double arrow

Преступности


В 1540 году Фернел (6, С. 28) утверждал, что нервность человека зависит от неких «паров», поднимающихся от видоизмененного в своем составе семени или менструальной крови и своим присутствием влияющих на общее самочувствие. Несколько позже Сюденгам дал описание истерии, которую сводил к изменениям в крови, приводящим к «атаксии» - беспорядочности жизненных духов. До конца 18 века теория «жизненных паров» и «атаксии» господствовали при объяснении невротических расстройств и связанных с ними особенностей поведения.
19 век ознаменован описанием болезней, приводящих к отклонениям в поведении: хорея, меланхолия, невроз характера, социоаффективный психоз (Бомберг, 1840, Бирд, 1880, Кандинский В.Х., 1883 и др.). Итальянский тюремный врач Чезаре Ломброзо, обнаружив связь между криминальным поведением и определенными физическими чертами, считал, что люди предрасположены к определенным типам поведения по своему биологическому складу. Так, «криминальный тип» есть результат деградации к более ранним стадиям человеческой эволюции. Этот тип можно определить по таким характерным чертам, как скошенный лоб, выступающая нижняя челюсть, реденькая бородка и пониженная чувствительность к боли.
Э. Кречмер (1924), У. Шелдон (1940) считали, что определенное строение тела означает присутствие характерных личностных черт. Так, эндоморфу, человеку умеренной полноты, с мягким и несколько округлым телом, свойственны общительность, умение ладить с людьми и потворство своим желаниям. Эктоморф, отличающийся тонкостью и хрупкостью тела, склонен к самоанализу, наделен повышенной чувствительностью и нервозностью. Шелдон сделал вывод, что наиболее склонен к девиантному поведению мезоморф, чье тело отличается силой и стройностью. Он проявляет склонность к беспокойству, активен и не слишком чувствителен. Однако далеко не каждый мезоморф ведет себя неподобающе, а другие типы обязательно законопослушны. Следовательно, подтверждается несостоятельность "антропологических" теорий преступности.
Уиткин (1976) и его коллеги, фокусируя внимание на аномалиях половых хромосом девианта, на материале исследования датской преступности обнаружили, что среди мужчин с составом хромосом ХУУ наблюдается более высокий уровень правонарушений, чем среди людей, не обладавших дополнительными хромосомами. Возможно, однако, что необычная и даже пугающая внешность таких мужчин в какой-то мере способствует тому, что их арестовывают и признают виновными чаще, чем людей с заурядной внешностью.
Т.о., биологическое объяснение, включая генетическую основу человека, особенности обменных процессов, специфику высшей нервной деятельности, отклонения или патологии в соматическом или нервно-психическом развитии, не учитывает тех индивидуальных случаев, когда физические признаки «свидетельствуют» о возможной девиации, а в реальной жизни этого не наблюдается. Авторы психофизиологических концепций, придавая особое значение стабильным поведенческим компонентам, тесно связанным с генетическими, психофизиологическими характеристиками, практически не обращают внимания на изменчивость, ситуативность поведения (хотя еще Ломброзо выделил тип "случайных преступников"); не уделяют должного внимания волевым, личностным проявлениям индивида. Следовательно, биологические факторы лишь косвенно способствуют девиации, сочетаясь с другими - социальными или психологическими. Поэтому, хотя биологические концепции и были популярны в начале 20 века, другие теории происхождения отклоняющегося поведения их постепенно вытеснили.
Однако представители современной генной инженерии продолжают попытки выделить и охарактеризовать специфические гены, ответственные за поведение человека, происхождение и развитие преступности (Марш Э., Катц, 1985; Уилсон Э., 1984). А последние технологические достижения в области биологии и медицины свидетельствуют о том, что становится возможным изменять и даже контролировать способности и поступки людей путем прямого воздействия на физиологию и мозг. Так, Нидлмен (1996) определил, что высокое содержание свинца в организме является фактором риска в генезе антисоциального поведения; Оливье (2000) отмечает, что делинквентное поведение можно вызвать приемом свинца внутрь. Следовательно, биологизаторский подход до сих пор имеет своих приверженцев.

3.Социологическое объяснение преступного поведения.

Если биологическое объяснение девиации связано с анализом природы девиантной личности, то социологическое объяснение фокусируется на социальных и культурных факторах, предопределяющих отклонения в поведении.
Впервые социологическое объяснение девиантности было предложено в теории аномии, разработанной Эмилем Дюркгеймом (1897) в классическом исследовании сущности самоубийства. Он считал одной из ее причин явление, названное аномией (буквально «разрегулированность»). Объясняя это явление, он подчеркивал, что социальные правила играют важную роль в регуляции жизни людей, нормы управляют их поведением. Следовательно, обычно люди знают, чего следует ожидать от других, и чего ждут от них. Однако во время кризисов или радикальных социальных перемен, жизненный опыт перестает соответствовать идеалам, воплощенным в социальных нормах. В результате люди испытывают состояние запутанности и дезориентации, приводящих к подъему уровня самоубийств. Т.о., «нарушение коллективного порядка» способствует девиантному поведению.
Так, аномия свойственна современному российскому обществу: значительная часть населения, не привыкшая к конкуренции и плюрализму, воспринимает происходящие в обществе события как нарастающий хаос и анархию. В.А. Парыгина (1995) отмечает, что в условиях рынка традиционные нормы регламентированного поведения не действуют, а новые образцы инновационного поведения не освоены.
Селлин (1938), занимаясь изучением поведения отдельных групп, нормы которых отличаются от норм остального общества и не соответствуют им, подчеркивал, что девиантность возникает в результате конфликтов между нормами культуры. Например, в таких субкультурах, как уличные банды или группы заключенных полиция ассоциируется с карательной организацией, а законопослушные граждане считают ее службой по охране порядка и защите частной собственности. Член банды становится нонконформистом с точки зрения широких слоев общества, однако, он конформен по отношению к своей группе.
Роберт Мертон (1938) считал, что причиной девиации является разрыв между культурными целями общества и социально одобряемыми средствами их достижения. Так, когда люди стремятся к финансовому успеху, но убеждаются в том, что его нельзя достичь с помощью социально одобряемых средств, они могут прибегать к незаконным способам - рэкету, спекуляции или торговле наркотиками.
Трэвис Хирши (223) утверждал, что вера в ценности, принятые обществом (например, в правильность законов), ведет к активному стремлению к успешной учебе, участию в социально одобряемой деятельности; и чем глубже привязанность ребенка к родителям, школе и сверстникам, тем меньше вероятность, что они совершат девиантные поступки.
Однако исследование, проведенное Хинделангом (1973), показало, что слишком глубокая привязанность несовершеннолетних к сверстникам способствует правонарушениям, т.к. группы сверстников, действительно регулируя поведение своих членов, могут поощрять и преступное поведение.
Отклоняющемуся поведению может способствовать членство в неформальных молодежных группах, которые впервые возникли после второй мировой войны в европейских странах (10, 40). Это был протест против существующих порядков и поиск более справедливых форм человеческого существования. Позднее такие формы отклоняющегося от нормы поведения стали присущи и нашему обществу. Это движения хиппи, выдвигавших человеколюбивую систему ценностей («Творите любовь, а не войну»), но вызывавших неприятие и непонимание со стороны людей одеждой и ее атрибутами (10, С.364); рокеров, учащихся с мотоциклами, носившихся на большой скорости по ночным улицам, оглушая жителей; панков, стремившихся вызвать к себе отвращение окружающих (ярко расписывают лица, бреют головы, ходят в рваной одежде с собачьими ошейниками или цепями от унитаза на шее, используют грубый жаргон); металлистов (агрессивный внешний вид, черная одежда, шипы, металлические украшения, исповедуют культ сатаны); брейкеров и др. Существующие различные неформальные группы нередко контактируют друг с другом; в них тянутся «лохи», подростки, быстро впитывающие агрессивность (Н. Кофырин, И.А. Невский, В.С. Овчинский, В.Ф. Пирожков, А.П. Файн, Д.И. Фельдштейн и др.)

Социологи указывают на то, что в современных условиях нарушена регулирующая и контролирующая роль социальных институтов; затруднено удовлетворение и нарушена иерархия жизненных потребностей: физиологических, в самосохранении, признании и престиже, в самореализации (10, 12, 29, 49, 60, 76, 124, 131, 139, 146, 153, 163, 214, 225, 298). Это стало возможным потому, что социальные институты утратили свое предназначение - освобождать граждан от проявления беспорядочной активности, перенапряжения сознания в связи с беспрестанным принятием решений в ситуации нестабильности и неопределенности; перестали формировать потребности и интересы членов общества, их нормативные установки, образцы социальной деятельности (Klages H., 1996). В. Абрамкин, В. Чеснокова (2001) рассматривают в нашем обществе процесс распада групп родства, соседства как освобождение от неформального социального контроля по месту жительства.
Цилуйко М.В. (1998) отмечает негативное влияние средств массовой информации на пропаганду сексуальной распущенности среди молодежи. Л.Б. Филонов (1998) подчеркивает, что частотность сообщений о безнаказанности "заказных" убийств, о всесильности мафии, отсутствии реакции общества снижают чувствительность населения к отклонениям, а повторяющиеся конструкты закрепляются как наиболее целесообразные образцы поведения.
Рубан Л.С. (1999) считает, что нарушение социального контроля ведет к криминализации конфликтов. Неопределенность в критериях и границах дозволенного, отсутствие ясных процедур и мер ответственности за содеянное способствует расширению девиантного поведения. Рецидив массовой девиации в самой острой форме выступает как преступность, посягательство на социально-политические и нравственные устои общества, личную безопасность и благополучие его граждан.

Социологические исследования показали, что в процессе реформ у молодежи нашей страны произошли изменения ценностей. Значительно ослабло уважение к таким ценностям, как «дисциплина», «выполнение долга», «самообладание», «бескорыстие», «самоотверженность». Возросло положительное отношение к ценностям «свобода от авторитетов», «признание личности», «автономия», «самореализация», «личная неприкосновенность» (Рубан Л.С., 1985 – 1998).
В материалах сессии Академии наук (1994) отмечено, что угрозу стабильности, безопасности общества и личности наносит социальное влияние преступного мира, распространение его морали и давления на общество. Указывается, что «только формирование конкретного механизма правового регулирования (т.е. реализации законов и социальных норм) делает возможным декриминализацию сложившейся в стране ситуации.


4. Антропологические концепции причин преступности

"Внезапно однажды утром мрачного декабрьского дня я обнаружил на черепе каторжника целую серию атавистических ненормальностей... аналогичную тем, которые имеются у низших позвоночных. При виде этих страшных ненормальностей - как будто ясный свет озарил темную равнину до самого горизонта - я осознал, что проблема сущности и происхождения преступников была разрешена для меня"(Radzinowich L Op.cit.P.29.), - такие слова были сказаны в 70-х годах XVIII в. тюремным врачом, итальянцем Ч. Ломброзо. Он увидел, по его убеждению, в чертах преступника характерные черты примитивного, первобытного человека и животных. "Преступник - это атавистическое существо, которое воспроизводит в своей личности яростные инстинкты первобытного человечества и низших животных"(FerreroJ. Lombroso's Criminal Man. N.Y.,1919.P.XIV.).

Преступниками не становятся, заявил он, преступниками рождаются. Они обладают отчетливо различными физическими чертами. Прирожденные индивидуальные факторы - основные причины преступного поведения, утверждал он. Ломброзо разработал таблицу признаков прирожденного преступника - таких черт (сигм), которые, выявив путем непосредственного измерения физических черт того или иного лица, можно было, как верил он, решить, имеем ли мы дело с прирожденным преступником или нет.
Нетрудно увидеть в этой концепции перенесение эволюционно - биoлогической теории развития видов Ч. Дарвина в сферу изучения преступности. В самом деле, если эволюционно человек произошел от человекоподобной обезьяны, затем пережил стадию первобытной дикости, то существование преступников можно считать проявлением атавизма, т.е. внезапным воспроизведением на свет в наше время среди современных, цивилизованных людей, людей первобытных, близких к своим человекообразным предкам. К тому же и у Дарвина находили такое высказывание: "В человеческом обществе некоторые из наихудших предрасположенностей, которые внезапно, вне всякой видимой причины проявляются в составе членов семьи, возможно, представляют собой возврат к первобытному состоянию, от которого мы отделены не столь многими поколениями"(Darwin С. The Descent of Man and Selection in Relation to Sex. L,1874.P.137.). Эта точка зрения как будто бы находит подтверждение в общераспространенной поговорке о черной овце.
Первые же проверки таблиц Ломброзо показали, однако, что наличие у преступника особых физических черт, отличающих их от всех остальных современных людей и сближающих их с первобытным человеком, не более чем миф. Теория Ломброзо и вытекающие из нее современные мистификации исходят из положения о том, что между некоторыми физическими чертами и характеристиками организма человека, с одной стороны, и преступным поведением, - с другой, существует определенная зависимость, что моральному облику соответствует и физическое строение человека. Следует указать, что в повседневном, бытовом сознании, отчасти в художественной литературе и других произведениях искусства (не самого высокого уровня), действительно фигурирует стереотип преступника ломброзианского типа (фигура злодея), которому противостоит добродетельный герой, чье физическое преимущество всегда дополняется преимуществом моральным. Однако никакого научного обоснования такие совпадения, конечно, не имеют.
В 1913 г. английский криминолог С. Горинг (См.: Goring С. The English Convict. L.1913.P.173.) проверил исследование Ломброзо, сравнив заключенных со студентами Кембриджа (1000 человек), Оксфорда и Абердина (959 человек), с военнослужащими и учителями колледжей (118 человек). Оказалось, что никаких различий между ними и преступниками не существует. Подобное исследование и с теми же результатами осуществил В. Хиле в 1915 г (См.: Heali V. The Individual Delingticnt. Boston. 1915.).
Теория Ломброзо покоится также на представлении о том, что физическая норма (совершенство тела) само собой подразумевает совершенство моральное и что якобы вообще существует объективная норма (единая для всех времен и народов) физических черт человека. Ломброзо искренне считал, что для преступника характерно наличие черт "монгольского" типа. Он писал, что эти черты, характеризующие, по его мнению, преступника, "приближают преступника-европейца близко к доисторическому человеку и монголу" (Hartung F. Crime, Law and Society. Detroit, 1965.P.39. В США сегодня говорят, что преступность - это удел но преимуществу черных и вообще "цветных" (прим. ред).).
И как только была развеяна легенда об анатомических отклонениях, предрасполагающих к преступлению, возникли новые течения подобного же рода, в основу которых были положены либо особенности эндокринной системы, желез внутренней секреции, либо психофизическая конституция людей (теория немецкого психиатра Э. Кречмера), либо врожденные свойства нервной системы (экстраверты и психопаты английского психиатра А. Айзенка) и т.д.(См.: Eysenk H. Crime and Personality. L,1973.)
Развитие генетики, возможность в не столь отдаленном будущем расшифровки генетического кода, законное само по себе стремление подвести научную базу под изучение преступности вновь вызывают к жизни попытки увязать противоправное поведение с биолого-анатомическими, врожденными чертами личности, например с особенностями хромосом.
Между тем преступность - не биологическая, а социальная категория (иное не доказано). Ее изменчивость с изменением социальных условий является бесспорным фактом. Бесспорна также стабильность биологически наследуемых признаков. Но если из двух сопоставляемых явлений одно беспрерывно меняется, а другое нет, то трудно усмотреть основание для того, чтобы приписать им причинно-следственную связь. Индивидуальные свойства и качества, в том числе и врожденные, связанные с уникальным характером генетической программы каждого человека, безусловно, предопределяют многое в его поведении. Предопределяют (на уровне возможного), но не являются причиной.
Вызывает решительные возражения попытка подразделить эти врожденные свойства на криминогенные, предопределяющие антисоциальное поведение, и положительные, ведущие человека по пути добродетели, более ценные и менее ценные. Одной из разновидностей такого оценочного подхода к врожденным особенностям генетической программы является теория повышенной криминогенности лиц с набором хромосом типа XYY.
Известно, что в результате деления клеток все хромосомы, включая те из них, от набора которых зависит пол человека, распределяются таким образом, что в каждой новой клетке образуется полный набор хромосом. Сочетание хромосом типа X и Y определяет пол человека (XX - женщина, XY - мужчина). В определенном проценте случаев это нормальное распределение может нарушаться. Одним из результатов такого нарушения (наличия лишней хромосомы иного типа, чем X и Y) ведет к рождению умственно неполноценного индивида (синдром Дауна). Возможно, далее, нарушение нормального распределения хромосом за счет наличия в новой клетке лишней, второй хромосомы Y (XYY). В обычных условиях наличие одной хромосомы Y предопределяет мужской пол человека. Отсюда возникло предположение, что у лиц с хромосомной формулой XYY имеются некие дополнительные характеристики "сверхмужчин" (повышенная агрессивность, сексуальность и т.д.), иными словами, возникла версия о том, что люди такого типа - прирожденные преступники.
В 1966 г. в английском журнале "Природа" был опубликован доклад криминолога П. Джекобса, где говорилось о том, что 3,5% "умственно отсталых пациентов-мужчин с опасными, насильственными или преступными наклонностями, содержащихся в одной из шведских тюрем, обладали лишней Y-хромосомой". На этом основании П. Джекобе сделал вывод о том, что "у некоторых лиц побуждение к насилию может быть врожденным - может быть отнесено к тому, что обозначается как Y-хромосома" (Scientific Digest. L, 1967.P.33.).
В опровержение этого вывода американский генетик Т. Поуледж привел данные, согласно которым:

а) уровень мужского гормона (тестостерона), как показали исследования, у лиц с набором хромосом XYY не отличается от этого уровня у лиц с набором хромосом XY, повышенная сексуальность таких лиц не подтверждена;

б) чисто физическая характеристика - повышенный рост - характерна для всех лиц с набором хромосом типа XYY (иных физических отклонений нет);

в) психологические различия (коэффициент интеллекта), выявленные у лиц с набором хромосом XYY, хотя и ниже среднего по населению в целом, совпадают с показателями, характеризующими иных лиц, содержащихся в закрытых учреждениях (все лица с набором хромосом XYY исследовались либо в тюрьмах, либо в больницах);

г) сочетание хромосом XYY встречается в среднем у одного из тысячи рожденных, и этот процент весьма постоянен, он никак не корреспондирует со значительным ростом или снижением уровня насильственной агрессивной преступности;

д) главное заключается в том, что в отличие от иных нарушений набора хромосом, однозначно ведущих к появлению болезни Дауна, наличие лишней хромосомы Y не ведет к явным и специфическим отличиям психологии и поведения таких лиц.
Формы их поведения (в том числе и случаи совершения ими насильственных преступлений) ничем, по существу, не отличаются от подобных же поведенческих актов людей с нормальным набором хромосом, образующих основную массу насильственных преступников

Рекомендуемая литература

1.. Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. – М., 1991.

2. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. – СПб., 1997.

3. Гилинский Я.И., Афанасьев В. С. Социология девиантного поведения. – СПб., 1993.

4. Гилинский Я.И., Юнацкевич Я.И. Социологические и психолого‑педагогические основы суицидологии: Учеб. пособие. – СПб., 1999.

5. Годфруа Ж. Что такое психология. – М., 1992.

6. Девиантность и социальный контроль в России (XIX–XX вв.): Тенденции и социологическое осмысление. – СПб., 2000.

7. Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. – М., 1994.

8. Дюркгейм Э. Социология. – М., 1995.

9. Клейберг Ю.А. Психология девиантного поведения. – М., 2001.

10.Дубинин ЯЛ., Карпец ИМ., Кудрявцев В.И. Генетика. Поведение. Ответственность. М., 1989

11. Лабковская Е.Б. Юридическая психология: Теории девиантного поведения: Учеб. пособие. – СПб., 2000.

12. Леонгард К. Акцентуированные личности. – Киев, 1989.

13. Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. – Л., 1983.

14. Личко А.И., Битенский B.C. Подростковая наркология. – Л., 1991.

15. Лоренц К. Агрессия. – М., 1994.

16. Нельсон Джоунс Р. Теория и практика консультирования. – СПб., 2000.

17. Психология индивидуальных различий: Тексты. – М., 1982.

18. Равич‑Щербо И.В. и др. Психогенетика. – М., 2002.

19. Современная психология: Сб. статей. – М., 1996.

20. Powiedge Т. The XYY Man. Do Criminals Really Have Adnormal Genes // Scientific Digest. 1976. № 5.P.33-38.


Сейчас читают про: