ректора школы Ланнеруса определило творческую судьбу создателя системы растительного и животного мира Карла Линнея. «У Ланнеруса был хороший сад, и он разрешал мальчику заниматься в нем. Он же познакомил его с доктором Ротманом, врачом и преподавателем. Оба они внимательно и с уважением отнеслись к наклонностям незадачливого школьника, разглядев, несмотря на дурные отметки, его наблюдательность, способность интересоваться и размышлять… У Ротмана были книги о растениях, и он предоставил их и свой сад в полное распоряжение Линнеусу».
Обеспечение свободы развития воспитанника
Поистине повезло с воспитателями русскому ученому-естествоиспытателю Карлу Бэру. «И отец, и учитель - заядлые садоводы - сумели приобщить к этой страсти детей. Им был выделен целый участок. Чего только не породила детская фантазия: от скамеек из мха …до громоздкой «вавилонской башни», на террасах которой располагались «висячие сады Семирамиды».
Учитель Абеля «прежде всего постарался заинтересовать своих учеников, предоставляя каждому возможность действовать самостоятельно, и поощрял всех, кто стремился так или иначе попробовать свои силы».
А вот каких правил воспитания придерживались в семье будущего ученого-биолога Вавилова: «Мать, вечно хлопотавшая по хозяйству, в жизнь детей особенно не вмешивалась. Она не стояла «над душой», когда они готовили уроки, и не причитала, если сын сажал в тетрадь кляксу. Она не вбегала испуганная в сарай, услышав взрыв при очередном химическом опыте, не выкидывала засушенные листья будущего гербария, не заставляла укладываться спать, если ребенок засиделся с книгой, не грозила «все рассказать отцу».
Из воспоминаний физика Роберта Вуда о знакомстве с заводом воздухоплавательных машин, владельцем которого был сосед Вудов Б. В. Стертевант. «Когда мне было около 10 лет, он взял меня на завод и показал мне все. Он представил меня начальникам цехов и приказал им пускать меня в цеха и позволять мне делать все, что я захочу - только чтобы я не покалечился…» Скоро Роберт, буквально, делал все, что хотел. Литейщики научили его изготовлять формы для литья и заливать чугун в эти формы.
Ответственность за результат воспитания
«Отец Блеза Паскаля был ученым человеком и знатоком математики, и в его доме часто обсуждались актуальные вопросы этой науки. Этьен Паскаль не отправил мальчика в колледж, а сам занимался с ним и был единственным учителем и воспитателем сына. Он учил Блеза внимательно наблюдать за окружающими явлениями, размышлять над ними, отдавать себе ясный и полный отчет во всех действиях и поступках. Этьен Паскаль заранее составил и тщательно обдумал план обучения сына».
На развитие великого физика Германа Гельмгольца, математически обосновавшего закон сохранения энергии, безусловно, сказалось влияние отца, прекрасного учителя, преподававшего в гимназии немецкую и греческую литературу. «Он всячески прививал детям любовь к музыке, поэзии, живописи. Длительные прогулки с отцом по живописным пригородам и его рассказы развивали у детей любовь к природе».
На II этапе формирования ТЛ, дополнительно к перечисленным выше качествам, наставник сам должен быть нравственной личностью, иметь собственный опыт становления и развития в творца.
Мартин Кнутцен, учитель Канта, в 21 год получил профессорское звание. «Он проявлял большой интерес к успехам английского естествознания. От Кнутцена Кант впервые услышал имя Ньютона. Не без влияния Кнутцена и его книг на четвертом году обучения Кант принялся за самостоятельное сочинение по физике».
Учителем Ньютона, основателя классической физики, был Исаак Барроу, первый люкасовский профессор. «Его знания были разносторонними. В 1660 году он получает в Кембридже кафедру греческого языка, в 1662 году он становится профессором философии в Лондоне, а в 1663 - членом Королевского общества и профессором математики в Кембридже».
В гимназии, где учился будущий создатель теории относительности Эйнштейн, был учитель по фамилии Руэс. «Он пытался открыть ученикам сущность античной цивилизации, ее влияние на немецкую культуру, преемственность культурной жизни эпох и цивилизаций. Эйнштейн был увлечен своим учителем, искал его бесед, с радостью подвергался наказанию - оставался без обеда в дни дежурств Руэса».
«Учителем математики и физики Гельмгольца был друг его отца, замечательный педагог К. Мейер. Возможно, именно влиянием учителя, который опубликовал в научном журнале статью об отражении света от поверхностей второго порядка, можно объяснить то, что в гимназии будущий ученый особенно увлекся геометрической оптикой».
