double arrow
Глава 3 ПРИЗНАННОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ 5 страница

У меня за спиной хрустнула веточка. Я молниеносно присел и оглянулся. Рядом со мной стоял китайский охранник и целился в то место, где мгновение назад была моя голова. Я проскочил прямо у него между ногами, и толкнул его так, что он выронил ружье. Затем я побежал от дерева к дереву. Вскоре у меня над головой засвистели пули, и послышался топот тяжелых сапог. Однако все преимущества были на моей стороне: я бегал быстро, а китайцы то и дело останавливались, чтобы прицелиться и выстрелить. Я бросился удирать через сад — ворота теперь уже были закрыты — и вскоре подбежал к стене, окружавшей его. Здесь я выбрал одно из удачно расположенных деревьев и прополз по одной из его веток, чтобы спрыгнуть с нее на верхушку стены. Еще мгновение, и я уже был на дороге впереди своих спутников, которые принесли сюда раненого китайца. Услышав мой рассказ, они заметно ускорили шаги. Они больше не останавливались в надежде увидеть что-нибудь забавное: больше всего им хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Вдруг прямо перед нами соскочил со стены на дорогу китайский охранник и подозрительно уставился на меня. Как ни в чем не бывало, я тоже пристально посмотрел на него. Разразившись страшным руга­тельством в адрес моих родителей, он пошел прочь, а мы прибавили шагу.

Вернувшись в деревню Шо, я простился со служащими тюрьмы. Все еще с опаской оглядываясь, я побежал дальше по дороге в Чакпори. Отдыхавший у дороги старый монах окликнул меня:




— Лобсанг, что стряслось? По твоему виду можно подумать, что все демоны ада гонятся за тобой!

Ничего не ответив, я побежал еще быстрее и вскоре уже входил в комнату своего Наставника, ламы Мингьяра Дондупа. Некоторое вре­мя я стоял, тяжело дыша, и никак не мог прийти в себя от возбуждения.

— Китайцы убили этого человека! — вырвалось у меня. — Они застрелили его!

Поток моих слов не утихал до тех пор, пока я не поведал Наставни­ку о случившемся. Некоторое время он молчал. Затем он сказал:

— В своей жизни, Лобсанг, ты не раз столкнешься с насилием. Поэтому не принимай увиденное так близко к сердцу. Это традицион­ный дипломатический прием: убить того, кто потерпел неудачу, а затем говорить, что ничего особенного не произошло. Так поступают во многих странах по всему миру.

Сидя перед Наставником и постепенно приходя в себя после пере­житого потрясения, я думал еще об одном важном для меня вопросе.



— Учитель! — воскликнул я. — Как работает гипноз? Наставник посмотрел на меня с улыбкой.

Когда ты в последний раз ел? — поинтересовался он. Внезапно ко мне вернулся голод.

— Часов двенадцать назад, — уныло ответил я.

— В таком случае давай немного перекусим, а затем, подкрепив­шись, обсудим гипноз.

Он жестом велел мне молчать и сел в положение для медитации. Я перехватил его телепатическое обращение к слуге: «Едаи чай!» Мне также удалось разобрать еще одно послание к человеку в Потале, который должен был отправиться к Высочайшему с детальным отчетом о случившемся. Однако мое подслушивание телепатических посланий было прервано слугой, который вошел в комнату с едой и чаем!

Насытившись, я отодвинулся от стола. Теперь я чувствовал себя еще хуже, чем до этого. У меня был действительно трудный день, я много часов не ел, однако — эта мысль беспокоила меня — не поступил ли я глупо, что так плотно поел? Я быстро поднял глаза. Наставник смотрел на меня с нескрываемым удовольствием.

— Да, Лобсанг, — заметил он, — ты на самом деле съел больше, чем следовало бы. И все же я думаю, что ты сможешь слушать мой рассказ о гипнозе.

Он смотрел некоторое время на мое раскрасневшееся лицо, и его взгляд смягчился еще больше.

— Бедняга Лобсанг, у тебя сегодня был трудный день. Иди сейчас отдохни, а разговор мы продолжим завтра.

Он поднялся и вышел из комнаты. Я с трудом встал на ноги и заковылял по коридору. Спать! Это было все, чего я хотел. Еда? Нет, только не это! Мне было нехорошо от всего, что я съел. Я добрался до того места, где спал, и завернулся в свою мантию. Мой сон был беспо­койным. Мне снилось, что меня преследует в лесу безногий китаец, а другие охранники с ружьями стараются сбить меня с ног, прыгая пря­мо мне на плечи.

«Бам!» — ударилась о землю моя голова. Китайский охранник стал пинать меня ногами. «Бам!» — еще один удар по голове. Не понимая, что происходит, я открыл глаза и увидел, как служка тормошит и бьет меня, стараясь разбудить.

— Лобсанг! — воскликнул он, когда увидел, что мои глаза откры­лись. — Лобсанг, мне казалось, что ты умер. Ты проспал всю ночь, пропустил все богослужения, и одно только вмешательство твоего Нас­тавника, ламы Мингьяра Дондупа, спасло тебя от прокторов. Прос­нись! — закричал он, когда увидел, что я вот-вот засну опять.

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Через окно я видел лучи утреннего солнца, которое выглядывало из-за Гималаев и уже осветило самые высокие здания в долине, отразившись от златоверхих крыш Серы и мерцая разноцветными бликами на верхушке Парго-Ка-линга. Вчера я ездил в деревню Шо. Нет, это был сон! А сегодня я надеялся не пойти на занятия и узнать кое-что от своего возлюбленно­го Мингьяра Дондупа. Он собирался рассказать мне о гипнозе! Я быст­ро позавтракал и направился в класс, где мне предстояло не просто декламировать наизусть отрывки из ста восьми священных текстов, но и объяснять, почему я отсутствовал!

— Учитель! — воскликнул я, как только увидел, что преподаватель вошел в класс. — Сударь! Сегодня мне предстоит заниматься с ламой Мингьяром Дондупом. Прошу вас освободить меня от занятий.

— Да-да, мой мальчик! — сказал учитель на удивление ласковым голосом. — Я разговаривал со Святым Ламой, твоим Наставником. Он был очень любезен и хорошо отзывался о твоих успехах под моим руководством. Должен признаться, я был весьма польщен, весьма польщен!

К моему удивлению, прежде чем войти в класс, он протянул руку и похлопал меня по плечу. Удивленный такой переменой в нем и раз­мышляя о той магии, воздействию которой он подвергся, я пошел в направлении здания, где жили ламы.

Я беззаботно шагал по коридору. Вдруг из-за одной из приоткры­тых дверей до меня донесся очень приятный запах.

— О! — воскликнул я, останавливаясь. — Да это же жареные грецкие орехи!

Я беззвучно подкрался к двери и заглянул внутрь. В середине ком­наты стоял старый монах и смотрел на пол перед собой. При этом он бормотал не молитвы, а какие-то проклятия, потому что на полулежа­ла разбитая банка с жареными грецкими орешками, которые были привезены из Индии.

— Может, Вам помочь, благородный лама? — вежливо спросил я.

В ответ лама повернул ко мне свое гневное лицо и разразился такими ругательствами, что я пулей вылетел из комнаты и мчался по коридору до тех пор, пока не выбился из сил.

— И все эти слова из-за нескольких орешков! — воскликнул я, хотя поблизости никого не было.

— Входи, входи! — сказал Наставник, когда я приблизился к его двери. — А я думал, ты еще спишь.

— Учитель! Я пришел к Вам, чтобы слушать Ваш рассказ. Мне не терпится поскорее узнать о гипнозе.

— Лобсанг, ты должен будешь узнать намного больше, чем только о гипнозе. Сначала ты должен познакомиться с тем, что лежит в основе гипноза. В противном случае ты не будешь точно знать, что делает гипнотизер. Садись!

Я сел на пол со скрещенными ногами. Наставник сидел напротив меня. Некоторое время он казался глубоко погруженным в свои мысли, а затем заговорил:

— Ты уже, наверное, знаешь, что все вокруг — это электрические вибрации. Тело состоит из многочисленных химических соединений. Некоторые из них попадают в мозг вместе с кровью. Ведь мозг, как ты знаешь, лучше, чем другие части тела, снабжается кровью и содержа­щимися в ней веществами. Эти вещества — калий, магний, углерод и многие другие — образуют мозговую ткань. Взаимодействие между этими веществами заставляет молекулы особым образом колебаться, и это колебание мы называем электрическим током. Когда человек дума­ет, он приводит в действие процессы, которые порождают электричес­кий ток. Поэтому мысли можно считать «электрическими волнами в мозгу».

Я стал обдумывать это, но не мог понять, как это может быть. Если в моем мозгу действительно текут электрические токи, почему я этого не замечаю? Тот мальчик, который летал на воздушном змее, насколь­ко я помню, делал это в грозу. Я видел, как его промокший змей прошила ярко-голубая вспышка. Я помню также, как он упал на землю, подобно маленькому зажаренному кусочку мяса. Однажды мне тоже довелось испытать подобный шок, и хотя удар был очень слабым, я отлетел в сторону на десяток футов.

— Достопочтенный Лама! — запротестовал я. — Неужели в мозгу человека может быть электричество? В этом случае человек должен сойти с ума от боли!

Наставник сел и засмеялся.

— Лобсанг, тот электрический удар, который тебе довелось пере­жить, — ласково сказал он, — дал тебе совершенно неверное представ­ление об электричестве. В мозгу электричества намного меньше. Чувс­твительные измерительные приборы могут зарегистрировать его пуль­сации, когда человек думает или предпринимает какие-то физические действия.

Мысль о том, что один человек может измерить электрическое напряжение в мозгу другого, казалась мне слишком нелепой, и я стал смеяться. Наставник спокойно улыбнулся и добавил:

— Давай сегодня после обеда сходим в Поталу. У Высочайшего есть прибор, с помощью которого мы изучим это явление более конк­ретно. А сейчас займись чем-нибудь: сходи поешь, надень свою самую лучшую мантию и возвращайся сюда, когда солнце будет в зените. Я поднялся, поклонился и вышел.

В течение двух часов я слонялся по зданию и, забравшись на кры­шу, от нечего делать бросал маленькие камешки на головы ни о чем не подозревавших монахов. Когда мне это надоело, я повис головой вниз в отверстии люка, который вел с крыши вниз в темный коридор. Зацепившись за его края ногами, я висел в нем вверх тормашками, и вовремя услышал приближающиеся шаги. Я не мог видеть приближающегося человека, потому что люк размещался на повороте коридора.

Высунув язык и скорчив ужасную рожу, я принялся ждать. Из-за угла показался старик и, не заметив меня, ударился о мою голову. Мой влажный язык коснулся его лица. Он издал пронзительный крик, вы­пустил из рук поднос, который со звоном упал на пол, и помчался прочь по коридору со скоростью, неожиданной для столь старого чело­века. Я тоже был удивлен, столкновение со стариком нарушило мое равновесие, и мои ноги не удержались в отверстии люка. Я упал в коридор, ударившись спиной. Крышка люка со звоном захлопнулась и надо мной закружилось облако удушливой пыли! Подхватившись на ноги, я в беспамятстве бросился наутек по коридору в противополож­ном направлении.

Все еще не придя в себя от шока, я переменил мантию и поел. Даже после такой переделки я не забыл об этом! Поступая как пунктуальный человек, я явился перед Наставником, как только солнце оказалось в зените и исчезли тени. Увидев меня, он сделал над собой усилие, чтобы говорить спокойно:

— Пожилой монах клянется, что столкнулся с дьяволом в Север­ном коридоре. Трое лам направились туда, чтобы его изгнать. Мне кажется, я помогу им, если увезу этого дьявола — то есть тебя — в Поталу, как мы и договаривались. Поехали!

Он направился к двери. Я последовал за ним, подозрительно огля­дываясь. В конце концов никогда не знаешь, что случится, если ламы займутся изгнанием дьявола. Меня одолевали неясные предчувствия, что я вот-вот должен подняться в воздух и понестись в каком-то неиз­вестном направлении.

Мы вышли из здания во двор. Конюхи держали на поводу двух пони. Лама Мингьяр Дондуп сел верхом на одного из них и направился по дороге, ведущей вниз по горному склону. Конюх помог мне сесть на пони и, шутя, хлопнул пони по спине. Пони тоже был не прочь пошу­тить. Он резко опустил голову вниз и поднял зад так, что я полетел на землю. Конюх снова взял пони за поводья и держал его, пока я отряхи­вал пыль. Садясь в седло, я теперь следил за тем, чтобы конюх не «пошутил» еще раз.

Пони чувствовал, что в седле неопытный наездник, он то и дело подходил к пропасти и останавливался на самом ее краю. Иногда он опускал голову и всматривался в скалы, которые виднелись далеко внизу. Я решил, что будет лучше, если я спешусь и буду вести его в поводу. Так будет быстрее. У подножия Железной горы я снова сел в седло и последовал за Наставником в деревню Шо, Там у него были какие-то дела, которые задержали нас на несколько минут. Мне хвати­ло этого времени, чтобы перевести дух и привести в порядок свой внешний вид. Затем, снова верхом, мы стали подниматься по извилис­той дороге в направлении Поталы. Я с удовольствием передал пони поджидавшим нас конюхам. С еще большим удовольствием я последо­вал за ламой Мингьяром Дондупом в его личные апартаменты. Моя радость росла, когда я думал о том, что здесь мне предстоит пробыть день, а может быть, и больше.

Вскоре пришло время посетить службу в храме. По-моему, здесь, в Потале, богослужения были очень формальными, а дисциплина очень строгой. В этот день случилось довольно много неожиданностей, я набил себе немало синяков и поэтому в течение всего богослужения сидел очень спокойно, и оно завершилось без приключений. Я уже постепенно свыкся с мыслью о том, что мы с Наставником прибыли в Поталу, и я теперь буду занимать комнату, расположенную рядом с его комнатой. Я пошел в эту комнату, сел и ждал его, зная, что он занят важными государственными делами, встречаясь с высокопоставлен­ным чиновником, который недавно вернулся из Индии.

Выглянув в окно, я был очарован видом, открывающимся отсюда на Лхасу. Величавая красота города поражала меня. Ивы окаймляли долины, вдали сверкали на солнце крыши Джо-Калинга и виднелся бесконечный поток путников, столпившихся у подножия Железной горы в надежде увидеть Высочайшего, который находился в своей резиденции, или хотя бы Высших Лам. Нескончаемая вереница торгов­цев с их вьючными животными медленно двигалась по дороге, веду­щей к Парго-Калинг. Я на некоторое время задумался о том, что везут они на своих животных, и тут позади меня послышались тихие шаги.

— Мы выпьем чаю, а затем продолжим наш разговор, — сказал Наставник, вернувшись.

Я пошел за ним в его комнату, где он поставил на стол еду, которая и близко не напоминала то, что получает на обед обычный бедный монах. Здесь был не только чай, но и индийские сладости. Все это пришлось мне по вкусу. Обычно монахи никогда не разговаривают во время еды, у них это считается проявлением неуважения по отноше­нию к пище. Однако Наставник заговорил о том, что русские собира­ются развернуть кампанию против Тибета и начали засылать в нашу страну шпионов. Вскоре мы покончили с едой и направились в комна­ты, где Далай-Лама хранил множество странных заморских предметов. В течение некоторого времени мы просто осматривали их, а лама Мингьяр Дондуп показывал мне диковинные вещи и объяснял, зачем они нужны. В конце концов он остановился в углу комнаты и сказал:

— Посмотри сюда, Лобсанг! — Я подошел к нему, но то, что я увидел, не произвело на меня никакого впечатления.

Передо мной на маленьком столике стоял стеклянный сосуд. Внут­ри него на двух тоненьких ниточках болтались маленькие шарики, которые были сделаны из чего-то, напоминающего сердцевину ивово­го ствола.

— Это действительно сердцевина, — сухо заметил Наставник, когда я сообщил ему о своих наблюдениях. — Ты, Лобсанг, всегда считал, что электричество является силой, от которой можно постра­дать. Однако электричество может быть и другого рода. В этом случае его называют статическим. Смотри!

Лама Мингьяр Дондуп поднял со стола блестящую палочку длиной в двенадцать или четырнадцать футов. Он быстро потер палочку о свою мантию и поднес ее к отверстию стеклянного сосуда. К моему великому удивлению, два маленьких шарика внутри него разлетелись в разные стороны и остались в таком положении даже после того, как он перестал касаться палочкой сосуда.

— Смотри внимательно! — велел Наставник.

Я смотрел. Через несколько минут деревянные шарики под воз­действием земного тяготения постепенно вернулись в свое исходное положение. Через некоторое время они висели вертикально вниз, как и до начала эксперимента.

— Теперь твоя очередь, — сказал лама и протянул мне черную палочку.

— Благословенная Долма! — воскликнул я. — Я никогда не прикос­нусь к такой ужасной вещи!

Увидев мой более чем испуганный вид, Наставник весело засме­ялся.

— Попробуй, Лобсанг, — сказал он спокойно, — ведь я до сих пор тебя ни разу не обманывал.

— Ладно, — неохотно согласился я. — Но ведь когда-нибудь бы­вает первый раз!

Он вручил мне палочку. Я с неохотой взял в руки этот ужасный предмет. Медленно, не зная, что меня ждет, я потер палочку о свою мантию. При этом меня не ударило, и я не почувствовал даже малей­шего пощипывания. В конце концов я поднес ее к стеклянному сосуду и — чудо из чудес! — шарики снова разлетелись в разные стороны.

Ты видишь, Лобсанг, — заметил Наставник, — что здесь задейс­твовано электричество, но ты ничего не чувствуешь. Подобное элект­ричество присутствует и в мозгу человека. Идем со мной.

Он подвел меня к другому столу, на котором размещалось необыч­ное устройство. На первый взгляд оно напоминало колесо, на поверх­ности которого было множество металлических пластин. Два стержня были укреплены так, чтобы провода, выходящие из каждого из них, касались металлических пластин. С другого конца провода вели к металлическим сферам, которые размещались на расстоянии в несколько футов. Устройство этой машины ровным счетом ничего не говорило мне.

Дьявольский механизм! — подумал я. И тут словно в подтвержде­ние моих слов Наставник одним быстрым движением крутанул ручку, которая торчала из колеса. Колесо с ревом ожило, с него посыпались яркие искры. Между металлическими сферами, шипя и потрескивая, промелькнул большой язык голубого пламени. В комнате появился странный запах — казалось, сам воздух начал тлеть. Я не стал ждать, чем это кончится. Было очевидно, что это место не для меня. Я нырнул под ближайший стол и стал пробираться по полу в направлении двери.

Шипение и треск прекратились, их сменил другой звук. Я остано­вился, прислушался к этому звуку и вскоре понял, что это был... смех? Не может этого быть! Я озабоченно выглянул из своего укрытия. Лама Мингьяр Дондуп едва не падал от хохота. На глазах у него выступили слезы, а лицо покраснело.

— Лобсанг! — воскликнул он в конце концов. — Я впервые вижу, чтобы кто-то так боялся машины Вимшурста. Подобные устройства используются во многих странах для того, чтобы демонстрировать свойства электричества.

Пристыженный, я вылез из-под стола и подошел поближе к маши­не, чтобы разглядеть ее как следует. Лама сказал:

— Я буду держать эти два проводка, а ты крути колесо, как можно быстрее. Ты увидишь надо мной вспышку молнии, но не бойся, она не причинит мне вреда и не сделает больно. Давай попробуем. Кто знает, может на этот раз у тебя будет возможность посмеяться надо мной.

Он взял по одному проводку в каждую руку и кивнул мне, чтобы я крутил. Предчувствуя недоброе, я ухватился за ручку и крутанул ее что было мочи. Я вскрикнул от удивления, когда увидел, что пурпурные и фиолетовые полосы света пробежали по рукам и лицу моего Наставни­ка. Однако он выглядел так, словно ничего особенного не произошло. Между тем в воздухе снова появился странный запах.

— Это озон, он не ядовит, — заметил Наставник. Теперь пришел мой черед держать проводки, а Наставнику крутить колесо. Шипение и треск были ужасными, однако ощущения напоминали скорее прохладный ветерок, чем что-либо другое! Лама достал из ящичка какие-то стеклянные колбы и присоединил их про­водами к машине. Когда он повернул колесо еще раз, я увидел, что внутри колбы загорелось яркое пламя. В других сосудах были металли­ческие крестики и какие-то другие предметы — все они были окруже­ны огненным свечением. Однако я ни разу не почувствовал удара элек­трическим током. С помощью машины Вимшурста Наставник показал мне, как неясновидящий человек может видеть человеческую ауру, однако об этом позже.

Приближение вечера вынудило нас прекратить эксперименты и направиться в комнату Ламы. Затем мы пошли на богослужение, пото­му что все, находящиеся на территории тибетского монастыря, обяза­ны соблюдать установленные правила и посещать все церемонии. Пос­ле службы мы снова вернулись в комнату Наставника, ламы Мингьяра Дондупа. Здесь мы, как обычно, сели со скрещенными ногами на пол за низеньким столиком. Он располагался между нами, и его высота, дол­жно быть, не превышала четырнадцати дюймов.

— А теперь, Лобсанг, — сказал Наставник, — мы с тобой погово­рим о гипнозе, но прежде всего нам следует обсудить функционирова­ние человеческого мозга. Надеюсь, что теперь ты уже не будешь спо­рить со мной, если я скажу тебе, что электрический ток может прохо­дить через тело человека, который при этом не будет испытывать ни боли, ни каких-либо других нежелательных ощущений. Теперь я хочу обратить твое внимание на то, что, думая, человек вырабатывает в себе электрический ток. Мы не будем сейчас рассматривать вопрос о том, как электрический ток приводит в действие мышечные волокна и за­ставляет их сокращаться. Все свое внимание мы сосредоточим на тех электрических колебаниях в мозгу, которые точно измерены и рассчи­таны западной наукой.

Я признался, что этот вопрос очень меня занимает. Ведь, несмотря на ограниченность моего жизненного опыта, мне уже приходило в голову, что мысль должна обладать силой. Я помнил, как мне удавалось вращать силой мысли цилиндр из грубого пергамента, когда я пробо­вал делать это в Лхасе.

— Ты отвлекаешься, Лобсанг! — сказал Наставник.

— Прошу прощения, достопочтенный Мастер, — ответил я. — Я просто задумался над природой мыслительных волн и вспомнил, сколько удовольствия мне доставил тот цилиндр, который вы мне показали несколько месяцев назад.

Наставник посмотрел на меня и сказал:

— Ты являешься отдельной сущностью, индивидом, и можешь мыслить независимо от других. Ты можешь решить, что тебе нужно выполнить какое-нибудь действие, например, поднять четки. Уже в ходе принятия этого решения в твоем мозгу с помощью химических процессов порождается электричество, которое готовит твои мышцы к предполагаемому действию. Если теперь в мозгу появятся более силь­ные электрические сигналы, исходное намерение поднять четки может не осуществиться. Нетрудно видеть, что если я внушу тебе, что ты не можешь поднять четки, твой мозг — не поддающийся непосредствен­ному контролю с твоей стороны — сгенерирует противоположную волну. В этом случае ты не сможешь поднять четки или осуществить какое-то другое действие.

Я посмотрел на него, подумал о его словах и пришел к выводу, что мне неясно, как ему удается влиять на количество электричества, кото­рое вырабатывается в моем мозгу. После некоторых размышлений я взглянул на него, чтобы решить, следует ли мне изложить свои сомне­ния вслух. Однако в этом не было необходимости, потому что он уже знал о них и тут же продолжил свои объяснения.

— Уверяю тебя, Лобсанг, что все это можно проверить в ходе эксперимента. Окажись мы сейчас где-нибудь на Западе, мы бы могли подтвердить эти выводы с помощью специального прибора, который регистрирует три основные вибрации мозга. Однако в настоящее вре­мя в нашем распоряжении нет подобной аппаратуры, и мы можем только обсуждать все это на словах. Мозг порождает электричество, а оно порождает волны. Таким образом, если ты решишь поднять руку, от мозга к руке устремятся волны, с помощью которых твое намерение осуществится. Если я смогу — выражаясь техническим языком — внедрить в твой мозг отрицательный заряд, ты не сможешь сделать то, что вознамерился. Другими словами, ты окажешься загипнотизиро­ванным!

Только теперь я начал понимать. Я видел машину Вимшурста и различные эксперименты с ее участием. Теперь я уже знал, что можно изменить полярность электрического тока, который в этом случае по­течет в обратном направлении.

— Достопочтенный Лама, — воскликнул я, — как вы можете внедрить электричество в мой мозг? Вы ведь не можете открыть дверцу в моей голове и поместить внутрь электричество. Как, в таком случае, вам это удается делать?

— Дорогой Лобсанг, — сказал Наставник, — мне не нужно вскры­вать твою голову, потому что в действительности я не вырабатываю электричество, которое бы мне нужно было помещать тебе в голову. Я могу сказать тебе несколько слов, которые убедят тебя в правильности моих утверждений, и тогда ты сам — без всякого вмешательства с моей стороны — выработаешь у себя в мозгу отрицательный электрический ток.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Я никогда не использую гипноз помимо воли человека, кроме случаев, когда он бывает нужен в терапевтических целях. Однако мне кажется, что с твоей помощью мне сейчас удастся проделать один простой опыт по гипнозу.

—О давайте, я очень хочу попробовать гипноз на себе! — радостно воскликнул я.

Увидев мое нетерпение, он улыбнулся и спросил:

— Ну, Лобсанг, скажи мне, что ты, как правило, очень не любишь делать? Я спрашиваю тебя об этом, потому что я хочу с помощью гипноза заставить тебя это сделать, в результате чего ты убедишься, что действуешь по воле стороннего влияния.

Я задумался на некоторое время, не зная, на чем мне остановить выбор, — так много было вещей, которые мне не нравились! Однако мои размышления были прерваны Наставником, который воскликнул:

— Я знаю! Тебе больше всего не хотелось читать тот запутанный отрывок из пятого тома Кангыо. Ты, наверное, боялся, что некоторые термины окажутся непонятными тебе, и тогда выяснится, что ты не занимался так целеустремленно, как того желал твой учитель!

Эта идея мне не очень нравилась, и я должен признаться, что даже немного покраснел от смущения. Все это действительно было так: в Книге был пассаж, который казался мне невероятно трудным. Однако в интересах науки я был готов попытаться прочесть его под влиянием гипноза. На самом деле мне больше всего на свете не хотелось его читать! Наставник улыбнулся и заметил:

— Книга лежит вон там возле окна, принеси ее сюда, найди то место и читай вслух. Если ты раньше не мог ее читать, а теперь смо­жешь, это будет очень хорошим подтверждением эффективности гип­ноза.

Я с неохотой прошел по комнате, принес Книгу и начал перевора­чивать страницы. У нас в Тибете формат книг намного больше, чем на Западе. Я долго искал нужное место, листая книгу как можно мед­леннее. В конце концов я нашел в ней соответствующий отрывок. Должен признаться, что из-за ссор с учителем уже одна мысль о чтении этой книги была для меня очень неприятной.

Я стоял, а Книга лежала передо мной. Как я ни пытался, я не мог правильно произносить слова. Я понимал, что строки этой книги были столь чуждыми мне именно потому, что я долго общался с очень недоброжелательным учителем. Наставник просто посмотрел на ме­ня — просто посмотрел! — и я почувствовал, будто что-то переключи­лось во мне. К своему удивлению я обнаружил, что не просто читаю, а читаю бегло, легко и без напряжения. Когда я дочитал до конца абзаца, у меня возникло неизъяснимое ощущение. Отложив Книгу, я вышел на середину комнаты и принял стойку на голове.

Я схожу с ума, — мелькнуло у меня в голове. — Что обо мне подумает Наставник, когда увидит, как глупо я поступаю?

Но тут мне пришло в голову, что, возможно, Наставник сам хотел, чтобы я вел себя так. Я быстро вскочил на ноги и увидел, что он благосклонно улыбается, глядя на меня.

— На самом деле повлиять на человека очень легко, Лобсанг. Это совсем не трудно, если ты усвоишь основные принципы. Стоило мне подумать о чем-то, как ты телепатически подхватил мои мысли и нео­сознанно повел себя так, как я того хотел. При этом нормальное тече­ние твоих мыслей было нарушено, и ты поступил довольно неожидан­но для себя!

— Достопочтенный Лама, — сказал я, — значит ли это, что если мы сможем повлиять на электрические процессы в мозгу человека, то заставим его делать все, что захотим?

— Нет, не совсем так, — ответил Наставник. — Мы можем убедить человека делать то, что соответствует его желаниям, и в том случае, если нам удалось изменить колебания в его мозгу. Если таковы и его личные намерения, то теперь он будет действовать так, как ему велел гипнотизер. Когда человек подвергается гипнозу, в большинстве случа­ев он испытывает только воздействие слов гипнотизера. С помощью определенных простых уловок гипнотизеру удается внушить человеку линию поведения, которая может не совсем совпадать с его собствен­ными намерениями.

Наставник некоторое время смотрел на меня, а затем добавил:

— Мы с тобой, разумеется, наделены не только такой способ­ностью. Ты сможешь гипнотизировать человека одним взглядом даже вопреки его воле. У тебя естественная склонность к таким способнос­тям, и кроме того, ты получил этот дар потому, что тебе предстоит многое свершить и пройти через многие трудности.

Он умолк и посмотрел на меня, чтобы понять, воспринял ли я все то, о чем он говорил. Убедившись, что я его понял, он продолжал:

— Позже ты узнаешь еще больше о гипнозе и о том, как гипноти­зировать мгновенно. Хочу также сказать тебе, что со временем твои телепатические способности улучшатся. Путешествуя в чужих краях, тебе часто придется общаться с нами, а телепатия, как ты знаешь, является самым быстрым и самым надежным способом передачи ин­формации на большие расстояния.

Это навеяло на меня грусть. Мне казалось, что я все время что-ни­будь изучаю, и чем больше я узнаю нового, тем меньше у меня остается времени на то, чтобы заняться своими делами. Создавалось впечатле­ние, что старые трудности остаются, а к ним добавляются еще и новые!






Сейчас читают про: