double arrow

Марии Петровне Колычевой. Слава Богу. Во вторник подали мне с почты письмо ваше с поразительным выражением: «Помни последняя твоя»


Слава Богу. Во вторник подали мне с почты письмо ваше с поразительным выражением: «Помни последняя твоя». Гроб, могила и лопата — как будто в первый раз столь живо глазам моим представились, что были проникнуты все чув­ства мои... Помысливши с моей душой, как с вещью бессмертной, ныне заключенной в тем­нице тела моего,— я ощущал быстрое и стре­мительное соединение сил ее; родился вздох из самой глубины сердца к Самому Сотворшему меня, и я повергнулся к спасительным стопам Его, покуда мысль свела меня вновь познать мое заключение и усугубить труды покаянной жизни в теперешнем пребывании моем.

Поэтому есть мое изволение прекратить переписку — может быть, с теми, которые ищут довольствоваться одним любопытством, а не жизнью царского пути, только не с вами. С вами желал бы я иметь переписку до окончания здесь дней наших, посвященных Богу. Да укрепит нас в этом Крепость наша Иисус Христос, без чего и одной минуты прожить не можем сами о себе.

Пусть кто бы нибудь представил вам горы злата, и множество драгоценных вещей, и все утехи сего мира, и сказал бы: вот такова моя к вам любовь! Теперь, не ожидая на это вашего ответа, достойно смеюсь и говорю с уничижением: это все гнилой навоз — противу любви Божией, блистающей небесными красо­тами. Одна ли с моею ваша мысль? Конечно, любовь Божия сравнений не имеет. Пред сею любовью всякий высокий ум смиряется и уничтожается всякая вещь. Нет богатее ду­ши, любящей всеобъемлющею любовью, и нет беднее души, уклоняющейся от Него. Марта 20-го, 1825 года


Сейчас читают про: