Признаки соучастия

Понятие и значение института соучастия

УК РФ 1996 г. определяет соучастие как "умышленное совме­стное участие двух или более лиц в совершении умышленного пре­ступления" (ст. 32). В данном определении законодатель отражает специфические признаки, которыми характеризуется совместная преступная деятельность, в отличие от случаев индивидуального совершения преступления.

На протяжении всей истории развития отечественного уголов­ного права, начиная с первого крупного исследования профессора О. С. Жиряева,[1] институт соучастия является одним из наиболее сложных и дискуссионных в учении о преступлений и в целом в теории уголовного права. Еще известный российский ученый Г. Е. Ко­локолов отмечал, что соучастие составляет венец общего учения о преступлении и справедливо считается труднейшим разделом уго­ловного права.[2] Соответствующая оценка института соучастия обус­ловлена тем, что, как и правомерная, преступная деятельность мо­жет выполняться не только одиночными лицами, но и нескольки­ми лицами, объединяющими свои усилия. Анализ статистических данных за последнее десятилетие свидетельствует о постоянном росте преступлений, совершаемых в соучастии. В соучастии совершаются наиболее тяжкие и сложные преступления (насиль­ственные, корыстно-насильственные).[3]

Соучастие в преступлениях следует отличать от случаев со­вершения преступлений вследствие стечения действий нескольких лиц, хотя и направленных на один и тот же объект, но действую­щих отдельно друг от друга и не объединенных единым умыслом. Существо соучастия известный русский ученый Н. С. Таганцев вы­разил следующим образом: "... к соучастию относятся лишь те со­вершенно своеобразные случаи стечения преступников, в коих яв­ляется солидарная ответственность всех за каждого и каждого за всех; в силу этого условия учение о соучастии и получает значе­ние самостоятельного института".[4]

Исторически служебная функция института соучастия преж­де всего выражалась в обосновании уголовной ответственности лиц, которые сами непосредственно преступления не совершали, но в различных формах оказывали содействие его выполнению. В уго­ловном законодательстве это достигалось путем определения ви­дов соучастников и дифференциации их ответственности.

Установления, определявшие ответственность соучастников в связи с совершением конкретных преступлений, ранее других были сформулированы в Русской Правде. Так, в ст. 31 Краткой редак­ции (по Академическому списку) сказано: "А если (кто-либо) ук­радет коня или волов или (обокрадет) дом, да при этом крал их один, то платить ему гривну (33 гривны) и тридцать резан; если воров будет 18 (даже 10), то (платить каждому) по три гривны и по тридцать резан платить людям (княжеским).[5] В Уголовном уло­жении Российской империи 22 марта 1903 г. соучастию были по­священы всего 2 статьи, в которых соучастниками признавались исполнители, подстрекатели и пособники (ст. 51), а также выделя­лись такие формы соучастия, как сообщество и шайка, и опреде­лялись условия ответственности их членов (ст. 52). В Особенной час­ти Уложения предусматривалась ответственность за участие в пуб­личном скопище (ст. 121—123), сообществе (ст. 124—127), за участие в шайке, созданной в определенных целях (ст. 279), а в качестве квалифицированных видов преступлений выделялось совершение их в составе сообщества (например, ст. 102). Ответственность за недонесение о совершении тяжкого преступления и укрыватель­ство предусматривалась в главе 7 Уложения.

В советский период законодательное определение понятия со­участия впервые было дано в Руководящих началах по уголовно­му праву РСФСР. Согласно ст. 21 "за деяния, совершенные сообща группою лиц (шайкой, бандой, толпой), наказываются как исполни­тели, так и подстрекатели и пособники". Однако УК РСФСР 1922 г., 1926 г., Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. определения общего понятия соучас­тия не содержали, а лишь выделяли соучастников (подстрекателей, пособников и исполнителей), в отношении которых устанавливались в качестве общих принципов применения наказания: а) степень участия лица в совершении преступления; б) степень опасности совершенного деяния и в) степень опасности лица, участвовавшего в данном преступлении. В Особенной части УК предусматривались групповые преступления как элементы квалифицированных соста­вов и отдельно устанавливалась ответственность за такие формы попустительства, как укрывательство и недонесение.

Вместе с тем в 30—50-е гг. правоприменительная практика не­редко расширяла границы соучастия. Так, например, введенная в действие 8 июня 1934 г. ЦИК СССР ст. 58-1а (измена Родине) в теоретическом плане и в практическом значении применительно к институту соучастия истолковывалась в виде "широкого" понятия соучастия, для которого не требовалось устанавливать ни наличия вины, ни причинной связи между действиями каждого соучастни­ка и наступившим преступным результатом. Один из главных иде­ологов такой трактовки соучастия А. Я. Вышинский считал непри­емлемым применение при ответственности за соучастие общих принципов уголовной ответственности. В своей работе он писал: "Правильный сам по себе, этот принцип неприменим в вопросе о соучастии, если соучастие понимать не в узком смысле этого сло­ва, т. е. не как участие нескольких лиц в совершении общими уси­лиями одного или нескольких преступлений, а понимать его в ши­роком смысле слова, т. е. как совокупность действий многих или нескольких лиц, не только вызвавших данный преступный резуль­тат, но и в той или иной мере и степени, прямо или косвенным образом, посредственно или непосредственно предопределивших или облегчивших наступление преступного результата"[6]. Таким обра­зом, умышленный характер соучастия выхолащивался, отрицалась необходимость причинной связи между действиями соучастников и преступным результатом, а институт соучастия заменялся не­кой безграничной и неопределенной причастностью к совершению преступления.

Итог активному, хотя и не всегда последовательному разви­тию института соучастия был подведен, принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Со­гласно ст. 17 Основ, воспроизведенной без изменений в ст. 17 УК РСФСР 1960 г., соучастием признавалось "умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления". Кроме того, Основы ввели новую фигуру соучастников — организатора, а также признали пособничеством лишь заранее обещанное укрыва­тельство.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991г. редакционно и по существу уточнили понятие соучастия определив его как "умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления". В 1994 г. УК РСФСР 1960 г. был дополнен ст. 17-1, в которой шла речь о групповом со­вершении преступления. Понятие соучастия, сформулированное в Основах 1991 г., было воспроизведено в ст. 32 УК РФ 1996 г.

Действующий УК РФ существенно расширил регламентацию института соучастия, введя новые, ранее неизвестные, нормы, в которых дается определение видов соучастников и форм соучас­тия, в том числе и новой — преступного сообщества (преступной организации). Кроме того, сформулированы правила квалификации соучастия, предусмотрена норма об эксцессе исполнителя (ст. 33— 36), а групповое совершение преступления предусмотрено в качест­ве обстоятельства, отягчающего наказание (п. "в" ч. 1 ст. 63). Недо­несение о преступлении декриминализировано. Заранее не обещан­ное укрывательство рассматривается как конкретное преступление против правосудия. Групповое совершение преступления расцени­вается в качестве квалифицированного или особо квалифицирован­ного вида конкретных преступлений (см., например, ст. 105, 158 УК), либо образует конститутивный признак отдельных преступлений (см., например, ст. 208, 209, 210 УК, которые предусматривают уго­ловную ответственность за само создание формирования, банды или сообщества или участие в них).

Аналогичное УК РФ определение понятия соучастия содер­жится и в ст. 34 Модельного Уголовного кодекса стран СНГ. Стра­ны СНГ при определении понятия соучастия пошли по разному пути. Так, УК Республики Узбекистан 1994 г. (ст. 30), Республики Таджикистан 1998 г. (ст. 35), Республики Беларусь 1999 г. (ст. 16) содержат такое же определение понятия соучастия, а по УК Кыр­гызской Республики 1997 г. соучастием признается "совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступ­ления". Кроме того, УК Республики Узбекистан выделяет в Общей части институт укрывательства, а УК Кыргызской Республики -прикосновенность к преступлению (заранее не обещанное несооб­щение и заранее не обещанное укрывательство). Оригинальный подход продемонстрирован в Уголовном законе Латвийской рес­публики 1998 г., где понятие соучастия сформулировано более узко по сравнению с вышесказанным. В ст. 18 данного Закона (Участие в преступном деянии нескольких лиц) наряду с термином "соуча­стие" используется и термин "участие": "Совместное умышленное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступ­ного деяния является участием или соучастием". При этом учас­тием (соисполнительством) в ст. 19 признаются "сознательные преступные действия, которыми, сознавая это, двое или несколько лиц (т е. группа) непосредственно совершили умышленное преступное деяние. Каждое из этих лиц является участником (соисполните­лем) преступного деяния". Соучастием, согласно ч. 1 ст. 20 Зако­ла, "признается умышленное действие или бездействие, которым лицо (соучастник) совместно с другим лицом (соисполнителем) уча­ствовало в совершении умышленного преступного деяния, но само не являлось непосредственным исполнителем. Соучастниками пре­ступного деяния являются организаторы, подстрекатели и пособ­ники".

В современных УК зарубежных стран понятия соучастия, как правило, не дается. Так, УК ФРГ, Франции, США, Республики Польша лишь определяют соучастников преступления (§ 25—27 УК ФРГ, ст. 121-4 — 121-7 УК Франции, ст. 18 УК Республики Польша 1997 г.). Согласно § 2 разд. 18 Свода законов Соединенных Штатов Америки исполнители: "а) Тот, кто совершает посягательство про­тив Соединенных Штатов или помогает его совершению, подстре­кает, дает советы, руководит, побуждает или обеспечивает его со­вершение, подлежит наказанию как исполнитель данного посяга­тельства.) Тот, кто умышленно вызывает совершение действия, которое, будь оно совершено непосредственно им или другим ли­цом, считалось бы посягательством против Соединенных Штатов, наказывается как его исполнитель". Кроме того, в § 3 и 4 выделя­ются пособник после факта совершения посягательства и недоно­ситель, а при описании конкретных преступлений называется и ук­рыватель. В соответствии со ст. 29 УК Испании 1995 г. "соучастни­ками являются лица, не указанные в предыдущей статье (в ней определяется исполнитель. — Авт.), которые, совершая определен­ные действия одновременно или во время, предшествующее пре­ступлению, тем самым участвуют в совершении преступления".

Отражением дискуссионности института соучастия является и то обстоятельство, что не существует единства взглядов по воп­росу о том, является ли сформулированное в ст. 32 УК РФ законо­дательное определение соучастия универсальным и, следователь­но, охватывающим все случаи совершения одного преступления не­сколькими лицами или же оно должно касаться только тех его форм, когда между соучастниками существует распределение ролей. По справедливому замечанию Ф. Г. Бурчака, этот вопрос имеет пре­юдициальное значение, поскольку от его решения зависят и под­ход ко всем проблемам соучастия и сама конструкция норм Общей части, регулирующих этот институт.[7] В специальной литературе ряд исследователей ограничивают сферу действия понятия соучастия только Общей частью УК. Так, Ю. А. Красиков считает, что статьи УК о соучастии и условиях уголовной ответственности за соучастие в преступлении не могут распространяться на статьи Особен­ной части УК, в которых содержатся признаки преступления, со­вершенного группой лиц, организованной группой и т. д. Он полагает, что в этих случаях законодательство ограничивает сферу все­общности, универсальности норм (ст. 32—36 УК) Общей части. Если в действиях каждого соучастника имеются признаки того или иного вида преступления, описанного в статье Особенной части, то содеян­ное виновным надлежит квалифицировать лишь по данной статье Особенной части. Нормы Общей части (ст. 32—36) на эти случаи не распространяются.[8] Как представляется, высказанная точка зре­ния не имеет оснований в действующем УК РФ и не вписывается в современную доктрину уголовного права. Нормы Общей части УК потому и названы общими, что они относятся ко всем без исклю­чения формам преступной деятельности. Поэтому следует согла­ситься с мнением тех авторов, которые считают, что законодатель­ное понятия соучастия является общим нормативным положением в отношении всех случаев совместной преступной деятельности.[9] С другой стороны, признаки соучастия являются необходимыми для любой разновидности совместной преступной деятельности винов­ных, для любого группового образования, предусмотренного в ка­честве конструктивного признака конкретного состава преступле­ния. Критикуемая позиция опровергается и судебной практикой. Так, согласно п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 "О судебной практике по делам об убий­стве (ст. 105 УК РФ)" "предварительный сговор на убийство пред­полагает выраженную в любой форме договоренность двух или бо­лее лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосред­ственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом, наряду с соисполнителями преступления, другие участники пре­ступной группы могут выступать в роли организаторов, подстре­кателей или пособников убийства, и их действия надлежит квали­фицировать по соответствующей части ст. 33 и п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ".[10]

Сложным является вопрос о юридической природе соучастия. В теории уголовного права сложились две устоявшиеся концепции юридической природы соучастия. Одна из них имеет в основе ак­цессорную природу (от лат. — "дополнительный", "не­самостоятельный") характера соучастия. Сторонники другой тео­рии рассматривают соучастие как самостоятельную форму преступной деятельности. Существо акцессорной природы соучастия вы­ражается в том, что центральной фигурой соучастия признается исполнитель, деятельность же остальных соучастников является вспомогательной, лишенной самостоятельного значения. Оценка действий соучастников и их ответственность полностью зависят от характера действий исполнителя и его ответственности: наказуе­мы действия исполнителя — наказуемы и действия соучастников, если же исполнитель не привлекается к ответственности, то не мо­жет наступать ответственность и соучастников. Кроме того, нака­зуемость соучастников должна наступать по той статье, которая предусматривает действия исполнителя. Активным сторонником логической акцессорности в уголовном праве выступает М. И. Ко­валев. В своей работе он приходит к выводу, что состав преступ­ления выполняется непосредственным исполнителем, остальными же соучастниками "сам состав преступления не выполняется", а в действиях подстрекателей и пособников есть некий "общий состав преступления", который и определяет их ответственность.[11]

С неко­торыми оговорками акцессорную теорию, как лежащую в основе ответственности по российскому уголовному праву, поддерживает и А. В. Наумов. Вместе с тем он признает, что ответственность со­участников, будучи в основном зависимой от ответственности ис­полнителя, все же в определенной мере носит самостоятельный ха­рактер.[12]

Однако большинство авторов критически оценивают данную концепцию.[13]

Одним из основополагающих принципов уголовного права яв­ляется индивидуальная ответственность лица за совершение пре­ступления. Согласно ст. 8 УК лицо может быть подвергнуто мерам уголовно-правового характера только тогда, когда оно совершит деяние, содержащее все признаки состава преступления, предус­мотренного Уголовным кодексом. Однако это не означает равную ответственность соучастников. Принцип равенства граждан перед законом (ст. 4 УК) следует понимать в смысле равных оснований привлечения к уголовной ответственности. Индивидуализация от­ветственности применяется лишь в отношении лица, совершивше­го преступление, и преследует цель оптимального выбора меры уго­ловно-правового воздействия. В частности, согласно ч. 1 ст. 34 УК "ответственность соучастников преступления определяется харак­тером и степенью фактического участия каждого из них в совер­шении преступления". Поэтому основания и пределы ответствен­ности соучастников лежат не в действиях исполнителя, а в дей­ствиях, совершенных лично каждым соучастником. Примером мо­жет служить эксцесс исполнителя, при котором остальные соучас­тники отвечают не за фактически содеянное исполнителем, а в пределах, ранее обговоренных ими. При смерти исполнителя, его невменяемости или недостижении им возраста уголовной ответ­ственности либо освобождении от уголовной ответственности на ос­новании ст. 75, 76 УК соучастники, тем не менее, привлекаются к уголовной ответственности на общих основаниях за виновное со­вершение ими общественно опасного деяния. Признаки, характе­ризующие исключительно личность исполнителя, не могут вменять­ся иным соучастникам. Данная позиция нашла свое отражение в законодательстве и судебной практике.[14] Следует также отметить, что добровольный отказ исполнителя от совершения преступления отнюдь не означает исключение ответственности других соучастников (см. особенности добровольного отказа соучастников).

О зави­симости ответственности соучастников от ответственности испол­нителя можно говорить лишь в том смысле, что исполнитель реа­лизует преступные намерения соучастников, и если ему не удается осуществить это намерение, достичь преступного результата, то от­ветственность остальных соучастников, так же как и для исполни­теля, наступает за приготовление или покушение на преступление.

Признание соучастия особой формой преступной деятельнос­ти влечет за собой решение и другого важного вопроса, имеющего значение для выработки на­правлений уголовной политики государства в области борьбы с со­вместной преступной деятельностью и назначения законного и спра­ведливого наказания виновным лицам. Речь идет об определении уровня социальной опасности преступления, совершенного в соуча­стии. В доктрине уголовного права по этому вопросу были выска­заны различные точки зрения. Так, по мнению М. Д. Шаргородского, соучастие не усиливает и не ослабляет ответственности и вооб­ще оно "не является квалифицирующим или отягчающим обстоя­тельством".[15] По мнению П. И. Гришаева и Г. А. Кригера, соучастие во всех случаях характеризуется более высокой степенью обще­ственной опасности.[16] Большая часть высказанных в литературе мнений выражает третью компромиссную точку зрения. Так, пред­ставитель этой группы ученых Р. Р. Галиакбаров пишет: "Но ут­верждать, что соучастие в преступлении всегда повышает обще­ственную опасность содеянного, нельзя. Из этого правила бывают исключения, особенно при совершении преступления исполнителем совместно с пособником и другими предусмотренными законом со­участниками".[17] Мы полагаем, что дискуссионность данного вопроса носит несколько надуманный характер. Социальная оценка соде­янного (характер и степень общественной опасности) выражается в наибольшей степени и прежде всего в назначенном наказании. Объективно уровень опасности совершенного в соучастии преступ­ления всегда будет выше, нежели общественная опасность деяния, выполненного индивидуально действующим лицом уже в силу того непреложного факта, что это деяние совершается не одним лицом, а совместными усилиями двух или более лиц. Поэтому в числе обстоятельств, отягчающих наказание (п. "в" ч. 1 ст. 63 УК), законодатель и указывает на совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному Сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) Однако в соответствии с принципами уголовного права социальная оценка (следовательно, и назначаемая мера наказания) дается не содеянному абстрактной группой лиц в целом, а действиям конк­ретно определенных и персонифицированных лиц.

При этом на меру наказания, назначаемого конкретному виновному лицу, оказывает влияние не только факт совершения преступления в соучастии, но и значительное количество других факторов, таких, например, как степень участия лица в совершенном преступлении, личностные качества виновного, отягчающие и смягчающие обстоятельства и т. д. Поэтому в конкретном случае набор и оценка других факто­ров могут "перевешивать" то обстоятельство, что преступление со­вершено в соучастии и, следовательно, мера назначенного наказа­ния соучастнику законно и справедливо будет назначена при про­чих равных условиях ниже, чем индивидуально действующему лицу. Представляется, что с учетом данного обстоятельства Пле­нум Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 11 июня 1999 г. № 40 "О практике назначения судами уголовного наказания" и сформулировал следующее положение: "С учетом характера и сте­пени общественной опасности преступления и данных о личности суду надлежит обсуждать вопрос о назначении предусмотренного законом более строгого наказания (выделено нами. — Авт.) лицу, признанному виновным в совершении преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной груп­пой, преступным сообществом (преступной организацией), тяжких и особо тяжких преступлений, при рецидиве, если эти обстоятель­ства не являются квалифицирующим признаком преступления и не установлено обстоятельств, которые по закону влекут смягче­ние наказания.

Вместе с тем с учетом конкретных обстоятельств по делу, дан­ных о личности следует обсуждать вопрос о назначении менее стро­гого наказания лицу, впервые совершившему преступление неболь­шой или средней тяжести и не нуждающемуся в изоляции от об­щества. При назначении наказания несовершеннолетним подсуди­мым необходимо также в каждом конкретном случае выяснять и оценивать условия жизни и быта подростка, данные о негативном воздействии на его поведение старших по возрасту лиц, уровень психического развития, иные особенности личности"[18]. К сказанно­му следует добавить, что если факт совершения преступления от­несен законодателем к числу квалифицирующих обстоятельств, то уже учтен законодателем в виде более суровой меры наказа­ния- УК Республики Беларусь в п. 9 ст. 16 прямо определяет "Со­участники несут повышенную ответственность, если преступление совершено группой лиц, непосредственно принявших участие в его совершении (соисполнительство), либо организованной группой, либо преступной организацией".

Институт соучастия является неотъемлемой, органической частью системы норм и институтов уголовного законодательства. Следовательно, его цели и задачи определяются в соответствии с целями и задачами уголовного законодательства. Вместе с тем он имеет и свое специальное назначение, которое выражается в сле­дующем. Во-первых, его закрепление в законе позволяет обосно­вать ответственность лиц, которые сами непосредственно не совер­шали преступление, но определенным образом способствовали его выполнению. Тем самым он позволяет определить круг деяний, не­посредственно не предусмотренных в нормах Особенной части УК, но представляющих общественную опасность и, следовательно, тре­бующих уголовно-правового реагирования. Во-вторых, он позволя­ет определить правила квалификации действий соучастников. На­конец, в-третьих, выработанные им критерии позволяют индиви­дуализировать ответственность и наказание в отношении лиц, при­нимавших то или иное участие в совершении преступления, в со­ответствии с принципами законности, виновности и справедливости мер уголовного преследования.

В теории уголовного права при характеристике признаков со­участия их принято делить на объективные и субъективные.[19] При всех нюансах их определения в специальной литературе к объ­ективным признакам относят количественный (множество субъек­тов) и качественный (совместность их деятельности), к субъектив­ным — совместность умысла в совершении умышленного преступ­ления.[20]

Объективные признаки: а) Признак множественности субъек­тов означает, что в совершении преступления должно участвовать два и более лица. Причем следует оговорить, что законодатель ис­пользует термин "два и более лица" именно в списке главы 4 УК, т. е. имея в виду лиц, подлежащих уголовной ответственности. По­этому для привлечения к ответственности за соучастие в совер­шении преступления необходимым является не просто установле­ние наличия двух и более лиц, но и установление вменяемости и достижения возраста уголовной ответственности для каждого из соучастников вне зависимости от того, какую он роль выполнял в соучастии.

Между тем в судебной практике длительное время доминировала иная точка зрения, высказанная Верховным Судом РСФСР при обобщении судебной практики по делам о грабеже и разбое: "Действия участника разбойного нападения или грабежа, совершен­ные по предварительному сговору группой лиц, подлежат квалифи­кации соответственно по ч. 2 ст. 90, п. "а" ч. 2 ст. 91, ч. 2 ст. 145, п. "а" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР (п. "а" ч. 2 ст. 161 и 162 УК РФ 1996 г.), независимо от того, что остальные соучастники преступ­ления в силу ст. 10 УК РСФСР (ст. 20 УК РФ 1996 г.) или по другим предусмотренным законом основаниям не были привлечены к уголовной ответственности".[21]

Теоретическое обоснование такого подхода в судебной практике сквозь призму группового способа совершения преступления было предпринято Р. Р. Галиакбаровым.[22] После принятия УК РФ 1996 г. с небольшими оговорками эту позицию поддержал А. В. Наумов.[23] Однако большинство авторов справедливо подвергали критике ука­занную позицию.[24]

Действительно, в судебной практике достаточно часто встре­чаются такого рода случаи, и действительно, общественная опас­ность содеянного отличается по сравнению со случаями, когда пре­ступление совершается одним человеком. Однако более принципи­альным, по нашему мнению, является другое обстоятельство. По­ложения Общей части, относящиеся к институту соучастия, носят универсальный характер и поэтому должны применяться во всех случаях, когда речь идет о групповом преступлении, в том числе и в Особенной части УК. Совершение преступления группой лиц — это не просто отягчающее (квалифицирующее) обстоятельство, но это еще и определенная форма соучастия, прямо выделяемая в ста­тьях Общей части и описываемая с помощью определенных при­знаков. Следовательно, если при фактическом совершении преступ­ления какой-либо признак, как в данном случае множественность субъектов, будет отсутствовать, то нельзя и говорить об институте соучастия. По нашему мнению, иного решения быть не может.[25]

Согласно ст. 20 УК устанавливается два возрастных критерия привлечения к уголовной ответственности: общий — по достиже­нии 16 лет и исключительный в отношении ограниченного круга деяний — по достижении 14 лет. Поэтому быть соучастником в пре­ступлениях, ответственность за которые установлена с 16 лет, мо­гут лишь 16-летние; если же ответственность может наступать с 14 лет, то и иные соучастники могут привлекаться к ответственно­сти по достижении этого возраста. Что же касается случаев выде­ления в Особенной части УК по возрастному критерию специаль­ного субъекта, например, военнослужащий — с 18 лет, то поскольку в Общей части данный возраст не выделяется, постольку со­участниками в воинских преступлениях могут быть лица, достиг­шие общего возраста уголовной ответственности, т. е. 16 лет.

Случаи, когда исполнитель не достиг возраста уголовной от­ветственности или является невменяемым, именуются посредствен­ным причинением. Вред охраняемым отношениям причиняется здесь посредством использования лица, не подлежащего уголовной ответ­ственности, но являющегося орудием в руках надлежащего субъек­та. При этом, выполняя объективную сторону преступления посред­ством использования другого физического лица, не отвечающего требованиям субъекта преступления, надлежащий субъект действу­ет умышленно. УК РФ 1996 г. в отличие от предыдущих кодексов прямо выделил в ч. 2 ст. 33 таких лиц и признал их исполнителя­ми, действия которых квалифицируются непосредственно по ста­тьям Особенной части УК без ссылки на ст. 33 Общей части.

Та­ким образом, посредственное причинение полностью охватывается понятием единолично выполненного преступления.

Признак совместности деятельности соучастников означает действие сообща, когда каждый соучастник своими действиями вносит свой вклад в совершение преступления. При этом соучаст­ники могут быть как соисполнителями, когда каждый из них одно­временно или в разное время полностью или частично выполняет объективную сторону преступления, так и с распределением ро­лей, когда объективную сторону выполняет лишь исполнитель, а стальные соучастники выступают в качестве организатора, под­стрекателя или пособника. По нашему мнению, установление со­вместности деятельности предполагает выявление, как минимум, трех обязательных элементов:

1) взаимообусловленности деяний двух или более лиц. Конк­ретное участие отдельных лиц в преступлении по своему характе­ру может быть различным, совершаться с различной степенью ин­тенсивности и, более того, даже может быть направлено на раз­личные объекты. Например, П. и Ф. в соисполнительстве соверша­ют убийство С., который является государственным деятелем. При этом П. руководствуется чувством мести на почве личных отно­шений, а Ф. преследует цель мести за выполнение С. государст­венной деятельности. Несмотря на то, что П. посягал на жизнь че­ловека как объект уголовно-правовой охраны, а Ф. — на отношения, образующие основы конституционного строя и безопасности госу­дарства, оба они соучаствовали в одном преступлении — убийстве. При этом действия П. будут квалифицироваться по п. "ж" ч. 2 ст. 105 как совершенные группой лиц или группой лиц по предва­рительному сговору, а действия Ф. — по ст. 277 УК. В указанных случаях общим для соучастников является то обстоятельство, что действия каждого соучастника являются составной частью общей деятельности по совершению преступления, они взаимно дополня­ют друг друга в направлении совершения единого преступления. Иначе говоря, действия одного соучастника в конкретной обстановке являются необходимым условием выполнения преступления дру­гим соучастником. Невыполнение своих действий со стороны како­го-либо из соучастников в задуманном месте, установленном вре­мени и обстановке делает невозможным совершение соответству­ющего преступления либо существенным образом затрудняет его совершение.

С объективной стороны соучастие, как правило, совершается путем активных действий. Однако вместе с тем и не исключается возможность совершения преступления соучастниками (исполни­телем, пособником) и в форме бездействия, когда договоренность об этом была достигнута до момента окончания преступления. На­пример, сторож по соглашению с другими лицами не выполняет возложенные на него обязанности по охране имущества, чем спо­собствует хищению чужого имущества;

2) единого для соучастников преступного результата. Суть этого обязательного элемента означает, что соучастники, совершая вза­имно дополняющие действия, направляют их на достижение общего для каждого соучастника преступного результата (причинение смер­ти, завладение имуществом и т. п.). Случаи, когда лица участвуют в совершении одного посягательства, но при этом стремятся к дос­тижению различных последствий, не могут расцениваться как со­участие;

3) причинной связи между деянием каждого соучастника ц наступившим общим преступным результатом. О соучастии как институте уголовного права можно говорить только тогда, когда единый преступный результат явился следствием совместных де­яний двух или более лиц. Причинно-следственные связи при со­участии имеют определенную специфику по сравнению с причин­ной связью индивидуально действующего лица. Данная специфика прежде всего определяется особенностями объективной стороны совершаемого преступления. В материальных составах действия, описанные в конкретной статье Особенной части УК, выполняются лишь исполнителем (соисполнителями), действия других соучаст­ников связаны с преступным результатом через действия испол­нителя, которому они создают все необходимые условия для совер­шения преступления и тем самым обусловливают наступление не­обходимого для всех соучастников результата. При этом в продол­жаемых преступлениях причинная связь возможна по отношению к любому из запланированных актов, из которых слагается данное преступление. Точно так же соучастие возможно и в длящихся пре­ступлениях на всех стадиях его исполнения до момента окончания (явки с повинной, пресечения преступления помимо воли виновно­го). В формальных составах, когда законодатель не требует наступ­ления последствий для признания деяния оконченным, достаточно установления причинной связи между деянием соучастника и де­янием, совершенным исполнителем.

Соучастие возможно на любой стадии совершения преступле­ния (в процессе подготовки преступления, в момент его начала либо в момент совершения в качестве присоединяющейся деятельнос­ти), но обязательно до момента его окончания (фактического пре­кращения посягательства на соответствующий объект). Данное по­ложение вытекает из того непреложного обстоятельства, что толь­ко до окончания преступления можно говорить о наличии обуслов­ливающей и причинной связи между действиями соучастников и совершенным преступлением. Это обстоятельство является объек­тивным основанием ответственности соучастников и ее пределов. Единственным исключением в данном случае являются ситуации, когда действия пособника, согласно предварительной договоренно­сти между соучастниками, начинают выполняться после соверше­ния преступления (сокрытие похищенного имущества, орудий пре­ступления, лица, его совершившего, и т. п.). Юридической основой признания такого лица соучастником преступления является на­личие предварительной договоренности между соучастниками от­носительно характера и времени деятельности заранее обещанно­го укрывательства как одной из форм пособничества. Что касается заранее не обещанного укрывательства, то оно находится за пре­делами института соучастия и в определенных случаях образует самостоятельный состав преступления (ст. 316). По одному из кон­кретных дел Президиум Пермского областного суда указал: "Лицо, заранее не обещавшее скрыть, приобрести или сбыть предметы, до­бытые преступным путем, не может быть признано пособником пре­ступления".[26] За пределами института соучастия находятся и та­кие формы прикосновенности к соучастию, как недонесение (по УК рф 1996 г. — ненаказуемое) и попустительство (наказуемое лишь в случаях, когда лицо обязано было действовать, например, долж­ностное лицо при злоупотреблении служебным положением).

Субъективные признаки включают в себя:

а) единство умысла соучастников. Одним из основополагающих принципов уголовного права является закрепленный в ст. 5 УК принцип вины, согласно которому лицо подлежит уголовной ответ­ственности только за те общественно опасные действия (бездей­ствие) и наступившие общественно опасные последствия, в отно­шении которых установлена его вина. Применительно к институту соучастия вина, а точнее, умысел, является тем самым объединя­ющим началом психического отношения исполнителя и иных со­участников к совместно содеянному. По одному из конкретных дел судебными органами было указано, что "действие или бездействие, хотя и способствовавшие объективно преступлению, но совершен­ные без умысла, не могут рассматриваться как соучастие".[27] Таким образом, без осведомленности о совместном совершении преступ­ления не может быть и речи о соучастии. Вместе с тем по вопросу о характере такой осведомленности в юридической литературе выс­казываются две позиции. Согласно одной из них для соучастия не­обходима осведомленность каждого соучастника о присоединившей­ся деятельности других лиц (дву- или многосторонняя субъектив­ная связь).[28] Другие авторы полагают, что исполнитель в ряде слу­чаев может не знать о присоединившейся деятельности подстре­кателя и пособника (односторонняя субъективная связь).[29]

Проблем с основаниями и пределами ответственности испол­нителя и соисполнителя не возникает, ибо он умышленно совер­шает деяние, предусмотренное соответствующей статьей Особен­ной части УК. Другое дело — пособник и подстрекатель, ответствен­ность которых обусловлена совершенными ими действиями, спо­собствовавшими выполнению преступления исполнителем. Для уста­новления их ответственности за соучастие необходимо наличие умысла на совместное совершение преступления с исполнителем. При односторонней субъективной связи у пособника и подстрека­теля такой умысел имеется. Вместе с тем даже наличие двусто­ронней субъективной связи не требует в качестве обязательного элемента знание всеми соучастниками друг друга. Достаточно зна­ния о наличии исполнителя преступления и о признаках, характе­ризующих предполагаемое деяние как преступление. Организатор, подстрекатель и пособник могут и не знать о существовании друг друга.

Соучастие, как правило, совершается с прямым умыслом, по­скольку объединение психических и физических усилий несколь­ких лиц для совершения преступления трудно себе представить без желания совместного совершения преступления. Однако вместе с тем не исключена возможность совершения соучастия и с косвенным умыслом, например, при исполнительстве и пособничестве. Такой умысел возможен при совершении тех преступлений, в которых допускается прямой и косвенный умысел (материальные составы, в которых цель не предусматривается в качестве обязательного элемента, например, в простом убийстве). В формальных составах, а также в тех случаях, когда цель прямо указана в диспозиции статьи или вытекает из содержания деяния (изнасилование, хи­щение, бандитизм), соучастие возможно только с прямым умыслом.

В отличие от индивидуально действующего лица для соучаст­ника содержание умысла, как правило, шире, ибо предполагает включение в интеллектуальный и волевой моменты знания совмест­ности совершения преступления. Интеллектуальный момент умысла соучастника отражает сознание общественно опасного характера не только совершаемого им лично, но и сознание общественно опасного характера действий, совершаемых другими соучастниками, а так­же предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий в результате объединенных дей­ствий, выполняемых совместно с другими соучастниками. Волевой момент умысла соучастника включает в себя либо желание наступ­ления единого для всех преступного результата, либо сознатель­ное допущение или безразличное отношение к единому для соуча­стников последствию, наступившему в результате объединения их усилий.

Мотивы и цели, с которыми действуют соучастники, в отли­чие от общности намерения совершить преступление, могут быть и различными, что значения для квалификации не имеет, но учи­тывается при индивидуализации наказания. Однако в тех случа­ях, когда они предусматриваются в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК в качестве обязательных, ответственность за соучастие в преступлении может наступать только для тех лиц, ко­торые, зная о наличии таких целей и мотивов, совместными дей­ствиями способствовали их осуществлению. Например, ответствен­ность за корыстное убийство может наступать только для тех соучастников, которые осознают наличие корыстной цели и поддерживают ее. Для соучастника, который не осознавал этого обстоя­тельства, ответственность наступает за некорыстное убийство;

б) соучастие только в умышленном преступлении. Судебные органы в период действия УК РСФСР 1960 г. неоднократно обращали внимание на это обстоятельство. Так, в определении Судеб­ной коллегии Верховного Суда РСФСР по делу 3. указано, что при пособничестве лицо сознает, что оно способствует исполнителю в совершении конкретного преступления, предвидит, что преступный результат является для них общим и желает или сознательно до­пускает его наступление.[30] В отличие от определения понятия со­участия в УК РСФСР 1960 г. УК 1996 г. подчеркнул, что совмест­ное участие возможно только в умышленном преступлении. На пер­вый взгляд данное уточнение представляется излишним. Однако такое редакционное уточнение положило конец длительным спо­рам о возможности соучастия в неосторожном преступлении (нео­сторожном соучастии). В свое время в монографии о соучастии А. Н. Трайнин высказал мнение, что "соучастие имеет место во всех случаях совместного совершения несколькими лицами одного и того же неосторожного преступления".[31] Определение соучастия в Осно­вах 1958 г. и затем в УК РСФСР 1960 г. оставляло возможность для расширительного толкования отдельных признаков соучастия. Так, М. Д. Шаргородский считал возможным соучастие в неосто­рожном преступлении, допуская его "в отношении тех неосторож­ных преступлений, где действие совершается умышленно, а резуль­тат наступает по неосторожности". Тем самым он в определенной степени поддержал точку зрения, высказанную ранее А. Н. Трайниным.[32] Сторонники данной точки зрения считали возможным нео­сторожное соучастие в виде умышленного участия в неосторож­ном преступлении; неосторожного участия в умышленном преступ­лении и неосторожного соисполнительства. Вместе с тем следует отметить, что основная часть ученых и судебная практика счита­ли невозможным умышленное соучастие в неосторожном преступ­лении (неосторожное соучастие в умышленном преступлении) и подвергли высказанное мнение справедливой критике.[33] Позиция о соучастии в неосторожных преступлениях не только вступает в противоречие с законодательной конструкцией данного института но и извращает саму сущность соучастия. Неосторожная вина ис­ключает осведомленность соучастников о действиях друг друга и, следовательно, исключает возможность внутренней согласованно­сти между действиями отдельных лиц. Другого варианта, чем ин­дивидуальная самостоятельная ответственность неосторожно дей­ствующих лиц, законодатель справедливо и обоснованно не пре­дусматривает.[34]

В последние годы в силу увеличения технической оснащенно­сти человеческой деятельности, появления новой техники и техно­логий, когда в сфере взаимодействия человека и техники возника­ют ситуации наступления значительно более тяжких общественно опасных последствий в результате недобросовестного или легко­мысленного отношения к своим служебным обязанностям несколь­ких лиц (как это было, например, при Чернобыльской аварии), про­блема ответственности за неосторожное сопричинение становится все более актуальной. Об этом же свидетельствует и все более ча­стое обращение специалистов к этой проблеме при обсуждении те­оретических вопросов института соучастия.[35] В уголовно-правовой литературе в качестве специфических черт неосторожного сопри­чинения выделяют следующие: а) неосторожное сопричинение - это единое преступление; б) в таком преступлении участвуют не­сколько субъектов ответственности (множественность субъектов); в) характер поведения, обусловившего наступление результата - взаимосвязанный и взаимообусловленный; г) создается угроза на­ступления или наступает единое для всех субъектов преступное последствие, предусмотренное конкретным составом; д) имеется причинная связь между допреступным поведением и наступившим последствием; е) посягательство совершается с неосторожной фор­мой вины.[36] При этом авторы единодушны в трех основных поло­жениях. Во-первых, неосторожное сопричинение обладает более вы­сокой степенью общественной опасности в отличие от индивиду­ального неосторожного преступного деяния, во-вторых, в отличие от соучастия, неосторожное сопричинение представляет собой иное явление, поскольку оно не согласуется с концепцией соучастия как совместного умышленного участия нескольких лиц в совершении умышленного преступления. В УК 1996г. законодатель не воспринял идею выделения наряду с институтом соучастия и неосто­рожного сопричинения общественно опасных последствий как само­стоятельного института, что создает определенные сложности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания сопричинителей вреда. Вместе с тем, учитывая более высокую сте­пень общественной опасности такого рода действий по сравнению с индивидуальными неосторожными действиями субъектом, УК пре­дусмотрел в ряде статей Особенной части в качестве квалифициру­ющих обстоятельств причинение вреда в результате ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей либо на­ступление последствий в отношении двух или более лиц (ст. 109, 118, 122, 238 и т. д.). Таким образом, правоприменительные орга­ны получили возможность более строгой оценки случаев неосторож­ного сопричинения. В правовых системах зарубежных государств институт неосторожного сопричинения регулируется по-разному. Так, в ч. 2 ст. 25 § 3 УК Китайской Народной Республики 1997 г. прямо сказано: "Двое и более лиц, совместно совершивших пре­ступление по неосторожности, не рассматриваются как соучастники преступления. Они должны нести уголовную ответственность, под­вергнуться различным наказаниям в соответствии с совершенными ими преступлениями". Напротив, законодательство Франции, Анг­лии и США допускает соучастие в неосторожном преступлении.1[37]


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: