double arrow

ПРЕДИСЛОВИЕ 15 страница


большинстве других дел; но он судит совершенно иначе, как это уже знал

Сократ. Таково зло, отравляющее общение с большинством людей.

Средства озверения. В борьбе с глупостью самые справедливые и кроткие

люди в конце концов делаются грубыми. Быть может, именно этим они становятся

на правильный путь защиты: ибо для глупого лба по праву необходим, в виде

аргумента, сжатый кулак. Но так как у них, как сказано, кроткий и

справедливый характер, то это средство вынужденной самообороны причиняет им

самим больше страдания, чем их противникам.

Любопытство. Если бы не существовало любопытства, люди мало делали бы

для блага ближнего. Любопытство же под именем долга или сострадания

втирается в дом несчастного и нуждающегося. - Быть может, даже в

прославленной материнской любви есть добрая доля любопытства.

Ошибочный расчет в надежде на общество. Один хочет быть интересным

своими суждениями, другой - своими симпатиями и антипатиями, третий - своими

знакомствами, четвертый - своим одиночеством - и все ошибаются в расчете.

Ибо тот, перед кем разыгрывается зрелище, мнит при этом, что он сам есть




единственное достойное внимания зрелище.

Дуэль. В пользу всех поединков и дуэлей нужно сказать, что когда

человек обладает столь легко раздражимым чувством, что не хочет жить, если

тот или иной сказал или подумал о нем то-то, он имеет и право поставить

вопрос о смерти себя или своего противника. То обстоятельство, что он так

раздражителен, не подлежит обсуждению; в этом отношении все мы - наследие

прошлого с его величием и его преувеличениями, без которых никогда не бывало

величия. И если существует правило чести, в силу которого всякое пролитие

крови равносильно смерти, так что дуэль в законных формах облегчает душу, то

это есть большое благодеяние, ибо иначе много человеческих жизней

подвергалось бы опасности. - Впрочем, такой обычай воспитывает в людях

осторожность поведения и делает возможным общение с ними.

Благородство и благодарность. Благородная душа будет охотно чувствовать

себя обязанной к благодарности и не будет боязливо избегать случаев, при

которых ей приходится обязываться; точно так же она будет потом умеренна в

выражениях благодарности; тогда как низкие души не хотят ни к чему

обязываться или потом чрезмерны или слишком старательны в выражениях

благодарности. Последнее, впрочем, встречается и у лиц низкого происхождения

или находящихся в зависимом положении: услуга, оказанная им, представляется

им чудом милости.

Часы красноречия. Чтобы хорошо говорить, одному нужен человек, который

решительно и по общему признанию стоял бы выше его, другой же может находить

полную свободу речи и счастливые обороты красноречия лишь перед человеком,



которого он превосходит; в обоих случаях - причина одна и та же: каждый из

обоих говорит хорошо, лишь когда он говорит sans gene, один - потому что

перед высшим он не чувствует побуждения к конкуренции, к соперничеству,

другой - по тому же самому в отношении низшего. - Но есть и совсем иной род

людей, которые говорят хорошо, лишь когда соперничают и стремятся победить.

Который из людей этих двух родов более честолюбив: тот, кто из возбужденного

честолюбия говорит хорошо, или тот, кто по тому же мотиву говорит плохо или

совсем не говорит?

Талант к дружбе. Среди людей, имеющих особое дарование к дружбе,

выделяются два типа. Один постоянно подымается вверх и для каждой фазы

своего развития находит вполне соответствующего друга. Ряд друзей, который

он таким образом приобретает, редко находится в согласии между собой и часто

- в раздоре и противоречии, и это вполне соответствует тому, что и

позднейшие фазы его развития уничтожают или умаляют прежние фазы. Такого

человека можно в шутку назвать лестницей. - Другой тип представляет тот, кто

способен притягивать к себе самые различные характеры и дарования, так что

он приобретает целый круг друзей; последние же именно в силу этого вступают

в дружеское отношение между собой, несмотря на все свое несходство. Такого

человека следует назвать кругом: ибо в нем в какой-либо форме должна быть

предобразована эта гармония столь различных характеров и натур. - Впрочем,



дар иметь хороших друзей во многих людях гораздо более велик, чем дар быть

хорошим другом.

Тактика в разговоре. После разговора с кем-либо человек бывает лучше

всего настроен в пользу своего собеседника, если имел случай выказать перед

ним во всем блеске свой ум и свою любезность. Этим пользуются умные люди,

которые хотят расположить к себе кого-либо; в разговоре с ним они постоянно

дают ему прекрасные поводы к остроте и т. п. Можно представить себе веселый

разговор между двумя очень умными людьми, каждый из которых хочет настроить

в свою пользу другого и которые поэтому бросают друг другу прекрасные

поводы, но не принимают их, - так что разговор в целом протекает неостроумно

и нелюбезно, потому что каждый предоставляет другому повод к остроумию и

любезности.

Способ разрядить недовольство. Человек, которому что-либо не удается,

охотнее объясняет эту неудачу злым умыслом другого человека, чем

случайностью. Его раздраженное чувство облегчается тем, что он мыслит

причиной своей неудачи личность, а не что-то безличное: ибо лицам можно

отомстить, козни же случая нужно безропотно проглотить. Поэтому лица,

окружающие монарха, когда ему что-либо не удалось, обыкновенно указывают ему

на отдаленную личность как на мнимую причину неудачи и приносят ее в жертву

интересу всех придворных; иначе недовольство монарха разразилось бы над ними

всеми, так как он ведь не может мстить самой богине судьбы.

Принимать окраску среды. Почему симпатии и антипатии так заразительны,

что почти нельзя жить вблизи сильно чувствующего человека, не заполняясь,

подобно сосуду, всеми его "за" и "против"? Прежде всего полное воздержание

от суждения очень трудно, а иногда прямо невыносимо для нашего тщеславия;

оно по цвету похоже на нищету мыслей и чувств или на боязливость,

немужественность; и потому мы вынуждены по меньшей мере занять определенную

позицию, иногда враждебную направлению нашей среды, если эта позиция

доставляет больше удовольствия нашей гордости. Обыкновенно же - и это есть

второе - мы совсем не сознаем перехода от равнодушия к симпатии и антипатии,

а постепенно привыкаем к чувствам нашей среды, и так как симпатическое

присоединение к мнению и взаимное понимание весьма приятны, то мы скоро

начинаем носить все знаки и партийные цвета этой среды.

Ирония. Ирония уместна лишь как педагогическое средство в устах учителя

в общении с учениками всякого рода; цель ее состоит в том, чтобы укротить и

пристыдить, но тем целительным способом, который пробуждает добрые намерения

и влечет нас отплатить почитанием и благодарностью, как врачу, тому, кто с

нами так обошелся. Человек, пользующийся иронией, представляется несведущим,

и притом так хорошо, что беседующие с ним ученики бывают обмануты и, веря,

что они знают лучше, становятся смелыми и оставляют многое открытым для

нападения - пока вдруг светоч, которым они светили в лицо учителю, к их

стыду, не отбросит своих лучей на них самих. - Где такое отношение, как

между учителем и учеником, не имеет места, там ирония есть бесчинство,

низкий аффект. Все иронические писатели рассчитывают на глупый род людей,

которые хотят чувствовать себя вместе с автором выше других и рассматривают

автора как глашатая их самомнения. - Кроме того, привычка к иронии, как и к

сарказму, портит характер, она придает ему постепенно черту злорадного

превосходства: под конец начинаешь походить на злую собаку, которая,

кусаясь, к тому же научилась и смеяться.

Самомнение. Ничего не следует так остерегаться, как произрастания той

сорной травы, которая зовется самомнением и портит нам всякую хорошую жатву;

ибо есть самомнение в сердечности, в знаках почитания, в благожелательной

доверчивости, в ласке, в дружеском совете, в признании ошибок, в сочувствии

другим людям, и все эти прекрасные вещи возбуждают отвращение, когда между

ними растет такая сорная трава. Самомнительный человек, т. е. человек,

который хочет иметь большее значение, чем он есть или кажется, делает всегда

ложный расчет. Правда, он на мгновение достигает успеха, так как те, в

отношении которых он самомнителен, обыкновенно дают ему требуемую меру чести

из страха или из инертности; но они жестоко мстят за это: ту сумму чести,

которую он неправильно от них требовал, они вычитают из ценности, которую

они признавали за ним доселе. Ничего люди не продают так дорого, как свое

уничижение. Самомнительный человек может настолько умалить и сделать

сомнительными в глазах других людей свои подлинные большие заслуги, что их

будут топтать ногами. - Даже гордое поведение следовало бы позволять себе

лишь в тех случаях, когда можешь быть вполне уверен, что не будешь ложно

понят и признан самомнительным, например перед друзьями и женами. Ибо в

сношениях с людьми нет большей глупости, как навлечь на себя репутацию

самомнительного человека; это еще хуже, чем не уметь вежливо лгать.

Диалог. Диалог есть совершенный разговор, так как все, что говорит

один, приобретает определенную окраску, звучность, сопровождающий жест в

точном расчете на другого, с кем говоришь, т. е. аналогично тому, что

случается в письменном общении, когда один и тот же человек обнаруживает

десяток способов выражения своей души, смотря по тому, кому он пишет. В

диалоге существует лишь одно-единственное преломление лучей мысли - это

преломление создает собеседник, как зеркало, в котором мы хотим снова

увидеть наши мысли в возможно лучшей форме. Но как обстоит дело при двух,

трех и более собеседниках? Тут разговор неизбежно теряет индивидуализирующую

тонкость, различные соображения перекрещиваются и взаимно уничтожаются;

оборот, который приятен одному, приходится не по вкусу другому. Поэтому

человек в общении с многими вынужден отступать назад, к самому себе,

излагать факты, как они есть, но лишать предметы того легкого эфира

гуманности, который делает разговор самой приятной вещью на свете.

Вслушайтесь в тон, которым обыкновенно говорят мужчины с целыми группами

мужчин; генерал-бас всех их речей как бы звучит: "таков я, так говорю я,

думайте об этом, как хотите!" Это есть причина, почему даровитые женщины по

большей части оставляют в том, кто познакомился с ними в обществе,

тягостное, отчуждающее, отталкивающее впечатление: их обращение ко многим,

их разговор со многими лишает их всякой духовной привлекательности и лишь

выставляет в ярком свете их сознательную мысль о самих себе, их тактику и

намерение одержать публичную победу, тогда как те же самые женщины в беседе

вдвоем снова становятся женщинами и вновь обретают свою духовную прелесть.

Посмертная слава. Рассчитывать на признание отдаленных потомков имеет

смысл лишь исходя из предположения, что человечество, по существу, остается

неизменным и что все великое должно ощущаться как великое не одной

определенной эпохой, а всеми эпохами. Но это есть заблуждение; человечество

в своем чувстве и суждении о том, что прекрасно и хорошо, изменяется весьма

сильно; было бы фантастичным верить, что обогнал других на целую милю пути и

что все человечество пойдет нашим путем. Кроме того, ученый, который

остается непризнанным, может теперь вполне уверенно рассчитывать, что его

открытие будет сделано и другими и что в лучшем случае некогда историк

признает, что и он уже знал то и это, но не был в состоянии заставить людей

поверить в свою истину. Непризнанность потомство всегда истолковывает как

недостаток силы. - Словом, не следует так легко прославлять высокомерное

одиночество. Правда, бывают исключительные случаи; обыкновенно же лишь наши

недостатки, слабости и глупости мешают признанию наших великих качеств.

О друзьях. Поразмысли сам с собой, как различны чувства, как несходны

мнения даже среди ближайших знакомых; как даже одинаковые мнения занимают

совершенно иное место или имеют иную силу в голове твоих друзей, чем в

твоей; как многочисленны поводы к непониманию, к враждебному расхождению в

разные стороны. После этого ты скажешь себе: как непрочна почва, на которой

покоятся все наши союзы и дружбы, как неизбежны холодные дожди и непогода,

как одинок каждый человек! Если человек понимает это и к тому же понимает,

что все мнения, а также их характер и сила у его ближних столь же необходимы

и безответственны, как и их действия, если он приобретает способность

постигать эту внутреннюю необходимость мнений из неразъединимого сплетения

характера, занятия, таланта, среды, - то он, быть может, избавится от горечи

и остроты чувства, с которым мудрец воскликнул: "Други, друзей не бывает!"

Напротив, он признается себе: да, бывают друзья, но их привело к тебе

заблуждение, самообман о тебе; и они должны были научиться молчанию, чтобы

оставаться твоими друзьями; ибо почти всегда такие человеческие отношения

покоятся на том, что о некоторых вещах не говорят, что их даже не касаются;

если же эти камешки начинают катиться, они увлекают за собой дружбу и

разбивают ее. Существуют ли люди, которые не были бы смертельно оскорблены,

если бы они узнали, что в глубине души о них знают их самые близкие друзья?

Постигая себя самих, научаясь смотреть на наше собственное существо как на

изменчивую сферу мнений и настроений и тем самым слегка презирать его, мы

снова устанавливаем равновесие между нами и остальными людьми. Правда, у нас

есть хорошие основания иметь низкое мнение о каждом из наших знакомых, и

даже о величайших из них; но у нас есть столь же хорошие основания обратить

это чувство и против нас самих. - И потому будем терпеть друг друга, как мы

терпим самих себя; и быть может, для каждого придет некогда более радостный

час, когда он воскликнет:

"Други, друзей не бывает!" - воскликнул мудрец, умирая;

"Враг, не бывает врагов!" - кличу я, безумец живой.

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ:

ЖЕНЩИНА И ДИТЯ

Совершенная женщина. Совершенная женщина есть более высокий тип

человека, чем совершенный мужчина, но и нечто гораздо более редкое. -

Естественнонаучное исследование животных дает средство подтвердить это

положение.

Дружба и брак. Лучший друг, вероятно, получит лучшую жену, ибо хороший

брак покоится на таланте к дружбе.

Родители продолжают жить в детях. Неразрешенные диссонансы в отношении

характера и образа мыслей родителей продолжают звучать в натуре ребенка и

образуют внутреннюю историю его страданий.

От матери. Каждый носит в себе образ женщины, воспринятый от матери;

этим определяется, будет ли человек почитать женщин вообще, или презирать

их, или в общем относиться к ним равнодушно.

Исправлять природу. Когда не имеешь хорошего отца, нужно раздобыть себе

такового.

Отцы и дети. Отцам приходится много работать, чтобы искупить то, что у

них есть сыновья.

Заблуждение знатных женщин. Знатные женщины думают, что вещь вообще не

существует, если о ней нельзя говорить в обществе.

Мужская болезнь. Против мужской болезни самопрезрения вернее всего

помогает любовь умной женщины.

Род ревности. Матери легко ревнуют своих сыновей к их друзьям, если

последние имеют особый успех. Обыкновенно мать любит в своем сыне больше

себя, чем самого сына.

Разумное безрассудство. В зрелом возрасте и при созревшем разуме

человеком овладевает чувство, что его отец не имел права дать ему жизнь.

Материнская нежность. Иная мать хочет иметь счастливых, почитаемых

детей, иная - несчастных: ибо иначе не может обнаружиться ее материнская

нежность.

Различные вздохи. Некоторые мужчины вздыхали о похищении своих жен,

большинство же - о том, что никто не хотел их похитить у них.

Брак по любви. Браки, которые были заключены по любви (так называемые

браки по любви) имеют заблуждение своим отцом и нужду (потребность) -

матерью.

Женская дружба. Женщины свободно могут заключать дружбу с мужчиной; но

чтобы сохранить ее, - для этого потребна небольшая доля физической

антипатии.

Скука. Многие люди, а в особенности женщины, не испытывают скуки,

потому что они никогда не умели порядочно работать.

Элемент любви. Во всякого рода женской любви проступает и элемент

материнской любви.

Единство места и драма. Если бы супруги не жили вместе, хорошие браки

встречались бы чаще.

Обычные последствия брака. Всякое общение, которое не возвышает, тянет

вниз, и наоборот; поэтому мужчины обыкновенно несколько опускаются, когда

берут себе жен, тогда как жены несколько повышаются в своем уровне. Слишком

одухотворенные мужчины столь же нуждаются в браке, сколь и противятся ему,

как отвратительному лекарству.

Учить повелевать. Детей из скромных семей нужно через воспитание столь

же приучать к повелеванию, как других детей - к послушанию.

Хотеть стать влюбленным. Помолвленные, которых свели внешние

соображения, часто стараются стать влюбленными, чтобы избегнуть упрека в

холодном утилитарном расчете. Точно так же те, кто ради выгоды возвращаются

к христианству, стараются стать действительно набожными: ибо этим

облегчается религиозная мимика.

В любви нет остановки. Музыкант, который любит медленный темп, будет

играть одни и те же пьесы все медленнее. Так и ни в какой любви нет

остановки.

Стыдливость. С красотою женщины, в общем, увеличивается ее стыдливость.

Прочный брак. Брак, в котором каждый через другого хочет достигнуть

определенной личной цели, хорошо сохраняется, например когда жена хочет

стать знаменитой через мужа, муж - стать любимым через посредство жены.

Протеева натура. Женщины из любви становятся всецело тем, чем они

представляются любящим их мужчинам.

Любить и обладать. Женщины по большей части любят значительного

человека так, что хотят его иметь целиком для себя. Они охотно заперли бы

его на замок, если бы этому не противостояло их тщеславие: последнее

требует, чтобы он и другим казался выдающимся человеком.

Испытание хорошего брака. Годность брака испытывается тем, что он может

вынести "исключение".

Способ довести всех до всего. Каждого человека можно настолько утомить

и обессилить беспокойствами, страхами, накоплением труда и мыслей, что он

уже не может противостоять делу, которое имеет вид чего-то сложного, а

уступает ему, - это хорошо знают дипломаты и женщины.

Честь и честность. Девушки, которые надеются обеспечить всю свою жизнь

с помощью юных прелестей и хитрость которых поддерживают расчетливые матери,

хотят того же самого, что и гетеры; они только умнее и бесчестнее последних.

Маски. Существуют женщины, которые, куда ни посмотришь в них, не имеют

нутра, а суть чистые маски. Достоин сожаления человек, который связывается с

таким почти призрачным, неизбежно неудовлетворяющим существом; но именно они

могут сильнее всего возбудить желания мужчины: он ищет их души - и ищет без

конца.

Брак как долгий разговор. При вступлении в брак нужно ставить себе

вопрос: полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой

женщиной? Все остальное в браке преходяще, но большая часть общения

принадлежит разговору.

Девичьи мечты. Неопытные девушки обольщают себя мыслью, что в их силах

сделать счастливым мужчину; позднее они научаются, что предполагать о

человеке, будто ему достаточно девушки, чтобы стать счастливым, - значит

слишком низко ценить его. - Тщеславие женщин требует, чтобы мужчина был

нечто большее, чем счастливый супруг.

Вымирание Фауста и Маргариты. Согласно весьма проницательному замечанию

одного ученого, образованные мужчины современной Германии походят на помесь

из Мефистофеля и Вагнера, но отнюдь не на Фауста, которого наши деды (по

крайней мере в юности) чувствовали в своей груди. Продолжая это суждение,

можно сказать, что к ним по двум основаниям не подходят Маргариты. И так как

на них нет спроса, то они, по-видимому, вымирают.

Девушки в качестве гимназистов. Ради всего святого, не распространяйте

наше гимназическое образование еще и на девушек! Ведь это образование часто

превращает даровитых, любознательных, пламенных юношей - в копии их

учителей!

Без соперниц. Женщины легко замечают в мужчине, владеет ли уже что-либо

его душой; они хотят, чтобы их любили без соперниц, и ставят ему в вину цели

его честолюбия, его политические задачи, его науки и искусства, если он

питает страсть к таким вещам. Впрочем, если он благодаря этому блистает -

тогда они рассчитывают, через любовную связь с ним, увеличить и свой блеск;

в этом случае они благоприятствуют любовнику.

Женский интеллект. Интеллект женщин характеризуется полнейшим

самообладанием, присутствием духа, использованием всех выгод. Они передают

его как свое основное свойство по наследству своим детям, а отец

присоединяет к нему более темный фон воли. Его влияние как бы определяет

ритм и гармонию, в которых должна разыграться новая жизнь; но ее мелодия

исходит от женщины. - Обращаясь к тем, кто умеет кое-что соображать, я

скажу: женщинам принадлежит рассудок, мужчинам - склад души и страсть. Этому

не противоречит, что мужчины фактически гораздо успешнее действуют своим

рассудком: у них есть более глубокие и могущественные двигатели, и именно

последние уносят так далеко их рассудок, который сам по себе есть нечто

пассивное. Женщины часто втайне изумляются тому великому поклонению, которое

выказывают мужчины их душе. Если мужчины при выборе супруги прежде всего

ищут глубокого, душевно богатого существа, женщины же, наоборот, - существа

умного, находчивого и блестящего, то в сущности ясно видишь, что мужчина

ищет идеализированного мужчины, женщина - идеализированной женщины, т. е.

что оба стремятся не к дополнению, а к завершению своих собственных

преимуществ.

Подтверждение мнения Гесиода. Признаком рассудительности женщин

является то, что они почти всюду сумели заставить кормить себя, как трутни в

улье. Но нужно сообразить, что это первоначально означает и почему мужчины

не дают себя кормить женщинам. Несомненно потому, что мужское тщеславие и

честолюбие еще более велико, чем женская рассудительность: ибо женщины

сумели через подчинение обеспечить себе гораздо большую выгоду и даже

господство. Даже воспитание детей могло быть первоначально использовано

женщинами как повод, чтобы по возможности уклониться от труда. Еще и теперь,

когда они действительно деятельны, они умеют придавать этому такое

умопомрачающее значение, что мужчины обыкновенно вдесятеро преувеличивают

заслугу их деятельности.

Близорукие влюбляются. Иногда достаточно уже более сильных очков, чтобы

исцелить влюбленного; а кто обладал бы достаточной силой воображения, чтобы

представить себе лицо и фигуру возлюбленной на двадцать лет старше, тот,

быть может, весьма спокойно провел бы жизнь.

Женщины в состоянии ненависти. В состоянии ненависти женщины опаснее

мужчин: во-первых, потому, что их раз возбужденное враждебное настроение не

сдерживается никакими соображениями справедливости и что их ненависть

беспрепятственно нарастает до последних ее результатов, и, во-вторых,

потому, что они привыкли отыскивать уязвимые места (которые имеются у

каждого человека и каждой партии) и колоть в них, в чем им оказывает

превосходные услуги их острый, как меч, рассудок (тогда как мужчины при виде

раны становятся более сдержанными и часто более великодушными и склонными к

примирению).

Любовь. Идолопоклонническое отношение женщин к любви есть в сущности и

первоначально изобретение рассудительности, так как вся эта идеализация

любви усиливает их могущество и представляет их более желанными в глазах

мужчин. Но благодаря вековой привычке к этой чрезмерной оценке любви

произошло то, что женщины попались в свою собственную сеть и забыли

указанное происхождение этой оценки. Они сами теперь обманываются еще

больше, чем мужчины, и потому и больше страдают от разочарования, которое

почти неизбежно наступает в жизни каждой женщины, - поскольку у нее вообще

есть достаточно фантазии и рассудка, чтобы быть способной обманываться и

разочаровываться.

К вопросу об эмансипации женщин. Могут ли вообще женщины быть

справедливыми, раз они так привыкли любить, всюду чувствовать "за" и

"против"? Поэтому они и реже увлекаются делом, чем лицами; но если они

увлечены делом, то они тотчас же становятся его партийными приверженцами и

тем портят его чистое, невинное действие. Поэтому возникла бы не малая

опасность, если бы им была доверена политика и отдельные части науки

(например, история). Ибо что может быть реже, чем женщина, которая

действительно знала бы, что такое наука? Большинство из них питают даже в

душе тайное пренебрежение к ней, как если бы они в каком-то отношении стояли

выше ее. Пожалуй, все это может измениться, но теперь это так.

Вдохновение в суждении женщин. Внезапные решения "за" и "против",

которые обыкновенно высказывают женщины, мгновенные, как молния, озарения

личных отношений посредством прорывающихся наружу симпатий и антипатий -

словом, доказательства женской несправедливости приобрели благодаря любящим

мужчинам особый ореол, как если бы женщины имели внушения мудрости даже и

без дельфийского жерла и лавровой повязки; и их изречения еще долго потом

истолковываются и объясняются, как пророчества Сивиллы. Если же принять во

внимание, что в пользу каждого человека и каждого дела, а также и против них

можно что-нибудь привести, что все вещи имеют не только две, но и три и

четыре стороны, то оказывается почти невозможным совершенно ошибиться при

таких внезапных решениях; можно даже сказать: природа вещей так устроена,

что женщины всегда оказываются правыми.

Давать любить себя. Так как одно из двух, связанных любовью лиц есть

обыкновенно любящее, а другое - любимое лицо, то возникло мнение, что в

каждом любовном отношении есть некоторая неизменная мера любви: чем больше

из нее берет себе одно лицо, тем меньше остается для другого. В виде

исключения случается, что под влиянием тщеславия каждое из обоих лиц

уверено, что именно оно должно быть любимо, так что оба хотят давать любить

себя; отсюда, в особенности в браке, возникает немало полусмешных,

полунелепых сцен.

Противоречия в головах женщин. Так как женщины гораздо более личны, чем

объективны, то в круге их идей уживаются направления, которые логически

противоречат друг другу; они обыкновенно увлекаются поочередно

представителями этих направлений и принимают их системы целиком, но притом

так, что возникает всюду мертвая точка, в которой позднее получит перевес

новая личность. Быть может, случается, что целая философия в голове старой

женщины состоит из одних таких мертвых точек.

Кто более страдает? После личного раздора и ссоры между женщиной и

мужчиной одна сторона страдает больше всего от мысли, что она причинила боль

другой; тогда как другая больше всего страдает от мысли, что она причинила

противоположной стороне недостаточно боли, и потому старается еще позднее

отяготить ей сердце слезами, рыданиями и расстроенным выражением лица.

Повод к женскому великодушию. Если мысленно стать выше требований

господствующих нравов, то можно поставить вопрос, не говорит ли человеку

природа и разум в пользу многократной женитьбы, например в той форме, что он







Сейчас читают про: