double arrow

Толпа идет за видимостью успеха


Свобода- всего лишь желание не быть угнетенным

Воля к власти

Ориентация на власть, стремление ее достичь таит в себе потенциальную опасность для социального по­рядка, гарантом которого может быть только тот, кто эту власть уже имеет. Правитель, как персональное олицетворение привилегий и силы, превращается в цель для честолюбивых подданных. К высшему посту в го­сударстве или компании тянется множество рук, а до­тянувшись, берут от власти по максимуму.

Свойство стремиться наверх не зависит от личных достоинств и недостатков. Оно действует в людях напо­добие объективного закона, независимого от воли и сознания. «Воля к власти», если воспользоваться ниц-шевской терминологией, выше человеческих чувств. Она управляет нами вопреки нам самим.

Успех в продвижении наверх зависит не столько от интенсивности ориентации на власть, сколько от на­личных средств. Обладающие многим имеют в распо­ряжении больше средств — деньги, связи, — чтобы сеять смуту в обществе, дестабилизировать существу­ющий порядок.

Имея многое, они фактически злоупотребляют тем, чем уже обладают, ибо противозаконными действиями провоцируют у неимущих те же самые алчные чувства.




«Богатое честолюбие» опаснее «бедного», ибо воз­буждает в людях, не обладающих властью, желание овладеть ею и всем тем, что сопряжено с властью — богатствами и почестями.

Наряду с властью несомненной ценностью для людей обладает свобода. Она — такой же императив человеческих поступков, как и власть. Если власть чаще стремятся захватить, то свободу — не потерять.

В «Рассуждениях о Тите Ливии» Макиавелли спра­шивает, кому лучше доверить охрану свободы —тем, кто желает приобрести то, чего не имеет, или тем, кто хочет удержать за собой уже приобретенные преимущества?

Сравнивая исторические факты, он делает вывод о том, что свободу республики правильнее доверить про­стым людям, а не дворянам. Последние одержимы желанием господствовать, а первые хотят всего лишь не быть угнетенными. Значит, они больше любят сво­бодную жизнь и имеют меньше средств для похищения свободы, чем дворяне.

Подтверждая свои выводы, флорентийский фило­соф многократно повторяет одну и туже мысль: чело­век может смириться с утратой власти или чести, сми­риться даже с потерей политической свободы, но не с утратой имущества.

Народ молчит, когда казнят сторонников республи­ки либо посягают на честь ее вождей. Но народ восста­ет, когда посягают на его имущество.

Что правит человеческим поведением — мотивы или последствия, истинные цели или ложные резуль­таты?

Трудно разобраться в тайниках человеческой души. Часто приходится встречаться с ничтожностью моти­вов и величием результатов, а еще чаще — с величием замыслов при ничтожности результатов. Проверять или принимать на веру — вот в чем вопрос, который дол­жен решить для себя эксперт от политики или управ­ления.



Принимать видимость за действительность, счи­тать, что достигнутый успех оправдывают любые, даже самые бесчестные, средства, если они находятся в ру­ках власть придержащих, свойственно только профа­нам, Из них состоит толпа. Она не разбирается в тон­костях политики, ее интересует лишь видимость дела.

Если государь достиг того, что ценится всеми или большинством, а именно единства общества, и исполь­зовал сомнительные средства, они, эти средства, все­гда будут сочтены достойными похвалы. Ведь толпа обращает внимание только на видимость. Мнение не­многих имеет вес, когда большинству не на что опе­реться.

Толпа — всегда большинство, но не всякое большин­ство — толпа. Народ, послушный воле необходимости или разума, не есть толпа. Толпой управляют страсти скорее дурные, нежели хорошие.

Можно выразиться иначе: толпа — пространство чувств, страстей, эмоций; одиночество — пространство разума и сосредоточенности. Страстям подвержены все люди, независимо от того, причисляют они себя к дво­рянству или простонародью.



Люди, говорит Макиавелли, обычно неблагодарны, непостоянны, лживы, боязливы и алчны. Умный прави­тель должен уметь пользоваться страстями, играя на них как музыкант. Чтобы не попасть в неудобное поло­жение, ему лучше не питать иллюзий и заранее пред­полагать всех людей злыми. Хорошо, если действитель­ность опровергнет его точку зрения и он встретит добро. Тогда его успех только окрепнет. Но если исходить из противоположного мнения, то действительность, ока­завшись иной, разрушит его замыслы.







Сейчас читают про: