Конфликт личности и статуса

Влияние ранга на правоспособность обладателя статуса

Как уже сказано, значение статуса (в особенности высокого) традиционно подчеркивается знаками представительства. В связи с этим двойной смысл приобретают и права, которые предоставляются обладателю статуса.

Во-первых, они предстают как тот инструментарий, который обеспечивает ему выполнение функциональных обязанностей. Так, все ликторы по первому знаку должностного лица могли развязать свои топоры и привести в чувство любого, кто не желает повиноваться его власти.

Во-вторых, — как право на известные отличия и привилегии. Так, в ленинградскую блокаду ответственные работники Смольного имели право на дополнительный паек, который включал в себя даже апельсины.

К сожалению, именно рейтинговая составляющая открывает перед обладателем статуса дополнительные (помимо причитающихся отличий и привилегий) возможности в сфере распределения социальных благ, и потому часто обладает наиболее сильным мотивационным началом. В силу этого реальное поведение носителя статуса отклоняется от того, которое предписывается составом обязанностей.

Наиболее красноречивой формой проявления этого является даже не дополнительный паек, но требование от окружающих особых форм поведению по отношению к носителю статуса. Так, начальник обращается к подчиненному на «ты», но одновременно требует, чтобы к нему обращались на «вы»; никакой генерал не потерпит, если его назовут просто генералом, вместо «товарищ генерал», но сам обращается к подчиненным: «полковник», «лейтенант» и т.д., упуская требуемое уставом «товарищ».

Личность всегда сохраняет определенную автономию по отношению к каждому статусу, обладателем которой она является, поэтому может совмещать исключающие друг друга статусы.

Так, например:

— друг «врага народа»,

— родственник обвиняемого.

Отсюда возможен конфликт личности и статуса. Гражданский долг (статус) требует одно, но статус родственника (друга) — другого. Разрешение этого конфликта зависит от содержания социализации: от тех ценностей, которую впитал в себя человек.

Классические примеры:

Павлик Морозов. Гражданский долг (статус) обязывает его быть принципиальным даже по отношению к своим родным, и он выполняет его, жертвуя своей жизнью.

Юный пионер Советского Союза, которого торжественное обещание обязывает к честности, но он не в силах выдать товарища, подложившего кнопку учителю.

Студент, который обязан исправно посещать лекции, бессовестно прогуливает их, проводя время со своей девушкой...

Мы вправе судить и того, и другого, и третьего, ибо такой суд представляет собой обязательный элемент социализации не только этих персонажей, но и других людей. Однако необходимо понимать, что наш приговор никогда не будет абсолютно истинным, ибо любой приговор обязан отвечать формальным критериям. Формальные же критерии — это всегда признак статуса. Между тем реальный человек намного больше чем даже вся сумма статусов, и он руководствуется не только ими, но и другими мотивами. В числе этих мотивов и далеко выходящий за пределы статусных обязанностей нравственный долг, и тем более не укладывающиеся в их прокрустово ложе чувства.

В связи с этим необходимо сделать следующее замечание. Социологическая наука часто претендует на то, чтобы объяснить все тайны личности. Но эти претензии необоснованны; (как всякая наука) она способна создать лишь упрощенную модель своего объекта, человеческой личности,— и не более того. В противном случае нам вообще не были бы нужны никакие другие формы познания. В том числе и познание эстетическое, искусство.

Только тоталитарное государство, которое видит в человеке не личность, но простой винтик государственной машины, требует от человека полного слияния личности с системой ключевых именно для него (государства) статусов; демократическое — допускает известную свободу личности от гражданских обязанностей. Поэтому в кодексах демократических государств часто прописывается право гражданина на отказ от показаний против своих близких.

Отсюда претензии социологии на объяснение всей тайны человека через формализованную систему статусов — это в известной мере вода на мельницу тоталитаризма.