double arrow

И его социальной стратификации


(по данным археологии и палеоантропологии курганного могильника Колбино I – Средний Дон)

© 2009 К.А. Гусев

(Россия, Москва, Московский педагогический государственный университет)


В регионе среднего Подонья в той или иной степени исследовано только 12 могильников скифского времени (в некоторых из них раскопан только один, например, Абрамовка [Медведев, 2001, С.14-20], или несколько курганов (Дубовой) [Березуцкий, Разуваев, С.53-68]). Один из наиболее крупных - Колбино I - на данный момент исследован практически полностью. В силу этого анализ данных, полученных в ходе раскопок этой курганной группы представляет достаточно большой интерес.

Курганный могильник Колбино I находится на стыке Репьёвского и Острогожского р-нов Воронежской области. Все его курганы расположены на поле между сёлами Колбино и Терновое. Это поле, в свою очередь, занимает территорию возвышенности между долиной р.Потудань и балкой Терновой.

Он обнаружен в 1957 г. во время разведок, проводимых под руководством П.Д.Либерова [Либеров, 1957, С.18]. Повторное обследование его было проведено в 1959 г. тем же П.Д.Либеровым [Либеров, 1959, С.51-52], который в 1961 г. раскопал-таки один курган, погребения в котором относились к эпохе бронзы и позднесарматскому периоду [Либеров, 1961, С.73]. Спустя 10 лет раскапывается ещё один курган, на этот раз скифский [Либеров, 1967, С.22-23]. Следующий перерыв в исследовании могильника оказался в 2 с лишним раза длиннее. Раскопки этого памятника продолжились в 1995 г. [Гуляев, 1995]. Процесс продолжается, результаты периодически публикуются.




В нескольких десятках курганов скифского времени обнаружено 20 погребений с оружием. В этих могилах обнаружены многочисленные предметы оборонительного и наступательного вооружения [Савченко, 2004, С.264]. Считается, что этот могильник принадлежал представителям высоких социальных слоёв [Савченко, 2001, С.131].

Преобладает в захоронениях наступательное вооружение (оно обнаружено во всех могилах, где вообще есть следы оружия). Количественное преимущество имеют наконечники стрел (в 20 погребениях), что характерно для всех скифских погребений на территории современной Европы [Савченко, 2004, С.250]. То есть в качестве оружия дальнего боя массово использовались луки, которые в силу особенностей материалов, из которых они были изготовлены (преимущественно дерево и кость) не сохранились. Всего найдено 687 наконечников стрел, то есть более 20 колчанных наборов (один набор – 30 стрел). Подавляющее большинство из них - железные (636), а число бронзовых и костяных относительно небольшое (44 и 7 соответственно). Из вооружение же среднего боя представлено 22 остатками дротиков (наконечников и втоков), т.е. более чем 1 в каждом захоронении. Оружие же, предназначенное для рукопашной схватки, представлено 10 остатками копий (в 50% погребений) и 5 мечами (25% погребений).



Оборонительное вооружение же представлено остатками 5 железных панцирей и десятком поясных бляшек, использовавшихся для закрепления боевого пояса, который защищал нижнюю часть корпуса воина [Горелик, 1984, С.119-128]. Кожаные же панцири могли просто не сохраниться.

Говоря об особенностях вооружения, надо сказать о преобладании железных наконечников стрел (в то время как в Северном Причерноморье преобладают бронзовые наконечники), объясняемом отсутствием месторождений меди на этих территориях, что наряду с количественным преобладанием дротиков над копьями, можно назвать локальными особенностями данного региона. В то время как мечи тождественны мечам всей Европейской Скифии [Cавченко, 2004, С.250].

Большая часть вооружения обнаружена в мужских погребениях (единичных или коллективных). Возраст похороненных представителей сильного пола колеблется от 20 до 55 лет. Но встречено и несколько женских погребений (одиночных или коллективных), снабжённых оружием (курганы №№1, 3, 5, 12) [Добровольская, 2004, С.69-106; Савченко, 2004, С.264], причём в некоторых из женских захоронений обнаружена и конская упряжь (курганы № 1 и № 5) [Савченко, 2001, С.142].

Интересно, что в могильнике, который нельзя назвать принадлежащим воинскому сословию [Cавченко, 2001, С.131], оружие обнаружено практически в каждом погребении (в 20 погребениях из 24). К тому же в значительной части захоронений обнаружены и детали конской упряжи [Савченко, 2001, С.142]. Такое положение дел можно объяснить тем, что представители практически всех слоёв скифского общества (за исключением беднейших) имели оружие и, значит, могли при необходимости принять участие в боевых действиях. Это неудивительно, учитывая, какую роль играет оружие в жизни и быте кочевых и полукочевых племён [Плетнева, 1967, С.156]. К тому же такая точка зрения подтверждается и обнаружением оружия (подчас вместе с конской упряжью) в чисто женских погребениях.



Применение методов естественных наук в исторических исследованиях вообще, и методов палеоантропологии в частности - актуальное направление научной деятельности. Например, анализ и сопоставление данных о распространении маркера физиологического стресса - эмалевой гипоплазии и «богатства» погребального инвентаря позволяет выдвигать гипотезы о социальной стратификации скифского общества. Рассмотрение материалов курганного могильника Колбино I перспективно с точки зрения изучения некоторых сторон жизни европейских скифов.

Эмалевая гипоплазия – макроскопические изменения на эмали зубов, фиксируемые невооружённым взглядом (например, поперечные линии на зубах). Этот признак – маркер эпизодического физиологического стресса, пережитого тем или иным человеком в детстве (если быть точнее, в возрасте от полугода до 6 лет). В зарубежной [Kerr, 1989, P.23-32] и отечественной [Бужилова, 1995, С.12-21] науке разработаны приёмы выявления и интерпретации этого маркера, к тому же имеется опыт непосредственного применения этих данных для исследования частоты встречаемости этого признака в среде среднедонского скифского населения [Добровольская, 2004, С.69-106].

Курганный могильник Колбино I - один из крупнейших погребальных памятников скифского времени на Среднем Дону. Анализ материалов, позволяющих определить с той или иной степенью точности место социально-имущественное положение конкретных индивидов, позволил на примере этого археологического комплекса сделать некоторые выводы об особенностях социальной стратификации скифского общества, обитавшего в степях Среднего Подонья.

За более чем десятилетие работы Донской (Потуданской) археологической экспедиции были обнаружены останки почти семидесяти индивидов. У более четверти из них была обнаружена эмалевая гипоплазия. Этот статистический показатель можно назвать высоким, что говорит о том, что данная популяция (или её часть) испытывала серьёзный физиологический стресс в детском возрасте.

Если судить о социальном положении индивидов с эмалевой гипоплазией, то анализ «богатства» погребального инвентаря позволяет сделать важные выводы. Примерно половина погребённых, чьё имущественное положение можно интерпретировать по оставшемуся после ограбления захоронения сопроводительному инвентарю, относилась отнюдь не к бедным, а скорее даже к богатым представителям скифского общества (в их погребениях обнаружены редкие и дорогие предметы экипировки из цветных металлов, опять же редкая, высококачественная, гончарная дорогостоящая посуда греческого производства и т. д.). Другая же половина – скорее всего «восьминогие» (по терминологии Геродота), то есть свободные полноправные кочевники (их тела не сопровождали редкие и дорогие вещи, но и назвать их погребения «бедными» никак нельзя) [Савченко, 2001, С.103-110; Гуляев, 2006, С.1-30; Антипина, 2004, С.107-118].

Всё это говорит о том, что физиологический стресс в детстве испытывали индивиды любого имущественного положения и социального ранга. Важно отметить, что эмалевая гипоплазия выражена у индивидов всех возрастов, что, учитывая более чем столетнюю историю функционирования этого некрополя, свидетельствует об определённой устойчивости социальных отношений и культурных традиций в скифском обществе в конце V–IV вв. до н.э.

Подробный анализ археологических и антропологических материалов скифского курганного могильника Колбино I на Среднем Дону, позволяет сделать вывод о том, что социальный статус погребенного непосредственно не связан с тем, насколько благополучно с точки зрения здоровья проходило детство этого человека.

Литература:

Антипина Е.Е. Остеологические материалы из скифских памятников на Среднем Дону // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху М., 2004

Березуцкий В.Д., Разуваев Ю.Д. Курганный могильник скифского времени у хутора Дубовой на Среднем Дону // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху М., 2004.

Бужилова А.П.Древнее население. Палеопатологические аспекты исследований М., 1995.

Горелик М.В. Панцирное снаряжение из кургана у села Красный подол // Вооружение скифов и сарматов Киев, 1984.

Гуляев В.И. Отчёт о работах Донской археологической экспедиции в 2006 году Архив ИА РАН. Без №.

Добровольская М.В. К антропологии населения Среднего Дона скифского времени // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху М., 2004

Либеров П.Д. Отчёт о работе Воронежского отряда Лесостепной скифской экспедиции ИИМК АН СССР в 1957 г. // Архив ИА РАН, Р-1, №1460.

Либеров П.Д. Отчёт о работе Воронежского отряда Лесостепной скифской экспедиции ИА АН СССР в 1959 г. // Архив ИА РАН, Р-1, №1871.

Либеров П.Д. Отчёт о работе Воронежского отряда Лесостепной скифской экспедиции ИА АН СССР в 1961 г. // Архив ИА РАН, Р-1, №2258.

Либеров П.Д. Отчёт о работе Воронежской лесостепной экспедиции ИА АН СССР в 1967 г. // Архив ИА РАН, Р-1, №4549.

Медведев А.П. Отчёт о раскопках скифо-сарматской экспедиции Воронежского государственного университета в Прихопёрье в 2001 г. // Архив ИА РАН, Р-1, дело №24883.

Плетнева С.А. От кочевий к городам М., 1967

Савченко Е.И. Вооружение и предметы снаряжения скифского времени на Среднем Дону // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху М., 2004

Савченко Е.И. Могильник скифского времени Терновое I - Колбино I на Среднем Дону (погребальный обряд) // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху М., 2001.

Kerr N.W. Childhood health of two Scottish medieval population as revealed by enamel (hypoplastic) defects // J. of Pleopathology: 2 (1), 1989









Сейчас читают про: