double arrow

Разбитое стекло. Часть 2. Интервью с Джен Кармайкл, пленка 1, дата неизвестна, телефонный разговор


Психнациевробаблотелки. Интервью с Роном Эштоном, пленка 5, 27 июня 1994 года, Анн-Арбор.

Снова в упадке

Рон Эштон: Игги был полный дебил. Занимался такой дурью – клеил богатых евреек. У него была одна очень богатая еврейская телка по имени Алекс. А у нее была закадычная подруга Джорджия. Игги начал приводить их к нам, но сам всегда был под таким кайфом, что они начинали докапываться до меня – из-за всех этих нацистских штучек. Стали такие психнациевробаблотелки.

То есть я использовал Игги.

Тогда я начал немного понимать его: как он сам использовал их и почему им надоедал. Кончилось тем, что я тоже стал их использовать, вместе с их лимузинами. Я появлялся в доме Алекс – в «Большом Доме» – и говорил: «Блин, а если придет твой отец?»

Алекс говорила: «Слушай, дом такой большой, что у него есть целое отдельное крыло, и ему все равно. Мне послать горничную за дурью?»

И я типа: «Оооооо!»

Понимаешь, вот это мир Игги. Он надувал их как мог. Но как только я что-нибудь говорил, Игги сразу: «Нет, да ты что, чувак!»

Игги никогда не показывался у Алекс, если там был я. Ему доступ был запрещен. А если доступ к Алекс запрещен, то тут уж без всяких. Так решили проблему с Игги. Когда он один раз свалился с лестницы у меня дома, Алекс сказала: «Хм. Надеюсь, он убился».




Вот так начинались наши отношения с Алекс. Она сказала: «Он меня достал. Обдолбанный все время. Не может трахаться. Никакого удовольствия. Он вообще ничего не может, только торчать».

Ну, я и сделал ей одолжение.

Джен Кармайкл: В начале тура с Дэвидом Боуи и Blondie Игги отчаянно пытался слезть с наркотиков. Я со Среднего Запада, и, наверно, когда Игги увидел меня, то подумал: «Ну, если со мной рядом будет эта невинная девочка, то меня пропрет нормальная жизнь».

Он давал интервью одному журналу и сказал: «Цинциннати великолепен. Моя подруга оттуда – мы встретились в Огайо. Свежесть, естественность, никаких дел, никаких забот».

То есть, это все. Игги хотел стать нормальным и правильным, но выглядело это совсем глупо. После тура я поехала в Лос-Анджелес навестить Игги. Он снимал пляжный домик в Малибу. Примерно неделя мне потребовалась, чтобы понять, что он вообще не спит, – у него просто поехала крыша от кокаина.

Как-то вечером мы поехали поужинать в одно шикарно место в Беверли-Хилс вместе с Хантом и Тони Сэйлсом. За ужином Игги окончательно и бесповоротно шизанулся и все время просил моей руки. С ума сошел, очевидно, он не мог говорить такое всерьез. Он как-то дергался и нес полную ахинею.

После ужина Игги сел за руль и врезался в припаркованную машину. Я ударилась об ветровое стекло. Мы поехали в больницу, потому что мне раскроило лоб, и Игги нашел пластического хирурга, который зашил рану.

В общем-то, на этом все и кончилось. Я пожила несколько дней у менеджера Игги и потом улетела домой. Я не злилась. За всем, что происходило, я честно наблюдала со стороны – от начала и до конца. Клево было, что я сумела заинтересовать Игги. Клево, что он взял меня с собой. Но в результате мне стало очевидно, что слава и известность вовсе не так уж хороши.

Честное слово, я жалею этих людей. Слава – это тюрьма.







Сейчас читают про: