double arrow

Стиль од


Следуя греческим образцам эолийских поэтов, используя их метрику и строфику (алкеева, сапфическая строфы), Гораций не является слепым подражателем. У него есть немало параллелей с произведениями греческих поэтов, но их мотивы и цитаты служат как бы лейтмотивом или эпиграфом к той теме, которую поэт развивает самостоятельно. Недаром он сравнивает себя с пчелкой, которая перерабатывает в себе собранный ею цветочный сок (IV, 2). Свой метод работы он описывает сам как выбор отдельных черт и мотивов, которые вплетаются далее в его произведения. Он создает в римской поэзии новую лирику с многообразием стиховых форм, и в этом искусстве нет ему равных.

Оды Горация считаются по праву его лучшими произведениями. Безупречность формы при сжатой выразительности языка - результат тщательной кропотливой работы - черта, заимствованная им у неотериков. Его художественные приемы, выбор лексики варьируются в зависимости от темы и идеи стихотворения.

Стиль римских од и стихотворений книги IV, посвященных пасынкам Августа Тиберию и Друзу, написанных в дифирамбической манере, отличается от других стихотворений почти такой же торжественностью, как у Пиндара, оценка творчества которого им выразительно дана в 4-й оде II книги. Наряду с этим среди од можно указать изящные миниатюры (I, 5), или эскизы, новеллы (III, 7; III, 9; IV, 7), в которых переплетаются простота и замысловатость. Художественность его лирических произведений заключается в цельности, ясности мысли. Сравнения, метафоры, антитезы, симметрии начальных и конечных строк строфы, звукопись служат единой цели - раскрытию замысла поэта.

Гораций, по собственному признанию, писал для знатоков, игнорируя массу и отзываясь о ней презрительно. Не широкий круг читателей делает Гораций судьей своего творчества, а тех людей, компетентных в поэзии, которые сгруппировались вокруг Мецената.

Поэт сам подводит итог своему творчеству, считая его достойным бессмертной славы. Он пишет:

Я, чадо бедных, тот, кого дружески

Ты, Меценат, к себе, в свой чертог зовешь,

Я смерти непричастен,- волны

Стикса меня поглотить не могут. (II, 20, 5-8, Церетели.)

В известной оде (III, 30), начинающейся словами "Exegi monumentum" и обращенной к музе трагической поэзии Мельпомене, читаем:

Создал памятник я, бронзы литой прочней,

Царственных пирамид выше поднявшийся.

Ни снедающий дождь, ни Аквилон лихой

Не разрушат его, не сокрушит и ряд

Нескончаемых лет - время бегущее.

Нет, не весь я умру, лучшая часть меня

Избежит похорон... (III, 30, 1-7, Шервинский.)


Сейчас читают про: