double arrow

Глава одиннадцатая. Подходил к концу месяц жизни русских гостей в кишлаке Чинар; певец домой не собирался — бродил по горам


Подходил к концу месяц жизни русских гостей в кишлаке Чинар; певец домой не собирался — бродил по горам, охотился на кабанов, по вечерам часами сидел в клубе с бабаями — сидел по-восточному, подобрав под себя ноги, и не уставал.

Художник заканчивал свою картину. Он как-то сказал Молдаванову:

— Пора и честь знать, а то как бы нам не сказали: дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?

— Нет, я не поеду. Задумал им дать концерт русской песни и русского романса... Вот тогда поеду.

— Концерт?.. Кто будет аккомпанировать? У них в кишлаке и пианино-то нет.

— Нет, так будет. Из города привезут.

— Да на чем? Не на ишаках ли?

— На вертолёте! Спущусь в Нурек, попрошу председателя. Пусть устроит.

Молдаванов был не из тех, кто отступает от своих целей, хотя бы они и граничили с фантастикой.

И Сойкин решил: «Хорошо, поживу и я с недельку, закончу картину, соберу ещё материал о Мирсаиде», — тем более что история его продолжалась, и художник уже был свидетелем многих других, как ему казалось, интересных фактов. Виктор много рисовал. В его альбоме уже составилась целая коллекция портретов строителей, жанровых сцен, пейзажных зарисовок. Писал он карандашом и маслом, всюду ходил с небольшим, но вместительным этюдником.




Впервые привелось ему выполнять роль литератора: к карандашным эскизам из жизни и окружения Мирсаида он делал пространные литературные записи.

История Мирсаида его всё больше захватывала. Эскизы и зарисовки помогали и в работе над картиной «Таджики».

Вернувшись из клиники, Мирсаид сразу приступил к работе на экскаваторном участке. Узнал он, что Зина замуж не вышла и, как ему рассказали, всё время спрашивала о его здоровье. В душе затеплилась надежда.

Алексей Иванович, бригадир, встретил Мирсаида ласково, тряхнул за плечо:

— Ты что, парень, болеть вздумал! Ты это баловство брось. Некогда нам болеть, у нас плотина!.. Вон она... с горами спорит. В неё камушки и землицу подсыпать надо.

Позвал Зину.

— Ты, Зинаида, ходишь по кишлакам, лекции о нашей стройке читаешь, поезжай с Мирсаидом в их горный кишлак, расскажи там людям о станции. Заодно о Мирсаиде скажешь. Ничего, мол, парень, трудится, скоро экскаваторщиком станет. Тут, мол, правда, у него заминка небольшая вышла, пожурили мы его — порядки у нас таковы. Зла на него не держим, за труд и за ласку ценим. А?.. Съездила бы!..

Зине предложение понравилось, повернулась к Мирсаиду: «Поедем, а?..» Мирсаид, пьянея от счастья, согласился с восторгом. В первый же выходной они выехали в горы. Мирсаид подсадил девушку на лошадь, помог устроиться в седле, дал поводья, сказал: «Сиди спокойно, лошадь знает дорогу».

Ехал он впереди по тропинке, вьющейся в горах. Зина же, на удивление себе и на радость, скоро освоилась в седле, притерпелась и к высоте, с которой поначалу с замиранием сердца смотрела на каменистые склоны, бежавшие вниз, к ручьям и ущельям, на темные пасти теснин и оврагов. Мирсаид, изредка поворачивавшийся к ней, ободряюще улыбался, показывал на небо — смотри, мол, наверх, тебе не будет страшно.



Лошадь шла спокойным, размеренным шагом — Зина покачивалась в седле, любовалась первозданной красотой природы.

Порой тропинка заводила в глубокое, темное ущелье, из которого видны были только облака да вершины горы, рисовавшейся рыжей громадой на синем бархате неба; но вот лошадь выносила всадника на простор, и Зине открывалась гряда гор на противоположной стороне; там, в подернутой лиловой дымкой голубизне, просвечивалась новая гряда гор — те далекие горы были в белых шапках, они, как воины, растянувшиеся длинной шеренгой, маячили у самого горизонта и будто бы уходили в небо, в те края, где за отрогами Памира лежит диковинная и дружественная нам страна Индия.

Горы имеют свойство размягчать душу, навевать мечтания. Мирсаид знал это и не хотел нарушать счастливых видений и возвышенных дум своей спутницы. Он и сам, погружаясь в прохладу родного ему горного воздуха, наливался силой и спокойствием. Участие Зины, принявшей близко к сердцу его дела, её присутствие, горы и летящие над головой облака — всё разливало по телу усыпляющую истому, умиротворяло.



Дома не удивились гостье; отец Мирсаида принял у неё лошадь, а самой указал дверь в саклю — там, кланяясь и прикладывая руку к груди, встретила её нестарая женщина. Зине отвели комнату-гостиную, меньшую часть сакли, чистенькую, устланную серой кошмой. Мебели не было, но возле стен возвышались горки из подушек, атласных одеял и матрацев. В углу возле двери стояла железная печурка, и труба, выгнувшись коленом, тянулась к форточке. Мирсаид в комнату не входил, и никто из мужчин здесь не показывался — таков закон гор: женщину праздный глаз тут не тревожит.

Вечером молодёжь, женщины и старушки потянулись в школу, на лекцию Зины, а старики собрались в клубе. Туда позвали Мирсаида. Там же в это время были и Сойкин с Молдавановым. Рядом с певцом сидел отец Мирсаида, Хайрулло.

Встретили парня молча, никто не взглянул в его сторону.

На месте старейшего сегодня сидел белобородый Курбан-ака. Он поправился, поздоровел — сидел на коврике крепко, прямо. Выдержав долгую паузу, сказал:

— Пройди, Мирсаид, сядь сюда.

И показал место в стороне от всех — и даже от отца, возле которого он по правилам должен сидеть. «Опять суд! Опять я подсудимый!» — застучало в висках. Но Мирсаид крепился. Молча и спокойно ждал вопроса. Он знал: суд бабаев — высший суд. Старцы не назначают наказаний, не пишут приговора — они говорят слова, которых никто не оспаривает. Таков закон гор. А в кишлаке Чинар законы гор чтят.

Художник по случайности оказался рядом с Мирсаидом, наклонился к нему, шепнул: «Не робей. Ведь ты не виноват. Бабаи пожурят, и только!.. Держись смелее!..»

Украдкой бросая взгляды на отца, Мирсаид замечает: отец поглядывает на дверь, ждёт Одинахол-бобу. Втайне Мирсаид надеялся увидеть на почетном месте у окна Одинахол-бобу. Отец называл его главой рода, от него пошли Хайрулло, сын Наимбека, и он, Мирсаид, сын Хайрулло. Ещё недавно жива была бабушка Гуль-бегим, жена Одинахол-бобы, древняя старушка, которая всех детей, живших в саклях под вечерней тенью чинара, называла внучатами, подзывала к себе и гладила по головке. Знают люди и другое: бабушка Шарофат-бегим, жена Курбан-аки — она тоже недавно была жива, — отличала лаской всех детей, живущих под утренней тенью чинара, — тут, по слухам, селились люди, близкие к роду Курбан-аки. И хотя старцы в суждениях о людях кишлака всегда были справедливы, Мирсаид больше боялся Курбан-аки, чем Одинахол-бобы.

Отец Хайрулло, как всегда, сидит в самом дальнем углу клуба. Он весь подался вперёд, ждёт, когда заговорит старец.

— Ты, Мирсаид, был в большом городе Ленинграде, там тебя лечили русские врачи — хорошо они тебя лечили?

— Да, хорошо, — кивает Мирсаид.

— Ты снова пошёл на стройку. Ты теперь стал взрослым человеком.

— Так, Курбан-ака, так, — поспешил ответить за сына Хайрулло. — Он работает сторожем. Ему доверили машины, много машин!

Хайрулло ждёт вопроса о суде; он ходил в долину, всё выспросил у строителей. Да, его сына судили, но то был суд товарищей, как бывает вот здесь у нас, в клубе бабаев. Это был дружеский разговор — так ему сказали строители! И всё это Хайрулло хотел бы сказать бабаям, но Курбан-ака повернул голову в сторону Хайрулло, давая понять, что обращается к Мирсаиду и хочет говорить с ним. Бабай достал из кармана дынные сухие корочки, положил в рот и долго старательно жевал их уцелевшими передними зубами, потом вновь, ни к кому не обращаясь, не поворачивая головы в сторону Мирсаида, заговорил:

— Люди стройки любят порядок, там строгие законы, так, Мирсаид?..

Все взоры устремились на Мирсаида. И сжался под этими взглядами Мирсаид, и ниже опустил голову его отец. Все ждали, что скажет Мирсаид, сын Хайрулло.

Он сказал:

— Так, Курбан-ака, законы строгие, и никто не может их нарушать. А кто нарушит, того наказывают.

И ещё сказал Мирсаид:

— На стройке есть суд. Это суд товарищей, таких же рабочих, как я. Я не знал всех законов и нечаянно нарушил один из них. Меня судил этот суд, и судья сказал: ты должен знать все законы и строго их выполнять.

Мирсаид решил сам обо всём сказать — так будет честнее и меньше будут задавать вопросов. Бабаи, видно, не ждали от парня такой инициативы, они некоторое время переглядывались, покачивались, тяжело и растерянно вздыхали.

Мирсаид горячился, и речь его была сбивчивой, торопливой, а потому неубедительной.

Курбан-ака потрогал белую бороду, цокнул языком, пожевал дынную корочку, а отец Мирсаида распрямился и обвел тревожным взглядом ряды сидевших у стен людей.

Курбан-ака сдвинул брови, заговорил строже:

— Люди гор уважают слова. Если в небе летит орел, мы говорим орел, а не лепёшка. Суд тоже есть суд. Ещё никому в суде не дали орден. Так, Мирсаид, так. Много лет я живу под тенью нашего чинара... — Старец воздел к потолку руки. — И не было такого, чтобы кто-нибудь из людей кишлака был в суде. Так, Мирсаид, так. Но я верю: ты никому не сделал зла и только совершил ошибку. Твой прадед Сарбаз-ака, твой дед Мирза-ака и твой отец Хайрулло-ака — все они почтенные люди и никому не делали зла. Иди же, сынок, не печалься. Живи достойно и справедливо — да поможет тебе бог!

Старец опустил над коленями голову, давая понять, что разговор окончен. Мирсаид взглянул на отца, тот показал на дверь, и парень встал, направился к выходу.

Голова у него кружилась, по щекам текли слезы, он не знал, что с собой делать, куда идти.

Огней в школе не было, лекция окончилась, и люди разошлись. Мирсаид, проходя мимо окон своей сакли, видел свет в гостиной, там, в помещении, маячили силуэты женщин, слышались голоса — он прибавил шагу и прошёл в своё помещение. Матрац ему был постелен, он лег и стал смотреть в раскрытое окно на звезды. Не помнил, как долго смотрел на них, о чём думал, уснул на рассвете. Проснулся от солнечного луча, бившего в лицо. Раскрыл глаза и понял: времени уже много, Зина ждёт его.

За окном проплыл медный кувшин на плече сестренки Соро. «Это она для Зины... пошла за водой, я тоже пойду». Подхватил два ведра, побежал к роднику. И пока Соро, кланяясь и нагибаясь едва ли не каждой травинке, шлепала босыми ножонками к резво бежавшему по железной трубе роднику, Мирсаид вернулся с водой, поставил ведра под тенью густой листвы тутовника и крикнул в раскрытое окно Зине:

— Я принес воду!

Снова лег в углу сакли, вслушивался в доносившийся через раскрытое окно шум стройки. Ещё вчера этот немолчный гром в горах отзывался в сердце радостной надеждой, а сегодня ничто не веселило душу. Черное крыло позора бросило тень на всю его жизнь, и не было в этой тени просвета.

Вспомнив, что надо седлать лошадей, Мирсаид поднялся, вышел из сакли. Зина уже умылась и завтракала с женщинами. Мирсаиду кивнула, сказала:

— Поедем?

— Да, мы сейчас поедем.

С высоты в долину Зина спускалась веселее; она теперь ехала впереди, дружелюбно болтала о чем-то с лошадью и назад оборачивалась редко. И всё время отрывалась от Мирсаида, понукала лошадь идти быстрее. Мирсаид нагонял спутницу, всё пытался заговорить, но разговора не получалось.

После путешествия в Чинар в отношениях Зины и Мирсаида наступило отчуждение. Девушка, как и прежде, была ласкова к парню, кивала ему, улыбалась, но не заговаривала. Дичился её и Мирсаид, но втайне он теперь только и думал о Зине; увидев её, украдкой провожал глазами. Он не пропускал ни одной её лекции. Некоторые места из её рассказов знал наизусть.

Послушает лекцию Мирсаид, и мир для него иным становится. Всё-то он теперь знает: и куда вода из Нурекского моря бежит, и для какой цели электрические опоры разметнули свой широченный шаг, и какие заводы в горах появятся, и как жизнь тут переменится...

Но особенно приятно, что он не только знает об этом, а и сам трудится. Сам, вот что важно!..

Боль душевная от суда строителей и суда бабаев постепенно притуплялась. Грела, светила мечта о Зине. Она здесь, она рядом, она смотрит на него тепло и нежно, может быть, даже — и эта мысль являлась ему всё чаще! — он нравится ей.

Мечты о Зине гнали из души темень, ему было хорошо, лишь бы только всё продолжалось как есть.

Порой ему даже казалось, что все горькие слова были сказаны по какой-то ошибке, по досадному недоразумению. Тем более что ни на стройке, ни в родном кишлаке, где он бывал частенько, никто ему об этом больше не напоминал. Даже отец и тот будто бы забыл о разговоре в клубе бабаев.

Тут бы надо Сойкину и прервать рассказ о Мирсаиде; они с певцом вскоре покинули гостеприимный кишлак Чинар и разлетелись по домам — художник в Москву, а Молдаванов в свой Донбасс. Ему пришла телеграмма из театра, просили срочно вернуться, так как театру предстояли длительные зарубежные гастроли. Пришлось Молдаванову отложить задуманный им концерт.

Но через два года наши друзья вновь побывали в Нуреке. Много перемен увидел там Виктор. Умер старый Курбан-ака — перед смертью он позвал Мирсаида и сказал ему хорошие слова; сам же Мирсаид стал машинистом экскаватора, и добрая слава о нём прошла по всему Таджикистану (но об этом наш рассказ будет позже).

Художник написал подробное письмо профессору Чугуеву. Сообщил, что Курбан-ака, по заключению таджикских врачей, умер от атеросклероза. А это значит: хотя Курбан-ака и жил более 120 лет, но смерть его наступила не от старости, а от хронически и длительно протекавшего заболевания сердечно-сосудистой системы.

Среди наиболее грозных и распространённых заболеваний сердечно-сосудистой системы особое место занимает атеросклероз артерий (от греческого слова «атеро» — кашица и «склероз» — плотный, твёрдый).

Хроническое заболевание, в основе которого лежит нарушение жирового обмена. Во внутренней оболочке артерий откладывается холестерин с последующим развитием очаговых соединительнотканных утолщений, уплотнением стенок артерий, сужением просветов.

Атеросклероз — заболевание, свойственное главным образом пожилому возрасту, нередко тяжело протекает и ведёт к инвалидности или смерти. О природе заболевания говорят опыты с длительным кормлением животных пищей, богатой холестерином. учёным удалось не только выяснить многие стороны глубоких изменений сосудов, но и выработать некоторые рекомендации по профилактике и лечению.

Атеросклерозом, как правило, поражаются все крупные сосуды, но больше всего аорта и коронарные сосуды сердца, затем идут сосуды головного мозга, артерии почек и т. д. При гипертонической болезни атеросклероз аорты, венечных и других артерий наблюдается и в молодом возрасте; мозговые артерии чаще поражаются в пожилом возрасте. В них возникают тромбы и как следствие — инсульт.

Это грозное осложнение атеросклероза дает высокую смертность: около 25 процентов больных умирают в первые сутки, одна треть — в период госпитализации.

Наиболее высокая смертность от инсульта наблюдается в Японии, Шотландии, США, Мексике, Польше. Ввиду того что причины инсульта недостаточно изучены, трудно сказать, почему в той или иной стране он встречается чаще. Одно несомненно, что гипертония при атеросклерозе создаёт наибольшие предпосылки для инсульта. Полагают, что примерно у 25 процентов больных гипертонией ежегодно случается инсульт.

Профилактика инсульта есть профилактика атеросклероза и лечение гипертонии.

Довольно часто содержание холестерина в пище и высота холестеринемии не столь значительны, чтобы можно было объяснить возникновение атеросклероза только поступлением холестерина с пищей. Патогенез, то есть механизм возникновения атеросклероза, очень сложен, и в его развитии, кроме наличия холестерина в крови, имеет значение также ряд общих и местных условий. Среди них видную роль играет «фактор времени», то есть длительность существования хотя бы небольшого избытка холестерина в организме.

Усугубляет болезнь нарушение функции эндокринных органов, в особенности щитовидной железы. Известно, что атеросклероз активно развивается у больных сахарным диабетом, при котором нередко возникают также и местные отложения липоидов в коже.

Нарушение холестеринового обмена зачастую сочетается и с другими обменными нарушениями — с ожирением, подагрой.

Существует и такая коварная зависимость: атеросклероз создаёт предпосылки для гипертонии, а гипертония усиливает атеросклероз, обе эти болезни создают благоприятные условия для возникновения коронарной недостаточности.

Атеросклероз аорты может долгое время ничем себя не проявлять, за исключением общих явлений и повышенного давления. При далеко зашедшем процессе может произойти разрыв аорты; он не всегда заканчивается смертельным исходом и требует строго продуманной тактики лечения. В нашей клинике не раз делали в таких случаях сложные операции — иссекали участок аорты, где был её разрыв, и заменяли его эластичной трубкой из дакрона.

При всех достижениях хирургии количество возможных операций резко отстает от количества больных атеросклерозом. Решение проблемы атеросклероза лежит не в операциях, а в профилактике и консервативном лечении этого тяжёлого распространенного заболевания.

Профилактика — это прежде всего создание такой обстановки в жизни и работе людей, которая предупреждала бы или ослабляла развитие невротических состояний. Второе — физический труд и занятия спортом. Физическая тренировка не только укрепляет нервную систему, но и устраняет наклонность к гипертонии, к спазмам сосудов, положительно влияет на обмен веществ.

При уже развивающемся атеросклерозе, в частности коронарных, мозговых и других артерий, физические усилия и спортивные упражнения должны быть ограничены и производиться только после консультации с врачом.

Благотворны работа в саду, в огороде, прогулки по лесу за грибами, за ягодами, рыбная ловля, купание, различные игры на свежем воздухе, занятия музыкой, рисование и т. д.

Очень важен режим труда и отдыха, регламентация работы, своевременный и достаточный по продолжительности сон. Продолжительность сна у человека колеблется в зависимости от характера и интенсивности труда, возраста, а также от индивидуальных особенностей. Можно воспитать в себе привычку спать больше или меньше в каких-то пределах, но в среднем у взрослого человека продолжительность сна составляет 6-8 часов. При этом люди напряженного умственного труда должны спать, как правило, больше, чем люди, занимающиеся физической работой. Есть люди (например американский врач, профессор Де Бэки), которые спят всю жизнь по 4-5 часов, сохраняя полную работоспособность при очень большой нагрузке. Но это, по-видимому, врождённая способность, ибо Де Бэки говорил мне, что и отец его спал мало.

Для активной жизни имеет значение не только продолжительность сна, но и его время. Наиболее полезным является ночной сон. Но если в силу профессии человек вынужден работать ночью, достаточный дневной сон также полностью освежает человека. Суточный сон может быть непрерывным в течение 7—8 часов или же в два, а иногда в три приёма. То есть человек, поспав 4—5 часов, встает, работает какое-то время, а затем снова ложится спать утром или после обеда.

Трудно сказать, что лучше. Многие спят днём и интенсивно работают остальное время. Я же привык спать ночью не менее 7—8 часов. днём никогда не сплю и даже не ложусь. Этих часов сна мне достаточно, чтобы сохранить полную работоспособность до ночи.

Режиму сна надо уделять большое внимание и при его расстройствах принимать меры к восстановлению.

В этом отношении бессистемный приём снотворных мало помогает. Чтобы наладить сон, снотворное лучше всего принимать следующим образом: за 15—20 минут до сна принять снотворное, запить его теплой водой и лечь в постель. При этом обычно наступает сон. В последующие 5—7 дней необходимо лечь в постель в то же самое время, но лекарства не принимать, а только выпить теплой воды. Обычно, если рефлекс уже образовался, сон наступает даже от приёма воды. Если нет, приём лекарства продолжить ещё 3—4 дня.

Для устранения бессонницы очень важно отрегулировать время отхода ко сну. Большую пользу оказывают теплые ванны — ровно в 36 градусов по Цельсию, принимаемые непосредственно перед сном в течение 15—20 минут. Однако, чтобы они оказали действие, их надо принимать систематически и длительное время.

Пагубно влияют на организм, в том числе и молодой, постоянное нарушение режима, плохие привычки, например, при атеросклерозе курение, употребление алкогольных напитков чрезвычайно вредны.

Большую роль играет питание. Оно должно быть полноценным качественно и недостаточным количественно. Переедание и ожирение — это постоянные спутники атеросклероза. Существует определенное соотношение между частотой инфаркта миокарда и избыточным содержанием в пище жира и холестерина. Вегетарианская пища более полезна, чем содержащая большое количество животных белков. В то же время молочные продукты считаются полезными даже для людей с развитым атеросклерозом.

Как для профилактики, так и для лечения атеросклероза большое значение имеют витамины, особенно витамин С.

При лечении атеросклероза, кроме диеты и витамина С, также очень важны и препараты йода в различной прописи. Мы чаще всего рекомендуем такую пропись:

чистый йод — 0,3,

йодистый калий — 3,0,

дистиллированная вода — 30,0.

По 10 капель 3 раза в день после еды, с молоком.

В среднем возрасте йод можно принимать периодически 1—2 раза в день в течение 3—4 недель и только разведённым в молоке. В пожилом возрасте его пить можно длительное время с короткими промежутками.

Краткое освещение трёх основных взаимосвязанных форм сердечно-сосудистых заболеваний дает нам некоторое представление о всей проблеме болезней сердца и сосудов, которые в настоящее время являются главной причиной преждевременной старости и смерти людей.

Пришло время в национальном масштабе приступить к коллективной борьбе против сердечных заболеваний. Профилактику надо начинать с молодого возраста, с подростков и даже детей.

Наше сердце, размеры которого ненамного больше кулака, проделывает за жизнь титаническую работу; оно посылает в артерии от 5 до 30 литров крови в минуту и сокращается примерно 100 тысяч раз в день, 36 миллионов раз в год, 2,5 миллиарда раз за 70 лет жизни.

По производительности и длительности работы без «капитального ремонта» сердце превосходит собой все механизмы, изобретенные человеком. Так как же не беречь нам такое чудо природы!

Меры профилактики удивительно несложны. Умеренность во всём должна быть девизом человека с молодых лет. Ритм, периодичность, соразмерность всех физиологических процессов. Всё в природе циклично, а человек — венец природы. Для всех органов и систем нашего тела, как и для клеток, из которых они состоят, характерно чередование работы и покоя.

Чем напряженнее труд, тем обязательнее и длительнее должен быть отдых и сон. При этом умственный труд требует более продолжительного сна, чем физический. Конечно, нельзя быть рабом режима, нельзя во всём педантично и пунктуально поддерживать однажды заведённый ритм труда и отдыха. Это, кстати сказать, было бы и вредно для организма, так как лишило бы его возможности держать в рабочем состоянии его компенсаторные механизмы. Организм всегда может приспособиться к изменившимся условиям. Только очень резкие и продолжительные сдвиги приводят к утомлению и даже к болезненному состоянию.

Особенно глубокие и необратимые расстройства вызывают любовные излишества. Вся энергия в природе отпускается человеку в строго определенном количестве. И механизмы, ведающие её хранением и расходованием, особенно чувствительны к переутомлениям подобного рода.

Мышечные движения — настоятельная потребность организма. Какой бы деятельностью вы ни занимались, физические упражнения необходимы. Известно, что наибольшее число долгожителей среди людей сельскохозяйственного труда. Целенаправленная физическая работа на свежем воздухе, когда вы видите результаты труда, любуетесь зацветающей яблонькой, всходами на овощных грядках, — всё это благотворно действует на психику, а через неё и на весь организм.

В своё время в народе широко распространялись пригородные коллективные сады и огороды, где каждому труженику выделялся участок земли, на котором он строил себе небольшой дачный домик и обрабатывал землю: выращивал овощи, ягоды, фрукты. Это очень хорошее и полезное дело надо развивать всеми способами. В Англии, как известно, мало земли, но там насчитывается около двадцати миллионов индивидуальных садов. Значит, почти каждая семья имеет сад, который обеспечивает их фруктами и овощами, а главное — создаёт условия для нормальной здоровой физической работы, которой человек может заниматься всю жизнь до глубокой старости. Никакая физкультура не может заменить целесообразный и интересный физический труд. Вот почему важно создавать для людей такие условия, при которых бы они без различия профессии и возраста могли бы до старости заниматься физическим трудом. Индивидуальные сады и огороды, как нам думается, наиболее разумный путь к решению этой национальной проблемы. Земли у нас хватит. Нужно лишь создать благоприятный общественный климат и помогать в том, чтобы люди с удобствами могли доезжать до своих участков, покупать саженцы, удобрения, орудия труда, удобную одежду. Здесь предпосылки и для решения многих социальных проблем: приобщение всё новых поколений к труду на земле, что является необходимым условием здоровья нации и процветания государства; снижение пьянства, увлечения другими дурными привычками.

Нет, мы не хотим сказать, что сад и огород — панацея от всех бед, единственный ключ к долголетию, но, несомненно, физический труд по облагораживанию земли принесёт много благ людям и государству.

Положительно влияет на человека отказ от пьянства, курения, грубости, бесцельного препровождения времени, например, за игрой в карты, домино, бесконечного просиживания перед телевизором и так далее.

Лучший способ продлить жизнь — это не укорачивать её. А вредные привычки, несомненно, укорачивают жизнь человека. И не только укорачивают, но и делают её неинтересной и болезненной. Известно сколько болезней несёт с собой пьянство. Если бы нам удалось искоренить его, средняя продолжительность жизни возросла бы значительно; травматизм, автокатастрофы, несчастные случаи, целый ряд психических и соматических болезней — всё это в подавляющем большинстве случаев результаты пьянства.

То же самое можно сказать и о курении.

Девиз геронтологии: не только прибавить годы к жизни, но и жизнь к годам, сохранить активность в старости. Вредные привычки отнимают у жизни целые годы здоровья и радости, которые тонут в рюмке водки и в клубах табачного дыма.

Но повторяем: самое важное — это периодический отдых, семейный уют и здоровая обстановка в рабочем коллективе.

Человек — продукт социальной среды, и последняя оказывает на него очень большое влияние.

Но вернемся к нашим героям: мы уже сказали, что через два года после описываемых событий художник вновь приехал в Нурек. Словно со старым другом встретился он с Мирсаидом. Не однажды они поднимались с ним в кишлак Чинар, и там художника принимали как родного. Виктор теперь хорошо знал историю Мирсаида...

Как вода в Нуреке, клокоча и пенясь у подножий скал, резво сбегает в долины, так бежит и время. Год проходит, второй, а Мирсаиду кажется, что только вчера он пришёл на стройку, и все его тут по-прежнему изумляет. Однажды с товарищами он побывал за Туман-горой (над ней туман всегда клубится, потому и зовут так), видел много машин, труб, железных листов, кирпича, цемента. В машине рядом с шофёром сидела Зина. Она сказала: «Это и есть алюминиевый завод».

Да, многое увидел и узнал Мирсаид. Главное же — он стал помощником машиниста. И не однажды сам работал на экскаваторе, нагружал машины. Жаль только, что в кабине экскаватора его не видел никто из земляков. Самому же говорить об этом нельзя, не поверят, хвастуном назовут.

Эх, вздыхает Мирсаид. Надо идти на курсы, учиться на машиниста. Вот только бы разрешил ему Алексей Иванович!

Но, как говорится в пословице, не было бы счастья, да несчастье помогло. Заболел машинист, и Мирсаид весь день проработал на экскаваторе. Было очень жарко, температура к середине дня перевалила за пятьдесят — иные машинисты, проработав час-другой, вылезали из кабины, бежали к Вахшу. Бросались в воду и там, в родниковых прохладных волнах, спасались от жары. Мирсаид обливался потом, но из кабины не выходил. Не мог он, как опытный машинист, тремя ковшами засыпать двадцатисемитонный БелАЗ, но четырьмя ковшами иной раз засыпал. И когда мощный самосвал, взревев мотором, отваливал и другой подъезжал на его место, Мирсаид испытывал радость, и руки его крепче сжимали рычаги управления, он с налету вонзал стальные зубья ковша в стену горы, крушил камни, грунт. И если удавалось зацепить хорошо — тоже радовался, работал горячее.

Дважды подходил к экскаватору бригадир Алексей Иванович, подолгу смотрел на работу Мирсаида, кричал:

— Отдохни малость! Искупайся!

Мирсаид в ответ только улыбался и мотал головой: дескать, ничего, привычный. Многие шофёры, не желая ждать других машинистов, заворачивали к Мирсаиду, он загружал и их кузова. И кивал приветливо: мол, давай и в другой раз, камней у горы хватит.

Ох, и работал в этот день Мирсаид Хайруллаев! Небу было жарко. Казалось, Вахш приостановил свой бег, загляделся на его работу. А когда кончилась смена, Мирсаид сошёл на землю, шатаясь. Нетвердой походкой дошёл до будки, здесь его ждала радостная весть: бригада за смену отсыпала в плотину две тысячи двести кубических метров грунта. И хотя Мирсаид не очень отличился по результатам дня, его показатель был не из плохих. Бригадир похвалил парня, сказал: «Из тебя, Мирсаид, выйдет настоящий машинист экскаватора»,

Мирсаид старался не смотреть в простенок между окнами, там сидела Зина. Но его так и тянуло взглянуть на неё — слышит ли Зина, что говорит о нём бригадир?..

Шесть месяцев не был в кабине экскаватора Мирсаид. Учился на курсах машинистов. На участок заходил, искал глазами Зину, подолгу смотрел на дружную работу экскаваторов — их теперь было девять, экипажи первоклассные, выработки давали рекордные. «Курсы-то я кончу, а вот как работать буду», — думал Мирсаид.

Вспомнил тот счастливый день, когда работал за машиниста. Но хорошо знал: ни разу не удалось ему тогда наполнить БелАЗ тремя ковшами, всё пять, пять, лишь иной раз четыре.

Алексей Иванович видел это, конечно, да и учётчица все машины подсчитала, но бригадир — человек мудрый и добрый. Похвалил новичка для начала — видишь, мол, и ты можешь. Верь в свои силы! А вот придёшь на участок с дипломом машиниста, дадут экскаватор, да не самый лучший — поблажек не жди, Мирсаид. Машинисты у нас — народ опытный, с ними тягаться нелегко.

Но вот наконец свершилось! Мирсаиду вручили диплом машиниста. Алексей Иванович поздравил парня.

— Теперь принимай «семерку». Помнишь, на ней ты хорошую работу показал?

Бригадир подтолкнул Мирсаида — иди.

Не везёт Мирсаиду, опять он впросак попал — в первый день работы на экскаваторе. Только было за дело взялся, в хорошем темпе шесть самосвалов нагрузил — подъёмный трос оборвался. Пришлось аварийную бригаду вызывать, трос заменять. Часов пять провозились, под конец смены в работу включился. Всю бригаду подвел, плановую выработку не дали.

В будку шёл сторонкой, глаз ни на кого не поднимал.

А в будке шум-гам, Алексей Иванович из себя выходил:

— Нет, вы посмотрите на него — умный нашёлся! Бросил экскаватор и ушёл — за два часа до конца смены!..

«Не меня ругает, — отлегло от сердца у Мирсаида. — Неужели кто-то ещё больше виноват, чем я?»

— Ну хитрец, ну хитрец! Так к сказал: подъёмный трос скоро оборвется — с ним тогда возни на две смены. Как же вас понимать, товарищ Птичкин? Пусть ваш сменщик, ваш товарищ по работе с тросом возится, а вы не желаете руки пачкать. Так, что ли?..

Птичкин работал ночью, у него Мирсаид смену принял. Сейчас Хайруллаев понял, почему у него в самом начале смены трос оборвался.

— Какое решение будет? — спросил бригадир у набившихся в будку машинистов.

— Гнать из бригады!

— Гнать! — раздались голоса.

— А ты что скажешь? — повернулся к Мирсаиду Алексей Иванович. — Тебя подвел Птичкин. Говори!

— Премию снять, пятьдесят процентов, — сказал Мирсаид и посмотрел на Зину. Она кивнула — дескать, верно говоришь, нельзя поступать слишком строго. Но машинисты загудели: «Гнать!»

И тогда шагнула на середину нарядной Зинаида, обвела всех строгим взглядом.

— Вы меня профоргом избрали — все голосовали, до единого; так вот что я скажу, мои соколики: больно уж скоры вы на расправу. Чуть что — гнать, судить, голову долой! Вон парнишка из горного кишлака пришёл к нам, в семью трудовую влился, а вы его в первый же день на доску позора. Чуть жизни не лишили!.. Вам государство права дает: вы и мораль товарищей блюдете, с пьянством и распутством боретесь, и плату по труду распределяете — ни отец, ни мать в нашем государстве над дитем такой воли не имеют, какая дадена трудовому коллективу! Так у коллектива нашего и сердце должно быть добрее родительского. Жалости и сострадания к человеку вам не хватает! Человек тогда воспитание понимает, когда вы с любовью к нему. А вы заладили: «Гнать!.. Гнать!..»

Зина вдруг прервала своё красноречие. И уже тихим голосом продолжала:

— Друзья мои, природу всякой власти я так понимаю: чем больше тебе её дали, тем ты будь умнее и деликатнее. Не обидеть, не унизить, а ума человеку прибавить и на путь истины наставить — вот тогда и польза от власти трудового коллектива будет.

На том закончила свой горячий монолог Зина — на едином дыхании говорила. И была она особенно красивой в эту минуту, смело и гордо смотрела в глаза товарищам по бригаде.

Бригадир сказал:

— Ладно! На первый раз рублем ударим. А вообще-то подлость, почти преступление. Такого прощать нельзя!

Стали расходиться. Заметив Мирсаида, бригадир руками всплеснул:

— Ох, чуть не забыл! Дружинником пойдёшь. Старшим от нашей бригады будешь.

Подавая красную повязку, погрозил:

— Смотрите у меня! Чтоб власти городские довольны были!..

Психологический климат в производственном коллективе, психологический климат в обществе — факторы, влияющие на долголетие.

Большинство болезней, приводящих к раннему старению, как уже не раз говорилось, обязаны расстройствам нервной системы. При повторном или длительном воздействии на психику нарушаются функции многих органов и тканей организма вплоть до тонких внутриклеточных процессов, чем и обусловливается появление болезни.

Даже такое заболевание, как рак, само возникновение опухолевого роста зачастую обусловлено состоянием психики человека. Механизм этого влияния до конца неясен, однако как клинические наблюдения, так и эксперименты дают основания утверждать, что чаще всего болезнь развивается на фоне значительного нарушения функций нервной системы.

Человек всеми корнями связан с природой, с внешней средой, и, конечно, последняя оказывает на него очень большое влияние. Среди факторов внешней среды для современного человека особенно большое значение имеет общество, коллектив, другой человек. В древние времена человек боролся с природой — она и оказывала на него наибольшее влияние; в наше время борьба происходит главным образом в области человеческого общежития, в сфере общественных отношений. В природе и обществе человек черпает как положительные, так и отрицательные эмоции. И в то время как первые поднимают тонус, последние, то есть отрицательные, эмоции ослабляют организм, делают его восприимчивым ко всякого рода недугам.

Чем выше поднимается человек в своём интеллектуальном развитии, чем тоньше его психологическая организация, чем он благороднее и чище, тем тяжелее переживает он всякого рода несправедливость, исходящую от отдельного человека или целого коллектива.

Накапливаясь, отрицательные раздражители приводят к расстройству нервной системы, а через неё и к нарушению функций тех или иных органов. Человек ещё ходит на работу, ему кажется, что он здоров, но более тонкие и более сложные механизмы уже начинают сдавать. И если в это время добавить очень немного человеческой жестокости и грубости, мы можем потерять человека или сделать его инвалидом».

Разговаривая с человеком, мы не знаем его душевного состояния и поэтому всегда должны думать о том, как бы неосторожным словом или поступком не навредить ему.

Любая преждевременная смерть несёт на себе отпечаток социальных условий. Чем менее благоприятна общественная среда, тем чаще возникает и тяжелее протекает то или иное заболевание.

Мировая статистика показывает, что средняя продолжительность жизни человека в промышленно развитых странах, капиталистических и социалистических, более или менее одинакова. Нам не однажды приходилось наблюдать жизнь обеспеченных, можно даже сказать, богатых людей в капиталистических странах. У них большие, просторные квартиры, загородные дома или виллы, они ездят в собственных автомобилях, но живут они не дольше остальных людей. И вообще, средняя продолжительность жизни американцев, французов, англичан, датчан, шведов даже в первые послевоенные годы не была выше, чем у нас, хотя они не знали тех ужасов войны, какие перенесли наши люди, ибо в нашей стране редкий человек не потерял кого-нибудь из членов семьи, а то и всю семью. Их страны не были так разорены, как наша. Америка или Англия, например, вообще не были разрушены, если не считать обстрелов некоторых английских городов. Они не пережили разрухи, трудностей восстановительного периода. Словом, ни один из народов промышленно развитых стран не перенёс столько горя, сколько перенёс наш народ. Казалось бы, средняя продолжительность жизни в этих странах много выше, чем у нас. Между тем в действительности картина иная. Чем же это можно объяснить? Ведь и научный уровень медицины, у них не ниже, чем у нас. Ответ один: социальными факторами.

В капиталистическом мире за видимым благополучием и даже респектабельностью скрываются подчас непреодолимые трудности жизни.

Соединённые Штаты Америки, пожалуй, являются самым ярким примером несоответствия между внешним блеском и внутренними противоречиями.

Вот вы зашли в квартиру американского врача. И удивились комфорту и обилию вещей. Прекрасная мебель, много посуды, украшений. А если врач побогаче — скажем, профессор, известный хирург, — у него собственный дом, гараж, две машины и т. д.

В Хьюстоне профессор Де Бэки познакомил нас с переводчицей, прекрасно говорящей по-русски. Скоро мы узнали, что переводчица и её муж в 1919 году эмигрировали из России. В Хьюстоне они живут уже почти сорок лет. Она работает переводчицей, а её муж преподает русский язык и физкультуру. У них двое взрослых детей. Как сами они говорили, живут они хорошо и безбедно. Как-то они пригласили нас в гости. У них собственный одноэтажный дом, достаточно просторный, с двумя ваннами и двумя туалетами. Дом отапливается по системе Вестингауза. Котел устанавливают на нужную температуру, и он автоматически включается и выключается, поддерживая в доме постоянный уровень тепла.

В доме хороший телевизор, проигрыватель; с удовольствием слушали записи русской музыки. Хозяева любят всё русское: кушанья, песни, обычаи. Постоянно напоминают, что они русские; говорят «у нас» — это значит в России. И наоборот: «они» — это американцы, «у них» — это в Америке.

В их речи нет американского акцента. Иное дело дети; в семье они говорят по-русски, но с сильным американским акцентом и о России не думают, в то время как родители всё время мечтают вернуться на Родину.

У них две машины, гараж, дорогая мебель. Они и дети одеваются красиво, по моде. Мы сказали:

— Вы, по-видимому, хорошо зарабатываете, если смогли купить дом, машины и всю обстановку.

Нам ответила хозяйка:

— К сожалению, всё, что вы видите здесь, включая дом и обе машины, куплено нами в кредит, в рассрочку на пятнадцать-двадцать лет.

— Ну, что же, — говорим, — взносы небольшие, не обременительны. Зато вы всё приобрели сразу.

— Это правда, — задумчиво проговорил хозяин, — но кредит имеет свои законы. Сколько бы я ни внес за эти вещи, если вовремя не уплачу очередной ежемесячный взнос, у нас отнимут всё, хотя бы мне оставалось уплатить всего несколько центов. Вот мы и живем как на вулкане. Вдруг лишимся работы, вдруг заболеем...

— А многие американцы живут в долг?

— Очень многие. По статистике, в среднем каждая американская семья должна фирмам пять-шесть тысяч долларов.

Наши врачи слушали этот рассказ с ужасом. Какая же нагрузка на нервы, на психику! Постоянно дрожать за завтрашний день. И нет до тебя дела властям, коллективу — вся твоя жизнь и жизнь твоей семьи во власти одного человека — хозяина!

Каждый из нас думал: «Лучше уж я буду иметь поменьше вещей, но жить спокойно и с достоинством».

В том же Хьюстоне мы знали одинокую женщину, имевшую дочь-школьницу. Женщина работала продавщицей, получала скромную зарплату. Проболев несколько дней, она порядочно недополучила из месячной зарплаты, к тому же за нарушение правил езды на автомобиле её оштрафовали на сорок долларов. Ей нечем было платить очередной взнос за приобретенные в кредит вещи. Она искала деньги, вся изнервничалась, вновь заболела. Мы помогли ей уплатить взнос, купили лекарства, бесплатно её лечили. Бедная женщина скоро поднялась; она не знала, как нас благодарить.

В нашем рассказе нет никаких преувеличений. Мы видели американца, пожилого человека, у которого был выявлен рак в неизлечимой степени. Знал ли он свою судьбу или, как это свойственно человеку, надеялся на чудо, но он активно обсуждал все текущие семейные дела. Были у них материальные затруднения, а подошёл срок платы очередного взноса по кредитному договору. Он буквально весь дрожал и трясущимися руками пересчитывал деньги... Платил за вещи, которые очень скоро ему уже не понадобятся.

Невольно думалось: сколько тревог, сколько волнений! Не явились ли они причиной его страшного недуга?..

Возможность заболеть — второй серьёзный фактор, который держит жителей Америки в постоянном напряжении. Плата за лечение в ряде стран, и особенно в США, превратилась в бизнес и ложится тяжёлым бременем на каждого американца, в том числе и зажиточного.

Стоимость лечения растёт катастрофически быстро, обгоняя все другие показатели. В 1980 году она возросла по сравнению с 1950 годом в десять раз.

Сами учёные-медики возмущены этим. Профессор Рандал из Нью-Йорка говорил нам: «Болезнь — это бизнес, на котором наживаются дельцы, но главным образом государство через систему налогового обложения. У нас существует выражение: «Один день болезни скажется на бюджете среднего американца, а месяц болезни — разорит его».

Профессор пояснил: «Прежде чем попасть на приём к врачу, больной должен сделать необходимые анализы, без чего врач осматривать больного не станет. Анализы обычные, необходимые для поликлинического врача, стоят 150—200 долларов. За приём врача в зависимости от его квалификации больной платит от 50 до 200 долларов, то есть он ещё не приступил к лечению, а уже уплатил 300—400 долларов. Но вот болезнь выявлена. Врач выписывает лекарство. Нередко очень много лекарств, так как фармацевтические компании постоянно объявляют конкурс среди врачей, и тот, кто больше выпишет лекарств, получит большую премию. Лекарства дорогие и, как известно, не всегда помогают.

А если человек проболел месяц?

Посещения врача, новые лекарства, дополнительное, более сложное, а следовательно, и более дорогое исследование быстро опустошают кошельки.

Если болезнь требует пребывания в больнице да ещё необходима операция, расходы больного резко возрастают. Операция в зависимости от её сложности обходится больному в несколько тысяч долларов. И нередко случается, что болезнь одного члена семьи поглощает всё, что вся семья сберегала годами. Вот почему страх заболеть и сама болезнь являются не только физическим, но и психоэмоциональным стрессом для жителя капиталистической страны.

Американские журналисты любят подчеркивать, что в США рабочие получают высокую зарплату. Но умалчивают о таких вещах, как налоги, высокая квартирная плата, очень высокая плата за учение в высшем учебном заведении, различные страховки, другие взносы, в результате — у американца на жизнь остается не так уж много.

Доктор Смит из Хьюстона, занимающий солидную должность научного сотрудника в раковом институте, сказал, что он не может жениться, так как вынужден помогать брату-студенту. «Содержать жену и семью и одновременно учить брата я не в силах. Я решил пока не жениться — пусть получит высшее образование брат».

Женщина, о которой мы рассказывали выше — она работает продавщицей в магазине галантерейных товаров, — поведала своё горе. её сын по окончании средней школы уехал в другой город и нанялся на тяжелую работу. Он хотел помочь сестре получить высшее образование, но с ним случилось несчастье, и он погиб. При жизни парень застраховал себя на десять тысяч долларов — их прислали матери. И бедная женщина, постоянно нуждаясь, часто недоедая, всё же не трогает эти деньги, мечтая дать на них образование дочери.

Даже профессора испытывают трудности, когда надо послать в высшую школу сына или дочь.

В Кливленде члены делегации наших врачей познакомились с одним из выдающихся кардиологов-хирургов, профессором Беком, операции которого вошли во все учебники под названием Бек I и Бек II. Он много труда потратил на изучение ишемической болезни сердца, провел многочисленные эксперименты и создал стройное учение о причинах смерти при инфарктах миокарда. Это он выдвинул и обосновал необходимость массажа при инфаркте сердца. Его операции давали хороший терапевтический эффект, он имел солидную практику. И мы немало удивились, когда он рассказал о своих вынужденных занятиях сельским хозяйством. «У меня две дочери, — говорил профессор, — их надо было послать в университет, но денег не было, тогда-то я купил большой участок земли, стал её обрабатывать. Фрукты, овощи и цветы сдавал в магазины».

Года два спустя один из авторов этой книги проездом из Хьюстона задержался на четыре дня в Нью-Йорке. Его встретил большой учёный, онколог-гинеколог профессор Рандал. Он любезно предложил остановиться у него. «Я вам предоставлю отдельную комнату с ванной и всеми удобствами, с отдельным ходом. Дам вам ключи, и вы не будете никого беспокоить, и мы вас также».

Он занимал прекрасную квартиру из девяти комнат в центре города. Жили они втроем: у них была взрослая дочь. Мы часто ездили на их машине, а вечерами беседовали за стаканом чая. Оба они остроумные, любили шутку. Ростом они были очень высокие, их ногам в машине было тесно, и, садясь за руль, хозяин обыкновенно говорил: «О мои длинные ноги!»

— Познакомьте меня с вашим бюджетом, — попросил я однажды профессора.

— Пожалуйста, с удовольствием. Здесь нет никакого секрета. У нас всё на виду. Я получаю зарплату в 2400 долларов в месяц.

— Это солидно.

— Да, конечно, это немало. Но вот послушайте наши расходы. Восемьсот долларов в месяц мы платим за квартиру. Более тысячи уходит на выплату налогов. Налоги у нас очень высокие — от двадцати до девяноста процентов заработной платы. Следующий солидный расход — страховка. Мы страхуем жизнь, здоровье, машину, мебель... Врач ещё страхует себя на случай, если после операции умрёт больной.

— Это мне не совсем понятно.

— Да, вам, советским врачам, это непонятно. Представьте, что я оперирую больного, и он умер. Родственники подают на меня в суд и по нашим законам могут взыскать с меня солидную сумму. Они заявляют: больной зарабатывал в год десять тысяч долларов. Если бы он не умер от операции, он мог ещё прожить десять-двадцать лет. Вот хирург и должен заплатить нам двести тысяч долларов. Если же я плачу страховку, то родственники имеют дело уже не со мной, а со страховой компанией.

И так во всём. Вы видите у нас небольшую собачку. Вдруг ей вздумается кого-то укусить! Лечение укушенного разорит нас. И чтобы избежать этого, мы её страхуем. Всё это, конечно, удобно, но отнимает много денег. У нас от зарплаты остается не более десяти процентов — то есть 240—260 долларов в месяц. На жизнь хватает, но сбережений не сделаешь. Приводилось нам беседовать и с врачами-хирургами высокого класса, занимающимися частной практикой. Вот что рассказывал профессор Гарлок, пионер в области резекции пищевода:

— Я преуспевающий врач, мне завидуют — зарабатываю в год двести тысяч долларов. Но не торопитесь говорить, что я богатый человек. Семьдесят пять тысяч уходит на содержание помещения, оплату сестры, регистратуры, машины, шофёра. Остается сто двадцать пять тысяч. Из них восемьдесят процентов я должен уплатить за налоги. Однако я умею немножечко считать и налоги с этой суммы не плачу, а жертвую двадцать пять тысяч на строительство больниц. У меня остается сто тысяч. Вот с них уже, поскольку я сделал пожертвование, налог берут семьдесят два процента. Три тысячи я выиграл. У меня остается двадцать восемь тысяч долларов. Это уже немало, и я бы жил хорошо, если бы не несчастье с моим взрослым сыном. Он болен и находится в психиатрической больнице, которой я плачу по тысяче долларов в месяц.

В мире капитала действуют глубокие и долговременные факторы, угнетающие человека. Пожалуй, самое сильное нервное напряжение создаёт социальное неравенство, безработица в первую очередь. У одних это порождает стремление бороться, у других — социальную апатию, уныние. Миллионы молодых людей, не успев вступить в жизнь, становятся старичками, теряют интерес к окружающему, стремятся отойти от повседневных забот, забыться. Как страшная эпидемия, поражает западные страны наркомания. Из сугубо «американского явления», каковым она считалась ещё недавно, наркомания захватывает в свои смертельные объятия всё новые массы людей стран капиталистической Европы. Забвения в наркотиках ищет молодёжь и даже школьники.

В нью-йоркской газете «Ньюсуик» в 1977 году была опубликована статья «В капкане героиновой смерти». В ней сказано, что такие «слабые» наркотики, как марихуана и гашиш, а также барбитураты получили небывалое распространение и пользуются особой популярностью у разочарованной молодёжи Западной Европы — от Испании до Скандинавских стран.

Особую опасность представляет резкий рост употребления героина.

Во многих городах Америки и Западной Европы купить героин во дворах школ и на улицах стало как никогда просто; молодые люди из любопытства, а иные под влиянием сверстников легко поддаются соблазну вкусить «удовольствие».

На границе между Нидерландами и ФРГ за один только год было задержано более 1200 контрабандистов с героином. Но ведь тысячи и тысячи других курьеров, везущих наркотики, благополучно достигают цели!

Наркомания — «медленная смерть» — убивает людей, главным образом молодёжь; но кто подсчитал страдания близких людей, тяжёлые стрессы родителей, вдруг узнавших, что сын их или дочь потребляют наркотики?..

Бандитизм — результат отчаяния, алкоголизма, наркомании. В Америке с наступлением вечера жители боятся выйти на улицу. Я бы не поверил этому, если бы сам трижды не был в Америке. Если ты задержался у знакомых вечером, они уговаривают тебя заночевать у них, а если ты всё-таки должен вернуться домой — стараются по возможности проводить.

Однажды в присутствии знакомого профессора-хирурга я за что-то рассчитывался и вынул стодолларовый билет. Профессор с тревогой посмотрел на меня, сказал: «Напрасно вы носите с собой такие крупные деньги. За сто долларов вас могут убить. Мы никогда не носим таких денег».

Американцы, идя в магазин, берут с собой чековую или расчётную книжку магазина. Стоимость купленных товаров отмечается продавцом и высчитывается из суммы, заранее внесенной за счёт этого магазина. Таким же образом они рассчитываются за бензин.

Конечно, сервис — дело хорошее, и в нашей стране было бы неплохо его завести. Но в Америке он не от хорошей жизни. Всё-таки это постыдно для страны, для общества, в котором человек не может с безопасностью для жизни держать в кармане кошелек или носить на руке золотые часы. И конечно же, постоянный страх за свою безопасность, за безопасность близких не может бесследно проходить для здоровья.

Вечером Мирсаид оделся в лучший костюм, нацепил повязку на рукав, вышел на улицу. Там его поджидали два товарища из бригады. Вместе они отправились в городской опорный пункт по охране правопорядка — ребят заранее предупредили, что там будет выступать председатель исполкома горсовета Боймирзо Шукуров. Небольшой зал был до отказа забит дружинниками. За небольшим столиком сидели Боймирзо Шукуров и офицер из городской милиции Никитин Константин Михайлович. Мирсаид знал их, они часто приходили на участок экскаваторов, беседовали с рабочими.

— Мы вас, ребята, собрали для серьёзного разговора. Так уж у нас повелось, что важнейшие дела нашей городской жизни мы обсуждаем со строителями, советуемся с вами и, если нужно, просим у вас помощи. Сейчас наступает горячее время. Строители пускают очередной, четвёртый, агрегат. Тысяча пятьсот молодых рабочих влились в нашу семью в этом году. Плотина как муравейник — кипит на ней работа. Четырнадцать новых общежитий построено. Народ пришёл молодой, несемейный. А заработок? Меньше 250 рублей мало кто из них получает. Куда деньги девать? Иные пьют, гуляют, веселятся. А где вино, там и ссоры — известное дело! Охрану порядка вам доверяем — вам и милиции.

Рассказывал Боймирзо о комплексном плане охраны порядка, составленном в горисполкоме, о повышенном режиме профилактики и контроля за поведением людей в общественных местах.

— Вы знаете, как мы все любим свой город, как гордимся им, — заключил председатель. И дружинники закивали головами, задвигались. Что и говорить! Нурек — город необыкновенный. Кто об этом не знает? Его дома, непохожие один на другой, почти каждый в восточном стиле отделанный, стройными рядами протянулись по берегу Вахша и по краям ровной, как стол, площадки в горах. Проспекты ровными линиями расчерчены, под прямыми углами расходятся — кажется, уголок Ленинграда тут разместился.

А и в самом деле есть общая черта у этих двух городов. С Ленинграда новая Россия начиналась, а с Нурека — новый Таджикистан. Недаром иностранцы, беспрерывно сюда наезжающие, не могут сдержаться от громких похвал городу. Одна дама написала в книге гостей: «В Нурек я влюбилась с первого взгляда». Людей же, узнающих нравы города, не столько его красивый вид поражает, сколько уклад жизни городской, всеобщий порядок, взаимная приветливость и доброта, какой-то особенный, гуманный, человечный климат. В столовой вас обслужат быстро и вежливо. Заметив, что человек вы приезжий, предложат национальные блюда: шурпу, лагман, плов, шашлык. Лепешек или сдобных орешков хлебных принесут, если вы их и не заказывали. И уж столько положат, что вы невольно улыбнетесь, покачаете головой: управлюсь ли?..

Город очень молод, возраста жениха не достиг. Ему едва семнадцать исполнилось. Коренного населения — таджиков — в нём тридцать процентов живёт. Остальные русские, украинцы, белорусы, узбеки, татары, башкиры, латыши, эстонцы...

Пожалуй, в Нуреке вся семья советских народов представлена. И ещё одна черта примечательна: молодость. Средний возраст городских жителей — 25 лет. Город двадцатипятилетних! Всех демографов поражает любопытная особенность: если в Таджикистане самый высокий прирост населения из всех Среднеазиатских республик, то Нурек по этой статье держит рекорд в Таджикистане. Тут есть над чем задуматься социологам!..

Есть и нечто новое в Нуреке, о чём в других городах пока не всегда задумываются: свой моральный, нравственный и психологический климат. Сделать этот климат здоровым, чистым, свободным от всего того, что отравляет жизнь людям, — об этом заботятся во всех общественных организациях, пишут местные газеты, радио.

И конечно же, забота о здоровом общественном климате начинается прежде всего с горисполкома. Немало доброго сделал Боймирзо Шукуров, его председатель от рождения города, — всё тут от сердца его, от его забот. Говорят, недавно он тяжело болел, перенёс инсульт — от утомления, от чрезмерных нагрузок в работе. Теперь поправился, в волосах прибавилось седины и вид притомленный, но ничего, веселый, смотрит на людей ласково. Любит Боймирзо Шукуров людей! Зато и люди его уважают — даже те, кто ни разу с ним не встречался. Говорят, худая слава быстро бежит, но и добрая от неё не отстает.

Боймирзо Шукуров немножко литератор, слух идет, что он пишет стихи. Может быть, рассказы, может, легенды. Наверное, потому часто людям про старину говорит, красивые сказки таджиков вспоминает. Он и дружинникам рассказал об одной легенде. Перед тем как они выходить собрались, он поднял руку, попросил внимания. И, показав в раскрытое окно на Сандук-гору, упершуюся в небо, тихо, проникновенно заговорил:

— Когда-то очень давно на людей, живших здесь, напали враги. Люди не могли от них отбиться. Тогда он собрали всё добро и зарыли в Сандук-горе. И ещё он зарыли мудрый совет стариков: как сделать жизнь счастливой. А ключ от горы в Вахш бросили. Мы должны найти этот ключ. И раздать добро людям. Так хотели наши предки. Так они мечтали.

Постоял у окна председатель, посмотрел на детишек, игравших в сквере. Сказал строителям:

— Я недавно в Америке был. Во многих городах побывал, и всюду нам говорили: «Вечером будьте осторожны. Вас могут ограбить и даже убить. У нас неспокойно». Статистикой я поинтересовался. В таком небольшом городе, как наш Нурек, в сутки случается шесть ограблений, два изнасилования, три угона автомашин, пять квартирных краж. Разве возможно это в нашем городе?

Может быть, у нас милиция работает лучше, чем их полиция? Нет, полиция в Америке хорошо работает. У нас люди другие — советские люди! У нас строй другой — социалистический! У нас психологический климат иной — вся жизнь другая!

Ну а чтоб гарантия была, чтобы разгильдяй какой хулиганить не вздумал — вы, товарищи, в оба глядите! Вы хозяева города, вам и порядок в нём наблюдать!

Необычный это был инструктаж. Глубоко вошёл в душу Мирсаида.

Дежурство прошло спокойно. «Никаких нарушений не зафиксировано», — записали в журнале дружинники экскаваторной бригады.

Мирсаид возвращался в своё общежитие уже утром. Мысли его неслись легко и свободно, мечтал Мирсаид о том времени, когда он поступит в институт, получит диплом инженера и наберёт в жизни такую силу, что станет наравне с Зиной. И тогда...

О чем бы ни задумывался Мирсаид, его мысли неизменно возвращались к Зине. Никакая другая девушка в целом мире его не интересовала. Только она, Зина. её он любил, о ней всегда думал. Но как скажешь ей о своей любви? При одной только мысли об этом у него оснавливается сердце. Зина по-прежнему с ним мила и приветлива; при встрече говорит хорошие слова и смотрит так хорошо, будто сестра родная — лучше сестры! — ласково смотрит, радуется, если Мирсаид работает хорошо, опечалится, если его постигнет неудача, ободрит: «Не робей, Мирсаид. Ты сегодня устал, в другой раз наверстаешь». И так хорошо бывает в такие минуты Мирсаиду — горы бы он сдвинул с места! Но разве простую человеческую дружбу можно принимать за любовь?

Далеко бегут мечты Мирсаида, дальше Сандук-горы и тех трёх вершин, за которыми прилепился у скал родной кишлак Чинар.

У дома, где живёт Степан, присел на лавочку.

Окно Степановой комнаты открыто. Мирсаид хотел позвать Степана, но из подъезда выскочила женщина — и к Мирсаиду.

— Ой, парень, ты случайно не дружинник?

— Дружинник.

— Ну, повезло мне. Ты только посмотри, что он делает, проклятый разбойник. Сил моих нету!..

Женщина впустила Мирсаида в квартиру, раскрыла перед ним ванную комнату. Там стоял ишак и мирно жевал в умывальной раковине буханку белого хлеба и шоколадные конфеты. Проделки Степана! Он сегодня утром ездил на ишаке в горы и вот завел его в квартиру. Конечно, назло хозяйке. Он что-то говорил о своей вредной соседке.

Мирсаид вывел ишака на улицу, отвел в сторонку и там привязал к столбику. Степанова соседка говорила:

— Безобразие! Я в милицию заявлю, в суд подам!..

Скоро появился и Степан. Соседка, увидев его, замолчала, а Степан как ни в чём не бывало принялся кормить ишака кукурузными хлопьями, сыром, конфетами. Мирсаид сказал Степану:

— Зачем ты ишака в ванную поставил?

Степан посмотрел в сторону квартиры, развел руками:

— Ишак в горах — первый друг человека. Пусть, думаю, посмотрит, как люди живут.

— Не валяй дурака, Степан! Это же хулиганство! Соседка на тебя в милицию заявит. В бригаде разговор будет.

— Где же стоять бедному ишаку? — отбивался Степан. — Во дворе тоже нельзя. Детская площадка. Вот покормлю сейчас — в кишлак отведу, к знакомому таджику.

В окрестностях Нурека ещё оставалось несколько саклей. Степана знали и в этих саклях. О нём говорили: «Хороший русский человек. Добрый». Любили его и в бригаде. Степан Садовая Голова — так называли его люди, приехавшие из Красноярска. Он ещё там, на строительстве Красноярской ГЭС, «откалывал номера». И хотя проделки его были беззлобными и даже забавными, всё-таки они нарушали привычный строй жизни и доставляли беспокойство. Однако Степан был большой мастер по ремонту землеройной техники, может быть, оттого многое сходило ему с рук.

— Пойди к хозяйке, извинись, не то в милицию заявит, — требует Мирсаид, помня о своих обязанностях дружинника.

К Степану у Мирсаида хорошее чувство; с тех пор как узнал парень, что Степан и не думает жениться на Зине и что нет между ними никаких других отношений, кроме дружеских, Мирсаид потеплел к Степану, потянулся к нему душой.

— Так иди к хозяйке, повинись.

— Никуда я не пойду! Отвяжись!

И Степан повел ишака к хозяину — через весь город повел, на виду всей публики.

Таков уж человек Степан. Не поймёшь: то ли дурака валяет, то ли и впрямь так ему хочется. На то и прозвище у него — Садовая Голова.

В бригаде экскаваторщиков, первой внедрившей хозрасчёт, строгие, точнее сказать, суровые нравы. Машинисту Птичкину, не захотевшему менять подъёмный трос и оставившему «грязную» работу товарищу, ничего не сказали ребята. Сняли лишь пятьдесят процентов премии. «Хочешь — работай, хочешь — уходи, твое дело, но знай: ты совершил подлость, и мы знаем это». Такой моральный приговор, хотя он и не был произнесен, оказался сильнее материального. Машинист рассчитался и уехал на другую стройку. На прощание своему товарищу он сказал: «В другом месте я так не сделаю».

Таковы нравы в бригаде. И эти нравы распространяются на всех. Даже на Степана Садовую Голову, нужнейшего для бригады человека.

В бригаду пришло письмо из милиции с просьбой «ознакомиться и принять меры». Получила его Зина, сидевшая на тот случай за столом бригадира. Распечатала:

«Слесарь-наладчик завел в общественную квартиру ишака, а дружинник — не знаю его фамилии — вывел ишака и вместо того, чтобы принять меры к нарушителю, стоял возле ишака и ржал как жеребец».

Сложила письмо, спрятала в карман. Первой мыслью. было — не показывать письмо бригадиру. Нет, нельзя. Всё равно узнают — хуже будет.

Речь в письме шла о Степане и Мирсаиде. Снова Мирсаид! Не везёт же парню!..

Зина знала причины, чуть было не приведшие парня к катастрофе. Знала и то, что Мирсаид любит её. И сама к нему безотчетно тянулась. «Эта новая история ударит его ещё больнее. Он же не виноват!..»

Бросилась к Алексею Ивановичу. Тот выслушал её внимательно, потом взял письмо и сунул поглубже в стол. Зине сказал:

— Пойди к этой... хозяйке квартиры и поговори с ней. С милицией я улажу сам.

Подумал, затем продолжал:

— А ты психолог, Зинаида. Всё по-здравому рассудила. А то ведь у нас как: дело не дело — треплют нервы, и мало кто задумывается, какой урон несут люди и государство от этих бездумных, бестактных, а зачастую и несправедливых проработок. Я уж никому не говорю, а сам подозреваю: Мирсаида-то в Ленинград отправили, пожалуй, из-за нас. Не выдержал он головомойки на суде, а ведь если разобраться по совести — история выеденного яйца не стоит. Да и эта... с ишаком — чёрт знает, как и подойти к ней! Ну, Степан, ну, артист — чего только не отмочит! Этому я скажу наедине: или ты уймёшься, бросишь свои худ







Сейчас читают про: